13. 1985 год: хоррор по-советски
13 июня 2025, 16:21«Странная история доктора Джекила и мистера Хайда», СССР, 1985 год. Режиссер: Александр Орлов. В главной роли: Иннокентий Смоктуновский, Александр Феклистов.
Советская версия «Джекилла и Хайда» до странности малоизвестна. Казалось бы: первая экранизация известного классического произведения, любимый сеттинг позднего СССР — викторианская Англия, Смоктуновский в главной роли, престарелый Бруно Фрейндлих во второстепенной… этот фильм был обязан привлечь внимание! Но не привлек. По кинотеатрам прошел быстро и незаметно. Несколько критиков отметили, что молодой актер Феклистов очень хорошо сыграл Хайда, но в остальном как-то стыдливо помалкивали. По телевидению его впервые показали только в 1990-м, и то глубокой ночью. И, посмотрев его, понимаешь, почему. Это не позднесоветский фильм, несмотря на дату выхода. Это фильм уже перестроечный. И стоящий в том же ряду, что «Письма мертвого человека» или «Прикосновение». Экзистенциальный хоррор, в котором ужас исходит не от монстров и кровищи, а от разложения и распада, от невыносимой концентрации отчаяния. И невозможно обсуждать его, не говоря о том, что там, под вуалью мистической истории, показано на самом деле. Но то, что там показано, в 1985 году еще нельзя было громко называть по имени.***
Из всех существующих экранизаций советская точнее всего воспроизводит оригинал. Есть дополнения, но они не влияют на сюжет — а сюжет соответствует повести Стивенсона во всех подробностях. И еще одну вещь делает режиссер Орлов, которую ни прежде, ни после никто не делал: максимально приближает к книжному описанию внешний облик и Джекилла (в советской традиции фамилия доктора писалась с одним Л), и Хайда. Поэтому здесь их играют два человека. Джекилл — пожилой, седовласый, полноватый джентльмен. Хайд — намного моложе, тщедушный (правда, Феклистов нормального роста, но в сцене с высоким Лазаревым-Лэньоном выглядит маленьким), с непримечательным лицом, в котором, однако, чувствуется что-то отталкивающее. Это важная деталь, которую постоянно упускают в экранизациях, бьющих на внешний эффект. У Стивенсона Хайд — не урод. Внешность у него обыкновенная. То в нем, что порождает отвращение и испуг, связано не с внешним безобразием, а с чем-то внутри. Так и здесь. Мертвый Хайд, которого нам несколько раз показывают крупным планом, никакого отвращения уже не вызывает. Нормальное, даже симпатичное лицо. «Монстр» — не он сам, а то, что происходило с ним при жизни. Но дальше начинается то, чего у Стивенсона не было и быть не могло.***
Советский Джекилл вернулся с войны. С англо-бурской. Хронологически скорее мог бы оказаться в Афганистане — но вряд ли тогдашняя цензура дала бы произнести с экрана слово «Афган». Так что его историю передвинули немного вперед, в начало XX века. На войне навидался всякого, да и сам порой подчинялся преступным приказам и молчал там, где нельзя было молчать. Этот опыт заставил его задуматься о зле, присущем человеческой природе — и привел к мысли отделить от себя это имманентное зло, чтобы обрести покой. Впрочем, всю эволюцию Джекилла мы здесь не видим — только последний этап. У Смоктуновского довольно статичная роль. С первого появления на экране доктор уже сломлен и почти разрушен. Волшебное лекарство не принесло ему забвения и покоя — оно породило на свет чудовище. У здешнего Джекилла ПТСР — и у Хайда тоже проблема скорее медицинского, чем трансцендентного плана. Феклистов действительно играет потрясающе. Не столько лицом, сколько всем собой. Вызывая в равных долях отвращение, жалость и страх — но не мистический: он скорее сродни страху перед бешеной собакой или опасным сумасшедшим. Этот Хайд — не инфернальное существо, не «дьявол», не «зверь». Он наркоман. Да, здесь все очень конкретно. Феклистов играет наркомана: в эйфории, в ломке, в лихорадочных поисках дозы. Рваные, хаотические движения, остекленелый взгляд, перепады настроения, внезапные приступы ярости. Иногда из этого хаоса выныривает что-то человеческое — членораздельная речь, попытки сохранить адекватность, что-то объяснить, даже извиниться — и снова тонет. Если мы сомневались — то, что в этом фильме препарат не пьют, а вкалывают, и сиплый крик: «Шприц! Дайте шприц!», не оставляет сомнений. Человеческая личность («Мама, а где у человека душа?») у нас на глазах распадается и гибнет. Одна личность в двух телах: поразительно, но, хотя актеров двое, ясно видно, что это один человек. Просто с двух сторон. Одна сторона еще не утратила рефлексию, привязанности, какие-то человеческие побуждения, даже юмор, еще борется и пытается хотя бы сохранить достоинство — у второй осталось только рычание, мычание и визг. Это очень жутко. Последнюю часть фильма почти невозможно смотреть, но и оторваться нельзя. И все это — в апокалиптическом «Лондоне», похожем на город из «Гадких лебедей»: серо-черном, где всегда темно, с неба льет какая-то пакость, уличные девицы обслуживают клиентов прямо на тротуаре, и посреди улицы прилично одетые люди хлопаются в «обычный голодный обморок». Изображая «темное викторианство», обычно по контрасту с мрачными бандитскими закоулками показывают домашний уют. От холода и мрака можно спастись за крепкими стенами, у камелька, за чашкой чая и разговорами о высоком. Здесь такого спасения нет. Великосветский прием в любую минуту может прерваться от дикого крика. И в стенах особняка Джекилла царит мрак, воет ветер и раздаются вопли человека, в котором не осталось почти ничего человеческого. Очень тяжелый и мрачный фильм. Особенно сильное впечатление сразу после порнофантазий Боровчика: там декадентская игра в тьму, здесь — сама концентрированная тьма.***
Ну что, не задолбала ли я окончательно дорогих читателей Джекиллом и Хайдом? А то впереди еще четыре десятилетия. И мне пока не надоело. :) Приложение: Иллюстрации: https://vk.com/wall136603561_16602 «Странная история доктора Джекилла и мистера Хайда», 1985 год: https://vk.com/video-46816255_164577089Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!