18. 1996 год: глазами женщины

      Продолжим, благословясь, марафон по Джекиллу и Хайду.       На очереди у нас первая в истории экранизация фанфика (буквального фанфика!) по Стивенсону — и первая трактовка, исходящая из того, что Хайд, возможно, не так уж плох.

«Мэри Райли», США/Великобритания, 1996 год. Режиссер: Стивен Фрирз. В главной роли: Джон Малкович. В главной женской роли: Джулия Робертс.

      Свидетельницей загадочной истории Джекилла и Хайда становится Мэри, служанка в доме Джекилла. Эта скромная молчаливая девушка, тайно влюбленная в своего хозяина, единственная посвящена в его секрет. С Джекиллом ее связывает робкая влюбленность — но дальше в ее жизни появляется Хайд, вызывающий уже иные, куда более «взрослые» чувства…

***

      Этот фильм снят не по повести Стивенсона и даже не по пьесе, сценарию и т.п. на основе повести, а по роману современной писательницы Валери Мартин, которая решила переосмыслить историю Джекилла-Хайда, введя в нее женщину. Не двух женщин, служащих «отражениями» двух его личностей — а именно одну: фокальную героиню, глазами которой мы видим и Джекилла, и Хайда, и у которой складываются отношения с обоими.       Да, это классический фанфик с ОЖП. То, что неизбежно случается, когда интересный герой есть, а любовных линий и вообще женщин рядом с ним нет, и романтически настроенные девушки (а порой и зрелые дамы), замечтавшись над книгой, начинают «додавать себе сами».       Впрочем, сюжет все-таки принадлежит профессиональной писательнице, и, кроме любви, есть здесь и многое другое.       Фильм, к сожалению, не имел успеха. Стоил он сорок семь миллионов долларов, но в прокате собрал всего двенадцать, а Фрирза и Робертс даже номинировали на «Золотую малину».       Само по себе это не приговор: это говорит лишь о том, что фильм не ответил зрительским ожиданиям — а такое случается не только с плохим кино, но и с нестандартным. И в дальнейшем, распробовав, о «Мэри Райли» начали говорить как о «глубокой готической драме» и даже «недооцененном шедевре».       Шедевр — может быть, громко сказано; но фильм, безусловно, неординарный, достойный и заслуживающий внимания. Даже те критические замечания, которые у меня возникли, свидетельствуют, что он задает высокую планку. Какой-нибудь шлак просто не имело бы смысла критиковать таким образом. Но эта история действительно выстроена как серьезная драма, и упрекнуть ее можно лишь в том, что местами «недотягивает».       Пожалуй, лучшее здесь — тщательно выстроенная атмосфера.       Этот фильм не привлекает яркими сценами, внезапными поворотами, не стремится поразить и развлечь. Весь он сосредоточен на взаимодействии двух (или трех, если Джекилла-Хайда считать за двоих) людей, на «химии» между ними, которая чаще всего проявляется очень скупо: во взглядах, дрожании губ, жестах, как бы случайных прикосновениях. Вся тяжесть задачи ложится на актеров — это настоящий бенефис и Малковича, и Робертс; а все, что мы видим вокруг, должно лишь поддерживать их и создавать правильный настрой.       Но «фон» происходящего — здесь не просто фон, он обладает собственным лицом и звучанием. Огромный мрачный особняк, похожий на тюрьму; серые плиты двора, которые, ползая на четвереньках, протирает Мэри; робкие цветные пятна разбитых ею клумб; серые лестницы, коридоры, переходы, черно-белый анатомический театр, тревожно-красная дверь лаборатории, фантасмагорический подвесной мост, ведущий к задней двери (почему подвесной мост? Бог его знает, но выглядит потрясающе)… а за глухими стенами особняка — такой же черно-серый, окутанный вечным туманом Лондон, бесконечный лабиринт каменных стен, лестниц, переулков, подворотен… Угловатый, черно-белый, безжизненный мир — мир, где все умирает или уже умерло, где немногие живые задыхаются в одиночестве и наощупь ищут в тумане друг друга. И яркие кровавые пятна, которые оставляет на своем пути Хайд, в этом мире почти радуют: где льется кровь — там все-таки есть жизнь.       Это первое, что здесь безусловно прекрасно.       Второе — поворот в наше время уже не новый, но в принципе революционный: перенос внимания на слуг и взгляд на литературных «господ» их глазами.       Почти вся классическая литература написана людьми, имевшими слуг — а сами слуги редко что-то писали. Так что в книгах мы видим их глазами господ: как безликих и почти безмолвных статистов или, в лучшем случае, как второстепенных комических героев, забавляющих господ наивными или меткими репликами.       Но ведь слуги, внезапно, были такие же люди. Уже практически исчезнувший класс людей — и совсем ушедшие отношения, которые нам сейчас даже сложно себе представить.       Отношения слуги с господином — квази-семейные. Слуга знает своего хозяина с самой личной и бытовой стороны, постоянно находится с ним рядом, посвящен во все его привычки, иногда и в тайны. Слуги выполняют для господ самые интимные задачи: стелют постель, меняют белье, ухаживают за господином, если он болен.       Однако близости, семейного тепла в этих отношениях нет. Оно даже запрещено: это нарушение иерархии. За любую «вольность» тебя сурово одернут — если не сам хозяин, то дворецкий, начальник слуг, строго следящий за их поведением (дворецкий Пул в этом фильме — очень неприятный тип). Не то что сексуальная — никакая человеческая близость недопустима. Просто разговаривая с хозяином, служанка Мэри чувствует себя преступницей. За несоблюдение субординации ее запросто могут уволить. Ее сковывают внешние ограничения — а Джекилл, вроде бы свободный делать что хочет (его-то кто уволит? он здесь хозяин!), так же скован ограничениями внутренними.       Поэтому на свет и появляется Хайд.       В этой версии Хайд — не плод отвлеченного научного любопытства или тяги к моральному совершенству. Джекилл страдает некоей неназванной душевной болезнью, «трещиной в душе» — судя по всему, депрессией; и создает Хайда как свое лекарство. Сам он не может выбраться из лабиринта бесконечных серых стен и углов, ограничений, страхов и запретов — пусть выберется хотя бы Хайд, для которого ни страхов, ни запретов не существует.       Поэтому серьезно изменяется и образ Хайда. Он больше не чистое зло. Он — воплощение внутренней свободы, «стихийного» человека, способного и ко злу, и к добру.       В этой версии Хайд связан с Джекиллом теснее обычного. Они разделяют одни и те же чувства, даже любят одну и ту же женщину. И если затворник Джекилл влюбился в нее, так сказать, по естественным причинам — он никаких других молодых женщин в последний год и не видел — то у Хайда, который ничем не стеснен и может развлекаться с кем угодно, это явно отражение чувств Джекилла. Здесь Хайд не только прикрывается званием «помощника Джекилла», но и действительно помогает ему в работе — делает то, что самому почтенному доктору делать стремно или неловко (например, добывает в морге внутренние органы).       А финал в этом смысле вообще поражает: Хайд принимает последнюю дозу эликсира, подмешав в нее яд — чтобы умереть в облике Джекилла и тем спасти его репутацию. Фактически жертвует собой ради него! (Мне кажется, сам по себе этот Хайд не затруднился бы скрыться от полиции и сбежать куда-нибудь в Америку — или хотя бы попытаться.)       Это то, что здесь безусловно хорошо.       Не так хорошо, на мой взгляд (хотя это субъективно — многим, наоборот, именно это и заходит), то, что история, позиционирующая себя как драма, как глубокое психологическое и философское высказывание — все-таки на этой высоте не удерживается и оказывается фанфиком пралюбоффь.       Интересно посмотреть на Джекилла и Хайда глазами женщины; но жаль, что он/и при этом превращаются в сексуальный объект. Довольно откровенно — вплоть до того, что и тот, и другой щеголяют на экране полуголыми.       Но суть не в раздетости, а в том, что на каком-то повороте и Джекилл, и Хайд перестают быть героями in their own right и превращаются в функции, обслуживающие влажные девичьи фантазии.       Джекилл, робкий, депрессивный и несчастный, отвечает за комфортинг: его очень приятно успокаивать, держа за руку, обнимать, укладывать в постель и укрывать одеялом, и так далее.       А Хайд отыгрывает амплуа классического «темного» героя-любовника. Того самого, который вообще-то страшный серый волк, но с тобой паинька. Где-то там кому-то откручивает бошки — но перед тобой произносит пламенные монологи и режет себе руки, чтобы получить твое прощение. А ежели иногда хватает и швыряет, так это от повышенной страстности.       «Почему-то я не могу тебя убить!» — с удивлением признается Мэри Хайд. Да потому что ты в фанфике, дурик!       Поведение Хайда здесь четко выверено так, чтобы волновать и будоражить Мэри, но никаких реальных неудобств ей не причинять. Говорит всякие неприятные вещи? — но это лишь подтверждает, что он человек искренний и плюет на условности, и в конечном счете ее привлекает. Грубо пристает? — но это ей откровенно нравится. А настоящим насильником он не может стать даже в ее сне (!).       Но почему же за стенами дома Хайд все-таки кого-то режет, топчет ногами маленькую девочку и вообще проявляет себя не лучшим образом? Ну как-то вот… так жизнь сложилась. Потому что временами его охватывает необъяснимая ярость — и одна только Мэри способна эту ярость укротить!       Ну вы поняли.       Вторым и более серьезным минусом для меня стали актеры. На мой взгляд, произошел мискастинг, причем с обоими.       Джулия Робертс здесь очень старается доказать, что она не только «красотка» и умеет в драму. Весь фильм доказывает. И, на мой вкус, сильно с этим перебарщивает. Какое бы там у тебя ни было тяжелое детство и невеселая юность — все-таки нельзя главной героине любовной истории все два часа ходить с таким антисексуальным выражением лица.       С Джоном Малковичем сложнее. Он хорошо играет. Джекилл у него действительно хрупкий и депрессивный, Хайд действительно энергичный, жизнелюбивый и сексуальный. Но у него что-то не так с лицом. В образе Джекилла еще туда-сюда, но когда он Хайд и поворачивается лицом к камере, я каждый раз вздрагиваю. Не то! У «темного героя-любовника», у байронически-демонической фигуры — не может быть такой обыденной щекастой физиономии! Малкович отказался от всякого грима (кроме изменения волос и усов/бороды), полагаясь на свое актерское мастерство — но, может быть, совсем-то отказываться не надо было. Определенно, тут стоило пойти до конца и, снабдив Хайда готичным костюмом, прической и вложив ему в уста готичные речи, рожу тоже сделать поготичнее.       Но это придирки и вкусовщина; а в целом, повторюсь, фильм безусловно нерядовой и заслуживает внимания.       Приложение:       Иллюстрации: https://vk.com/wall136603561_16987       «Мэри Райли», 1996 год: https://vk.com/video-129086231_456239274