Я в твоих руках. И губах

***

Гул двигателей сменился нарастающим воем и вибрацией шасси, врезающихся в посадочную полосу. Резкий толчок заставил Ольгу вздрогнуть и глубже зарыться лицом в плечо Вадима. Она проспала весь полёт. — Олечка, — его голос прозвучал совсем рядом с ухом. Его пальцы осторожно провели по её щеке. — Просыпайся. Мы прилетели. Добро пожаловать на Кипр. Ольга медленно, неохотно открыла глаза. Она моргнула, пытаясь собраться с мыслями. Первое, что она осознала — это жар, обволакивающий воздух, просочившийся в салон, был полной противоположностью городского утра. И второе — его рука, всё ещё крепко держащая её за плечо, и его лицо над ней, улыбающееся с едва заметным следом от её зубов на нижней губе. Воспоминания нахлынули. — Уже? — она прошептала хрипло, потягиваясь. — Как быстро. — Ты спала как сурок, — усмехнулся Вадим, помогая ей привести спинку кресла в вертикальное положение. Его пальцы ненадолго задержались на её шее, легкий массаж, сгоняющий оцепенение. — И правильно. Теперь ты отдохнувшая и готова покорять остров. Ну, или хотя бы добраться до отеля. Они вышли из самолета по трапу. Первый глоток кипрского воздуха ударил в лёгкие — горячий, пряный, с непривычными нотками моря, нагретой хвои, каких-то цветущих растений и… просто солнца. Ольга зажмурилась, подставив лицо свету. — Ох, как жарко! — воскликнула она, но в голосе звучал восторг. Прохождение паспортного контроля, получение багажа — всё прошло в приятной суете под ненавязчивое руководство Вадима. Он ловил её восхищённые взгляды, брошенные на пальмы у терминала, на яркие рекламные щиты с видами бухт и улыбался. Он видел это сотни раз, но её детский восторг был лучшим лекарством от усталости перелёта. Наконец они вышли к стоянке трансферов. Вадим ловко загрузил их чемоданы в багажное отделение, а они устроились на сиденьях у окна. Автобус тронулся, выезжая из аэропорта. За окном поплыл новый мир. Палило солнце, заливая всё ослепительным светом. Небо — невероятно синее, без единого облачка. По обочинам дороги тянулись серебристо-зеленые оливковые рощи, стройные кипарисы, приземистые домики с плоскими крышами. Периодически мелькали яркие вспышки бугенвиллий, обвивавших заборы и стены. Ольга смотрела в окно. Она молчала, впитывая впечатления. Вадим не мешал, наблюдая за ней. Его рука лежала на её колене. — Как красиво… — наконец выдохнула она, поворачиваясь к нему. Её глаза сияли, как у ребёнка. — Совсем другой мир. И пахнет… боже, как пахнет! — Морем и свободой, — улыбнулся Вадим. Автобус свернул на скоростное шоссе, и вдали, между холмов, заблестела синева Средиземного моря. — Сейчас заселимся и сразу пойдём гулять? — спросила она, поворачиваясь к нему всем телом. В ее взгляде горело нетерпение. — Хочу к морю! Хочу почувствовать песок, воду… Хочу всё сразу! Вадим рассмеялся, сжимая её колено. — Нетерпеливая ты моя, — сказал он ласково. — Сначала, да, заселимся, переоденемся во что-то более пляжное. А потом — гулять. Куда глаза глядят. До самого заката. Если, конечно, силы останутся после перелёта и… — он нарочито медленно провёл пальцем по своей распухшей губе, глядя на неё, — …после твоей клятвы о мести. Не забыла? Ольга засмеялась. Она поймала его палец, который только что касался укуса, и прижала к своим губам. Просто прижала, глядя ему в глаза. — О, Вадим Юрьевич, — прошептала она, и в её глазах заплясали знакомые искорки. — Я ничего не забыла. И сил у меня… — она намеренно потянулась, демонстрируя гибкость тела в облегающей футболке, — …хоть отбавляй. Она отпустила его палец и снова повернулась к окну, к несущимся навстречу кипрским пейзажам, к сияющему морю на горизонте. Но теперь её улыбка была не только от восторга новизны, но и от сладкого предвкушения. Он смотрел на неё, на её профиль, озарённый солнцем, и чувствовал, как волна счастья накрывает и его. Автобус остановился около отеля. Вадим забрал их чемоданы, и они зашли в отель, к стойке регистрации. Он легко справился со всеми формальностями у стойки. Пока он получал ключи-карты и уточнял детали завтрака, Ольга оглядывалась. Просторный холл отеля дышал прохладой, пахнул свежесваренным кофе и чем-то цветочным. Высокие потолки, светлые стены, плетёная мебель в зоне отдыха — всё кричало о средиземноморском стиле. Сквозь панорамные окна виднелась голубая полоска моря. — Пошли, Оля, — он взял чемоданы, кивнув портье. — Наш этаж. Лифт мягко умчал их вверх. Дверь номера открылась с лёгким щелчком. Ольга буквально впорхнула внутрь, сбрасывая сумку на мягкий диванчик у стены. Её взгляд скользнул по просторному пространству: широкая кровать, покрытая белоснежным бельем, плоский телевизор на стене. Дверь в ванную комнату была приоткрыта. Но главное — это был балкон. Она шагнула к нему. — Вадим, давай скорее! Посмотри! — её голос дрожал от нетерпения. Ольга распахнула дверь и вышла на плиты. Вид захватил дух: море, сливающееся на горизонте с таким же бездонным небом, золотистая полоска пляжа, окаймлённая невысокими пальмами, яркие зонтики. Шум волн, смешанный с далёкими голосами и криками чаек. Она облокотилась на перила, впитывая всё это. Тепло его тела подступило сзади раньше, чем руки обвили её талию. Она автоматически откинулась на него, чувствуя его крепкую грудь за спиной, его подбородок, упершийся ей в макушку. — Я так счастлива, — прошептала она, поворачивая голову, чтобы его щека коснулась её виска. — Спасибо тебе. За всё. За то, что привёз, организовал… просто за то, что ты есть. Его губы коснулись её виска. — Мы давно не отдыхали вот так. Вдвоём. Без звонков, без дел. Семь дней… — он вздохнул, и в его голосе прозвучала нотка сожаления, — …маловато, конечно. Ольга повернулась в его объятиях, лицом к лицу. Солнце играло в её голубых глазах, подчёркивая морщинки от улыбки. Она положила ладони ему на грудь. — Ты что, Вадим? — её голос был ласковым. — Семь дней — идеально! Я же тебе говорила: обожаю море, но эту жару… — она сделала выразительный жест рукой, — …долго не выдержу. Лучше мало, но ярко! — Она посмотрела на него снизу вверх, и в её взгляде читалось столько любви и благодарности, что у него перехватило дыхание. — Ты… ты самый лучший муж на свете. Он не стал ничего отвечать. Вместо этого его ладонь нежно коснулась её щеки, пальцы скользнули в волосы у виска. Он наклонился, и их губы встретились. Это был не поцелуй страсти, как в самолёте, а поцелуй глубокой нежности, тихой радости и безмерной благодарности за этот момент, за эту женщину, за это море перед ними. Его губы были мягкими, чуть влажными, они нежно двигались в такт её губам. Они разомкнулись, лбами всё ещё касаясь друг друга, дыша одним воздухом. — Любимый, — Ольга сделала шаг назад, её глаза блестели. — Я в душ. А потом — сразу гулять? Хочу ноги в воду окунуть. — Конечно, — Вадим улыбнулся, проводя рукой по её плечу. — Посмотрим этот райский уголок. Я пока вещи разберу. Ольга скользнула в прохладную полутьму номера, направляясь к ванной. Вадим смотрел ей вслед, потом повернулся к чемоданам. Журчание воды в душевой кабине превратилось в настоящий водопад. Ольга стояла под освежающими струями, запрокинув голову. Прохладная вода смывала с кожи липкую пыль дороги, остатки сна и напряжение. Она с наслаждением намыливала тело гелем с цитрусовым ароматом. Обернувшись полотенцем, она вышла в спальню, где царила приятная прохлада кондиционера. Вадим стоял у открытого чемодана, доставая свежую рубашку. Он обернулся на её появление. — Освежилась? — спросил он, и его взгляд скользнул по её блестящей от влаги коже, по мокрым волосам. — Как новенькая! — Ольга улыбнулась. — А ты? Готов к исследованию побережья? — Жду не дождусь, — ответил он, его пальцы ловко расстёгивали пуговицы на рубашке. — Особенно в компании любимой женщины. Она открыла чемодан. Теперь, в спокойной обстановке, её «необходимое» количество вещей казалось немного… избыточным. Но чувство неловкости быстро сменилось азартом выбора. Что надеть первым? Платье? Шорты и топ? Её пальцы потянулись к ярко-синему сарафану из струящегося шифона, который красиво подчёркивал загар и отлично сочетался с голубой рубашкой, которую только что достал Вадим. — Пять минут, и я готова. — объявила она, сбрасывая полотенце и ловя его восхищённый взгляд. — Обещаю, не буду копаться с макияжем. Только солнцезащитный крем и помада. — Она подмигнула ему, уже натягивая нижнее бельё. — Сегодня — только море, солнце и ты. Вадим полулежал на диване, закинув руку за голову. Он наблюдал, как Ольга мелькает между ванной и зеркалом у туалетного столика. — Олюш, — его голос прозвучал лениво-укоризненно. — Я уже, кажется, влюбился заново. В твою красоту. Но она требует жертв — я тут полчаса как памятник терпения. Так мы до моря доберемся только к ужину. Хорошо, если к завтрашнему. Из ванной, наконец, появилась Ольга. — Ой, Вадим, хватит преувеличивать! — она махнула рукой, но улыбка выдавала удовольствие. — Успеем везде. Пошли уже. Он поднялся с дивана, подошёл ближе. Его взгляд, опытный и любящий, скользнул по её лицу. — Минутку, госпожа Казанцева, — он мягко удержал её за подбородок, наклоняя лицо к свету. — Ты же клятвенно обещала: только солнцезащитный крем и помада. А тут… — его палец едва коснулся ресниц, — …тушь. Или мне изменяет зрение? И губы… — он наклонился, принюхиваясь с преувеличенной серьезностью, — …блестят не просто помадой. Тот самый блеск, со вкусом капучино? — Ну, захотелось чуть-чуть себя украсить! — оправдалась она, играя пуговицами на его рубашке. — Сегодня же просто разведка боем, к морю на пять минут. А завтра — весь день твой, весь мой, весь пляжный. Будем валяться, как тюлени, и греться до хрустящей корочки. — Она обвила его шею руками, притягивая к себе. — Тогда учти, красавица, сейчас у нас не завтрак, а самый настоящий обед, — он посмотрел на часы. — А после — только прогулка. Изучим территорию, что здесь есть. — Идеально! — Ольга схватила свою плетёную сумку и ключ-карту. — Значит, после моря… заглянем в пару бутиков? Мне очень нужно что-нибудь… воздушное. Или босоножки новые. Или и то, и другое. — Её глаза весело сверкнули. — Ты совершенно неисправима, — покачал головой Вадим. Он приоткрыл дверь, пропуская её вперед. — Но знаешь, что? Я обожаю в тебе эту твою… ненасытную жажду жизни. И шопинга. Ольга вышла в коридор, обернулась к нему, идущему следом. — Ты прекрасно знал, на ком женился, Казанцев. Никаких сюрпризов. Они вошли в лифт. Вадим нажал кнопку первого этажа. Двери закрылись. — Погоди-ка… — вдруг сказал Вадим, его голос стал тише, интимнее. Быстрым движением он нажал кнопку «Стоп». Лифт замер между этажами. Он повернулся к ней. — Когда? Когда ты, наконец, исполнишь своё грозное обещание и отомстишь мне? Его руки упёрлись в зеркало по бокам от её головы, запирая её в угол. Его взгляд скользнул по её губам. Ольга не отпрянула. Наоборот, она медленно подняла руки, положила ладони ему на грудь. Её глаза, широко открытые, смотрели на него с наигранным невинным удивлением. — А я смотрю, ты, милый, больше ни о чем думать не можешь? — Она приподняла бровь, её губы растянулись в манящей улыбке. — Эффект неожиданности, Вадим… Это главное в мести. Она поднялась на цыпочки, приближая лицо к его. Её дыхание, сладкое от блеска, коснулось его кожи. — Но могу тебя заверить… — её шёпот был горячим, — …тебе понравится. Очень. Потерпи немножко. Его губы мягко прикоснулись её, потом чуть сильнее. Он не спешил, словно пробуя вкус. Потом осторожно, игриво, Ольга захватила его нижнюю губу между своих и слегка потянула на себя, задерживая на долю секунды дольше, чем нужно. Вадим глухо застонал, его руки соскользнули со стенки и обхватили её талию, прижимая к себе. Но она уже отстранялась, оставляя на его губах влажный, блестящий след и ощущение мимолётного, но жгучего наслаждения. — Вкусная, — прохрипел он, его взгляд прилип к её сияющим губам. Инстинктивно он провёл языком по своим губам, слизывая остатки сладкого блеска. — Очень… вкусная. — Вадим! — Ольга ахнула, с преувеличенным ужасом глядя на его рот. — Я только что накрасилась! А теперь ты весь в моём блеске. Как маленький! Она с трудом сдерживала смех, доставая из сумки пачку бумажных салфеток. Ловким движением она вытащила одну, приподнялась и аккуратно промокнула его губы, стирая блестящие следы. Её прикосновения были нежными, заботливыми. — Вот так… Теперь можешь появляться на людях. — Она выбросила салфетку в урну в углу лифта. Затем она достала крошечное зеркальце и тот самый тюбик блеска. Не сводя с него насмешливого взгляда, она уверенно нанесла новый слой на свои губы. Процесс занял секунды. Вадим наблюдал за ней, заворожённый этой простой женской магией. В его глазах смешались вожделение, нежность и та самая покорность перед её чарами. Он молча протянул руку и нажал кнопку первого этажа. Лифт плавно ожил и поехал вниз. Двери открылись в прохладный холл. Вадим галантно пропустил Ольгу вперед, его рука легла на её спину чуть ниже талии. — Итак, моя дорогая, — прошептал он ей на ухо, пока они шли в сторону ресторана. — Сначала подкрепление. Потом — море. А там… будь что будет. Я в твоих руках. И губах. Особенно губах. Ольга лишь загадочно улыбнулась, чувствуя, как его пальцы слегка сжимают её бок. Ресторан отеля встретил их шумом посуды, смешанными ароматами кофе, специй и свежей выпечки. Большой шведский стол ломился от изобилия: яркие салаты, запеченные овощи, сыры, колбасы, горы свежих фруктов и, конечно, отдельный «остров» горячих блюд. — Творожники! И со сгущенкой! — Ольга чуть не захлопала в ладоши, увидев знакомое лакомство. Она быстро наполнила свою тарелку парой золотистых творожников, щедро политых бело-золотистой сгущенкой, добавила ломтики арбуза и дыни. В стакан налила свежевыжатого апельсинового сока. Вадим, наблюдая за её выбором с улыбкой, выбрал себе что-то более основательное: омлет с ветчиной и грибами, хрустящий бекон, пару круассанов и большую чашку крепкого чёрного кофе. Они выбрали столик не внутри прохладного зала, а на открытой веранде, под тенью широкого белого зонта. Отсюда открывался вид на бирюзовую гладь бассейна. Сесть в кресла напротив друг друга? Нет уж. Ольга без раздумий опустилась на диван, придвинутый к столу, и жестом пригласила Вадима сесть рядом. Он с удовольствием подчинился, их плечи и бёдра соприкоснулись. Первые минуты прошли в молчаливом наслаждении едой и видом. Ольга с удовольствием откусила кусочек творожника, закрыв глаза от блаженства. Сгущёнка оставила сладкий след на её губе. — Боже, как вкусно, — прошептала она, поворачиваясь к Вадиму, её глаза сияли. — А тебе нравится твой омлет? — Вполне, — кивнул он, отпивая кофе. — Сытный. Но знаешь, что мне нравится больше? — Его взгляд скользнул по её лицу, остановившись на уголке рта. — Видеть, как ты получаешь удовольствие. От творожников, от солнца… — Он наклонился чуть ближе, его голос стал тише, перекрывая фоновый гул других людей. — От всего этого. Она отломила кусочек своего творожника, вилкой аккуратно подцепила его, чтобы не уронить сгущенку. — Попробуешь? — спросила она, поднося вилку к его губам. Вадим смотрел ей в глаза, а не на вилку. Он медленно открыл рот и принял угощение. Сладкий творог и тягучая сгущёнка расплылись по нёбу. Он прожевал, не отводя взгляда. — Восхитительно, — сказал он, и это звучало как оценка не только еды. Капелька сгущёнки осталась у него в уголке губ. Ольга замерла на секунду. Она не стала доставать салфетку. Вместо этого она положила свою вилку. Её движения были плавными, словно замедленными. Затем поднесла указательный палец к его губам. Нежно, едва касаясь, она провела подушечкой пальца по тому самому сладкому следу в уголке его рта, собрала каплю сгущёнки. Вадим затаил дыхание. Весь его мир сузился до этого пальца, до её пристального взгляда. Он видел, как она подносит палец к своим собственным губам. Она коснулась пальцем нижней губы, оставив на ней крошечный мазок сгущёнки. Потом её язык скользнул вперед, неспешно, слизнув сладость с собственного пальца. Губы её при этом слегка приоткрылись в полуулыбке, а глаза оставались прикованными к его глазам. Это было не вызывающе. Это было сокровенно. Соблазнительно до мурашек. И делалось это при всём при том — под зонтиком на веранде ресторана, где за соседними столиками мирно завтракали другие люди. Никто, кроме Вадима, не видел этого маленького, смертельно эротичного ритуала. — Сладко? — прошептала Ольга. В её голосе звучала легкая хрипотца и глубокое удовлетворение от произведенного эффекта. Вадим сглотнул. Его рука непроизвольно сжала её колено под столом. В горле пересохло. — Невыносимо сладко, — выдавил он. Кофе внезапно показался ему горьким и ненужным. Единственное, что он хотел сейчас — это вкус её губ. — Ты… — его голос сорвался на хрип. Он видел, как её зрачки расширились, уловив его реакцию. Видел дрожь в своих собственных руках. Кофе был забыт. Омлет остывал. Всё его существо кричало о том, чтобы схватить её, здесь и сейчас, стереть эту невыносимую пытку поцелуем, который поглотил бы и сгущёнку, и всё на свете. Но они были не одни. Соседний столик. Официант, расставляющий стаканы. Ольга облизнула кончик своего пальца. Движение было бесконечно манящим, окончательным. Она опустила руку на стол, её пальцы легли рядом с его напряжённым кулаком, почти касаясь. — Невыносимо? — повторила она его слово, шёпотом, полным фальшивого сочувствия. — Беда-то какая, Вадим Юрьевич. А мы ведь только начали завтракать. Вернее, обедать. — Она нарочито взглянула на его почти нетронутую тарелку, потом на свои почти съеденные творожники. Её нога под столом слегка потеребила его, ласково, вызывающе. Он резко вдохнул, его пальцы рефлекторно разжались, а потом снова сжались, впиваясь в колени. Сдержать порыв требовало нечеловеческих усилий. Он чувствовал, как жар разливается по всему телу, концентрируясь внизу живота, как учащённо бьётся сердце, готовое вырваться из груди. Желание было физической болью, сладкой и нестерпимой. — Ольга… — его предупреждение прозвучало хрипло, почти как рычание. В нём смешались мольба, отчаяние и яростная решимость. — Ты знаешь, что делаешь? — Знаю, — ответила она просто, без тени сомнения. Её улыбка стала чуть шире, увереннее. Она подняла стакан с апельсиновым соком, отпила маленький глоток, наблюдая за ним через прозрачное стекло. — И мне это очень нравится. Видеть тебя вот таким… — её взгляд скользнул вниз по его телу, задерживаясь на напряженных мышцах предплечий, на сжатых челюстях, — …вне себя. Она наклонилась к нему, их лица снова оказались в опасной близости. Её шёпот был горячим и влажным: — Съешь свой омлет, дорогой. Подкрепись. Тебе понадобится… вся выносливость. Она откинулась на спинку дивана, взяв свою вилку и доедая последний кусочек творожника с невозмутимым видом, будто не произошло ничего из ряда вон выходящего. Вадим закрыл глаза, пытаясь совладать с дыханием, с бешеным стуком сердца. Её слова, её взгляд, её нога, всё ещё прижатая к его ноге под столом — всё это сводило с ума. Он открыл глаза и уставился на свой омлет. Он взял вилку. Его рука дрожала. Он заставил себя отрезать кусок. Поднёс ко рту. Жевал механически, глядя не на тарелку, а на неё. На её спокойное лицо. Он проглотил. Сделал глоток холодного, горького кофе. Это немного прояснило голову. Немного. Он был полностью в её власти. Готовый на всё, что она захочет. Когда она захочет. — Я… почти готов, — сказал он, его голос звучал чужим, сдавленным. — Отлично, — Ольга сияла. Она допила сок, поставила стакан и встала, поправляя складки сарафана. — Тогда пойдём? Он взял её руку. Её пальцы сжались вокруг его ладони. Он встал, ноги слегка подкашиваются. Не от усталости. От ожидания. От того невыносимого напряжения, которое она создала и которое теперь висело между ними. Ветер играл в волосах, песок щекотал босые ступни. Они шли вдоль кромки воды. Ольга то и дело останавливалась, вглядываясь в бескрайнюю синеву, её лицо было безмятежным. — Невероятно, — прошептала она, больше для себя, чем для него, когда они обогнули небольшой мыс. — Пошли дальше? Посмотрим, что там, за бухтой… Может, кафе, магазинчики местные. А завтра… — она обернулась к Вадиму, — …завтра уже настоящий ленивый день! Вадим улыбнулся, крепче сжимая её руку. Он терпеливо ждал, пока она налюбуется. Наконец, у выхода с пляжа, где песок сменился деревянным настилом, он опустился на одно колено. Его большие, надёжные руки аккуратно стряхнули песок с её узких ступней и застегнули ремешки изящных босоножек. Свои сланцы он надел быстро, почти не глядя, его внимание всё ещё было приковано к ней. Держась за руки, они вышли за пределы отельной зоны. Узкие улочки, залитые солнцем, пестрели открытыми лавками и маленькими магазинчиками. Они бродили мимо прилавков с оливками и сырами, мимо стеллажей с яркими специями в холщовых мешочках, мимо витрин, где горели на солнце бутылки с местным вином и оливковым маслом. — Смотри! — Вадим остановился у витрины небольшого, но стильного бутика. — Хочешь зайдём? Ты же купить что-нибудь хотела? — напомнил он, ловя её заинтересованный взгляд. — Раз уж ты так настаиваешь… — Ольга фальшиво вздохнула, но искорки в глазах и легкая улыбка выдавали её. Она потянула его за руку внутрь. Прохладный воздух магазина пахнул новыми тканями и дорогой кожей. Она погрузилась в мир струящихся шифонов, льняных сарафанов, плетеных сумочек и стеллажей с бижутерией из ракушек, бисера, полудрагоценных камней. Ольга медленно двигалась между вешалками, её пальцы скользили по тканям, оценивая качество, цвет, крой. Она примеряла шляпки перед зеркалом, прикладывала к шее длинные бусы из лазурита. Вадим наблюдал, прислонившись к стойке, наслаждаясь её сосредоточенностью, этим серьёзным выражением лица, которое он так хорошо знал по работе, но которое сейчас было посвящено поиску вещей. Но постепенно её энтузиазм стал угасать. Платья были красивы, но... не то. Слишком вычурные, или слишком простые, или цвет не идеальный. Босоножки — либо неудобные, либо не по размеру. Сумки — не в её стиле. Украшения — милые, но не цепляли. — Мне ничего не нравится, — наконец объявила она с искренним, чуть капризным разочарованием. Она положила обратно на полку яркий браслет из ракушек, который секунду назад прикидывала. — Всё как-то… не моё. Пошли отсюда. Не дожидаясь его ответа, Ольга развернулась и вышла из магазина обратно на залитую солнцем улицу, оставив позади мир несостоявшихся покупок. Вадим бросил быстрый извиняющийся взгляд продавщице и поспешил за ней. — Олюш, — догнал он её за несколько шагов, беря за локоть и замедляя её порывистый шаг. Его голос был спокойным, без тени упрека. — Ничего страшного. Первый день, мы только разведываем обстановку. Он остановил её, повернул к себе. Солнце садилось, окрашивая небо и её лицо в персиковые тона. В её глазах всё ещё читалось расстройство. — Знаешь, что? — продолжил он, проводя большим пальцем по её щеке. — У нас семь дней. Мы найдем тебе и платье мечты, и босоножки, и всё, что захочешь. А сегодня… — он обвел взглядом улочку, где зажигались первые огни в кафе, а воздух наполнялся ароматами готовящейся еды, — …сегодня вечер обещает быть волшебным. Ольга подошла к нему вплотную. Её пальцы, прохладные вопреки жаре, скользнули по мышцам его предплечий, под рукав рубашки, вызывая мурашки. — Вадим, — её голос был низким, — а может... в номер? Закажем всё, что захотим, прямо туда. И... никуда больше не пойдём? — Её взгляд приковал его. Пальцы сжали его бицепс. — Совсем никуда. — Я... Хорошо. Она поднялась на цыпочки, её губы почти коснулись его уха. Шёпот был горячим: — У меня для тебя кое-что есть... особенное. — Оля, — его голос сорвался на хриплое рычание. Он резко развернулся, крепко схватив её за руку. — Быстрее. Пойдём. Я тебя прошу. — Он потянул её за собой, его шаг был широким, почти бегом, по направлению к отелю. Ольга позволила ему тащить себя несколько метров. Но потом она намеренно замедлила шаг, почти отставая, заставляя его руку натянуться. — Вадим, не торопись так, — кокетливо запротестовала она, — наслаждайся вечером! Посмотри, какой закат! Он остановился как вкопанный. Обернулся. В его глазах горел огонь нетерпения, смешанный с отчаянием и решимостью. Он не стал ничего говорить. Вместо этого одним плавным, сильным движением он наклонился, подхватил её под колени и закинул через плечо. Его рука уверенно легла на её бедра, прижимая струящийся сарафан, не давая ему задраться. — Вадим! — Ольга вскрикнула от неожиданности, а не от страха. Её кулачки забарабанили по его спине. — Что ты делаешь?! Люди же! Отпусти меня немедленно! — Она заёрзала, пытаясь высвободиться, но его хватка была железной. — Нас тут никто не знает, — прорычал он, его голос слегка дрожал от смеха и напряжения, — и всем все равно. А я тебя быстрее донесу до номера, чем ты доползёшь со своей скоростью улитки. Поверь, это в твоих же интересах. — Он шлёпнул её по бедру для пущей убедительности. На его плече Ольга замерла на секунду, затем рассмеялась. — Какой ты несдержанный! — воскликнула она, уже не пытаясь бороться, а лишь приподняв голову, чтобы видеть дорогу. — Как же жаль, милый мой... что после всей этой спешки тебе сегодня абсолютно ничего не светит. Ну, разве что... — она сделала паузу, наслаждаясь его напряжённой спиной под своей ладонью, — ...красиво посмотреть на мой сюрприз издалека. И мечтать. Он фыркнул, но шаг его не замедлился. — Мечтать? — он парировал, уже подходя к стеклянным дверям лобби. Портье вежливо отскочил в сторону. — Оля, родная, я уже не мечтатель. Я... реализатор. Особенно когда речь идёт о твоих обещаниях и моём терпении, которое ты так мастерски испытываешь. Готовься.