Арка 1 Глава 1: Теплая улыбка.

Сначала была тишина — не просто отсутствие звука, а абсолютная, безмерная, душащая тишина. Кто я и где нахожусь — не знаю. Честно, не знаю. В голове полная каша из мыслей и не понятных образов. Передо мной — одна лишь чёрная, бесконечная пустота, и ничего более. От этого становилось немного жутко, но тем не менее, в этой бескрайней пустоте был свой особый шарм. Здесь было тихо и так спокойно. Ничто не отвлекало, ничего не раздражало — прямо как в гробике. Здесь мне было спокойно, как никогда прежде. А что вообще было прежде? — не знаю. Если на то пошло то я вообще ничего не помню. Но я мыслю, знаю слова и их значение... правда, без понятия откуда и почему. Но ведь это значит, что я существую — а значит, всё не так уж и плохо… наверное? Но где я вообще нахожусь?.. Хмм. Задумавшись над этим вопросом, я попытался покопаться в своей памяти, но это ни к чему не привело — там банально было пусто. Совсем ничего. И это, чёрт побери, странно. Не знаю, сколько времени я провёл в "умных" разговорах и рассуждениях с наиприятнейшим собеседником — а именно с самим собой, — но в какой-то момент мне это надоело. Ведь на все мои вопросы были универсальные ответы «не знаю», и «не помню». мда хоть щас на контрольную иди. Я попытался пошевелиться — безуспешно. Если уж на то пошло, я даже не понимаю, есть ли у меня вообще тело. К тому же я без понятия я сейчас парю , стою, сижу или вообще лежу? Хмм… Может, я дух? Или вообще какая-то верховная сущность из чистой энергии, запертая где-то на стыке бытия? Если это так, то. - пазязя, высшие силы, простите и отпутите — я хороший! Если нет то... обязательно стану честно! Мне здесь вообще не нравится. Интерьерчик тёмненький, обслуживание — никакое, питание — отсутствует. Как так можно хоть с кем-то обращаться? в частности со мной. Ответом мне послужила всё та же тишина. Ни эха, ни ветра. Только тишина — и ничего более. М-да, как-раз ветра с перекати-полем сейчас и не хватает для полного погружения в эту атмосферу одиночества. Может, отсюда есть какой-то выход? Но даже если он и есть, я понятия не имею, как его найти — я ведь, по сути, просто стою на месте. или не стою а просто из за того что я нахожусь в кромешной тьме это создает своего рода иллюзию того что я нахожусь на одном месте. …хмм интересная мысль. ещё немного порассуждав на эту тему с пустотой, ну или, может со своей новорождённой шизофренией — в какой-то момент я ощутил жуткую усталость... и незаметно для самого себя просто отключился словно провалившись в эту пустоту. — Пятьдесят семь... пятьдесят восемь... пятьдесят девять... семь. Ровно семь часов, — произнёс я в пустоту. От бесконечных разговоров с тьмой я устал уже где-то часов семь назад. Хех... всё же не зря считал. Так что я просто начал отсчитывать время своего заключения. Это весело. Чертовски весело. Всем советую. Развлекуха прям огонь — огненный, прям вах-вах-вах! ... Да кого я обманываю. Пошевелиться. Мне просто необходимо сделать хоть что-то. Давай, тело, давай! Ходь-ходь, ползь-ползь, леть-леть... да хоть «ара-ара», мать твою, шевелись! Ну пожалуйста! …пожалуйста! Бесполезно. Ничего не выходит. Т-Т — Пожалуйста... пожалуйста, хватит... За что мне всё это?.. Я даже не знаю, что я натворил... Я правда, правда буду хорошим. Только прошу, хватит... пожалуйста... Я устал от этого... Это было последнее, что я успел сказать, прежде чем моё сознание снова погрузилось в столь необходимый мне сон. Не знаю, сколько я снова спал, да и можно ли вообще это назвать сном в привычном понимании, — но очнулся я довольно резко из-за тусклого свечения и постоянных звуков ударов чего-то большого. Передо мной, на небольшом расстоянии, находилась пара огромных сфер. Одна была словно соткана из синих языков пламени, что кружились в беспорядочном танце вокруг яркого белого ядра. Другая — красная, и раз в десять меньше синей, но что более важно — она была живой. Она постоянно пульсировала, издавая глухие звуки ударов. Я долго смотрел на них, не веря в их существование. Мне казалось, что это уже моя крыша уже окончательно поехала и создала эту галлюцинацию, чтобы хоть как-то повеселиться. Но нет — они были реальны и находились прямо передо мной. не в силах сдержать порыв рвущегося счастья я громко воскликнул. -УРА! Спасибо, спасибо, спасибо! Высшие силы сжалились надо мной и подарили мне лампочку и… растение? Питомца? Ну, неважно — короче, от души, душевно в душу душевно благодарю и прошу душевные извинения. Вы не чертовы гниды и не все те плохие слова, которыми я вас поливал. Переполненный радостью, я стал, как одержимый, рассматривать своих новых сокамерников, которых я окрестил Светяшкой и Пульсяшкой. Насмотревшись на них, от нечего делать, начал с ними разговаривать. Говорили мы долго. Оочень долго, и они мне безумно понравились. Светяшка — красивая, а Пульсяшка — такой юморист, особенно его шутка "тудум-дудум"! Хихихи, я до сих пор не могу от неё отойти — Так и пробивает посмеяться каждый раз когда я её вспоминаю. Светяшка же — просто волшебная. Мне очень, ОЧЕНЬ нравится её танцующее синее пламя. Залипал я на него долго... очень долго. Я даже не знаю, сколько. но точно очень долго. С появлением моих новых друзей я напрочь позабыл о счете времени. Вспомнил я об этом только, когда заметил: что из обеих сфер начали прорастать корни — как у каких-то растений. У Светяшки они были синими, и по ним пробегал её синий огонь. У Пульсяшки же — они были красными, и по ним текла какае-то густая красная жижа. От этой картины я впал в ступор. И просто начал с интересом наблюдать, и, не осознавая снова залип. и залип на очень, очень надолго. спустя какое-то время передомной предстала картина словно из какой-то сказки. Их корни росли, ветвились, сплетались в какие-то узлы, разделялись — словно корни одного большого дерева. Они заполняли собой эту пустую бездну, создавая в ней нечто удивительно прекрасное. Я не знаю, сколько это длилось, но в какой-то момент всё изменилось. Не знаю как, и откровено без понятие почему — я просто почувствовал, нечто... злое. Очень, очень злое. И словно по волшебству, из ниоткуда появился новый корень. Он был другим. как корень светяшки только темно-красный, злобный, и большой. он был во много раз больше, чем любой из корней Светяшки или Пульсяшки. Не зная что мне делать я просто уставился на него, не сводя с него глаз и молился всем известным мне богам — и хтоническим чувакам — чтобы этот монстр просто исчез, испарился так же внезапно, как и появился. Мне было страшно. да что уж там я был в полнейшем ужасе. Это нельзя сравнить с тем страхом одиночества в кромешной тьме, что я испытывал раньше. На ум сразу пришло отчетливое понимание: это страх жертвы, страх добычи перед лицом хищника. И то, что эта энергия — хищник, я понимал... нет, чувствовал это всем своим естеством. Дикая. Злая. Огромная... хотя нет — колоссальная. Она приближалась медленно, словно гигантская змея, готовая вцепиться в тушку беззащитной мыши. И стоило ей лишь коснуться одного из корней Светяшки — как синее пламя внутри него тотчас начало окрашиваться в алый. А я... я почувствовал невыносимую боль. - Больно... это чертовски больно! То место, оно будто горело заживо, причиняя невыносимую боль. Я пытался дёргаться, вертеться, да хотя бы закричать, сделать хоть что-то, чтобы приглушить эту невыносимую боль. Но ничего не происходило. Вообще ничего не помогало. А эта красная энергия продолжала расползаться. Медленно, мучительно. Она окрашивала все синие реки в кроваво-красный цвет. Вскоре она добралась и до корней Пульсяшки. Жидкость внутри них начала закипать, а сам Пульсяшка забился, как сумасшедший оглашая эту безмолвную пустоту громкими словно истеричными ударами. Я не знаю, сколько продолжался весь этот ад. Я пытался. Честно, пытался оказать хоть какое-то сопротивление... ну или хотя бы отрубится — потерять сознание, лишь бы не чувствовать эту боль. Но всё было тщетно. Если всё бессмысленно — то зачем вообще бороться? Эта красная энергия уже добралась до самих Светяшки и Пульсяшки. Она начала медленно, методично поглощать их, затягивать в себя, как болотная трясина. Я мог только смотреть, как мои единственные друзья исчезают в этой кровавой ненасытной бездне. Мне оставалось лишь смириться. Смириться и принять свою гибель, терпя эту невыносимую, выжигающую боль. Я не знаю, как именно я понял, я словно инстинктивно осознал : когда они исчезнут — исчезну и я. Я уже был готов исчезнуть, освободиться от этой боли и раствориться в небытии, когда боль вспыхнула с новой силой — словно хотела продлить мои страдания, запустив их по второму кругу. Красная энергия полностью поглотила Светяшку и Пульсяшку. И… будто начала их объединять? Она соединяла их — сплетала корни, сливая их в одно целое. Они закручивались, изгибались, врезались друг в друга — как змеи, как пульсирующие нервы, как живые нити одной безумной ткани. Картина, открывшаяся передо мной, была неимоверно прекрасна. Я бы честно любовался ею с полным восторгом… если бы при этом мне не было ТАК больно. Но вдруг боль немного отступила, и я услышал голос — он раздался будто отовсюду сразу — низкий и басистый, почти звериный, но при этом удивительно бархатистый, глубокий, с лёгкой хрипотцой. — Кто здесь? Сказать, что я был ошарашен или удивлён — ничего не сказать. Это была первая настоящая, внятная фраза, которую я услышал за всё это долгое время. Может, он сможет мне помочь?.. Я задал вопрос — дрожащий, слабый, но всё же наполненный надеждой, как пламя, вспыхнувшее в холоде свечи. — Я… я… мне б-больно… ты… ты можешь помочь?.. Но следующий вопрос от этого голоса, прозвучавший в ответ, затушил это крошечное пламя моей надежды. — Кто ты? Отвечай. он явно обращался ко мне. Но... он меня не слышит. Я пытался, закричать, заговорить, хотя бы вымолить — помоги мне... избавь... сделай хоть что-то... Но как? Как, если мой голос утопает в пустоте, как камень в бездне? Мысль оборвалась — голос он снова заговорил. — Хмм... понятно. Ты не можешь ответить. Я прав? Тут я удивился… и даже обрадовался — он понял, что я не могу ему ответить. Может, всё же... он сможет мне помочь? Избавить от этой боли?.. — Оу, вижу, я оказался прав. Хмм… тебе больно? Это печально. Ведь никто не должен страдать без причины, я прав? Он что, телепат?.. Ай, да всё равно... пожалуйста, избавь меня от боли... — Хмм… дай угадаю твою немую просьбу. Ты хочешь, чтобы я помог тебе. Избавил от боли и страданий. Я прав? Вот только... Что я получу взамен? — Понимаешь, в этом мире ничего не даётся просто так. и у всего есть своя цена. Я завис. Он... не поможет?.. Почему?.. Он хочет что-то взамен… Но что я вообще могу ему предложить? У меня ведь — ничего нет. И видимо, поняв моё замешательство, голос снова заговорил… — Ну ладно, Дам тебе совет. Поглоти эти две сферы. Возможно, это избавит тебя от боли. Что?.. Поглотить Светяшку и Пульсяшку?.. Нет… Нет-нет-нет! Они же... мои друзья. Мои единственные друзья. Мы говорили, шутили и смеялись. Как я могу причинить им вред? Но... боль. Эта боль. Она ведь не уходит. Каждый часть моего естества будто горит. Я больше не могу это выносить... Но,Что если он прав? Что, если это единственный выход?. — Вижу, ты сомневаешься… И правильно делаешь. Ты не знаешь, кто я, и не обязан мне верить. Но это твой выбор, не мой. я не говорю что тебе делать — я просто напоминаю: в этом мире волк не просит прощения у овцы. Он просто ест. Потому что так устроена природа. Я замер. Его слова были жестоки… слишком жестоки. Но разве он не прав? Есть ли вообще в этом мире место для жалости и справедливости? Светяшка… Пульсяшка… единственные, кто был рядом. Единственные, кто хоть как-то согревал меня в этой бескрайней пустоте. Мои друзья… или уже были? Я до сих пор не знаю, кто я. Ни имени, ни прошлого, ни причин — только боль. И пустота. И теперь… теперь я должен их поглотить? Чтобы избавить себя от страданий? В груди защемило. Я не монстр. Не хочу им быть. Я не хочу предавать… Но что, если это не предательство? Что, если это — единственный способ выжить? Они уже почти исчезли. почти поглощены этой красной энергией. И если их уже не спасти… может, хотя бы я смогу спасти себя? Я не знаю, сколько ещё смогу терпеть. Сколько боли выдержу, прежде чем окончательно сойду с ума. Сомнения рвали меня на части… но где-то глубоко внутри теплилась надежда. Мёрзлая, крошечная искра — она шептала: может, это путь. Не добрый. Не правильный. Но единственный. Простите меня… мне правда жаль… но я… я больше не хочу страдать. — Хм… чую ты принял решение. Ты сделал правильный выбор. Я чувствую, как ты отпустил сомнение. Это… радует. Теперь — протяни себя к ним. Не бойся. Просто позволь себе взять. Поглоти их, и боль уйдёт. Ты заслужил это. Я потянулся к ним. Не мысленно. Не абстрактно. Я тянулся когтями. Они были реальны — я чувствовал их. Длинные, острые, изогнутые, как хищные крючья, выросшие из самой моей сути. Я рвал пространство. Плотную, вязкую ткань пустоты. Раздирал её, как зверь разрывает плоть. Светяшка… Пульсяшка… Они дрожали. Живые. Тёплые. Я чувствовал их, как чувствуют жертву перед броском. И тогда… я вцепился. С хрустом. С жадностью. С восторгом, от которого сводит дыхание. Я вгрызался. Разрывал. Поглощал. Во мне вскипало что-то древнее, первобытное, Настоящее. Я не думал. Я жил. Боль исчезала, а на её месте рождалось новое чувства — восторг хищника. Не светлый. Не добрый. Это было дикое, безумное упоение. Как будто я глотал саму свободу. Как будто каждое их судорожное биение внутри меня — было дыханием освобождения. Их энергия вливалась в меня, и в каждой капле был вкус. Сочный. Сильный. Яркий, как первое мясо после вечного голода. Я наслаждался. Каждая вспышка силы — как всплеск наслаждения под кожей. Каждый дрожащий кусочек, втекающий в мою суть — как тёплый поцелуй свободы. Я был живым. По-настоящему. Впервые. Как будто всё до этого — ложь. Иллюзия. Боль. А вот это — истина. Мой инстинкт. Моя суть. Я — охотник. Я — пожиратель. Я — свободен. Мораль? Стыд? Жалость? Я чувствовал, как эти слова рассыпаются в прах. Как цепи спадают с души — одна за другой. И я вдыхаю. Полной грудью. Жадно. Как беглец, что вырвался из вековой тюрьмы и впервые в жизни вдохнул настоящий воздух. Я улыбаюсь. Сквозь клыки. Сквозь жар. Сквозь трепет свободы. Пламя внутри меня разгорается. Что-то просыпается. Что-то греет. Рычит. Ждёт. Я улыбнулся этому чувству… и провалился в темноту, в долгожданную, чёрную бездну забвения. Проснулся я на этот раз от жуткого чувства тесноты. Было так невыносимо тесно, будто меня засунули в банку, скрутив в неудобном положении. Я даже не успел осознать, что происходит, как вся окружающая тьма содрогнулась — и меня потянуло, засасывало куда-то. Очнулся я окончательно, уже лёжа на чём-то мягком. Вокруг доносились приглушённые, неразборчивые голоса. И тут меня осенило — боли больше не было. Я чувствовал. Мягкость. Тепло. Чужие голоса. И... да. Я сумел открыть глаза. Глаза! Передо мной теперь была не вечная чёрная пустота, а размытая, мутная картинка. Всё вокруг словно окутывал плотный туман, но даже это казалось раем по сравнению с тем мраком, что съедал меня прежде. Тем временем, пока я пребывал в шоке от всего, что только что пережил, какие-то мутные пятна носились вокруг меня, что-то делали, трогали, перекладывали — вообще ни капли уважения к личному пространству. Но это длилось недолго. Меня куда-то аккуратно положили, и спустя пару секунд надо мной нависло... красное пятно. Пелена с глаз постепенно рассеялась. И тогда я увидел её. Миловидная девушка с длинными ярко-красными волосами — как жидкое пламя — и глубокими фиолетовыми глазами, полными изумления и... шока? Да, она явно не ожидала меня увидеть. С первого взгляда было ясно: она измотана до предела. Под глазами мешки, дыхание сбивчивое, по телу стремительно текла энергия — я отчетливо это чувствовал. Она смотрела на меня, вглядываясь, словно пыталась убедиться, что я настоящий. Её взгляд казался вечностью — тяжёлым, изучающим, сломанным. Но вдруг, внезапно, её черты дрогнули. Измученное лицо смягчилось. И — как солнечный луч сквозь грозовую тучу — появилась кривая, немного неловкая, но такая тёплая и нежная улыбка.