Шёпот

1

      Сквозь окна, обращённые на северо-запад, комнату заливал пурпурный закат. Она вышла из темноты дверного проёма. С каждым шагом оголяясь всё больше, у кровати она сама стала светом вечернего солнца. Её тёплая кожа ласково требовала прикоснуться; её губы, такие же нежные, как первые лепестки распустившегося бутона, могли сравниться только с её сосками — упругими и трепещущими от осторожных прикосновений. Когда он погрузился в неё, мягкий стон сорвался с её губ, как капля росы, и утонул в шорохе простыней. Она была прекрасна. И всё-таки она не была совершенна.       — Так зачем ты здесь? — Геральт открыл глаза и уставился в потолок. — Я имею в виду, Лид не такой уж большой округ. Здесь нет ничего интересного, поэтому мне странно, что сюда может заехать кто-то вроде тебя.       — Вроде меня? — он перевернулся на бок и подпёр голову рукой.       — Ну… — пальчиками она пробежалась по одному из его шрамов на груди. — Я не спрашиваю, кто ты, но очевидно же, что ты не из наших краёв. — Геральт хмыкнул. — Потому что я родилась здесь и знаю всех, ушедших на войну и вернувшихся с неё. Тебя в их списках нет.       Она трещала без умолку, совсем как… Геральт прикрыл глаза. Совершенно невозможно перепутать их, равно как невозможно перепутать беса и игошу. И всё-таки её болтовня, мягкость голоса, шёлк волос…       — Ты медичка? — перебил свои мысли мужчина.       — Вот! И этот твой выговор. Вроде бы наш и не наш одновременно. Эй, — она пихнула его в плечо, привлекая к себе внимание. Он снова раскрыл глаза. — Странные такие…       В мгновение ока она оказалась на нём. Они всё ещё были обнажены. Углы его тела помнили её мягкость. Руки сами легли на бархатные бёдра и, слегка сдавливая, стали подниматься выше.       — Удивительно… — дыхание её сбилось. Она начала плавно покачиваться на нём, продолжая при этом внимательно изучать его глаза. — Как у кошки!       — Виена… — ласково и предостерегающе шепнул Геральт.       — Геральт? — в тон ему ответила девушка. — Ох, Геральт!       Её волосы, едва достававшие до плеч, мягко вились и в уходящем свете казались темнее. Глаза загадочно мерцали. Она была прекрасна. И в эту самую минуту — почти совершенна.