Глава 35: Новый дом

Они шли, молча переплетя пальцы, пока тропа не взбежала на вершину холма. Ветер донёс пьянящий аромат цветущей сакуры, смешанный с терпкой свежестью далёкого дождя. Внизу раскинулась Коноха — миниатюрная, умиротворённая, купающаяся в мягком золоте послеполуденного солнца. А за ней, как незыблемый символ, возвышалась Гора Хокаге, с высеченными ликами — строгими и вечными. Сакура замерла, словно поражённая, так внезапно, что Саске едва не потерял равновесие. — Саске… посмотри. Он поднял взгляд. И впервые за долгие годы выдохнул с таким облегчением, словно вдохнул саму жизнь. — Здесь… я смогу дышать, — прошептал он, и голос его дрогнул, предавая глубину пережитых страданий. Сакура дрожащими пальцами извлекла из кармана сложенный вчетверо листок — пожелтевший от времени, испещрённый детскими, неумелыми линиями. Бережно развернула. На бумаге виднелся домик. Два окошка. Небольшое крылечко. И дерево сакуры, раскинувшее ветви во дворе. — Я нарисовала это… в академии, — прошептала она, и глаза наполнились слезами. — Мечтала, что когда-нибудь… мы… Саске взял рисунок. Его пальцы слегка подрагивали. — Ты носила его с собой всё это время? — Да, — всхлипнула она, улыбаясь сквозь слёзы. — Я обещала себе, что если найду тебя… мы будем жить здесь. Он посмотрел на холм. На Сакуру. Потом просто сжал её руку в своей — крепко, почти до боли. — Построим, — произнёс он, и в голосе его звучало всё: и прошлая боль, и робкая надежда, и безграничная любовь. — Сейчас. Вместе. Сакура прижалась к его груди, рыдая и смеясь одновременно. — Саске… ты серьёзно? — Я никогда не был серьёзнее. «Я больше не рисую мечты на бумаге, — подумала она, задыхаясь от переполнявшего её счастья. — Я живу в них». — Саске, гвоздь кривой! — донёсся сверху звонкий голос Сакуры, стоявшей на шаткой лестнице. — Это ты у меня кривая, — проворчал он, но тут же, сменив хватку молотка, вогнал гвоздь ровно в доску. Снизу громогласно вопил Наруто: — Эй, это стена или решето?! Я же всего лишь один Расенган! — Один, но туда, куда надо! — заливался смехом Ли, взвалив на плечо три толстенных бревна. Шикамару, как всегда, мирно посапывал в тени развесистого дерева. Сакура, смахнув со лба пот, спустилась вниз и замерла, увидев, как Саске, сосредоточенно нахмурившись, красит ставню в тёмно-синий цвет рядом с уже готовой, нежно-розовой ставней. — Ты что делаешь? — Создаю гармонию, — совершенно серьёзно ответил он. Она тихо рассмеялась и, не удержавшись, легко коснулась губами его щеки. — Ты просто невыносим. — А ты — ещё хуже. Вечером, когда последние гости наконец разошлись, они сидели на недостроенной веранде, плечом к плечу. Пили тёплый чай из одной, на двоих, кружки. Сакура нежно прижалась к нему. — Я никогда бы не поверила, что увижу тебя с молотком в руках. — Я никогда не думал, что буду строить дом, — он с грустью посмотрел на свои загрубевшие, покрытые мозолями ладони. — Я умел только разрушать. Она взяла его руку в свою, нежно поцеловала каждую мозоль. — Теперь ты создаёшь. И это… это самое прекрасное, что я когда-либо видела. Он крепко прижал её к себе. — Ты — самое прекрасное.

***

Последний день в старой, опустевшей квартире. Повсюду — картонные коробки, зияющая пустота. — Шарф не забудь! — крикнула Сакура из кухни. — Он первый в коробке с ценными вещами, — отозвался Саске, осторожно складывая его. Кровать увезли ещё утром. Они лежали на полу, под одним одеялом, глядя в тёмный потолок. — Завтра всё начнётся по-настоящему, — прошептала она в тишине. — Уже началось, — он нашёл её руку под одеялом, прикоснулся губами к ладони. — С того самого момента, когда ты сказала: «Построим». Она прижалась к нему ближе. — Мне страшно, Саске. — Чего ты боишься? — Что я проснусь, а это всего лишь сон. Он повернулся к ней, обнял крепко-крепко. — Тогда я буду будить тебя каждое утро. Пока ты не поверишь в то, что это реальность. Она уткнулась лицом в его шею. — Обещай. — Обещаю.

***

Наступило утро переезда. Прямо во дворе — глубокая яма, приготовленная заранее. Рядом — саженец сакуры, подарок от Ино. Сакура бережно придерживала тонкий ствол. Саске осторожно засыпал корни землёй. — Готов? — тихо спросила она. — Да. В яму, прежде чем засыпать её до конца, они положили две памятные вещи: старенького, помятого, окровавленного бумажного журавлика, бережно сохранённого со времён заточения, и засушенный лепесток сакуры, выпавший когда-то из его шарфа. — Пусть растёт из нашей боли, — с дрожью в голосе произнесла Сакура. — И цветёт нашей любовью, вечно. Саске взял лейку и осторожно полил дерево — медленно, бережно, словно крестил новорождённого ребёнка. — Я никогда не ухаживал ни за чем живым, — признался он. — Теперь у тебя есть я. И дерево. Он посмотрел на неё, и в глазах его отразился проблеск света. — И целая вечность впереди. Они слились в поцелуе прямо под саженцем. Первый поцелуй в новом доме. Первый поцелуй новой жизни. 5. Первая ночь Ночь окутала их новый дом ароматом свежей древесины и краски. Они лежали в спальне, нараспашку открыв окно. Лунный свет нежно ласкал их лица, озаряя кровать серебристым сиянием. — Добро пожаловать домой, Сакура, — прошептал он тихо, почти нормальным голосом. Она положила голову ему на грудь, чувствуя, как ровно и спокойно бьется его сердце. — Мы дома. За окном, словно страж, возвышалось их собственное дерево сакуры. Пока ещё маленькое, но такое родное. Сакура улыбнулась в темноте. — Знаешь, а я всё ещё не верю. — Тогда я буду напоминать тебе об этом каждое утро. — Как? — Вот так. Он нежно прикоснулся к её губам, одаривая долгим, трепетным поцелуем — как обещание вечной любви. Шарф безмятежно покоился на спинке стула. Журавлик хранил их тайны, стоя на подоконнике. Лепесток застыл у самого его сердца. И в этой тишине, в этом лунном свете, в этом простом, но таком важном «мы дома» — заключалось всё их прошлое, настоящее и будущее. Они заснули. Вместе. В своём собственном доме. Под своей сакурой. В своей долгожданной, выстраданной жизни. Конец. Или только начало…