Глава 18. Смысл только в одном — в борьбе

      — Иса… Ты в порядке?       Нет. Она, блять, не была в порядке. Ей стало даже хуже, чем до встречи с Брэмом, ведь все планы пошли к черту. Она пыталась осмыслить, что делать дальше, но разум рвался на части. Она рвалась на части.       — Иса. — Филипп тихонько тронул рукой её плечо, и захотелось вырвать его руку с корнем, но она только отошла, уперевшись лбом в стену.       Едва выйдя с зоны радиатора, они спрятались в самом тихом углу служебных помещений, который только смогли найти. Комнатка совершенно крохотная, наверное, бывшая трансформаторная будка, забитая жуткими по виду щитками с кучей рычажков и забитая с потолка до пола проводами. Разбежались по углам, как какие-то сраные тараканы. Отвратительно. Только на это они и способны: прятаться и дрожать от страха за свои шкуры.       — Чего тебе?!       Чего тебе, Хаслетт? Разве ты сам не видишь, в каком мы положении? Замолчи. Оставь меня в покое.       — Я хочу помочь.       — Каких хуем ты мне сейчас поможешь? Что ты вообще можешь сделать? Что мы вообще можем сделать?       — Нам надо поговорить! — он крикнул. Наверное, Иса впервые слышала, как этот тихий парень кричал. Она даже оторопела. — Что нам делать дальше.       — «Что делать-что делать». — она заправила отросшую чёрную гриву назад. В последнее время она стала особенно надоедать. — Ты же знаешь, что мы рядом с Центром Утилизации? Давай возьмем всех в комнате и прыгаем туда к хуям собачьим. Терять нам, видимо, уже нечего.       Ошеломленный ответом, он замолк.       — Ты же сейчас шутишь?       — Не-а. А что в этом такого? Там такая температура, что умрём за доли секунды. Даже боли не почувствуем. Скажи же, — это намного гуманнее чем это все.       Злость кипела, как огонь, оставшийся без горючего и пытающийся сожрать всё, до чего мог дотянуться, чтобы не угаснуть. Ещё и Филипп этот, ни намёков, ни шуток не понимающий. Стоит и только глазами хлопает!       — Не говори так.       — Это почему ещё?       — У тебя же есть брат. Ты говорила о нём с Мартином, и он точно хочет тебя увидеть. Знаешь, как он расстроится, когда узнает, что ты не вернулась?       — П-ф, — этот разговор стал даже комичным и приносил странное садисткое удовольствие. — Да он и без меня справиться. А ты чего так завелся? Я же тебя не заставляю с нами прыгать, можешь со Сью своей остаться. Целую комнату вам выделим.       — Потому что я не хочу слышать, что ты хочешь умереть.       И злость вдруг угасла.       Совесть заставила заткнуться. Даже стыдно стало за свои шуточки. Филипп же, всерьёз их воспринял, а ей лишь бы посмеяться да поглумится. Он ведь на стрессе не меньше чем она. А она ему такие вещи говорит.       — Да ладно тебе, я же шучу. Не принимай близко к сердцу.       — Я знаю, что ты шутила.       — Тогда зачем вопросы задавал?       — Иногда люди шутят, потому что не могут сказать о своих мыслях прямо, — он покраснел и отвернул голову. — Вдруг, ты…       — Я о таком не думаю.       — Хорошо. — после недолгого молчания ответил он.       Наверное, правду говорят, что близостенные даже мысли выражают по-другому. Он похолодел ещё сильнее, опустил плечи, стоял и пытался слиться с фоном из выведенных из строя механизмов. Но не могла Иса скрыть от самой себя, что ей хочется его расколоть. Узнать, о чем сейчас думает этот тихий парень. Видно же, старается быть и полезным, и понимающим, просто не умеет. Или не может.       — Не думаю, ты слышал? Да я таких Брэмов за завтрак ем. — но не увидев в глазах Филиппа радости, она сказала громче, мотивирую его. Но себя в большей степени: — Мы все отсюда выберемся, понял? Ты тоже выберешься. Все мы вернемся к семьям.       Но он покачал головой.       — Вы — да. Но мне не к кому возвращаться.       — Совсем? — Неловко. Наверное, зря она этот вопрос задала. Хотя, ну, одиночка человек, что с того? Волк-одиночка. Но не все же одинокие люди сразу несчастные. — Ты тоже из приюта? Или случилось что-то? Так государство для КВО квартиры маленькие раздаёт. Заживём ещё. Может, даже в гости будем друг к другу бегать.       — Нет. У меня есть и родители, и четыре сестры. — он потер ботинком царапину на полу, но потом снова поднял взгляд на Ису. — но моего возвращения дома не ждут.       — Ух. Да не расстраивайся ты так. Да, не повезло, что из семи человек человек путёвка в санаторий «Мясной двор» досталась именно тебе, но…       — В том-то и дело, что мне не досталась. Оповещение пришло на имя моей сводной сестры. Но отчим сказал, что если я не пойду вместо неё, то он пристрелит меня, пока я буду спать. А там, где я жил, никто бы стал разбираться, было ли это самоубийство или нет.       — Но почему ты не сбежал?       — Я подумал, что это не имеет смысла. Что всё вокруг меня больше не имеет смысла.       И так Филиппа это скосило, что смотреть было больно. Будто сказав об этом, он острыми словами пропорол себе органы, настолько выглядел болезненно.       Честно — Иса никогда не умела успокаивать. Мартину было достаточно, когда его выслушивают, Рената — когда обнимают, а что делать тут? А нужно ли что-либо делать? Человек перед ней не плакал, не истерил, даже не жаловался. Она слышала много ужасных историй из приюта, некоторые были даже хуже. Многие из детей принимали своё прошлое как должное и двигались дальше. Тут тоже самое?       — Имеет смысл, что мы сейчас все вместе решаем общую проблему. Нам сейчас надо знаешь, что? Пойти к остальным и всё им рассказать! Да, именно это. — и потрепала его по голове, как делала Мартину. Филиппа, может, это тоже «подбодрит».       Его определенно надо подбодрить. Да ясно всё. Трудная ситуация с родителями, ещё и Сью весь позитив высасывает. Прицепилась к нему, как пиявка, как паразит! Вот Филиппа всё это и гложет. Надо больше вводить его в дела команды, и скоро ему будет лучше. И Сью от него если не отвадить, то серьезно с ней поговорить.       Может, вскоре его смысл и вернётся.       *      *      *       — К нам пытались войти, — по красным глазам было видно, что Сью плакала. Снова. Как ей самой не надоедает столько реветь. Вот смотришь на неё, и внутри всё вскочерëвывается от раздражения. Всем тяжело! И Исе тяжело, и Филиппу, и Кловису. Мартину особенно. Но никто тут нюни не распускает.       Филипп сидел рядом и держал её за руку. Успокаивал. Интересно, Сью хоть раз успокаивала своего друга или только использует его как подушку для слёз?       — Кто?       — Не знаем. Ручка задёргалась, а я к двери подскочил, — Кловис встал с кровати, расправил плечи и вытянул руки, демонстрируя, как держал дверь. — Побились-побились и ушли.       — Мы думали, нас хотели убить! — захныкала Сью. — Или ещё чего похуже. Мало ли что тут людям в голову придёт.       — Говоришь, будто ты каждый день сталкиваешься с проблемами училища.       — Прости, что?       — А то, что пока мы задницы рвём, ты только сопли на кулак наматываешь.       — Это неправда! Я тоже полезная, — всхлипнув, она утерла нос рукавом, отстранившись от Филиппа. — А как же криогенная система? Ты видела, как того Бьëрна била? Видела?       Ну раз высказывать всё, что наболело, до конца. То, что Сью вообще продолжила разговор, сорвало любые тормоза. Как она вообще смеет? Прячется, ноет, ничего не делает и ещё качает права? Не слишком ли многое она о себе возомнила?       — Ну ахуеть, мне теперь тебя по голове погладить? Что за столько времени ты один единственный раз соизволила нам помочь? — сплюнула она, смотря то на Сью, то на дверь.       Последнее, чего она хотела, это чтобы их досаждали в собственной комнате. Может, какую-нибудь сломанную штуку сюда принести и задвигать к двери? В служебных помещениях таких было много, только как еë незаметно сюда протащить?       — Да почему же единственный? Вот хочешь сказать, от меня вообще нет никакой пользы? — глаза Сью заблестели, но задрала голову, чтобы снова не разреветься. От отвращения Иса закатила глаза.       — А перечисли-ка. Давай! Нам всем интересно послушать!       — Эй, прекратите, — встрял Кловис, встав между ними, но это только сильнее разогрело и так накалëнную обстановку.       — А что «прекратите»? — вскочив с кровати, Иса посмотрела прямо в глаза Кловису, ткнула пальцем в сторону сидящей на кровати Сью. — Почему я молчать должна? Какого хуя ты вообще ко мне прицепился? Ей ничего не хочешь сказать?       — Но ты же сама говорила про «мы все в одной лодке», ты не помнишь? Что мы всё должны быть вместе и всё такое.       — Ты мои слова против меня же не используй! — ощетинилась она. Сжала руки так сильно, что ногти впились в кожу. — Мы все здесь работаем, стараемся, а она что? Какая от неё польза?       — Никакой.       — Да что ты… а? — от неожиданности Иса даже злится перестала.       — Ну да. Давайте не будем скрывать слона в комнате, от Сью практически нет пользы. — Он обернулся, наткнувшись на распахнутые, как два блюдца с чистой водой, глаза Сью. Она укусила нижнюю губу, сжав в тонкую полоску.       — Вы — прекратите! Как вы можете так говорить? Сью же старается! — встал на защиту Филипп, но был перебит:       — Да я про то и говорю. Иса, не польза ведь определяет человека. Есть разные люди, понимаешь? Какая разница, полезный человек или нет, если это всё ещё человек? Да, у Сью ничего не выходит, так нас и не на экспедицию собирали, чтобы мы все были полезными. Мы ведь все просто случайно выбранные люди. А если мы на всех с точки зрения полезности будем смотреть, то в кого мы превратимся?       — Я смотрю с точки зрения того, чтобы нам выжить, Рууд, — прошипела Иса, и вдруг кто-то шлёпнул её по пояснице.       Большую часть времени Мартин беспокойно спал, обессилевший от болезни, но сейчас открыл глаза. На его горячем лбу выступила испарина, тело ещё покрыто мерзкими, пухлыми волдырями, но местами он их расчесал, и они повисли смятыми целлофановыми мешками на ярко-бордовой коже. Даже в болезни Мартин умудрялся всё портить.       — Да заткнитесь все нахуй. Ваши бабские разборки слушать невозможно. — прошептал он. Хотелось дать ему оплеуху за такие слова, но больных нельзя всё-таки бить. А он этим пользовался. — Если руки есть, ноги есть, то человека уже можно запрячь. Я вот сейчас бесполезный, давайте меня тогда выгоним. Это и то будет лучше, чем выслушивать ваши скандалы.       Трудно было скрыть своё разочарование, что даже Мартин не встал на её сторону. Она что, единственная, кому не наплевать на их судьбу? Они ведь не благотворительный фонд, чтобы помогать серым и убогим. Сью — их балласт. А они и не против.       Протерев глаза, Кловис прижался спиной к балке их со Сью двухъярусной кровати. Развёл руками, вдруг хлопнул и произнёс тоном, говорящим, что тему со Сью он хочет закрыть:       — Думаю, у вас произошло намного больше событий, чем у нас. Как прошла встреча?       Она промолчала. По большей части из-за того, что готова была послать всю комнату ко всем хуям, но здравый смысл заставил подавить обострение задетой гордости. Когда речь взял Филипп и в общих чертах обрисовал ситуацию, она была ему даже благодарна.       — Ещë Брэм дал нам спирт, — он достал из кармана серебряную фляжку, ту, в которой носят алкоголь, и поставил на кровать Мартина. — Чистые бинты, антибиотики, жаропонижающие и кучу пищевых брикетов.       — Угу, — буркнула Иса. — На вкус как рыбий жир с картоном. — И показательно достала небольшой прямоугольный брикет, завёрнутый в фольгу, из кучи, набившей её карманы.       — Полагаю, не за просто так, — оттолкнувшись от балки, Кловис внимательно осмотрел принесённые дары, пощупал, понюхал спирт. Но ничего подозрительного не нашёл.       Он хочет устроить диверсию. — ответила она.       — Вот как, — на Рууда это впечатления не произвело. — А конкретнее?       — Будет давать нам задания, а мы их выполнять. Взамен будет делится припасами и покрывать по мере возможности. Ни Флинн, ни другие надзиратели ничего не должны узнать.       — Миленько, но я хотел услышать, в чём заключается диверсия.       — Да взорвать он это место хочет. Мы сделаем пару поломок, и часть училища сделает ахуевший бум. После нас тут никто жить не сможет, и место закроют.       Кловис почесал подбородок и глубоко задумался. Протëр глаза, и Иса, не выдержав, спросила:       — Ты чего постоянно глаза трëшь?       — Не выспался, — коротко ответил он. — Сомнительно звучит сделка. Мы сломаем училище по его инструкции, и оно сломается точно так, чтобы ни его, ни нас не убило, и чтобы у нас был способ выбраться на поверхность. Это как бросить перо с потолка Яруса и ждать, что оно упадёт ровно в стакан.       — Да и думать нечего, — все повернулись на Мартина, вложившего все силы, чтобы его услышали. — Вас просто за дебилов держат.       — Ты если спать не собираешься, то говори по существу. — пригрозила Иса, и Мартин снова заговорил, но его голос так осип, что всем пришлось подойти вплотную, чтобы расслышать.       — Он же как пушечное мясо вас использует. Сказал: «Вы про баллы не переживайте, их всë равно нет, чтобы вы его задания выполняли и не боялись на работу не выйти». — Его снова скрутило мокрым кашлем, будто он захлёбывается. — Вы устроите саботаж, а он всё расскажет начальству. Флинна снимут с должности, а его поставят, тогда и еда у него будет, и девочки, и о чëм здесь только можно мечтать. А может, он самому Флинну доложит, что тут есть склонные к саботажу, чтобы таких устранять. Девять лет тут просидел, а сейчас вдруг решил, что надо что-то менять.       — Как же он расскажет начальству? Мы в зоне Искривления, электричества здесь нет. — Наверное, у Мартина поднялась температура. Или наоборот упала, тут уже не разберёшь. Замычав, он попытался встать на локтях, но Иса не дала ему это сделать, положа руку на грудь.       — Железная Дорога должна быть совсем рядом с училищем. — вдруг сказала Сью. — Они же должны иметь связь с теми, кто поставляет им припасы и кадетов, а значит, есть связь с внешним миром.       В это время Мартин наклонил голову набок и глубоко заснул.       — Я смотрю слишком далеко вперёд, но может, мы убежим из училища? Если надзиратели не могут выйти из этого места, то и догонять нас не будут. — Она посмотрела на каждого, ища поддержки. Кловис покачал головой.       — Мы на тринадцатом километре под землёй. Это место существует только потому, что здесь отличные системы охлаждения. Сбежим и сваримся заживо. Да и у нас нет ни карты, ни инструментов для похода по нижним Ярусам. Искать выход наверх, как искать иголку в самом гигантском стоге сена.       — Кровь! — выкрикнула она. — Когда мы только пришли сюда, то все сдали кровь. Раз здесь нет электричества, то нет и лаборатории для анализов. Скорее всего, кровь перевозят наверх по Железной Дороге, и значит, вагоны изнутри не нагреваются.       — Но газ… — Филипп всё время сидел молча, можно было даже забыть, что он сидит в комнате. Но и он в разговор о будущем всех в комнате включился.       — Мне кажется, нет никакого газа. Он же не будет действовать выборочно? Он потравит всех, включая надзирателей. Сомневаюсь, что у всех противогазы спрятаны за пазухой. — Иса посмотрела на Филиппа. Он на неё и, смутившись, ответил:       — Или наоборот.       — Что наоборот?       — Газ для надзирателей предназначается. Раз они не могут отсюда выйти, то высок риск, что они устроят бунт. Флинн-то в любом случае в выигрышной позиции. Устроят бунт, скажет начальству и всех потравит. Его убьют, узнает начальство и всех потравит. А на кадетов всем в любом случае плевать.       — Послушайте, — Иса встала, привлекая к себе внимание, и глубоко вздохнула, собираясь с мыслями. — Все наши предположения — это игра в угадайку. А вдруг Флинн то, вдруг Брэм сë, вдруг училище то. Откуда нам знать? Уже знаю, что ты мне, Кловис, скажешь, поэтому отвечу сразу: надо пойти к этим двум ублюдкам и вытрясти с них побольше информации. Брэм сказал, Флинн возвращается завтра. Пока я буду с ними, вы должны найти нож. — Последнее слово она произнесла шëпотом, чтобы Мартин не услышал. Непонятно ещё, как он на ампутацию отреагирует.       — Мы с Кловисом найдём. — шепнул в ответ Филипп.       — Я вам помогу. — подошла к ним Эннинг, сжав руки в замочек. То, что она готова помогать, Иса была уверена, но где ей лучше помочь? Отправить с Филиппом искать нож? Да он опять будет с ней носиться, как с младенцем и будет только мешать. Оставить сторожить Мартина? Вот охранник из неё то, что надо! Или оставить в комнате Филиппа и послать Кловиса и Сью искать нож? А смысл Сью отправлять? За компанию? Как ни крути, а она была пятым колесом для телеги.       Жаль, их компания такая маленькая. Будь у них хотя бы на пару человек больше, и всё было бы куда проще.       — Филипп. Как там поживает твоя близкостенная подруга? — От такого вопроса Филипп даже побледнел.       — Я в последнее время с ней не виделся. А что такое?       — Давай так. Ты идëшь за своей подругой, а потом вместе с ней вы ищете нож. Если найдете, то она будет жить в нашей комнате. Это же лучше, чем спать в коридоре и быть на подсосе у другого кадета? Мы ей что-нибудь здесь организуем.       — Хорошо. Я… я сейчас её найду и скажу.       — Давай. Живо. Кловис с тобой пойдёт. Теперь нам остаётся только ждать завтра, а там меня перехватит либо Флинн, либо Брэм. Тогда уже и будем думать, как поступать дальше. А ещё надо придумать, что делать с грёбанной дверью. Не хочу, чтобы к нам ночью кто-то пробрался. Это я тоже на вас оставлю.