1— 23. 13 князей

502 год до н.э. Рим

Душная, пропахшая оливковым маслом и прокисшим вином таверна была переполнена. В углу, за грубо сколоченным столом, собрались тринадцать мужчин. Они не планировали становиться друзьями — судьба свела их случайно, а пьяная драка сделала братьями. — «Ещё кувшин!» — хрипло крикнул Люций. Рослый галл с перебитым носом, швырнув на стол медяки. — «Ты уже на ногах не стоишь, варвар!» — Усмехнулся худощавый греческий торговец Деметрий. Третим был Марк. Коренастый римлянин с шрамом через глаз мрачно бубнил что-то о “проклятых этрусках“, а рядом с ним сидел худой, как тростинка, египтянин Хеприй, который пялился в пустоту, словно видел что-то за гранью реальности. А потом началась драка. Неизвестно, кто бросил первый кулак — то ли Каэль, то ли вспыльчивый иберийский наёмник Серторий, но через мгновение стол летел на бок, кувшины разбивались о головы, а хозяин таверны орал, что вышвырнет их всех к чертям. Последнее, что они помнили — это как их выкинули на улицу, в грязь, под холодный дождь.

***

Очнулись они уже ночью, в переулке за таверной. Луций лежал лицом в луже, Деметрий скорчился вокруг пустого кувшина, а Хепри сидел, уставившись на луну, словно она ему что-то говорила. Марк: «Чёрт... Где мои сандали?» Серторий: «А мои деньги?!» Тит: «У меня. И не только твои. Ну это так, к слову.» (Я и хозяина таверны тоже обобрал, пока остальные вступали в перепалку.) Авл: «Какие же вы идиоты. Нельзя же сидеть нормально, обязательно нужно устроить шоу, будто в амфитеатре.» Каэль: «Да, мы выглядим, как последние подонки!» Кажется эти двое протрезвели раньше всех и Каэль начал смеяться. И что-то в этом смехе было таким заразительным, что через секунду все тринадцать лежали в грязи и ржали, как безумные. Каэль: «Ладно. Если нас сейчас не заберут в мамертинскую тюрьму, то только потому, что стража тоже пьяна. Идёмте ко мне.» Деметрий: «А где ты живёшь, патриций?» Каэль: «В доме, который мне не принадлежит. Хозяин мёртв, так что пока он мой.» (Ещё рано говорить о том, что это я убил прошлого владельца так, чтобы никто меня не заподозрил.) Особняк был старым, но крепким. Фрески на стенах изображали сцены охоты, в углу стояли амфоры с вином (уже наполовину пустые), а в центре атрия дымился очаг. Каэль: «Присаживайтесь. Если что-то сломаете — заплатите. Нет денег — будете работать.» Луций: «А что мы будем делать сейчас?» Каэль: «Пить, рассказывать истории, а завтра... Посмотрим.» И они пили.

***

К утру они уже знали друг о друге довольно много: Луций когда-то был легионером, но дезертировал после того, как увидел, как его центурион убивает ребёнка. Деметрий торговал рабами, пока не понял, что сам чуть не оказался на их месте. Марк верил, что мёртвые говорят с ним во сне. Хеприй однажды предсказал смерть фараона — и едва сбежал из Египта. Серторий проводил опыты на животных, создавая уродцев, которые жили лишь несколько дней. Тит — толстый торговец, который до драки яростно торговался из-за каждой монеты, а после — украл кошельки у всех, включая хозяина таверны. Квинт — угрюмый бывший гладиатор. Когда его толкнули, обидчик от одного удара отлетел в стену. Авл — молодой греческий философ, который всю драку спокойно сидел в углу, понимая, что их драку уже не остановить. Он просто ждал неизбежного. Публий — моряк средних лет. Нумерий — Молчаливый плебей. Фатум — странствующий поэт. А Каэль... Каэль просто улыбался и наливал вино.

***

Солнце пробивалось сквозь ставни, ударяя по глазам с такой силой, что Луций застонал и накрыл голову плащом. Деметрий лежал лицом в полуразвалившейся амфоре, Серторий стошнил в ближайший горшок с оливками, а Марк просто лежал без движения, будто и правда был мертв. Из всей компании в сознании оставались только двое: Авл, который, как истинный философ, знал меру и накануне пил лишь разбавленное вино. Каэль, который, судя по всему, мог выпить море и даже не поморщиться. Каэль: «Ну что, плебеи? Живы?» Он наблюдал за своими новыми друзьями с лёгкой усмешкой. Гай: «...Нет...» Каэль: «Тогда я покажу вам кое-что интересное.» Он усмехнулся и спустился в подвал, откуда через минуту вынес труп прежнего хозяина дома — бледное, уже начавшее разлагаться тело. Комната замерла. Фатум: «Что за хрень?!» Тит обернулся после этого вопроса и моментально отполз к стене, бледнея. Квинт: «Так вот, куда хозяин дома делся...» Авл: «Ну... Я так и подумал.» Публий: «ВАМ ДВОИМ ВООБЩЕ ВСЁ РАВНО?!» Авл: «Не ори. Это изначально было очевидно.» Квинт: «Я был гладиатором, меня простым чистым трупом не удивишь.» Каэль улыбнулся и упал замертво. А затем... Труп хозяина поднялся. Каэль: «Ну что, плебеи? Как вам моё новое тело?» Все вскрикнули, кроме Авла. Авл: «Со стороны выглядело так, будто Каэль переместил свою душу в этот труп.» Каэль: «И это...» Труп ухмыльнулся, а затем рухнул обратно. Через секунду Каэль в своём теле встал, отряхивая руки. — «Правильный ответ.» Деметрий: «Как это вообще возможно?!» Он вскочил, забыв про своё похмелье, будто его и не было. Серторий: «Это ведь не относится ни к одному из шести элементов...» Каэль: «Изначально магия душ относилась к элементу тьмы, но я отделил её и вышел на новый уровень. Я очень хотел смотреть людям в их души, но большинство из них далеко не светлые... А, кстати. Мне уже 13 тысяч 352 года.» Тишина. Фатум: «Научи меня такой силе.» Он преклонил колени. Все остальные последовали его примеру. Каэль: «Успокойтесь, мы же теперь как друзья. Наверное... В любом случае, сначала вы должны сказать, чего хотите на самом деле. Исходя из этого я попытаюсь обучить вас. Гай: «Я устал от отношения людей ко мне. Они смотрят на меня так, будто я какой-то вольноотпущенник. Особенно эти отвратные патриции... Почему бы мне не пожелать им стать моими рабами?» Тит: «Не смотря на то, что быть торговцем прибыльно... Это также и огромный риск. Я просто хочу покой в богатстве.» Квинт: «Мне надоело, что ко мне притягивается всё плохое. Хоть иногда должно же быть что-то хорошее.» Авл: «Я хочу получить все знания мира. В особенности, понимать людей так, будто это я сам.» Публий: «Ненавижу, когда рушится что-то, что мне дорого. Хочу контролировать это.» Нумерий: «Я всегда жил в тени других людей. Хочу представлять из себя хотя бы что-то.» Фатум: «Не так давно я был рабом, мне повезло, что хозяин дал образование перед своей смертью. И вот я здесь. Хочу сам контролировать свою судьбу.» Хеприй: «Мне страшно от того, какое будущее может меня ждать. Если бы я знал о нём заранее... Это помогло бы мне подготовиться к нему.» Луций: «Что бы я не делал, у меня слишком мало времени.» Деметрий: «Хочу путешествовать и смотреть новое. Множество захватывающих вещей, которые я не видел.» Марк: «Мёртвые люди не осуждают тебя. О них либо хорошо, либо никак.» Серторий: «Хочу создавать, подобно богу.» Каэль: «Ну а я... Свою цель уже выполнил. Теперь мне нужны новые собеседники. Начнём после того, как избавитесь от похмелья.» Он произнёс это с улыбкой.

Через 6 часов

Тринадцать мужчин собрались в атриуме особняка. Головные боли от вчерашнего похмелья ещё давали о себе знать, но теперь их лица выражали не пьяное веселье, а жажду знаний. Каэль: «Все умеют читать на латыни?» Кивки. Даже бывший раб Фатум знал язык — его прежний хозяин оказался щедр на образование. Каэль: «Отлично. Тогда начнём. Серторий. Ты хочешь создавать новую жизнь? Говорят, что вода — это жизнь. И они не ошибаются. Её форма изменчива, как и генетика, а течение подобно крови. Начинай с неё.» Он протянул Серторию толстый свиток, испещрённый записями. — «Здесь всё, что я изучил в элементе воды за 13 тысяч лет. Все мои исследования и заклинания. Далее. Марк хочет управлять мёртвыми, Нумерий выйти из тени других людей, а Гай желает подчинить своей воле других людей. Вам троим подойдёт элемент тьмы.» Он бросил им три копии одного свитка. — «Хеприй, Публий и Фатум. Вас объединяет желание получить светлое будущее. Вы будете изучать элемент света соответственно.» Каэль дал им свитки, но его взгляд остановился на Публии. — «Тебе может понадобиться и огонь. Он научит тебя контролю.» Он дал Публию ещё один свиток. — «Деньги на ветер бросать не стоит, Тит. А ты, Квинт, хочешь оттолкнуть от себя проблемы. Элемент ветра вам подойдёт.» Он вручил им свитки, где ветер описывался не просто как воздух, а как невидимая сила, которая может как принести богатство, так и унести беду. — «Авл. Ты хочешь знать всё? Тогда тебе нужно знать всё. Очевидно?» Авл: «Очевидно.» Он сказал это с улыбкой и взял все шесть свитков. Каэль: «Луций. Ты чувствуешь, как время ускользает от тебя. Земля — единственное, что помнит всё. Почва впитывает века. Ты будешь изучать элемент земли, пока не поймёшь, как вырвать само время из её памяти.» Он дал Луцию свиток, где земля описывалась не как почва, а как слой времён. — «А ты хочешь быть везде, Деметрий. Огонь там, где есть что-то горящее. Учись исчезать в одном месте и появляться в другом.» Свиток Деметрия горел в руках, но не обжигал — буквы плавали, как угли. После раздачи все разошлись по комнатам и начали изучать магию. Ну а Каэль... Пошёл бухать.

494 год до н.э.

Глубокой ночью, когда даже луна скрылась за тучами, Авл вскочил с ложа с криком, от которого проснулся весь дом. — «ДА ЛАДНО, ВО СНЕ ПРИДУМАЛ!» Двенадцать мужчин вывалились из своих комнат, ругаясь, зевая и потирая глаза. Марк: «Какого дьявола ты здесь шумишь!?» Но Авл не слушал. Его глаза горели безумным блеском, волосы торчали в разные стороны, а в руках он держал старую собаку — дворнягу по кличке Цербер, которую подобрали ещё щенком. Квинт: «Мы видим, что это собака. А дальше то что?» Авл: «Смотрите.» Пёс был дряхлым: седая морда, мутные глаза, дрожащие лапы. Ему было 12 лет. Он просто поднял руку — и шесть лучей разных цветов вырвались из его пальцев: Голубой — вплёлся в кровь. Золотой — окутал шерсть. Багровый — пробежал по жилам. Чёрный — коснулся костей. Зелёный — проник в мышцы. Серебристый — обвил лёгкие. Собака взвыла — но не от боли, а от облегчения. И тогда старость начала отступать. Седина исчезла. Глаза прояснились. Мышцы наполнились силой. Через мгновение перед ними сидел молодой пёс, виляющий хвостом, словно ему снова было три года. Тишина. А потом. Луций: «ЧЕГО?!» Хеприй: «Конченый ты волшебник...» Фатум: «О, боги...» Даже Каэль, обычно невозмутимый, широко раскрыл глаза. — «И ты сделал это всего за восемь лет?» Авл: «Это как уравнение.» Все тринадцать мужчин, забыв про сон, столпились вокруг Авла. Тит: «Сделай это и с нами!» (Я буду копить золото вечно. Ну и... Друзей видеть тоже, да...) Луций: «Чёрт возьми, да!» Авл: «Заклинание достаточно сложное и требует всех шести элементов. Я назвал его. Вита'Атернум!» Свет взорвался в комнате. Тринадцать мужчин вскрикнули, когда их тела затрещали, избавляясь от возраста: Седина исчезла. Морщины разгладились. Мышцы вернули упругость. Когда сияние рассеялось, перед ними стояли те же люди... но молодые. Им снова было по двадцать лет. Авл упал без сознания. Каэль: «И... Он потратил весь эфас. Стоило ожидать.» Остальные, ещё не веря своему новому состоянию, молча разошлись по комнатам. Только Каэль остался сидеть у постели Авла, разглядывая свои молодые руки. (Это уже давно не моё тело... Но оно снова стало молодым. Интересно, а что ещё ты можешь? Авл.)

476 год до н.э.

Рассвет только-только окрасил небо в багровые тона, когда Марк начал стучать в двери спален, будя остальных. Его голос звучал неестественно возбуждённо: — «Вставайте. Я это сделал!» Двенадцать мужчин, теперь вечно молодых благодаря Авлу, сползали по лестнице в подвал, зевая и ругаясь. Тит даже попытался придумать отговорку, но Гай неосознанно дёрнул его за руку, заставив идти. Подвал, некогда бывший простым хранилищем вина, теперь напоминал лабораторию безумного жреца: На полках стояли заспиртованные органы, подписанные на латыне. В углу лежала куча костей, аккуратно отсортированных по типу. В центре комнаты на каменном столе лежал свежий труп — молодой мужчина с бледной кожей и пустым взглядом. Авл: «Если ты пытался заставить его петь, укажу очевидное. У него нет нижней челюсти.» Марк проигнорировал шутку, подошёл к трупу, положил руку на его лоб и произнёс слова, от которых по коже побежали мурашки: — «Sanguis Revertere, Caro Resurge, Spiritus Obsequitur! (Кровь, вернись, Плоть, восстань, Дух, повинуйся!)» Тело дёрнулось. Пальцы сжались в кулак. Глаза открылись — пустые, но живые. Грудь поднялась в первом вдохе. Мёртвый человек сел. Марк: (Интересно, смогу ли я управлять им мысленно. Так... Ну, не знаю. Поприседай.) Труп задвигался. Один. Два. Три. ... Пятнадцать резких приседаний — и затем безжизненное падение обратно на стол. Луций: «Чёрт возьми...» Нумерий: «Это уже не магия тьмы...» Марк: «Я назвал это “Морт'Рэдакс“ (возвращение смерти). Это не полноценное воскрешение, а лишь временное оживление в виде нежити. Я не даю ему душу, а заставляю тело вспоминать жизнь.» Каэль: «Значит ли это, что ты первым из двенадцати достиг цели?» Марк: «Осталось практиковаться, пока он не останется настолько, сколько я захочу.»

465 год до н.э.

В доме Каэля давно уже не было “обычных“ комнат. Комната Гая напоминала мастерскую безумного скульптора: Полки ломились от кукол — деревянных, тряпичных, даже костяных. Нитки свисали с потолка, словно паутина. В углу стояла жутковатая кукла самого Каэля — точная копия, с проработанными морщинами у глаз и даже шрамом на левой руке. Когда все тринадцать собрались, Гай стоял в центре, держа в руках куклу-Каэля. Гай поднял куклу, его пальцы скользнули по нитям. Он потянул нить, привязанную к руке куклы. Настоящий Каэль вдруг резко поднял руки вверх — совершенно против своей воли. Тишина. Потом взрыв реакции: Авл всмотрелся в куклу, анализируя каждую деталь. Тит сглотнул, представляя, как можно заставить богачей подписывать документы. Квинт отшатнулся, как будто нити могли схватить и его. Каэль: «Попробуй ещё раз.» Гай ухмыльнулся и снова дёрнул нить. Ничего. Каэль стоял неподвижно, лишь мышцы на его руках напряглись. — «Сейчас я смог сопротивляться. Но это всё равно впечатляет.»

402 год до н.э.

Тринадцать мужчин, теперь уже привыкших к вечной молодости, сидели в просторной гостиной. Каэль и Авл играли в шахматы, Марк что-то бормотал над свитком, а Гай в углу тестировал свои куклы на Нумерии, который отчаянно пытался слиться с тенями. А Тит сидел за столом, пересчитывая монеты. Клинк. Клинк. Клинк. Он уже в сотый раз проверял сумму — и каждый раз сходился к одному и тому же числу. — «Чёртовы проценты...» — пробормотал он, вертя в пальцах серебряный денарий. И тогда случилось нечто. Монета в его руке замерцала, и вдруг... Клинк-клинк-клинк-клинк! Двадцать идентичных монет материализовались из воздуха и рухнули на стол. Тит застыл. Звук падающих монет заставил всех обернуться. Авл: «Всё в порядке?» Тит не ответил. Он снова посмотрел на монету — и снова из ниоткуда появилась дюжина новых. Комната взорвалась эмоциями: Публий схватил одну из монет и тут же раздавил её в руке — она не рассыпалась. Настоящая. Серторий пристально разглядывал монеты, будто искал различия на молекулярном уровне. Деметрий провёл рукой по воздуху, где только что появились монеты, словно проверяя дыру в реальности. Каэль: «Интересно, ты можешь так только с монетами?» Тит, всё ещё в шоке, медленно повернул голову к столу. Шум раздвигающегося дерева. Рядом появился второй стол — точная копия, но пустой. Тит: «Я... Могу создавать вещи?» Публий: «Нет, это не создание из ничего. Ты прибавляешь их, сколько хочешь. Попробуй сделать наоборот.» Тит сконцентрировался и стол исчез. Каэль: «Чтож. Спустя сотню лет ты стал самым богатым из нас, поздравляю.»

347 год до н.э.

Серторий не выходил из своей подземной лаборатории три месяца. Когда он наконец появился в общем зале — его внешность шокировала уже привыкших парней: Волосы спутаны, словно гнездо. Глаза красные от бессонницы. Пальцы покрыты странными шрамами, будто их многократно разрезали и сшивали заново. Серторий: «За мной. Япокажу.» Его голос звучал хрипло, будто он забыл, как говорить.

***

Лаборатория была завалена трупами. На центральном столе лежало оно. Шесть рук, каждая разной длины, с костлявыми пальцами, заканчивающимися когтями. Грудная клетка неестественно выгнута, рёбра торчат наружу. Лицо — верхняя челюсть с иглоподобными зубами, нижняя отсутствует. Кожа серая, не разлагающаяся, но и не живая. Каэль: «Ты перестроил его...» Серторий: «Чуть ли не на клеточном уровне. Он даже не будет гнить.» Каэль положил руку на лоб существа — и вселился в него. Тело дёрнулось. Шесть рук разжались, пальцы зашевелились. Каэль заставил его сесть, затем встать. Сделал шаг. Ещё один. Потом размахнулся всеми шестью руками одновременно — и рассмеялся. Его душа вернулась в собственное тело. Авл: «О, так ты тоже использовал все шесть элементов.» Каэль: «А ведь все мы проделываем великолепную работу. Как насчёт захвата мира, когда все мы достигнем своих целей?» Фатум: «И для чего нам это делать?» (Это ведь не отказ... Что со мной не так?) Авл: «Разве не ты хотел решить свою судьбу сам? А что, если кто-то захочет навязать тебе свой образ? Почему ты должен соглашаться? Уж лучше ты, чем тебя.» (Максимально хреновый аргумент, но как есть. Я сам не против этого, так как мне интересно посмотреть, что может произойти. Это само по себе знание.) Каэль: «Ну и для развлечения, конечно. Те, кто уже сражались, согласитесь. Это волнение от битвы, будто ты можешь умереть. И когда ты доминируешь над противником. Как же это приятно ощущается!» Квинт: «Вынужден согласиться. Возможно, со мной что-то не так, но я даже начал скучать по тем временам, когда был гладиатором.» Фатум: «Доля правды в этом есть. Я согласен с этой идеей.» С этой идеей согласились все. Каэль: «Рановато я этот вопрос поднял, конечно. Ну ладно.»

298 год до н.э.

Тринадцать мужчин сидели за длинным дубовым столом, уставленным яствами. Вино лилось рекой, но Нумерий не притрагивался к кубку. Его чёрные глаза, казалось, поглощали свет, а пальцы нервно барабанили по столу. Серторий: «Думаешь о том, насколько долго ты будешь идти к своей цели? Знаешь, я думаю, ты уже её достиг.» Он коснулся Нумерия, но тот даже не взглянул на него. В этот момент Хеприй резко поднял голову. — «Нумерий... кто этот человек рядом с тобой?» Тишина. Все повернулись к пустому месту справа от Нумерия. Серторий медленно опустил хлеб. — «Это... шутка?» Нумерий сидел на своём месте. Но теперь все, кроме Каэля, Авла и самого Нумерия смотрели на Сертория так, будто его тут до этого и не было. Луций: «Мужик, откуда ты вылез?» Серторий: «Не смешно! Я всё это время был с вами и достиг своей цели по генетике!» Фатум: «Это сделал Нумерий, чудак.» Каэль: «Нумерий, верни ему имя.» Нумерий вздрогнул, словно только сейчас осознал, что произошло. Он сжал виски и прошептал: — «Серторий.» Мгновение — и взрыв осознания на лицах остальных. Гай: «Чёрт, Серторий, извини!» Хеприй: «Как мы могли...» Серторий: «Так вот, в чём твоя новая сила.» Авл: «Значит, ты можешь забирать у людей имена, делая их тенями самих себя и присваивать эти имена себе, если они коснутся тебя, либо ты их.» Каэль: «Интересно, есть ли ещё что-то?» Нумерий исчез. Не встал, не отошёл — просто растворился в тени от своего стула. Через секунду он вышел из тени Каэля. Публий: «Это... Интересная способность.»

46 год до н.э.

некогда скромный дом в Риме, теперь напоминал дворец забытого бога. Винтовая лестница из чёрного мрамора спускалась в главный зал, её перила украшали барельефы с изображением их первых побед. Хеприй шёл вниз, думая о том, как же ему достичь своей цели. И тогда случилось неожиданное. Сверху, шатаясь, спускался Каэль — не трезвый, но и не пьяный до беспамятства. Его золотистые глаза блестели в полумраке. — «Хеприй... а, точно, ты. Держи.» Он попытался опереться на плечо провидца, но пошатнулся. Толчок. Неловкое движение. Хеприй почувствовал, как теряет равновесие. Удар. Хруст. Тьма. А потом... Хеприй снова стоял на ступеньках. Каэль перед ним, всё так же шатаясь, протягивал руку, чтобы опереться. Но Хеприй это уже видел. Он резко отпрянул — и Каэль рухнул на перила, с грохотом перевалившись через них. — «Чёрт! Ты чего, дурной?!» — Каэль поднялся, потирая бок, но Хеприй уже бежал вниз, сердце колотилось, как у загнанного зверя. Он разбудил всех — даже Марка, который обычно спал как мертвец. Хеприй: «Я умер...» Тишина. Первым, кто понял, был... Авл: «Ты увидел свою смерть и вернулся?» Хеприй: «Я не чувствовал боль. Просто... Знал, что умру и очнулся за пару секунд до этого.» Каэль: «От такого я даже протрезвел. Значит, твоя способность — видеть смерть и избегать её.» Гай: «Ну... Хоть кто-то из нас бессмертен по-настоящему.»

27 год до н.э.

Римская республика пала. Октавиан Август провозгласил себя императором. Тринадцать князей, собравшихся в главном зале своего поместья, откровенно не впечатлились. Тит: «Ну... Повод есть повод.» Он поднял кубок и все последовали его примеру. После этого Публий молча удалился в свою комнату — каменное помещение без окон, где единственным источником света были свечи, горящие неестественно ровным пламенем. До этого вечера. Публий протянул руку к одной из свеч, которая только что сама собой погасла. На его пальце вспыхнул огонёк, активировалось заклинание “Фир“ — и тут же исчезло, словно его поглотила невидимая пустота. Он замер. Такого не случалось никогда. — «Ребята... вам стоит это увидеть.» Когда все двенадцать вошли, Публий коснулся свечи. Она расплавилась мгновенно, воск растекаясь по столу как вода. После этого Публий коснулся этой лужицы воска и... Он снова собрался в свечу. Авл: «Так... Ну, это энтропия. Ты ускоряешь распад, либо отменяешь его.» Каэль: «Значит, и ты достиг своей цели.»

13 октября. 54 год

Тринадцать мужчин входили в столовый зал, где уже дымились жареные фазаны и кубки были наполнены фалернским вином. Каэль: «За императора!» Остальные усмехнулись. Для них смерть правителя была лишь поводом для новой попойки. Но прежде чем кто-либо успел сделать глоток — раздался грохот. Квинт машинально опёрся на свой стул — и дерево треснуло, как сухой тростник. Стул вмиг раздавился в щепки, будто на него упала гора. Все замерли. Марк: «Какого...» Авл тут же подошёл, его ум уже анализировал произошедшее: — «Попробуй на другом стуле. Но представь обратное тому, что только что случилось.» Квинт кивнул и коснулся соседнего стула. Стул взлетел в потолок с такой силой, что врезался в каменную кладку и застрял там. А затем... Авл внезапно оторвался от пола и прилип к потолку. — «Интересно» — прокомментировал он сверху, совершенно спокойно. — «Это контроль гравитации. Ты меняешь её направление и силу для отдельных объектов.» Каэль: «Пока что, это вторая по силе способность после видения будущего.» Хеприй: «К слову, теперь мне необязательно видеть смерть. Способность была улучшена.» Остальные князья переглянулись. Тит: «У меня тоже произошёл сдвиг.» Гай лишь пошевелил пальцами — и кубок Сертория сам поднялся к его губам. Серторий не удивился, что Гай может управлять им даже, если тот сопротивляется, но пообещал исправить это.

200 год

Вино лилось рекой, а на столе дымилась жареная курица. Тринадцать бессмертных собрались в очередной раз – на этот раз чтобы отметить открытие нового материка. Каэль: «За Австралию! Даже если её открыли случайно.» История была забавной: Тит снарядил торговый корабль к южным морям, надеясь найти новые рынки сбыта. Капитан судна, невезучий грек по имени Диомед, сбился с курса из-за шторма. Вместо Индии он наткнулся на пустынные берега, где встретил гигантских прыгающих зверей. Вернувшись, он объявил об открытии этой земли, чем насмешил весь Рим, но награда была получена. Все подняли кубки, кроме Фатума и Тита, которые спорили о деньгах. Фатум: «Твоя незначительная инфляция — просто жадность.» Тит: «А твоя справедливость оставит нас без гроша!» Фатум: «Ты можешь увеличивать деньги, сколько угодно. Может, это ты инфляцию и создал? Да чтоб все эти монеты в мешочке оказались в твоей заднице!» Тит вдруг заорал, схватился за ягодицы и с грохотом свалился со стула. Из его штанин посыпались денарии. Все замерли. Нумерий: «Как это произошло?» Авл: «Фатум. Скажи, чтобы это было отменено.» Фатум: «Этого никогда не случалось, Тит сидел на стуле, как обычно.» И в тот же миг Тит оказался на своём месте, как будто ничего не случилось. Фатум: «А вы чего притихли?» Хеприй: «В смысле?» Тит: «Ты о чём? Мы уже минут семь молчим.»

***

Фатум рассказал им, что только что произошло Каэль: «А это интересно. Попробуй сложнее.» Фатум: «Ммм... Пусть... У Нумерия существует брат близнец и он сейчас с нами в одной комнате.» Ничего не произошло. Фатум: «Хорошо. Тогда на столе появится мешок с золотом.» С глухим стуком на дубовую столешницу рухнул увесистый кожаный мешок, из которого посыпались монеты. Авл: «Ты можешь влиять на события, но не можешь менять факты прошлого или саму природу вещей. Пока что...»

350 год

Деметрий стоял в центре своей лаборатории — круглой комнате с мраморными стенами, испещрёнными древними рунами. Он уже давно научился открывать порталы в любую точку этого мира: В Александрийскую библиотеку до того, как она сгорела. На вершину Гималаев, где воздух был слишком тонок даже для бессмертных. В глубины океана, где давление превратило бы обычного человека в фарш. Но сегодня он решил проверить теорию, которая не давала ему покоя. Деметрий: (Я уже давно научился открывать портал в любую точку этого мира и можно считать, что моя цель выполнена, но... Будто бы это ещё не всё... А что если...) Он взмахнул руками, и перед ним разверзся портал с серебристыми краями, пульсирующий, как живой. Он шагнул вперёд. Ночь. Столбы света горели вдоль дороги, металлические повозки без лошадей мчались с рёвом, а люди в странной одежде втыкали в маленькие светящиеся плитки. Деметрий: (Что это такое и где я? Где эфас?!) Он не чувствовал ничего. Ни магии света, ни дрожи земли под ногами, ни даже намёка на энергию тьмы. Этот мир был пустым. Он подошёл к девушке в синих джинсах. Деметрий: «Извините, я немного отрубился. Где я и какой сейчас год?» Девушка: «О, ты косплеер? В роль вживаешься?» Деметрий: (Кос... Что, блять? О чём она? Наверное, это про стиль одежды? Повезло, что она говорит на латыни. Сам их язык отличается.) «Кхм. Да.» Девушка: «Сейчас 17 сентября 2017 года от Рождества Христова. Мы в Столице Италии, Риме.» Деметрий: «Благодарю.» Он отошёл в переулок, разорвал портал и вернулся домой.

***

Когда он описал всё, что видел, в комнате повисла тишина. Авл: «Значит... Другие миры существуют и в них нет магии...» Деметрий: «Может и есть, но работает по-другому.» Хеприй: «И я не могу увидеть этот мир своей силой...» Тит: «Сколько же вещей оттуда можно забрать и продать здесь... Хотя, смысла это уже не имеет, но всё же.» Серторий: «В том мире... люди идентичны нам?» Деметрий: «Да.»

395 год

Луций шёл по мощёным улицам Рима, наблюдая, как солнце отражается в мраморе храмов. Он уже привык к вечной молодости, но его сила всё ещё оставалась нераскрытой — пока в этот день всё не изменилось. Внезапно воздух перед ним заколебался, как вода в озере. Он сделал шаг — и оказался на том же месте, но ночью. (Что это было?) Вокруг не было ни одного знакомого здания. Вместо форума возвышался собор из чёрного камня со знаком серебряного полумесяца, а люди в длинных серых одеждах шептали молитвы “Учения Серебряных Путей“. Луций схватил за руку прохожего: — «Какой сейчас год? Где Римская империя?» Мужчина с презрением посмотрел на него: — «754 год. А твоя неверная империя сгнила ещё в 476-м, ублюдок!» Луций резко отвернулся, сосредоточился на своём времени — и вернулся.

***

Каэль: «Деметрий открыл другой мир, а ты — другое время. В обоих случаях Рима нет. Даже и не знаю, как реагировать. Вроде, всё равно.» Авл: «Вроде, мы в любом случае собирались захватить мир, но несколько десятков мелких стран захватить проще, чем одну большую. Особенно, если они не работают вместе.» Каэль: «И тогда будет не так интересно, согласен.» Нумерий: «И как мы назовёмся?» Авл: «Как на счёт “Тринадцати Князей“?» Каэль: «Как те княжества на восточной Европе, что начали возникать двадцать лет назад? Это ещё достаточно скромно... И грозно. Подходит. Кто будет лидером?» Остальные двенадцать князей посмотрели на него с удивлением. Фатум: «Благодаря тебе мы все здесь и имеем невероятную силу. Значит, ты и будешь нашим лидером.» Каэль: «Я польщён. Тогда, давайте сразу представимся.» — «Луций — Князь времени.» — «Деметрий — Князь пространства.» — «Фатум — Князь рока.» — «Квинт — Князь притяжения.» — «Гай — Князь кукловод.» — «Авл — Князь благоразумия.» — «Хеприй — Князь провидения.» — «Тит — Князь алчности.» — «Серторий — Князь генетики.» — «Марк — Князь некромантии.» — «Публий — Князь энтропии.» — «Нумерий — Князь тьмы.» — «Каэль — Князь душ и лидер тринадцати князей.» Так они спасли Римскую Империю в 476 году, но это не помешало им проигнорировать её раздел на западную и восточную республики в ходе религиозного конфликта в 863 году. Серебряное возрождение в любом случае набирало популярность на западной части, пламенное откровение уступило.

767 год

В центре черного обсидианового стола парила стеклянная сфера, внутри которой клубились образы другого мира. Авл: «Интересный экземпляр. Жаль, его вот-вот убьют.» Как будто в ответ на его слова, в сфере пьяный человек толкнул маскированного парня в открытое окно 12-го этажа. Хруст. Кровь на асфальте. Тринадцать бессмертных переглянулись. Каэль поднял руку – и серебристая душа человека появилась в зале, растерянно озираясь. Авл: «Мы дадим тебе второй шанс.» Большая часть воспоминаний растворилась по желанию Авла, оставив лишь некоторые знания. Этот человек сам не сразу догадается, откуда они взялись. Гай провёл руками — и душа рванула на восток, в княжество Тульское, где в этот момент рождался сын местного правителя — князя Игоря. Младенец закричал впервые, но в его глазах светилось нечто взрослое. Деметрий: «Посмотрим, что ты сможешь сделать здесь.» Каэль: «Когда-то мы думали, что нас могут уничтожить...» Тит рассыпал золото — и в столице Экории начался экономический кризис. (Просто страна на балканах, которая отделилась от Восточной Римской Республики. Вернём её обратно таким способом.) Они были как боги. И им было скучно. До определённого момента.

867 год

Тринадцать Князей вновь собрались вокруг Глобуса Мироздания — артефакта, сплетенного из костей драконов, черного обсидиана и мощнейших зачарований, над которыми старались все князья вместе. На его поверхности отражались границы их мира. Авл: «Где половина княжеств на востоке?» Деметрий провел рукой — изображение приблизилось, показывая Тульское Княжество. То, что они увидели, заставило даже Каэля приподнять бровь. Над аналогом белого дома развевался новый флаг: три горизонтальных полосы: Красная — символ крови, пролитый за величие. Оранжевая — трудолюбие и счастье. Белый — чистота намерений. В центре — золотая корона, окруженная венком с пятиконечной звездой. Тит: «Он сохранил абсолютную монархию, но народ не против этого.» Авл: «И его страна вошла десятку экономик мира.» Деметрий повернул сферу — и они увидели его. Тот самый человек. Родители в этом мире назвали Ярославом, а прозвище “Мистический“ он получил за знания, происхождение которых он сам не до конца понимает. Те же 30 лет на лице. Те же горящие глаза, но теперь — с холодным расчетом. Каэль: «Использовал обрывки знаний,чтобы создать заклинание, подобное твоему, Авл?» Авл: «Если он действительно смог это сделать, то... Давайте подождём ещё 50 лет и потом вторгнемся?»

918 год

Князья направили свою армию, которая насчитывала 4,5 миллиона нежити и князь провидения был с ними. Нежить была сожжена магией огня, либо расстреляна из самопалов. И Хеприй. Множество раз его способность срабатывала автоматически и он видел смерть, но... Не смог её избежать. Меч императора пронзил его грудь.

***

После сокрушительного поражения, Князья собрались в Зале Памяти — комнате, где Авл хранил свитки с информацией о каждом значимом человеке в истории. Они направили Глобус Мироздания в прошлое Ярослава Мистического — в тот самый мир, откуда он пришёл. Проекция показала: Имя в прошлой жизни: Артём Воронцов Годы жизни: 1995–2024 Профессия: Инженер-конструктор. В подростковом возрасте увлекался историей и политикой. Больше всего нравились крестовые походы и Великая война. Авл развернул свиток с описанием артефакта, который теперь принадлежал Мистическому: Название: Хронофаг Внешний вид: Чёрный перстень с резной печатью в виде песочных часов. Свойства: Фиксирует все попытки изменения времени вокруг носителя. Запоминает каждое вмешательство в судьбу. Делает носителя невосприимчивым к переписыванию реальности. Луций: «Теперь он будет всё помнить даже, когда я отматаю время!» Он ударил кулаком по столу. — «Но хотя бы верну Хеприя.» Он попытался, но... Ничего не вышло. Даже в прошлых временных линиях Князь Провидения был мёртв. Князья присмотрелись к мечу императора. Это был Этерналис. Четырнадцатый артефакт великолепного качества, который буквально стёр душу князя провидения из реальности, оставив только воспоминания. Луций: «Я только лишь выдал себя этим...» Гай: «Это ведь я шутил о том, что он единственный действительно бессмертный?»

1046 год

Уже шесть Князей стояли над разгромленным полем боя, наблюдая, как Тульская Империя празднует победу — вновь. Потери: 2,7 миллиона нежити — обращены в пепел. Князь Алчности Тит — убит, его золотые монеты расплавились в огне пушек. Каэль — едва спасся, успев перенести свою душу и украсть меч пламени, которым его атаковал император. — «Повезло, что Мистический выронил его, пока сражался со мной. Я бы тоже умер...»

***

Каэль: «Он сильнее, чем мы думали...» Деметрий: «Империя не развивает оружие. Они и так продвинуты в сравнении с остальным миром. Серторий: «К чёрту эту империю. На ближайшее столетие так точно.» Квинт: «Они ведь только станут сильнее...» Публий: «И мы тоже должны восстановиться.» Марк: «А что, если превратить весь остальной мир в нежить и отправить это всё на империю? Числом задавим.» Нумерий: «А править чем тогда будем?» Луций: «И со временем взаимодействовать не будет эффективным решением...» Фатум: «Их армия насчитывает всего 200 тысяч человек...» Авл: «И мы приходим к решению взять большую армию и бросить её на войска императора, а мы сами идём против него одного.» Каэль: «И это решение также провальное. О нас уже знают во всём этом мире. Как не смотри, это поражение по нашей же вине.» Ситуация зашла в тупик.

1146 год

После двух сокрушительных поражений князья вновь оказались перед выбором. Стерпеть или найти способ победить. Авл: «А что, если призвать людей из другого мира ещё раз? В исекай жанре они почти всегда становятся сильнейшими и меняют правила игры под себя.» Деметрий: «Напомнить, чем это в прошлый раз закончилось?» Авл: «Тогда мы не контролировали процесс. Это просто наша ошибка. На этот раз всё будет учтено.» Луций, Князь Времени, молча кивнул. Он уже искал подходящую душу.

***

2102 год. Старость. Одиночество. Дочери давно выросли, жена Эльза ушла раньше него. Он закрыл глаза, думая, что это конец. Сознание должно было угаснуть, раствориться в тишине. Но оно… оставалось. Вальтер открыл глаза Он стоял в поле. Вернее, не стоял — он висел в воздухе, на высоте метров тридцати, не падая, не двигаясь, будто застывший во времени. Внизу расстилалась бескрайняя зелёная равнина. Где-то вдали темнел лес, а над головой плыли редкие облака. Гай: «Вряд ли ему понравится, что его отделили от семьи...» Луций: «Я знаю, что ему можно дать!»

***

2023 год. Лира шла по улице, даже не подозревая, что через мгновение её переместит в другой мир. 1144 год. Переулок в Глинхольме. Лира шла вперёд и её зарезали на другом конце этого переулка. А потом... Она снова стояла в его начале. — «Что… что это было?» — прошептала она, глядя на свои ладони. Авл наблюдал, скрестив руки. — «Способность Хеприя… но как?» Фатум, Князь Судьбы, лишь усмехнулся. — «Значит, так было предначертано.»

***

Каэль, Князь Душ, должен был стать катализатором. Нападение на Глинхольм. Паника. Хаос. И проверка этого дуэта. Но что-то снова пошло не так. Деметрий: «Он... Был убит... Ими...» Луций уже готов был повернуть время вспять, но... Фатум: «Нет! Каэль не захотел бы. Он умер с честью.» Луций: «Но план...» Авл: «Продолжается. В случае крайней необходимости мы воскресим Каэля.» Армия нежити уже готова. Третья война с Тульской Империей приближается.