Глава 5 Без него

Всё, что ты загоняешь внутрь, однажды находит выход. Иногда — слишком поздно. Иногда — слишком громко. — Вы видели этого новенького из четвёртой группы? — шептались девчонки на галёрке. — Лера с ним теперь сидит почти каждый день. За кафе ходят вместе, прикинь? Он слышал. Он не должен был, но слышал. Он не следил за ней. Не высматривал. Не смотрел, кто рядом. Он вообще ни за кем не следит. Он — не из таких. Но мозг всё равно фиксировал детали, как будто сам по себе. Как она чуть дольше задержала руку на плече того студента. Как засмеялась, наклонив голову. Как отвернулась, увидев его взгляд. Не нарочно. Просто... так вышло. На семинаре она снова молчала. Аккуратно делала пометки, не глядя на него. И это стало раздражать сильнее, чем раньше её влюблённые глаза. — Лера, — он произнёс слишком резко, чуть громче, чем хотел. — Вы можете пояснить, на чём основывается ваш тезис в анализе? Она подняла голову. Спокойно. Почти холодно. — На интерпретации Вебера. Как и сказано в методичке. — То есть вы считаете, что ценностная рациональность и эмоциональная — совместимы? — Я считаю, что бывают исключения, — сдержанно. Он замолчал. Где-то внутри кольнуло. Он видел подтекст. Или ему показалось? Он не знал, что хуже — если это был намёк, или если это был просто ответ по теме. Он шёл по коридору в темноте, когда снова услышал её голос. Смех. Не его. Голос — не для него. Он свернул за угол. Лера стояла рядом с тем самым студентом. Парень касался её руки, говорил что-то увлечённое, смотрел на неё с очевидным интересом. Она слушала. Не отступала. Не смеялась натужно. Просто стояла и... принимала внимание. — Ты серьёзно? — Он не понял, что сказал это вслух. Парень повернулся первым. — А, добрый вечер, Даниил Анатольевич, — вежливо, будто ничего не произошло. — Мы обсуждали курс по социальной психологии. Лера объясняла, что такое "харизматическое лидерство". — Насколько я вижу, она это делает убедительно, — произнёс он холодно. Лера вскинула глаза. — Всё в порядке? Он выдержал паузу. Долгую. Бесполезную. — Абсолютно. Развернулся и ушёл. Он не спал полночи. Он не понимал, почему это цепляет. Он не имел на неё никакого права. Никогда не будет иметь. Но всё же... Что-то в нём хрустнуло. Как будто она вдруг поняла — что его можно забыть. Что она в состоянии вылечиться сама. Без его помощи. Без его рук. Без его слов. Без него. Через пару дней он вызвал её "на уточнение по проекту". Аудитория была пустая. Окно открыто. Дул ветер. Она вошла, спокойная. Как будто ничего не было. Как будто он — просто преподаватель. Просто человек в списке. — Вы хотели что-то обсудить? Он не сразу ответил. Смотрел на неё. Тихо. — Вы изменились, — наконец произнёс он. — А вы хотели, чтобы я осталась прежней? — Нет. Пауза. — Просто... неожиданно. Резко. — Иногда нужно резко. Она смотрела в окно. Ветер трепал волосы. — Иначе затягиваешь. Надолго. Он сделал шаг ближе. — Вы действительно думаете, что он вас понимает? — А вы — понимаете? — спокойно. Он задержал дыхание. Ровно на секунду. — Я... стараюсь. — Я — перестала, — тихо. — Потому что это никогда не было про понимание. Это было про невыносимое притяжение. И про невозможность остаться рядом. Она повернулась к нему. — И я всё ещё чувствую это. Но теперь — как боль, которая не убивает, а делает меня сильнее. Он ничего не ответил. Он не знал, как говорить, когда всё внутри хочет сделать шаг вперёд — но разум удерживает. Когда она ушла, он остался в кабинете надолго. И впервые за много лет — захотел выкурить что-то крепкое.

***

Он остался сидеть в тишине. Окно было открыто, и сквозняк трепал страницы на столе. Он не закрывал. Пусть будет ветер. Пусть хоть что-то движется, пока он сам сидит, как в капкане. Он не знал, сколько времени прошло. Но когда темнота за окном стала совсем густой, а голова гудела — он поднялся и ушёл. Прошёл мимо её корпуса. Не специально. Просто... так вышло. Свет в окнах. Смех из аудитории. И вдруг — её силуэт. У доски. Разговаривает с кем-то. Показывает что-то на листе. Он остановился. На секунду. Не дольше. Она повернулась, будто почувствовала. И посмотрела. Издали. Без улыбки. Без удивления. Как будто знала, что он там. Он кивнул. Лёгко. Она — тоже. И отвернулась обратно. На следующий день он шёл по коридору и услышал, как двое студентов обсуждали её: — Я бы тоже влюбился, если бы она на меня так смотрела, — смеялся один. — Но, походу, теперь всё, отморозилась. — Да нет, ты просто не в её вкусе, — другой фыркнул. — Умная она слишком. Для тебя — перебор. Он прошёл мимо, не оборачиваясь. Но щёлчок — был. Они снова столкнулись поздно вечером. Почти случайно. Почти как тогда. Он шёл по пустому коридору, а она — выходила из читального зала. В руках — книги, волосы немного растрёпаны. Уставшая. Тёплая. Настоящая. — Здра... — она начала. — Лера. Он сказал это почти хрипло. Она остановилась. Смотрела. Ждала. И он вдруг понял — если сейчас не уйдёт, если сейчас скажет хоть слово лишнего — то всё кончено. Или всё начнётся. — Вы... Он сглотнул. — Вы правда думаете, что справляетесь? Она смотрела внимательно. Очень. — А вы правда думаете, что это не страшно — справляться? Пауза. Длинная. — Я думаю, что иногда... Он сделал шаг ближе. — Иногда лучше не притворяться, будто всё уже пройдено. Когда оно внутри ещё горит. — А если горит — значит, нужно тушить? — она тихо. Он смотрел в её глаза. И чувствовал, как каждая чертова защита внутри трещит по швам. — Иногда... наоборот. — Давать гореть? — Или... смотреть, что из этого выйдет. Она опустила взгляд. — Мы ведь оба знаем, что это невозможно. — Да, — выдохнул он. — Но мы оба всё ещё здесь. — Да. Он не прикоснулся. Не шагнул ближе. Но в этот момент между ними было меньше воздуха, чем когда-либо. Лера смотрела в пол. А потом подняла глаза. — Мне нужно идти. Он кивнул. Она прошла мимо. И в этот раз — медленно. Как будто оставляла за собой шлейф. Он закрыл глаза. Он не знал, насколько тонкий этот лёд. Но знал точно: больше он не хочет стоять на берегу.