Неравнодушие

      — Если свернуть налево, можно срезать, — посоветовала Гриффин, поднявшись с кресла и остановившись между Кодатортой и Фарагондой, находящимися за штурвалом Совы.       Сама она уверяла, что ничего не смыслит в управлении звездолетом и, если никто не желает умереть по дороге к замку Даркара от кораблекрушения, то она лучше побудет в роли навигатора, нежели третьего пилота. Кодаторта с ней спорить не стал, тем более что был отчасти с этим решением согласен и в то же время вовлечен в совсем иные мысли.       Слишком уж резко на него свалилась эта опасная миссия, он и осознать толком не успел. Вместе со студентами выпускного класса Кодаторта готовил выступление к большому фестивалю в честь окончания учебы, когда менее часа назад его позвал в свой кабинет Саладин и скрепя сердце заявил, что ему срочно нужно брать Сову и в компании Фарагонды и Гриффин отправляться в гости к Темному Фениксу, где уже находились дюжина лучших студентов школ фей и специалистов. По его недовольно пульсирующей на виске вене и рукам, до побеления костяшек сжимающим посох, Кодаторта ясно понимал: директор школы специалистов рвался сам отправиться в бой, но, оценивая риски, вынужден был остаться на подхвате в Магиксе.       Миссия действительно была опасна: идея добровольно пойти в пасть к темнейшему из тьмы, под чьим контролем сейчас находился сам огонь Дракона была равна самоубийству, отчего в успех миссии мало верили — и особо этого не скрывали. Поэтому и пришлось действовать «на вылет»: Гриффин единственная, кто знала дорогу к замку Даркара и многие потайные ходы, Фарагонда имела какой-то хитрый план, связанный с пикси и кодексами, а Саладин, пусть и был невероятно сильным магом, больше толку мог принести в тылу: по крайне мере, в случае проигрыша именно он должен был взять на себя обязательства по дальнейшим боевым действиям. Однако отпускать навстречу монстру двух женщин в одиночку Саладин не пожалел, вот и отправил с ними единственное доверенное лицо.       Кодаторта, стоит сказать, особо и не противился: кодекс чести, страх за студентов и жажда кипящего в крови в пылу сражения адреналина не дали даже допустить мысли об отказе. Однако чем ближе они приближались к подземному царству, тем больше его накрывало осознание, что из битвы они могут не вернуться, а с единственной дочерью поговорить на прощание он так и не успел. Сначала в суматохе и спешных сборах даже не подумал об этом, а когда вспомнил — оказалось поздно. Мобильный телефон, Дракон его раздери, оказался вне зоны действия сети.       — Я бы не стала рисковать, там очень узкий проход и риск обвала, — сказала Фарагонда, не отрывая взгляд от пульта управления.       Она была сосредоточенной и встревоженной, отчаянно пыталась, пусть и ненадолго, отвлечься пилотированием корабля, но мыслями раз за разом улетала далеко от пульта управления — туда, где сейчас рисковали жизнью ее студентки. Полная противоположность беспристрастной равнодушной Гриффин, которой, как могло показаться со стороны, все происходящее казалось обычной забавой.       — Не ты ли говорила, что у нас каждая минута на счету? — Гриффин вскинула брови и перевела внимание на Кодаторту: — В любом случае, это решать главному пилоту. Что скажете, капитан?       Она умудрялась шутить и язвить даже сейчас, когда их студенты рисковали жизнью в подземельях, со смешанным с возмущением удивлением подумал Кодаторта. Забавлялась тогда, когда сидящая в метре от них Фарагонда до крови искусала все губы, а он сам, кажется, поседел от нарастающего напряжения и предвкушения смертельной схватки. А ведь еще смеялся года два назад, что слишком скучно живет, ни злодеев, ни чудовищ — только глупые студенты и ручные драконы. Получите, что называется, распишитесь. Знал бы — попросил бы тогда Саладина обратить его в личинку и раздавить посохом за такие слова.       — Времени у нас все равно нет, — вздохнул Кодаторта, параллельно просчитывая координаты для указанного пути. — Можно попробовать. Тем более корабль у нас небольшой, не то что Ястреб.       Фарагонда послушно кивнула, тут же подстраивая алгоритмы корабля под команды капитана, а Кодаторта сосредоточился на дороге, изо всех сил стараясь избавиться от грызущих нутро негативных мыслей.       Он вздрогнул от неожиданности, когда ему на плечо опустилась женская рука — так незначительно, по-товарищески легко, словно это было обычно дежурным жестом — и сжала тонкие пальцы с острыми ноготками на неприкрытой костюмом коже. Ладошка худенькая, прохладная с чуть ощутимыми шрамами от ожогов на подушечках пальцев — не иначе как от неудачно подхваченного горячего котла с зельем, а в нос ему в то же мгновение ощутимо пахнуло сандалом и миндалем. И думать было нечего: Гриффин, — однако Кодаторта все равно поднял на нее взгляд, словно желая лишний раз убедиться в своем предположении.       — Если свернем налево, пролетим прямо и затем направо, то выйдем на реку, ведущую к замку, по ней и доберемся, — произнесла Гриффин, чуть наклонившись и указав пальцем свободной руки в озвученном направлении.       А затем подмигнула смотрящему на нее снизу-вверх мужчине, и в этом насмешливом жесте он с неясным ему облегчением наконец впервые за день уловил все одолевавшие ее эмоции. Она переживала ничуть не меньше остальных, и Кодаторта, надеясь не то поддержать коллегу, не то поделиться с ней своими чувствами, порывисто накрыл покоящуюся у него на плече женскую ладонь своей.       Указанный путь действительно оказался коротким, и команда преподавателей успела к самому началу битвы. А там Кодаторта уже и не думал о том, что битва с тьмой может закончиться концом — у него были лишь меч, кипящий в крови адреналин и желание стереть в порошок всех встретившихся ему на пути монстров. Очнулся лишь раз, когда увидел, что в результате неудачного заклинания монстр отбросил двух директрис на несколько метров. И внутри тогда что-то защемило, он только и успел выкрикнуть имя директрисы ведьм и поспешить помочь ей подняться. А она, как и всегда, лишь смерила его насмешливым взглядом.

***

      Тем майским вечером хотелось дышать полной грудью и наслаждаться каждым мгновением. Три школы Магикса ликовали, от всей души празднуя победу над Темным Фениксом, и Кодаторта впервые, наверное, за последние годы искренне пытался поддаться увеселениям. У него это даже получилось — ровно до тех пор, пока взгляд не наткнулся на стоявшую в стороне ото всех директрису Облачной башни.       Он огляделся, выискивая Фарагонду, прежде составляющую коллеге-ведьме компанию, и увидев, что она увлеченно о чем-то беседует со студентками, немного поразмыслил и, повинуясь необъяснимому здравым смыслом порыву, быстрыми шагами направился к Гриффин.       — Только не говорите, что хотите пригласить меня на танец, — закатила глаза Гриффин, едва Кодаторта подошел к ней.       Как назло, именно в этот момент заиграла медленная музыка и многие пары студентов и даже учителей, прижавшись друг другу (в иных случаях совсем даже не целомудренно) поплыли по территории школьного двора, покачиваясь едва в такт музыке. Кодаторта не сдержал усмешки, во внезапно взявшемся смущении почесывая шею.       — Ну вы ж не согласитесь, — зачем-то заметил он, и Гриффин кивнула:       — Разумеется.       — Не умеете?       — Не люблю. Давайте не будем об этом, Кодаторта, — она опустила взгляд на бокал в ее руках и с присущей ей равнодушной усмешкой поведала: — Знаете, вспоминая сегодняшний день, я благодарна вам.       — За что? — Кодаторта нахмурился, мысленно перебирая все события прошедших суток.       Поездка на Сове, рука Гриффин на его плече, а его — поверх ее ладони; темные подземелья, исполинский монстр, ударная волна, сбившая всех преподавателей, лежавшая на сыром камне Гриффин и его искренний испуг за ее жизнь и здоровье. Картинки мелькали перед глазами, точно в реальном времени, и Кодаторта отчаянно пытался уцепиться за одну определенную, точно бы в ней скрывалась разгадка на все тайны Вселенной.       — За поддержку, — ответила наконец Гриффин и, точно оборвав недосказанное предложение на этих словах, вдруг улыбнулась: — Хотя мне все больше кажется, что вы ко мне просто неравнодушны, — сказала она, искоса взглянув на собеседника, и Кодаторта, опешив от столь резкого заявления, только и смог выдохнуть:       — С чего вы взяли?       — Сложно не заметить, — и, точно не желая выслушивать его оправдания, с упреком заметила: — Вы б меньше смущались, мужчине вашего возраста это не к лицу, а взяли бы да на свидание позвали.       Она засмеялась, и он впервые заметил, как сияли ее глаза — не иначе как от выпитого за вечер вина. Покачал головой, сделал шаг к ней и строгим учительским тоном заметил:       — Мне кажется, Леди Гриффин, вам на сегодня вина достаточно, — и забрал из ее рук полупустой бокал на длинной тонкой ножке.       Гриффин вновь засмеялась:       — Вам лучше знать, заботливый вы мой.       Он вдруг смущенно отвел глаза, и она засмеялась совсем как студентка — заливисто, звонко, плутовски, — а затем пожалела ему приятного вечера и поспешила удалиться в компанию о чем-то рьяно дискутировавших Эдилтрут, Заратустры и Саладина.       Кодаторта заставил себя поверить в то, что в тот вечер она в самом деле была пьяна и говорила всякую чепуху, которую в жизни бы не сказала на трезвую голову.       Гриффин же посчитала должным оставить его в счастливом неведении, что за тот вечер забранный им бокал был для нее единственным.