Гию Томиока/ОЖП

Мы с Гию познакомились, когда моя семья переехала в новый дом. Его мать — милая, привлекательная женщина — сразу пригласила нас на чай, чтобы заодно и познакомиться. Когда мы с мамой вошли в их дом, были приятно удивлены: в помещении царили порядок и чистота, а в воздухе витал душистый аромат только что испечённого пирога. Мать Гию встретила нас с тёплой улыбкой и усадила на большой, мягкий диван. Их дом был небольшим, но очень уютным, с хорошей, продуманной обстановкой. Было видно, что она — отличная хозяйка. Моя мама тоже относилась к тем женщинам, которые ценят порядок, чистоту, уют, долгие чаепития и неспешные беседы, поэтому они сразу нашли общий язык и быстро подружились. А вот с Гию мы подружились не сразу. Он был молчалив, держался отстранённо и, казалось, вовсе не заинтересовался моим появлением. В то время как наши мамы оживлённо беседовали за чашками чая, я сидела рядом, украдкой посматривая на него. Гию появился в гостиной чуть позже — тихо, почти незаметно, будто не хотел мешать. Он вежливо кивнул мне, но больше ничего не сказал. В его взгляде не было ни неприязни, ни интереса — просто лёгкая, едва уловимая отстранённость. Мы были ровесниками, но чувствовалось, что он будто старше — не по возрасту, а по внутреннему настрою. В его движениях была какая-то сдержанная аккуратность, как у человека, который привык быть осторожным. — Это мой сын, Гию, — сказала его мать с гордостью. — Он не особо разговорчивый, но очень добрый мальчик. Я только улыбнулась в ответ, чувствуя, как сердце сжалось от лёгкого волнения. Мне стало интересно, что скрывается за этой молчаливостью. В тот день мы почти не говорили. Я ушла, не зная, понравилась ли ему, и понравился ли он мне. Наши семьи начали часто видеться. То мама приглашала их к нам на чай, то мы снова оказывались у них в гостях. Гию каждый раз появлялся ненадолго — вежливо здоровался, иногда помогал матери с подносом, а потом уходил в свою комнату. Я не настаивала на общении, хотя в глубине души всё сильнее хотелось услышать от него хоть пару слов. Мне казалось, что за его молчанием пряталось что-то важное — не грубость, а, скорее, неуверенность или привычка быть наедине с собой. Однажды, пока взрослые снова увлечённо разговаривали, я вышла на задний двор их дома. День был тёплый, с лёгким ветерком, и в саду приятно пахло травой и сушёным бельём. Я заметила, как Гию сидел на ступеньке у крыльца, с книгой в руках. Он не сразу заметил меня. А когда заметил - сделал вид, что читает ничего вокруг себя не замечая. — Что читаешь? — тихо спросила я, остановившись рядом. Он на секунду поднял глаза. — Японские сказки, — коротко ответил. — Любишь японские сказки? - на это он лишь кивнул. Я продолжила: — А ты когда нибудь читал зарубежные сказки? -Немного. -Тогда в следующий раз я принесу книгу, сборник зарубежных сказок. Мы можем вместе почитать.- на это он ничего не ответил. Но мне показалось, что это был прогресс. Маленький, почти незаметный — но он всё-таки ответил. Я присела неподалёку, не нарушая его покоя, просто молча разделив с ним этот солнечный, тёплый день. Мы не говорили больше ничего, но в тот момент мне казалось, что молчание с ним — тоже способ общения. Так мы постепенно подружились. Когда я приходила к нему, всегда приносила с собой какую-нибудь книгу. Мы поднимались в его комнату, и он неизменно просил: — Почитай мне. Я каждый раз соглашалась. Садилась рядом, раскрывала книгу, и начинала читать вслух. Тихо, спокойно, будто боялась спугнуть хрупкое спокойствие этих моментов. Гию молчал, слушал внимательно, и со временем стал кланяться ближе. Его голова медленно опускалась мне на плечо, как будто это было само собой разумеющимся. Иногда он переворачивал страницы, чтобы разглядеть иллюстрации, и тогда в его глазах появлялся тот самый, едва заметный, детский блеск. Так мы росли. Вместе.

***

— Гию, мы опаздываем! — напоминаю я, топчась на месте от нетерпения. Мы учимся в старшей школе. Всё почти так же, как раньше: мы всё ещё друзья, он по-прежнему молчалив, а я всё ещё читаю ему. Он изменился — не характером, а внешностью. Теперь он стал намного выше меня, красивее, хотя и с детства имел притягательную внешность. Видно, что он поработал над собой: уверенная осанка, широкие плечи, сильные руки. Он стал тем парнем, на которого обращают внимание почти все девочки в школе. После долгого ожидания он, наконец, выходит из дома с привычно сонным видом. — Гию, скорее. Говорю же, мы опаздываем в школу! — повторяю я, уже в который раз. После стольких лет рядом с ним я поняла: он не из тех, кто волнуется из-за спешки или суеты этого мира. Всё в нём всегда спокойно, как вода на дне озера. Он молча надевает на мою голову шлем, затем садится на скутер. Я легко прыгаю на сиденье позади него. Утро выдалось прекрасным. Облака медленно плывут по небу, окрашивая его в нежно-голубой. Я любуюсь этим покоем... но через несколько минут ловлю себя на том, что не отрываю взгляда от профиля Гию. Потом мой взгляд невольно спускается ниже — к его телу, к крепким, широким плечам. Я тут же отвожу глаза, краснея от собственных мыслей. Ругаю себя мысленно, стараясь собраться, но внезапно чувствую странное, почти щемящее желание — прижаться к нему. Я медленно обвиваю руками его талию и кладу голову на его плечо. Осторожно поглядываю вбок, ожидая хоть какой-то реакции. Но, к моему удивлению — и немного к разочарованию — его лицо остаётся таким же спокойным. Будто такие прикосновения для него — привычны. Моя рука скользит выше, к его груди, и мне кажется, что сердце под ладонью бьётся быстрее обычного. Но глядя на его непроницаемое лицо, в этом легко засомневаться. Когда мы доезжаем до школы, я с лёгким разочарованием убираю руки, спрыгиваю со скутера и, не глядя на него, бросаю шлем. Не дожидаясь его, быстрым шагом направляюсь в здание. Весь урок мои мысли только о нём. Уже полгода я чувствую к нему нечто, что совсем не похоже на дружбу. Но что если он… не чувствует того же? И наконец, после бесконечно долгих уроков, прозвенел звонок на привычный перерыв. Шумный, но желанный. Все схватили свои бенто и поспешили во двор — ведь что может быть лучше, чем пообедать на свежем воздухе с друзьями? С этой мыслью я подхватываю свой бенто и книгу. Окидываю взглядом класс — и замираю. Гию нет. «Странно... Может, кто-то позвал его? Ну и ладно...» — думаю я и выхожу в коридор. Иду по шумным, залитым солнцем переходам. Почти у лестницы, уже собираясь спуститься, вдруг слышу его голос за поворотом. — Ты что-то хотела сказать? — это был Гию. Его спокойный, чуть усталый голос. — Томиока-семпай... я... я хотела сказать... — голос девушки дрожал. — ...Вы мне нравитесь... очень. Моё сердце сжалось. По телу будто пробежал ледяной ветер. Я развернулась и, не раздумывая, пошла в противоположную сторону. Я не хотела слышать его ответ. Потому что не была готова услышать «да». Я взбежала на крышу. Здесь было безлюдно, и ветер трепал волосы. Села у стены, обняв колени. Она красивая. Всегда аккуратная, уверенная. Она всё делает правильно. И, кажется, он не против её компании... Я достаю наушники, включаю музыку, как попытку сбежать — от мыслей, от себя. Закрываю глаза, откидываю голову назад. По щеке тихо скользит слеза. Она падает на колени, и за ней — ещё одна. Это не было чем-то большим — просто признание. Но я будто треснула изнутри. Что, если он ответит взаимностью? Что, если они начнут встречаться? Что тогда будет со мной? Из мыслей меня вырывает неожиданное прикосновение. Тёплые пальцы осторожно стирают с моей щеки слезу. Я резко открываю глаза. Передо мной — Гию. Он опустился на корточки рядом, всё так же спокоен, но в глазах — что-то новое. Мягкое. Тёплое. — Нашёл, — шепчет он. Я не успеваю ничего сказать. Ни спросить, ни уйти, ни закрыться. Он просто осторожно берёт моё лицо ладонями, как будто боится напугать, и прижимается губами к моим. Поцелуй. Тихий, несмелый. Немного неловкий. Но в нём — всё, чего не было в словах. Он словно признается, только без слов. Я закрываю глаза. И сердце, которое так долго болело — впервые замирает не от боли, а от счастья.