Гию Томиока/ОЖП

Летняя, тёплая ночь и полная луна свидетельствовали о спокойствии, окутавшем весь дом. Тишину нарушал лишь шелест лёгкого, прохладного ветерка. Сегодня ночь была прекрасна не только благодаря своему виду. Меня больше радовало возвращение моего любимого Гию. Это один из тех редких дней, когда он вернулся рано и — к счастью — без ранений. Я не могла нарадоваться. Даже сейчас, когда он лежит рядом, мне всё ещё не верится, что он дома, рядом со мной. Вернувшись, он сразу принял душ и едва добрался до постели — усталость сказывалась. Я прекрасно понимала, как тяжело ему приходится. Каждый раз, когда он уходит на задание, моё сердце замирает. Я молюсь, чтобы он вернулся живым. Мысль о том, что он может погибнуть, спасая людей, причиняет мне невыносимую боль, а из глаз невольно текут слёзы. Но он никогда не бросит свою работу, как бы я его ни умоляла. И всё же… я счастлива быть его женой. Он не красноречив, но одного его заботливого взгляда достаточно, чтобы моё сердце затрепетало. Он не особо любит тактильность, но никогда не откажет мне в объятиях. Его спокойный характер — моё спокойствие. Я уверена: что бы ни случилось, он никогда не повысит на меня голос. Он — идеальный муж для меня. Я накрыла нас одеялом и некоторое время просто любовалась им. Он уснул так быстро, что я даже не успела пожелать ему спокойной ночи. Подвинувшись ближе, я почувствовала исходящее от него тепло. Мне хотелось его обнять, но я не хотела случайно разбудить его. Несколько минут я просто смотрела на его лицо, и, наконец, мои веки стали тяжёлыми. Я уже почти уснула, как сквозь тонкий сон почувствовала, что Гию беспокойно ворочается. Я открыла глаза. Его лицо было искажено. Брови сдвинуты, дыхание сбивчивое. Пальцы судорожно сжимали покрывало, губы беззвучно шептали что-то непонятное. — Гию-сан… — осторожно позвала я. Он не проснулся. Продолжал метаться, словно застрял где-то в ловушке собственных кошмаров. Ему снится что-то ужасное… Я не знала, что делать. Если разбудить его резко — может стать только хуже. С дрожащими руками я осторожно дотронулась до его плеча и слегка потрясла, но он не проснулся. Его лицо оставалось искажённым мучительной гримасой, он метался во сне, словно пытаясь сбежать от чего-то страшного. Я чувствовала себя беспомощной, но отступать не собиралась. Я поднесла ладони к его лицу — горячему, влажному от испарины. Моё сердце сжалось. Мне стало так жаль его. Слёзы встали комом в горле. Я приблизилась к нему и осторожно, но крепко обняла. Слёзы капали, сдерживать их не было сил. Хоть так я могла его защитить — хоть немного. Прошло несколько минут, прежде чем Гию наконец открыл глаза, выбравшись из плена кошмара. Его лицо было бледным, волосы прилипли к вискам от холодного пота. Несколько секунд он растерянно смотрел в одну точку, словно ещё не до конца верил, что снова здесь — дома. А потом его взгляд сфокусировался на мне. Он заметил мои слёзы, и в его глазах мелькнуло удивление. Но тут же он обнял меня в ответ, крепко, словно боясь, что я исчезну. Я колебалась, не решалась заговорить. Обычно он молчит в такие моменты, и я боялась нарушить хрупкое спокойствие. Но кто-то должен был первым. Я взяла себя в руки и тихо спросила: — Гию-сан… — он медленно посмотрел на меня, не отпуская из объятий. — Вам опять приснился кошмар? Я знала ответ, но спросила всё равно. — Да, — коротко ответил он, осторожно вытирая с моих щёк слёзы. Его лицо снова стало спокойным, как всегда. А я всё ещё дрожала от страха за него. И пока он гладил меня по спине, успокаивая, я не могла избавиться от мысли, как несправедливо это: ему снились кошмары, а он — успокаивает меня. Мне стало стыдно за свою слабость. Я чувствовала, как его ладонь медленно скользит по моей спине, убаюкивающе, почти машинально. Обычно он так делает, когда хочет меня успокоить. И это действует. Постепенно слёзы перестали течь, осталась только лёгкая дрожь. Я всё ещё крепко прижималась к нему, вдыхая его знакомый, родной запах. — Простите, — вырвалось у меня тихо. — Это я должна была вас успокаивать, а вы… вы опять утешаете меня… Он не ответил сразу. Несколько секунд мы просто сидели в молчании, и только ветер за окном мягко шуршал, будто сам боялся нарушить тишину. Наконец, он заговорил. Голос был хрипловатый после сна, но спокойный. — Ты и так меня спасаешь… — медленно произнёс он. Я приподняла голову, удивлённо глядя на него. Он редко говорит такие вещи. Его глаза встретились с моими. Спокойные, глубокие, с лёгкой усталостью, но искренние. — Каждый день… — он сжал меня чуть крепче. Он наклонился, и поцеловал меня в лоб. Моё сердце затрепетало. Он редко выражал свои чувства словами, но в этот момент они звучали весомее любых длинных признаний. Я только кивнула, но мои щеки порозовели от смущения. Я осторожно устроилась у него на груди, прислушиваясь к размеренному биению его сердца. Оно стучало ровно, уверенно, и каждый удар словно укачивал меня, забирая тревогу прочь. Гию не отпускал меня. Его ладонь всё так же лежала на моей спине, тёплая, тяжёлая, надёжная. Я закрыла глаза. Вся усталость накрыла меня волной. Страх, слёзы, переживания — всё потихоньку растворялось, стоило лишь почувствовать его рядом. Мне стало тепло. Безопасно. "Я люблю тебя…" — подумала я, прежде чем окончательно провалиться в сон, чувствуя, как его дыхание тихо касается моих волос.