История 2: Сожаления (Netflix)

Версия персонажей: Netflix Рейтинг: PG-15 (для особо чувствительных R) Основные жанры: занавесочная история, драма, ангст, другое развитие событий, обоснованный ООС       Вмешательство Усоппа и команды Соломенной Шляпы в финал плана даёт Куро слишком много времени для размышлений о своих действиях.       P.S. В истории использованы канонные фразы Курахадора (Куро) из четвёртой серии адаптации Нетфликс. ___       Всё было бы гораздо проще, не появись на досуге в особняке Усопп с дружками. Всё прошло бы в несколько, а то и в десятки раз легче, не вмешайся эта кучка недопиратов в чётко выстроенный и выверенный план, и не исчезни Кая из своей спальни в полночь своего Дня Рождения. Всё закончилось бы в одно мгновение, не позволив Куро задуматься о том, что происходит. Что он делает. Зачем он это делает. Всё могло бы быть иначе.       Жизнь Каи оборвалась бы быстро и безболезненно. Она не успела бы понять, что её предал самый близкий друг. Умерла бы в счастливом неведении. Во сне. Словно скончалась от болезни… И никто ничего бы не заподозрил. Даже найдя тело Мерри на одном из берегов… Обглоданное рыбами и крабами. И Усопп ничего не смог бы предъявить всегда верному и близкому к госпоже Кае дворецкому. А Куро умело продолжил бы играть печаль и страдание от утраты любимой хозяйки, уверенно прибирая к рукам остатки наследства почившей девчонки.       Всё было бы проще, останься Курахадор с Каей наедине…       Но сперва сам Усопп с бывшим охотником на пиратов Зорро влезли, куда не следовало, и нашли тело старого Мерри в погребе. Потом Соломенная Шляпа с дружками начали совать свои, такие же длинные как у лживого оборванца носы в чужие дела, подслушав то, что слышать им не полагалось. Далее пришедший на тревогу Усоппа к особняку Морской Дозор отвлекал Куро и его подчинённых от основного плана… В конце концов Кая, эта чёртова соплячка послушала своих новоявленных друзей и сбежала, несмотря на то что из особняка выйти бы никто из жертв не смог. Не пока активирована система защиты от пиратов.       Как иронично. Система, призванная держать угрозу снаружи, далеко от жильцов имения, заперла жильцов с этой же угрозой внутри.       Но как Кая могла запросто поверить в его, Курахадора предательство?.. Неужели он оказался к ней недостаточно близок? Неужели его верности не хватило, чтобы отрицать причастность дворецкого к пиратам, несмотря на безумную панику дворняги Усоппа и таких же грязных отбросов Соломенной Шляпы…       Проходя по тёмным коридорам и позвякивая лезвиями когтей, Куро старался не дать лишним мыслям пробраться в его голову. Не сейчас. Не когда план и на грани срыва, и на грани исполнения. Капитан Чёрного Кота не имел права допускать расхождения в стройной партии. Хватит уже непредвиденных обстоятельств и пешек.       Но всё-таки… Кая ведь заверяла его, что так привязана… Что он не просто слуга, но и друг… Значит, вот насколько она ценит своих «друзей»? Что готова променять того, кого знала три года, на тех, кого впервые увидела в лучшем случае день назад? Немыслимо! И оскорбительно для Куро!       Несмотря на то, что пират собирался сделать, он чувствовал обиду, будто это его Кая предала. После всего, через что она заставила его пройти. Включая унизительные для грозы Ист Блю просьбы на грани приказов…       Как она могла отринуть его?!       Эхо знакомого кашля слева – и Куро остановился. Медленно повернулся к стене со старым портретом и, позволив инстинкту убийцы взять верх, вонзил когти правой руки в дерево, прорезая его словно лист бумаги.       - Вот Вы где, мисс Кая!       Новый рывок – новая партия отверстий в стене.       - У Вас День Рождения!       Отголоски испуганных вскриков по ту сторону. Последний удар уже обеими руками по полотну портрета.       - Пора уже праздновать!       Крик боли. Общий испуг – Кая не одна. И торопливые шаги, удаляющиеся куда-то вглубь особняка.       Куро поднёс к лицу один из когтей. На кончике лезвия красовалась, поблёскивая в пробивающихся сквозь защитные ставни лучах луны, кровь. Такого знакомого и будто бы родного оттенка и запаха. Пират сдержал порыв слизать алую жидкость, насладиться её вкусом, и прислушался к гулкому звуку в груди. В такие ночи, когда над землёй плывёт тонкий серп растущей луны, сердце Куро билось особенно часто и громко.       А в голове раз за разом отдавался болезненный вскрик Каи.       Этого не произошло бы, пройди всё по плану. Она не испытывала бы ужаса. Не ощущала страданий. Ни физических, ни ментальных… Курахадору было её даже жалко. Пират мотнул головой, прогоняя наваждение. Стряхнул с лезвия кровь и, ведя кончиками когтей по стенам, продолжил свой путь по коридору, как хищник в поисках добычи. Один коридор – поворот. Второй коридор – ещё несколько поворотов. Куро плавно двигался бесшумным шагом по особняку, периодически постукивая и звеня когтями. Ему не нужно было сохранять полное беззвучие. Слишком просто. Пусть жертва лучше нервничает, чувствуя, как по стопам идёт охотник…       В одном из самых широких коридоров Куро остановился, заинтересованно прислушиваясь. Скрежетали стены, ставни. То загорались, то меркли лампы. Где-то надрывалась система автоматического подъёма щита на дверях вестибюля. Так мучительно мог звучать только давно позабытый и лишённый маломальского обслуживания рычаг в восточном крыле, в спальне бывших хозяев имения. Родителей Каи.       Куро улыбнулся одним краешком губ, развернулся и, простучав когтями по стеллажу с коллекцией черепов, поспешил за госпожой.       Проклиная расстояние… Для убийцы лишние размышления всегда неуместны. Они заставляли…задумываться о своих действиях… И в очередной раз заметить, что мучения Каи могли бы быть гораздо безболезненны… Или их не возникло бы вовсе, позволь расклад судьбы Куро завершить его план.       - Кая… О, мисс Кая… - нараспев протягивал пират, скользя по последнему коридору. Достаточно громко, чтобы его услышали и успели спрятаться. Госпожа в том числе. Чуткий слух, будто бы настоящего животного, уловил мельтешение внутри комнаты, и Куро прикусил губу, чтобы не засмеяться и произнести следующую фразу как можно более небрежно. Словно он не убийца, что гонится за девушкой, а верный дворецкий госпожи, развлекающий её глупыми салками.       - Похоже, проблема с крысами серьёзнее, чем я думал. – шаг, ещё шаг. Зверь слышит последние шорохи за стеной и слегка притормаживает. Давайте, прячьтесь! – Может, нам стоит завести в доме кота?       На последнем слове Куро выбивает двустворчатую дверь ногой и неспешно входит в спальню бывших хозяев. Оглядывается лениво, скучающе, уже предполагая с абсолютной точностью, где прячутся пиратишки и госпожа.       - Ну, же, Кая. – снова зовёт Куро с улыбкой. – Я знаю, ты здесь.       Он слышит знакомое биение больного сердца справа и движется уже мягче. Эхо его шагов постепенно становится тише.       - Выходи! Хватит уже скрывать, кто мы есть…       Когти с противным скрежетом скользят по струнам арфы, и инструмент издаёт печальный звон.       - Так утомительно, носить маску… - Куро подходит к старому креслу, покрытому пыльной белой тканью. – Претворяться лучшем, чем мы есть!       Он знает, что здесь никого нет, но внутри всё гудит, руки трясутся, требуя выпустить комок эмоций, и Куро раз за разом обрушивает острые когти на предмет интерьера, непривычно громко шипя сквозь плотно сжатые зубы. Спокойствие стратега перемешивается с бешенством зверя. Дикого, но успевшего узнать уют и тепло дома. Раздражённого появлением на его территории чужаков, претендующих на ЕГО собственность.       - У тебя были практически безграничные возможности. – цедит Куро дальше, лишь краем сознания понимая, что речь его перестаёт иметь смысл. По крайней мере – для Каи. Он сам разрушил её возможности. Это он виноват, не она. Но почему-то хочется кричать самому себе, что всё сломано и потеряно. – Что ты сделала со своей жизнью?!       Что ОН сделал со своей жизнью?       Гипсовый бюст слетает с постамента от рывка пирата и разбивается об пол. Куро чувствует вибрацию под ногами и ещё лучше понимает, где прячутся его жертвы.       - Ничего… Совершенно ничего! – сумбур в голове набирает обороты, давит, кричит, требуя остановиться и выслушать, что весь план, вся стратегия – всё это пустота, ничего в сравнении с тем, что Куро в действительности мог бы придумать, создать, осязать…       - Ты жалкая, испорченная… - слова, обращённые к таящейся Кае отзываются в собственной душе пирата рваными ранами, напоминая о жалком прошлом. Таком далёком, что за памятью пиратской жизни Куро не мог понять, где и когда был положен конец ничтожному испорченному мальчишке… Он помнит лишь отвращение к собственному отражению и жажду измениться.       - Хнычущая соплячка! – Куро бьёт наугад по столешнице. Чувствует, что Кая там. Бьёт и надеется, что попадёт и закончит этот фарс, прекратит стенания внутри. И что не попадёт, оттягивая момент, когда последняя нить, спасающая его от поглощения бездной, будет разрезана его же когтями.       Лезвие выходит из дерева чистым, и внутренне пират вздыхает с облегчением, потом – вживую, устало опустив плечи и отведя взгляд к стеллажам, между которыми под тканью прячется мальчишка Усопп. При таком освещении его не заметил бы только слепой. Но разочарование Куро сильнее желания всё закончить, и он произносит устало:       - Ну, давай же, Кая…       С выдохом власть над ситуацией и разумом вновь возвращается к пирату, и следующая фраза приобретает издевательский тон:       - Давай-ка не будем всё чересчур усложнять, м?       Шаг. Шаг. Игнорируй чужаков! Игнорируй! Не слушай, как бешено бьются от страха сердца. Чужие и твоё!       - Просто… Считай это расплатой. За все те годы, что я слушал твоё бесконечное нытьё!       Когти впиваются в ткань и сдирают её с мебели, как кот сдирает раздражающие обои, выпуская своё напряжение. И Куро снова дышится немного легче.       - Курахадор… - начинает подражать голосу госпожи пират, а самого тошнит. И от воспоминаний, и от того, что он делает. Что говорит. – Чай слишком горячий. Принеси одеяльце, Курахадор. Сделай чай. Причеши меня!       Пират срывается на новый резкий жест. Ни в чём не повинные предметы интерьера крошатся под его когтями. Зеркало разлетается на куски вместе с отражением, на которое Куро не хочет и не в силах смотреть.       - О, Курахадор… - голос пирата скачет, то подражая Кае, то возвращаясь к собственной манере разговора. Куро старается взять себя в руки и говорить сдержанно, медленно. Вдумчиво… Потому что глотку дерёт от боли. Потому что в глазах пелена от подступивших слёз. Потому что забытый мальчик, что был до пирата, бьётся в истерике, умоляя остановиться и не уничтожать то, что окружало покоем и дарило заботу. Потому что Куро хочет сам остановиться, но тело по инерции движется вперёд, к большому семейному портрету.       Куро понимает, чувствует, что его всего трясёт, когда он замирает напротив полотна, и ему приходится облизать пересохшие губы, чтобы заговорить:       - Я скучаю по мамочке с папочкой…       Ребёнок внутри сжался в комок, закрыл голову руками и взвыл, требуя, чтобы его утешили, обняли и пообещали, что всё будет хорошо. Нависший над ним пират отстранённо смотрел куда-то в пустоту, не способный сделать последний шаг. Слишком часто в последнее время это раннее «я» появлялось. Куро успел снова к нему привыкнуть и не хотел просто так вновь убивать. Но вместе с приятными, тёплыми образами мешались страшные, гнетущие и обрекающие лишь на страдания по чужой указке.       Куро с яростью перевёл взгляд на ребёнка, чьё лицо, исказившееся мордами ненавистных людей, ухмылялось и беззвучно унижало, обвиняло мужчину во всех, даже ему не подвластных, грехах.       - Всё, чего я хотел во все эти моменты, это вырвать твой язык… - Куро тянет когти к образу в голове и к портрету – в реальности. Надавливает со всей силы и тянет вниз, пересекая своих врагов и изображение маленькой Каи пятью ровными длинными шрамами. Заставляет то, что мучило, раствориться и оставить Куро в одиночестве.       Снова.       Позади справа раздаётся тихий шорох ткани. Пират сглатывает и считает до трёх, прежде чем обернуться и поправить очки привычным жестом – ребром ладони. И незаметно утереть мехом перчатки дорожку от слезы на щеке.       - Где…ещё…поискать?.. – Куро слышит участившееся дыхание Каи. Что-то задумала. – Что ж… Ты всегда была папиной маленькой дочуркой… Хотя у него не было на тебя времени, м?       Пират говорит с девушкой, таящейся в темноте, но  видит силуэты размытые, чернее самого мрака, что смотрят на Куро, стоя примерно в паре шагов от него. И Куро одновременно страшно, больно и безразлично на то, что шепчут силуэты. Хрипят будто на самое ухо. То с одной, то с другой стороны. Напоминают… Напоминают и напоминают!       Как сильно Куро и Кая похожи…       Мужчину на мгновение клинит. Эмоции всё же прорываются и заставляют Куро забыть, где действительность, где воображение. Он уже не в запыленной заброшенной спальне семьи Каи. Он в той, меньшей, но более знакомой, но не менее холодной. В тени людей, закрывающих от него солнечный свет…       Приходит пират в себя, когда силуэты растворяются, а ему навстречу с новообретённой подругой с гневом и болью на влажном от слёз лице бежит Кая. В её руке сверкает нож для писем.       Куро тоже начинает движение. Исчезающий шаг. Сердца бьются громче и быстрее. Куро шипит, захватывая госпожу и рыжеволосую пиратку за плечи. Приставляет к их лицам острые клинки когтей. В нос бьёт ставший родным аромат чужих волос, и пират не сдерживается – почти прижимается губами к чужому, спрятанному светлыми прядями уху. Взгляд рассеянный. Мрачные силуэты воспоминаний мелькают на периферии зрения, и Куро чуть наклоняет голову.       Проваливайте уже!       Заканчивайте!       Пират зашипел, отбросил на пол хозяйку, затем ударил под колено и откинул уже в другую сторону рыжую подружку Соломенной Шляпы. Краем уха уловил звуки натяжения резинки…       Кончик когтя оказался под подбородком Каи. Близ открытой шеи.       Сама хозяйка смотрит на него скорее с вызовом, чем со страхом. Словно не было всех тех причиняющих боль слов и открытых угроз. Пореза на плече в конце концов. Кая испытывает своего друга. Говорит тёмными глазами: «Ты этого не сделаешь, Курахадор. Я знаю тебя! Я доверяю тебе! Ты не убьёшь меня!»       Стук каблуков – Куро поднимает вторую руку, преграждая путь рыжей пиратке лезвиями, и та замирает, слишком боящаяся за свою жизнь, чтобы рискнуть ради больной девчонки в такой неравной борьбе.       - Слишком просто… - пытается убедить самого себя в необходимости оттянуть смерть госпожи Куро.       Выстрел рогатки. Свист – и пират, не глядя, ловит кончиками пальцев круглый металлический шарик. Рассматривает его, будто он представляет какой-то интерес, затем – переводит взгляд на выбежавшего из укрытия Усоппа. Вот он напуган.       Куро улыбается, игнорируя мельтешение под ногами – девушки тянутся друг к другу и отползают подальше от убийцы.       Мгновение – с рыком пират набрасывается на Усоппа, и парень отлетает в стену, после чего падает без чувств на пыльный пол и больше не встаёт.       Вот это действительно просто. Хотя и заняло непозволительно много времени… Стоило прикончить сопляка в первый же день, когда Курахадор обнаружил его в покоях госпожи. Вышвырнуть в окно головой вниз, позаботившись, чтоб длинноносый кретин угодил прямиком на острые наконечники оградки для цветов.       Куро требуется секунда, чтобы вернуться к хозяйке и занести над ней для удара руку с когтями.       Вот оно. То, чего пират ждал, к чему стремился эти три года. Последний рывок.       - Прощайте, мисс Кая.       И никто больше не мешается. Рыжая даже не шевелится – к чёрту бесславную смерть из-за незнакомки. А Кая не жмурится, а продолжает смотреть на Куро снизу вверх. Широко раскрытыми наивными и всё ещё доверяющими другу глазами.       Теперь не вынес веса воспоминаний Курахадор…       Время замерло. Мир замер. Словно не валялся где-то в стороне раненый Усопп. Словно не тряслась от такого же животного страха Нами. Словно не было никого и ничего в этой заброшенной прислугой спальне бывших хозяев. Только двое. Светловолосая девушка с мокрым от слёз лицом и зависший над ней темноволосый мужчина в очках.       …позвякивание дрожащих рядом с головой Каей когтей стояло в ушах, перемешиваясь с тяжёлым дыханием. Дворецкого и хозяйки. Кто-то из них оглушающе громко сглотнул. Кто-то – облизал пересохшие и потрескавшиеся губы. Кто-то сдавленно всхлипнул – и в неярком свете грязных ламп блеснули стёкла круглых очков.       Карие глаза Каи встретились с чёрными Курахадора. Такими же влажными от скопившихся в них слёз.       Комнату громом в вакууме огласили короткие, но произнесённые сбивчиво, будто вырываемые силой, слова:       - Не…могу… Не могу, чтоб тебя…       Губы Курахадора дрожали, пока он то ли пытался угрожающе оскалиться, то ли улыбнуться, а по худым щекам уже открыто потекли дорожки слёз.       - Всё должно было быть не так… Всё с самого начала пошло не так… - хрипел, проглатывая ком за комом, дворецкий, неспособный отвести глаз от хозяйки. Всё ещё испытывающей его. И тянущейся тоже подёргивающейся от нервов рукой к мужскому лицу.       Куро испугался и отпрянул, лишь слегка почувствовав на коже прикосновение пальца Каи. Остановился у выхода из спальни, сделал несколько быстрых вдохов и, бросив последний взгляд на девушку, исчез, словно его никогда и не было.       Убегая, Куро успел заметить спешащего на помощь девушкам мальчишку Соломенную Шляпу, но не стал ему мешать. Не когда хочется спрятаться, как побитому животному в самый дальний угол…       Бучи и Шэм обнаружились в вестибюле, пыхтящими в битве с бывшим охотником Зорро. Эти двое – кретины, каких поискать, но кретины, выполняющие приказы – и Куро, воспользовавшись незаметностью и скоростью, обрушил на затылок пирата с тремя катанами локоть. Зорро отключился, ещё не свалившись на пол, а напуганные и падением противника, и появлением капитана Бучи и Шэм задрожали. Им не нужно было спрашивать, что и как прошло. Они молчали, зная наверняка – если раскроют рот, то Куро их выпотрошит. Так бешено горели его кошачьи зрачки, а мокрое от слёз лицо и покрасневшие белки глаз делали выражение мужчины походящим на дьявольскую морду.       - Уходим. Сейчас же. – процедил Куро и сглотнул. Бучи шмыгнул на кухню, к рычагу, а Шэм отступила к стене, подальше от выведенного на не самые приятные для него эмоции капитана. Ожидала, когда поднимется щит, чтобы первой броситься к выходу, растворив Куро двери.       Выпустить животное на волю прежде, чем он вспомнит, что хозяйка осталась позади.       …Куро не любил дождь, но проносясь по изученным вдоль и поперёк за три года тропинкам, он молился о ливне. Чтобы тот скрыл следы его побега. И следы его боли. А одежду он высушит… Потом… Когда забьётся со своими ранами поглубже и подальше от этого места…       Подальше от дома…