Часть 27

Наконец подошло время первого испытания. За день до этого весь преподавательский состав обязали прийти в воскресенье и помочь драконологам соорудить на месте квиддичного поля что-то вроде огромного гнезда сорной курицы, которое я как-то раз видела по телевизору. Огромная куча из веток, камней и земли, в центре углубление для яиц. Три золотых яйца директора зачаровывали самостоятельно, гнездом занимались МакГонагалл и Флитвик, а мне и остальным было поручено организовать природный ландшафт — булыжники, кусты и так далее. Шотландское утро выдалось на редкость хмурым. Низкие свинцовые тучи нависли над Хогвартсом, словно тяжёлое одеяло, готовое вот-вот пролиться дождём. Ветер, холодный и резкий, гнал по квиддичному полю сухие листья и мелкие ветки, заставляя их кружиться в маленьких вихрях. Сквозь просветы в облаках изредка пробивались бледные лучи солнца, освещая траву, всё ещё влажную от утренней росы, и придавая камням на арене влажный, почти зеркальный блеск. — Как думаешь, Молли, — пыхнув дымом из неизменной трубки, сказала Граббли-Дёрг, — может, сделать что-то вроде бруствера с амбразурами? Я недоуменно подняла брови. — Они же не Хогвартс собираются штурмовать, на кой чёрт им… как ты сказала, бруствер? Я только слово «амбразура» знаю, это же такое окошечко в крепостной стене, да? — Я теперь и сама не уверена, что это называется бруствер… идея была в том, чтобы сделать скалу, под которой можно было бы прятаться, и в ней дырку для атаки. Что-то вроде такого. Рассеянно помахав палочкой, Вильгельмина трансфигурировала из лежащего на земле камушка предполагаемую скалу с дыркой. — Куриный бог это называется, а не амбразура, — хохотнула я, — но в целом идея хорошая, должно будет получиться зрелищно! Работая в том же духе, я увлеклась, штампуя один за другим камни, скалы, разные типы покрытия вроде песка, скользкой глины и так далее, и потому подпрыгнула на месте от неожиданности, когда мне на плечо опустилась рука. — Мам, привет! Я обернулась и увидела высокого широкоплечего молодого парня с рыжими кудрями и белозубой улыбкой. Чарли, как же я могла забыть про него… — А что ты тут делаешь? — спросил он, когда мы обнялись, — Я был уверен, что ты дома. — Прости, солнце, совсем замоталась и забыла даже, что ты приедешь. Ты же не писал, а почему-то я не связала в голове то, что на турнире будут драконы, с тобой. Я в этом году устроилась учительницей, вот меня и припахали на общественные работы. Смотри, — обвела я рукой ряды скал с дырками и без, — нормально получается? Там, где ещё вчера зеленела ровная трава квиддичного поля, теперь громоздились неровные холмы, усыпанные серыми валунами и колючими кустами терновника. Вдалеке, у кромки Запретного леса, виднелись тёмные силуэты деревьев, окутанные лёгким туманом. Пахло сырой землёй и хвоей, а где-то неподалёку журчал ручей, скрытый за нагромождением камней. Чарли хмыкнул. — Драконы будут под тонной успокоительных зелий и привязаны к земле огромными цепями, поэтому какой-то смысл в этих камнях есть. Но дикий дракон бы просто взлетел и сжёг всё это сверху. — Я однажды встретила в экспедиции японского лазоревого дракона. То ли он попался бракованный, то ли просто дела у него были, но обошлось без драки, — вмешалась в разговор Граббли-Дёрг. У Чарли загорелись глаза, и он ответил, активно жестикулируя. — Нет, он не был бракованным, это точно, просто это такая порода, любимцы всех драконологов. У нас живут двое таких, сидят себе в пруду и радуются, их даже гладить можно! — В пруду? Серьёзно? Я думала, им не нравится вода, — удивилась я. — Этим нравится. Мам, ну ты чего, я же тебе их показывал три года назад, когда вы зимой приезжали, не помнишь? Тогда ещё Рон в школу пошёл в первый раз. Я почесала затылок. — Не помню, Чарли, прости, ты нам слишком много кого показывал, а времени было не так много. Я из этих, экзотических, только китайского огненного шара помню. — О, ну хоть что-то, — рассмеялся Чарли, — кстати, он как раз и приехал. Он, шведский тупорылый и хвосторога. Вообще-то очень нечестный выбор, но нас никто не послушал. Хвосторога злющая, как будто у неё недотрах. — Чарли, следи за языком, — простонала я под гулкий хохот Граббли-Дёрг, — ну Вильгельмина, не поощряй этого малолетнего пошляка! Со стороны директоров раздался ужасающий визг, словно кто-то поднёс микрофон к вилке, скрежещущей по стеклу. — Всё нормально! — махнул рукой Дамблдор, когда мы уже собрались бежать на помощь, — я неудачно зачаровал яйцо! — Дурдом, — резюмировала Граббли-Дёрг и присела на камень. Тот треснул посередине и осыпался мелкими крошками. — Ой, мамочки! Я подхватила её под руки и подняла с земли. — Трансфигурация слабая получилась? — Или кому-то нужно меньше есть, — засмеялась та и взмахом палочки восстановила камень в прежнем виде. К этому времени небо окончательно затянуло тучами, и первые крупные капли дождя начали падать на землю, оставляя тёмные пятна на песке и глине. Ветер усилился, принося с собой запах озона, а над Запретным лесом вдалеке мелькнула одинокая молния, осветив на миг тёмные кроны деревьев. Поле, теперь больше похожее на дикий горный пейзаж, блестело от влаги, а воздух стал густым, пропитанным сыростью и терпким ароматом мокрого мха. Когда мы справились с ареной, пришла очередь стадиона. На первое состязание купили билеты, помимо школьников, ещё полторы тысячи волшебников из трёх стран, в дополнение к родителям участников делегаций, которым билеты раздали бесплатно. Основную работу — зачарование рядов сидений на огнеупорность, постановку щитов и так далее — взяли на себя прибывшие невыразимцы в одинаковых тёмных мантиях с накинутыми на капюшоны заклинаниями неразличимости. Мне каждый из них виделся похожим на Хьюго Уирвинга в образе не то Элронда, не то агента Смита, а Граббли-Дёрг, сняв монокль и потирая глаза, заявила, что эти чары засвечивают ей линзу. — Ты на них не смотри, а то голова заболит, — посоветовала я, — наверно, у тебя чувствительность высокая. Та покачала головой. — Это побочный эффект, чтобы маггловские камеры не работали. А срабатывает на любые линзы, вот я и мучаюсь. Чарли пихнул меня в бок и показал рукой на стадион. — Смотри, мам, какие чары! Я оглянулась. Зрелище действительно завораживало. Над каждым сектором стадиона медленно разворачивалась полупрозрачная голубая дымка, формируя защитный контур. Дождь к этому времени перешёл в мелкую морось, окутывая стадион тонкой пеленой, словно вуалью. Вдалеке, над озером, виднелся Хогвартс, его башни и шпили едва проступали сквозь серую дымку, а свет из окон замка отражался в тёмной воде, создавая мерцающие золотистые пятна. Пахло мокрой древесиной от трибун, а в воздухе витал лёгкий гул от щитовых чар. — А эти узоры по бокам что-то значат, Чарли, ты не в курсе? — По этой части лучше спрашивай Билла, но да, это какое-то руническое плетение. Мощное, иначе бы визуального проявления не было. Я было задумалась о том, как много мне ещё предстоит выучить, но тут невыразимцы закончили, и к нам подошли все три директора. — Наконец-то мы спр’гавились с этими яйцами, — устало проговорила мадам Максим, — merde, до сих по’г звон в ушах! — Я даже не сомневался в том, что такой специалист, как вы, сможет справиться с яйцами, — с мерзкой ухмылкой отвесил комплимент Каркаров, и я было собралась встать на защиту. Но мадам Максим решила пропустить намёк мимо ушей, и я последовала её примеру, ограничившись неприязненным взглядом. Обстановку разрядил жизнерадостный Дамблдор, который предложил всем расположиться в хижине Хагрида и выпить горячего пряного грога. — А… Хагриду разве можно пить? — осторожно уточнила я. Дамблдор сочувственно махнул рукой. — Хагрид на лечении, Молли, так что грог мы будем пить без хозяина дома. Он оставил мне ключи и Клыка на ближайший месяц. — А что случилось с этим вашим 'Агридом? — вопросила мадам Максим. За всех нас ответил незаметно подошедший Снейп — как всегда, в чёрной мантии, ныне слегка запылённой после работы над ареной. — Острое алкогольное отравление, или, проще говоря, допился до святого Мунго. — Северус, ну зачем ты так, — несколько смущённо пробормотала МакГонагалл, отряхивая пыль с рукавов, — у Хагрида просто тяжелый период в жизни, с кем не бывает? — Со мной не бывает, — отрезала мадам Максим, учуяв возможность отыграть пару очков, и презрительно посмотрела на красноносого Каркарова, который явно уже где-то успел набраться, — учитель, который пьёт на рабочем месте — плохой учитель. — Ну-ну, будет вам, — примирительно поднял руки Дамблдор и озорно улыбнулся, — немного грога в выходной день ещё никому не повредило, тем более там градус чисто символический. Идёмте, а то вы тут до вечера можете препираться. Путь к хижине Хагрида пролегал через опушку Запретного леса, где воздух был пропитан запахом хвои и прелой листвы. Дождь почти прекратился, оставив после себя лишь лёгкую сырость, и под ногами хлюпала раскисшая тропинка, усыпанная опавшими иголками и мелкими ветками. Вдалеке, над озером, кружили чайки, их резкие крики эхом разносились в тишине, а над лесом поднимался тонкий слой тумана, подсвеченный бледным светом заходящего солнца, окрашивая всё вокруг в мягкие оттенки серого и золотого. К месту назначения мы подошли почти в полном составе, потеряв по дороге лишь Каркарова и Снейпа — первый сбежал под нашими с Граббли-Дёрг и мадам Максим осуждающими взглядами, а второй заявил, что надираться, как пьяный матрос, не входило в его планы на воскресенье. — Грог пот’гясающий, — улыбнулась мадам Максим, — откуда вы его достали, Дамблёдорр? — Местный производитель, дорогая Олимпия, вы можете найти его магазин в Хогсмиде. «Лавка старого Огдена». Все ценят его огневиски, но у него и ром вполне приличный. — Главное, как верно заметил Северус, не перебарщивать, — хихикнула МакГонагалл, раскрасневшаяся после нескольких глотков. Раздался стук по двери. — Кто там? — крикнула я. — Свои! — послышался голос Чарли, и сидящая ближе всех к выходу Граббли-Дёрг распахнула перед ним дверь. — Присоединяйтесь, мистер Уизли, пить с бывшими преподавателями и родной матерью вам, кажется, ещё не доводилось, — улыбнулся Дамблдор и наколдовал для Чарли удобное кресло у камина. Мадам Максим удивлённо посмотрела на меня. — Сколько же у вас детей, позвольте узнать? — Семеро, — засмеялась я, — иногда мне кажется, что я главный поставщик кадров во все организации Британии как минимум. А знали бы вы, во что превращается дом на каникулах… — Ничего-ничего, большая семья это замечательно, — улыбнулся Дамблдор, — тем более, у вас теперь и с деньгами стало получше, верно? Северус рассказывал, что в теплицах до сих пор зреет урожай помидоров, давно пора было сделать что-то такое, вы же целое состояние тратили на еду! Я засмеялась. — Дальше в планах курятник и коровник, и будем готовы выйти на самоокупаемость. Граббли-Дёрг, которая до этого отвлеклась на раскуривание трубки, подалась вперёд. — Дамблдор, извините за личный вопрос, но мне ужасно любопытно. Ладно я, мизантроп, но вы только что сказали, что большая семья это замечательно. А почему же сами не женаты? Не сложилось? Повисла пауза, впрочем, не очень долгая. МакГонагалл и Дамблдор несколько погрустнели. — Не то, чтобы не сложилось, Вильгельмина, просто… а, ладно, чего уже таить столько лет. Я предпочитал мужчин, а сейчас уже просто слишком стар для всего этого. Граббли-Дёрг хмыкнула. — Да, директор, вы явно поторопились с рождением. Слышали новости? Датский Тингтрюль вслед за магглами недавно признал однополые браки, перевес чуть ли не в один голос. Но признал же! А у нас до сих пор даже магглорождённых за людей не считают. Сто лет назад, наверно, совсем плохо было? Дамблдор глотнул ещё грога и потянулся к бутылке, чтобы наполнить мне пустой бокал. — Ой, Альбус, не надо, спасибо, но мне уже хватит! Тот пожал плечами и повернулся к Граббли-Дёрг. — Позорище полное. До этого, ещё лет двадцать назад, наши всё сравнивали с Америкой, говорили, мол, смотрите, там вообще с магглами разговаривать нельзя, магглорождённые в обскуров превращаются, а у нас всё сильно лучше, даже в школу ходят. А теперь МАКУСА реформируется какими-то сумасшедшими темпами, законы о сегрегации отменяются один за другим, а у нас как плевались аристократы в сторону отребья, так и плюются. — Мне кажется, это в’геменно, — улыбнулась мадам Максим, — молодое поколение наст’гоено куда более либе’гально. Я пихнула Чарли локтём в бок. — Молодое поколение, к вам вопрос, вы настроены более либерально? Чарли засмеялся. — Мам, ты меня слишком хорошо воспитала, чтобы я обращал внимание на происхождение человека или на то, с кем он спит. — Так выпьем же за это! — подняла кубок Граббли-Дёрг и икнула.