Часть 4

Привет! Простите за такое длительное отсутствие. Я никак не могла расстаться с летом. Но сейчас, когда лето закончилось, я постараюсь выставлять главы чаще. Приятного прочтения! Хогвартс будто затаился в предвкушении — через считанные дни старинные коридоры вновь наполнятся гулом голосов, шагами учеников, смехом и возгласами. Пока же в стенах замка царила тишина, которую лишь изредка нарушало эхо шагов преподавателей и редкие перешёптывания портретов. Гермиона шла по коридору, уже облачённая в преподавательскую мантию. Под ней — практичная, но не вычурная одежда, а на шее, как всегда, сверкала тонкая цепочка с подвеской в виде буквы «Г». Простая деталь, которая придавала ей уверенности. На повороте она столкнулась с профессором Снейпом — он, как обычно, шёл бесшумно, его чёрная мантия плавно струилась за спиной. Они почти одновременно остановились. — Профессор Грейнджер, — произнёс он с лёгким кивком, и в его голосе уже звучала едва уловимая ирония. — Надеюсь, вы успели отдохнуть, прежде чем начнётся ежегодный хаос. — Отдохнула достаточно, чтобы выдержать даже хаос в вашем кабинете, — спокойно ответила она, чуть приподняв бровь. Снейп хмыкнул. — Надеюсь, вы не планируете в нём наводить порядок? Я предпочитаю свой… научный беспорядок, попыткам организованного вмешательства. — Уверяю вас, профессор, я слишком занята, чтобы претендовать на ваши зельеварные святыни. — Слава Мерлину, — ответил он почти шепотом, уже собираясь идти дальше, но всё же остановился на секунду. — К слову… если вам потребуется доступ к хранилищу зелий, скажите. Но… разумно, прошу. — Благодарю, — кивнула Гермиона, немного удивлённая, но не показавшая этого. — Я ценю вашу… предусмотрительность. Он снова кивнул, и они разошлись, не оборачиваясь. Впрочем, на лицах обоих после этого разговора задержалось еле заметное выражение лица — у Гермионы лёгкая улыбка, у Снейпа — почти невидимое напряжение в губах, словно он не был уверен, раздражён или заинтересован.

***

Гермиона свернула в сторону библиотеки. Она не планировала брать книги — все нужные тома уже были у неё в кабинете, но сам воздух этого места всегда придавал ей сосредоточенности. Тишина, запах старых страниц, скрип пергамента… Всё это напоминало ей годы учёбы, ту самую юную, настойчивую Гермиону, которая готова была ночевать между полками ради каждой лишней строки знаний. Но в этот раз она просто прошлась между рядами, проводя пальцами по корешкам книг. «Современные методики преподавания. Том II». «История чар: педагогические подходы». Всё то, что она уже давно изучила, но всё ещё продолжала переосмыслять. На выходе она столкнулась с профессором Флитвиком. Тот, как обычно, был в превосходном настроении и с воодушевлением заговорил о предстоящем распределении: — Гермиона, дорогая, вы ведь будете на церемонии, не так ли? — Конечно, — улыбнулась она. — Ни за что не пропущу. Каждый раз всё так волнительно, словно впервые. — Вот и я так думаю! — просиял он. — И, кстати, рад, что вы здесь. Ученики будут в восторге — вы для них настоящий пример. О, могу себе представить, как заволнуются первокурсники Гриффиндора! — Стараюсь не подавать поводов для паники, — мягко усмехнулась Гермиона. Когда Флитвик ушёл по своим делам, она вернулась в покои — за окнами уже клонилось к вечеру. Небо темнело, ветер всё увереннее гулял между башен замка. Она сняла мантию, повесила её на крючок и устроилась у окна с книгой, которую хотела дочитать ещё с весны. Но сосредоточиться не получалось. Мысленно она возвращалась к утренней встрече со Снейпом. Что-то в его тоне, в том еле уловимом предложении помощи, было большее, чем формальное сотрудничество. Или это она себе надумала..? Гермиона отложила книгу. На столе уже появился поднос с ужином: горячая тыквенная запеканка, свежий салат и стакан сливочного пива. Она улыбнулась — эльфы, как всегда, угадывали её желания с пугающей точностью. Поев, она разулась, потянулась и надела уютные домашние носки. День выдался насыщенным, хоть и без особых событий. Но чувствовалось — спокойствие вот-вот закончится. Потом… начнётся учебный год. Сотни лиц, голосов, ураганы эмоций и вопросов. Гермиона вздохнула и, кутаясь в плед, подумала: «на этот раз всё будет по-другому. Я ведь уже не просто ученица…» Она незаметно задремала, убаюканная тишиной, мягкостью кресла и медленным движением вечернего света по стенам. Сначала это был просто тёплый полумрак — уютный, обволакивающий, безмятежный. А потом начался сон. Гермиона стояла в теплице — не в школьной, строгой и ухоженной, а в какой-то фантастической: полутёмной, залитой мягким золотым светом. Цветы там сияли, будто впитывали в себя солнце, листья шептали что-то друг другу, и воздух был тёплый, влажный, насыщенный ароматами трав. Она обернулась — и увидела его. Северус Снейп стоял рядом, не в мантии, а в простой тёмной одежде. Его волосы были чуть растрёпаны, а лицо — спокойное, даже мягкое. Он молчал, но его глаза были не холодными, не колючими, а теплыми и пристальными. Такими, какими она их никогда не видела. Он подошёл ближе, медленно, будто проверяя, не отступит ли она. Но она осталась на месте. — Почему вы всегда всё усложняете? — тихо спросила Гермиона, сама не зная, что имеет в виду. — Потому что простое пугает, — ответил он, почти шёпотом. — Оно оставляет слишком много пространства для настоящего. Он поднял руку, коснулся её щеки, и это прикосновение обожгло. В груди — замирание, в горле — ни звука. И вдруг он наклонился ближе, и его губы коснулись её лба — неуверенно, бережно, как будто боясь разрушить что-то хрупкое между ними. — Вы не должны были приходить в мой сон, — прошептала она, и он усмехнулся — впервые за всё время, искренне. — А вы — не должны были влюбляться. Гермиона резко проснулась. Комната уже окутана тенью, плед сбился, а сердце стучит так, словно она пробежала марафон. Горло пересохло, лоб влажный от пота, а в голове всё ещё эхом отзывается его голос: «А вы — не должны были влюбляться». Она прикрыла глаза, выдохнула, села и провела рукой по лицу. Это всего лишь сон. Сон… но такой яркий, будто всё действительно происходило. «Глупо. Абсурдно. И… ужасно опасно,» — думала она, но при этом не могла отмахнуться от чувства, как будто внутри неё кто-то незаметно расставил якоря — и все они тянулись к одному и тому же угрюмому, язвительному, но до боли живому человеку. Я действительно… начинаю к нему привязываться? Или хуже — влюбляться? Она покачала головой, не находя ответа, и уставилась в окно, где на чёрном небе уже загорелись первые звёзды. Впереди был новый день. Новый учебный год. Новые испытания. Но самым сложным, как казал ось ей сейчас, будет бороться с тем, что зарождается внутри. Или не бороться вовсе.