Пролог.

      Я — Кол Майклсон, первородный вампир, мастер магии и безумия, чьи темные дела не знают границ. Я всегда был неуязвимым, словно тень, скользящая сквозь века. Но есть нечто, что может меня остановить — мой брат Ник и его кинжал, который снова и снова пронзает мое сердце.       Клаус, мой собственный брат, мучил меня, как никто другой. Он закалывал меня снова и снова, вырывая из лап смерти, только чтобы погрузить в них вновь. Моя ярость была безгранична, но в конце концов я принял эту бесконечную пытку как свою судьбу.       Я всегда считал своих братьев и сестру глупцами. Но когда они начали верить, что Сайлас — всего лишь миф, я понял, что они превзошли все мои ожидания. Их наивность была поистине безграничной. Все они слепо искали лекарство и Сайласа, и все это ради одной Елены Гилберт.       Я пытался отговорить их от этой безумной затеи с лекарством и Сайласом. Я использовал все свои хитрости и угрозы, но они были непреклонны. В отчаянии я решил, что единственный способ остановить их — это уничтожить мальчишку Гилберта. Точнее, лишить его рук, чтобы он больше никогда не смог убивать вампиров.       Я почти достиг своей цели, но эти проклятые Джереми и Елена разрушили все мои планы. Они убили меня, и я почувствовал, как тьма окутывает меня. Я был в ярости, в слепой ярости, которая не знала границ. А потом я очнулся, лежа в доме Гилбертов. Мое тело пылало, как факел, и я проклинал их всех, глядя на свои обожженные руки.       Когда я наконец поднялся на ноги, мир вокруг меня был мертв. Пустота и тишина окутывали город, как саван. И только тогда я осознал, в какой кошмар я попал. Я оказался в городе мертвецов, где жизнь остановилась, а тени прошлого преследовали меня…       Я шел по улице, впитывая атмосферу этого странного мира. Иногда мой взгляд останавливался на фигурах, движущихся мне навстречу. Это были мертвецы: мужчины и женщины, старики и дети, с лицами, искаженными временем или вечной болью. Среди них мелькали вампиры, ведьмы и оборотни, скрывающиеся в тени, словно древние хищники.       Моя цель была ясна: выбраться отсюда. Я знал, что смогу, даже если придется положиться на свою семью. Пока же я бродил по этому загробному городу, рассматривая его странных обитателей, словно художник, ищущий вдохновение в уродстве.       Ноги сами привели меня в Мистик Грилль — единственное место, которое можно было бы назвать развлечением в этом мире. Зайдя внутрь, меня окутала атмосфера уныния. Мертвецы сидели за столиками, болтали или просто смотрели в пустоту, словно их души были давно мертвы.       «Чокнутые», — невольно подумал я, оглядывая этот странный балаган.       Мой взгляд зацепился за барную стойку. Там была одна, выделяющаяся из общей массы. Девушка с темными волосами, спадающими на плечи, крутила в руках пустой стакан, задумчиво глядя вдаль. Ее зеленые глаза, глубокие, как океан, казались окнами в иную реальность.       «Пока есть шанс развлечься, нужно воспользоваться», — решил я, направляясь к ней.       Присев на стул рядом, я улыбнулся:       — Что такая красавица делает в этом месте?       Она подняла голову, и наши глаза встретились. В ее взгляде не было ни тепла, ни улыбки. Только холодная оценка, словно она видела меня насквозь.       — И что же делает первородный вампир в загробном мире? Неужели даже бессмертные могут умереть? — спросила она, опуская взгляд на стакан.       — Так, значит, ты меня узнала? Приятно, — я протянул руку. — Кол Майклсон, к вашим услугам.       Она не ответила на рукопожатие, лишь чуть приподняла бровь, оценивая меня, как оценивают редкую находку.       — Лолита Д’Анджело, — сказала она, и снова наступила тишина.       Ее взгляд был прикован к стакану, словно она видела в нем что-то большее, чем просто отражение. Я чувствовал, как воздух между нами становился все холоднее.       — Может, выпьем? — предложил я, стараясь звучать непринужденно.       Она посмотрела на меня, словно раздумывая, стоит ли продолжать этот абсурдный диалог.       — Ты первый, — наконец ответила она, поднимая глаза.       Я кивнул бармену, и он подошел, наливая нам виски. На секунду я задумался, что делает бармен в загробном мире, но после опять вернулся к девушке. Лолита снова опустила взгляд на стакан, а я сделал глоток, рассматривая ее.       — Кажется, тебе здесь не по душе, — заметил я.       Она усмехнулась, но это была усмешка человека, привыкшего к боли.       — Никому здесь не по душе, — ответила она, не отрывая взгляда от стакана. — Кто захочет быть мертвым?       Я усмехнулся, понимая, что она права. Люди здесь — пустые оболочки, их души с годами замерзают всё сильнее. Холод становится всё более пронизывающим, как будто сам воздух пропитан льдом.       — Как это произошло с тобой? — спросил я, стараясь говорить небрежно, словно смерть — это нечто обыденное.       Я ожидал увидеть в её глазах тень печали или злости, возможно, слёзы. Но Лолита оставалась невозмутимой, как будто её это не касалось.       — Думаешь, я стану откровенничать с незнакомцем? — ответила она ледяным тоном, её голос был подобен зимнему ветру.       Да она настоящая Снежная Королева.       — Ну а что? Здесь больше никого нет, кто мог бы составить тебе компанию.       Я снова попытался флиртовать, как делал это всегда. Но она оставалась такой же отстранённой, будто мои попытки её развеселить были ей безразличны.       — А как ты умер? — спросила она, переводя взгляд на меня.       — Неужели ты думаешь, что я стану делиться своими тайнами с незнакомкой? — ответил я, подражая её тону.       Она лишь пожала плечами и снова пригубила виски, словно это был её единственный способ согреться в этом ледяном мире. Я вздохнул, чувствуя, как холод пробирается под кожу, но всё же решился рассказать свою историю. В конце концов, мы оба были здесь, оба были мертвы. Почему бы не попытаться найти в этом хоть немного тепла?       — Елена и Джереми Гилберты убили меня, когда я пытался остановить их. Джереми — охотник, а значит, ключ к открытию Сайласа, — произнёс я, наблюдая за её реакцией.       — Они глупцы, если думают, что смогут воскресить Сайласа, — ответила она, глядя на меня своими пронзительными зелёными глазами, в которых читалась странная смесь презрения и понимания.       Я усмехнулся. Неужели хоть кто-то ещё верит в существование Сайласа? Это было почти как найти оазис в пустыне.       — Вот и я о том же. В любом случае, моя семья скоро вытащит меня отсюда, — твёрдо сказал я, поднося стакан к губам.       Лолита впервые за вечер позволила себе улыбнуться, но это была улыбка, полная горечи и иронии. Я вопросительно посмотрел на неё, пытаясь понять, что могло её так развеселить.       — Я тоже когда-то верила, что моя семья придёт за мной, — сказала она, — Как видишь, я всё ещё здесь.       Холод пробежал по моей спине, как ледяные пальцы, сжимая сердце. Её слова напомнили мне, что никто не придёт за мной, если я сам не найду путь. Никто не вытащит меня из этого вечного ледяного плена.        В баре повисла тяжелая тишина, словно перед грозой. Воздух стал плотным и наэлектризованным, как перед бурей. Ни звука, ни движения не нарушало эту гнетущую атмосферу. Казалось, что даже часы на стене замедлили свой ход, чтобы не тревожить это напряженное затишье.       Лишь изредка можно было уловить едва заметное дыхание, словно кто-то затаил дыхание в ожидании чего-то неизбежного. Ни шороха одежды, ни скрипа стула не нарушало эту жуткую тишину. Даже сами мертвецы будто бы стали еще мертвее. Будто бы окончательно умерли.       Вдруг я спросил у Лолиты, чтобы прекратить эту ужасную тишину:       — Давно ты здесь?       Она не ответила, лишь повернула ко мне лицо, и я увидел, как её глаза, словно бездонные омуты, смотрят вдаль. В её руках был пустой стакан, который она задумчиво крутила, не глядя на него.       — С века семнадцатого, — наконец произнесла она, и голос её прозвучал глухо, как эхо из прошлого. — Я уже сбилась со счёта.       Тут даже я не мог не удивиться.       — Ты хочешь сказать, что с семнадцатого века сидишь здесь, в этом баре, и крутишь стакан?       Она усмехнулась, но в её улыбке не было ни капли веселья.       — А ты думаешь, потусторонний мир — это только Мистик Фоллс?       — Ну, а разве нет?       — Это место — лишь одна из множества точек пересечения, — ответила она, глядя на меня так, словно видела насквозь. — Я никогда не говорила, что живу в Мистик Фоллс.       Я замолчал, пытаясь осмыслить её слова. Вокруг нас были всё те же мрачные лица, те же разговоры, те же пустые стаканы. Но что-то изменилось.       — Как ты умерла? — внезапно вырвалось у меня.       Лолита замерла, и на мгновение её глаза вспыхнули холодным огнём. Но в следующий миг она уже снова смотрела вдаль, словно меня здесь и не было.       — Лолита, — сказал я, но она исчезла.       Пустое место, где она только что сидела, стало частью этого бесконечного, призрачного пространства. Девушка исчезла, оставляя за собой какой-то холодный ветерок и ужасное чувство опустошенности. Я снова оглянулся, но увидел лишь кучи мертвецов, ее здесь не было. Она исчезла.

***

      Вы боитесь смерти? А хотите ли вы умереть? Если на первый вопрос вы ответили: «Да», то о втором уже можно не говорить. Смерть — нечто, что всегда приходит за людьми. В любой день, год, секунду и время. Она приходит за стариками, девушками и парнями, за детьми.       Все бояться смерти. Лично я так думала, до того момента, пока сама не умерла. Если бы сейчас у меня спросили: «Боишься ли ты смерти?», я бы ответила: «Нет.». Наверно я уже пережила то жгучее чувство боли и обиды, которое преследовало меня.       Чувства — единственное, что остается после смерти. В этом загробном мире изначально все веселые или шутливые, как тот парень из бара, но потом… Потом все исчезает.       С каждым годом проведенным здесь чувства исчезают, сначала ощущение обычной депрессии, потом полное опустошение, а потом — ничего. Как будто бы кто-то высасывает всю силу из тебя. Будто бы кто-то забирают всю ту жизненную энергию, которая осталась у тебя после смерти.       Я могу напугать вас, но этот «кто-то» существует. Если вы думали, что в мире мертвых все спокойно, тихо и никто никого не тревожит — ошибаетесь. Здесь есть люди, которые давно перестали быть людьми. Эти «нечто» имеют особенности. Они прислужники загробного мира. Они те, кого боятся все мертвецы.       Это могут быть призраки, безликие странники, живые куклы, даже сами носители мрака. Каждый имеет свои способности, каждый из них по особенному опасен.       Вы спросите, откуда тут могли появиться «такие нечто»? А я отвечу: некоторые люди после смерти сильно за цепляются за эмоции, воспоминания, за прошлое… Из-за сильной привязанности они не могут стать «обычным мертвецом», они становятся кем-то более пугающим.       Есть люди, которые держаться только за месть и злобу. Их души становятся будто бы лед, они становятся призраками, куклами, странниками, которые приходят во сны своих обидчиков. Либо являются им через зеркала.       Здесь так же есть «каратели». Это душа, которая вселилась в темную тень и отныне преследует жителей загробного мира, пугая их. Иногда «каратели» могут заразить душу, тем самым создав еще одного «карателя».       Вы так же можете спросить, откуда появляются эти «каратели», либо же призраки с куклами и другой нечестью? И я снова отвечу: перед тем, как попасть в этот мир в их голове будто бы что-то случается. Каждая частичка их тела молит о том, что бы они стали тем, кем они по итогу становятся. Так и появляются «нечто» загробного мира…       Теперь вы можете спросить и меня: «Кто же я такая?». Вот на этот вопрос ответить сложно. Меня зовут Лолита, уже давно давно меня так зовут. Я отчетливо помню свою смерть, но воспоминать о ней — себе же дороже. Я путешествовала по всему миру и теперь решила остановиться здесь, в этом странном Мистик Фоллс.       Но это не тот ответ, который вы хотели услышать, да? Вас больше интересует вопрос, являюсь ли я кем нибудь из этого «нечто»? В этом и есть моя проблема. Я не знаю кто я.       Я не являюсь куклой или безликим странником, вокруг меня нет тьмы и я, вроде бы, не призрак. Я не питаюсь жизненной энергией, не переселяюсь через зеркала и не прихожу во сны людей. Но почему-то я — безжалостная стерва, полностью подходящая под рамки «карателя».       Я не знала, кем являлась… Так что я просто бродила по загробному миру, пытаясь найти хоть что-то.       Беспросветная тьма окутывает загробный мир, словно саван, сотканный из вечной ночи. Здесь нет ни проблеска света, ни лучика надежды, лишь давящая пустота, поглощающая все чувства. Холод пронизывает до костей, леденя душу и сковывая каждое движение. Он не просто ощущается, он становится частью самого существования, вечным спутником потерянных душ.       В этом царстве мрака и стужи нет места теплу и жизни. Здесь властвует лишь отчаяние, эхом раздающееся в бесконечных коридорах забвения. Каждый вздох – это мука, каждое мгновение – вечность. Тьма и холод сплетаются воедино, создавая атмосферу безысходности, где даже воспоминания о былом кажутся далеким и недостижимым сном. Здесь нет ни начала, ни конца, лишь вечное скитание в ледяной пустоте.       В этой беспросветной обители нет ни звуков, ни красок, лишь монотонное гудение вечности, нарушаемое лишь тихим шепотом забытых имен. Души, затерянные в лабиринтах мрака, блуждают без цели, лишенные памяти и надежды на спасение. Они – тени самих себя, призраки прошлого, обреченные вечно скитаться в поисках покоя, которого здесь никогда не найти.       Стены этого загробного мира, словно живые, дышат холодом и отчаянием. Они давят на сознание, заставляя забыть о радости и счастье, о любви и сострадании. Здесь нет места светлым чувствам, лишь вечная тьма и леденящая пустота, поглощающая все доброе и светлое.       Иногда кажется, что в этом мрачном царстве можно различить слабые очертания фигур, но они тут же растворяются в темноте, оставляя лишь ощущение чьего-то присутствия. Возможно, это души, ищущие путь к искуплению, или же просто иллюзии, порожденные вечной ночью.       Здесь, в царстве вечной тьмы и холода, время теряет свой смысл. Нет ни вчера, ни завтра, лишь бесконечное "сейчас", наполненное отчаянием и безысходностью. И единственное, что остается – это ждать, когда тьма поглотит окончательно, превратив в одну из теней, блуждающих в лабиринтах забвения.       Мой путь заплутал среди тихих улиц и вывел меня к парку Мистик Фоллс – осколку прошлого, где время замерло, а скамейки хранили лишь тишину и пыль. Место, казалось, забыто всеми, но среди пустующих лавок я заметила одну, занятую одинокой фигурой.       Приглядевшись, я узнала Кола, моего вчерашнего знакомого. Он неподвижно сидел, устремив взгляд в туманную даль, словно размышляя над тайнами мироздания.       Уголок моих губ тронула легкая усмешка. Я приблизилась, неслышно ступая по увядшим листьям, и опустилась рядом, разделяя с ним тишину и простор, погружаясь в собственные, сокровенные мысли.       — Красиво здесь, правда? — тихо произнес он, стараясь не вспугнуть тишину, — А я знал, что мы с тобой еще встретимся, Снежная Королева.       Я чуть вздрогнула, словно очнулась от глубокого сна, и повернулась к нему лицом. В его глазах мелькнула тень удивления, быстро сменившаяся его, скорее всего, фирменной улыбкой.       — Не ожидала тебя здесь увидеть, — сказала я, говоря чистую правду, ведь в этом парке почти никогда никого не бывает, — Что привело тебя в это забытое место?       — Случайность, наверное, — пожал он плечами, — Просто решил побродить, и вот оказался здесь.       Между нами снова повисла тишина. Я не решалась заговорить, предпочитая общество своих мыслей и тишину, к которой привыкла. Не любила болтать с незнакомцами, особенно с теми, кто выглядел так, будто только что вышел из сказочного мира.       — Может, прогуляемся, Снежинка? — вдруг предложил он, глядя на меня с лёгкой ухмылкой. Его глаза сверкали, как звёзды в ночном небе, но за этим блеском скрывалось что-то большее.       Первый раз я позавидовала кому то в этом мире. Я не могла отвести взгляд. Он был живым, ярким, словно огонёк в темноте. Его улыбка, хоть и казалась беззаботной, была странной, почти неестественной. Кол радовался, шутил, не осознавая, что попал в место, где радость и смех были роскошью.       — Пошли, — грубо ответила я, беря его за руку. — Но не зови меня Снежинкой.       — Почему? Ты холодная, как снег, и...       Он замолчал, но я чувствовала, что его взгляд прожигает меня насквозь.       — Зови меня Лола, — сказала я, высвобождая руку.       Он кивнул, но его глаза продолжали смотреть на меня, будто пытаясь проникнуть в самую глубину моей души.       — Хорошо. Лола... — он замолчал, будто подбирая слова. — Расскажешь мне про этот мир?       — Будто бы тут есть что-то интересное, — усмехнулась я, но Кол шутки не оценил, так как зло глянул куда-то вдаль, снова задумываясь о чем то.       — Я хочу вырваться отсюда, Лола. А без нити твоего рассказа об этом мире мне будет трудно выбраться, — Кол говорил с напускной веселостью, за которой пряталось отчаяние. — В любом случае. Если я найду дорогу, вытащу и тебя.       Я усмехнулась, невесело и горько. Кол, наивный мальчишка, и вправду верил в чудо, в то, что сможет сбежать из этой преисподней. Еще ни одна душа не вырвалась из цепких объятий загробного мира, и ему не суждено стать первым.       — Что же ты хочешь узнать, герой? — спросила я с равнодушием, скрывающим жалость. Знала ведь, что все его потуги тщетны.       — Кто населяет этот кошмар, как найти лазейку к спасению. Обитают ли здесь ведьмы?       Тяжелый вздох сорвался с моих губ. Предстоял долгий и мучительный рассказ, путешествие по осколкам моей памяти. Собрав волю в кулак, я начала:       — Ведьмы? О, Кол, здесь обитают тени прошлых жизней, эманации страхов и желаний, принявшие плоть. Есть и те, кого ты называешь ведьмами, но они скорее… искаженные отражения, блуждающие искры былого могущества. Они плетут паутину иллюзий, заманивая заблудшие души в свои сети.       Я замолчала, всматриваясь в его лицо, пытаясь понять, готов ли он к тому, что услышит дальше.       — Лазейки, говоришь? Они повсюду и нигде. Здесь правила изменчивы, как песок под ногами. Иногда брешь в реальности можно найти в самом неожиданном месте – в отголоске забытой песни, в обрывке сновидения, в отблеске старого зеркала. Но помни, Кол, каждый шаг здесь — игра со смертью.       Голос мой дрогнул, и я отвела взгляд. Рассказывать об этом месте — все равно что снова переживать его ужасы. Но я должна помочь ему, хотя бы попытаться. Ведь, возможно, в его наивной вере и кроется то самое чудо, которое необходимо для побега.       — Но это еще не все. Если ты думаешь, что тут безопасно и никто никого не трогает, то ты ошибаешься, — мой голос снова дрогнул. Но не из-за страха перед Колом, а из-за страха перед ними… — Здесь есть «нечто», что страшнее, чем мертвецы и даже первородные вампиры. Это каратели, либо хранители мрака. Тебе повезет, если ты встретишь призрака или куклу, а не карателя.       Кол усмехнулся, но я видела, как в его глазах промелькнула тень сомнения. Он, возможно, думал, что я блефую, пытаюсь напугать. Но я говорила правду, и это была страшная правда. Я чувствовала их присутствие, как только переступила порог этого города. Тяжелая, удушающая аура, пропитанная болью и ненавистью.       Они не просто убивают, они истязают. Они играют со своими жертвами, ломают их морально и физически. Они – воплощение кошмара, вырвавшегося из самых темных уголков человеческой души. Их мотивы неизвестны, их методы жестоки, их сила – безгранична.       Я старалась избегать их, прятаться в тени, молиться, чтобы они не заметили меня. Но рано или поздно, все мы сталкиваемся с ними. И тогда остается только одно – молиться о быстрой смерти.       — Не испытывай судьбу, Кол, — прошептала я, глядя ему прямо в глаза. — Лучше просто смирись со смертью и попытайся не нарваться на них.       Мы замолчали. Молчание давило, словно густой туман, проникая в каждую щель сознания. Оно не было тишиной, скорее, напряжённым ожиданием, предчувствием бури, скрытой под гладкой поверхностью озера. В этом молчании рождались сомнения, маленькие, но настойчивые голоса, шепчущие о неправильности выбора, о возможных ошибках.       Сомнения плели свои сети, опутывая разум липкой паутиной. Каждое решение, казалось, взвешивалось на невидимых весах, где чаши колебались в бесконечном танце "за" и "против". В этом состоянии паралича воли сложно было сделать шаг вперёд, ведь каждый шаг мог оказаться неверным.       Молчание и сомнения питали друг друга, создавая замкнутый круг. Чем дольше длилось молчание, тем сильнее становились сомнения, и наоборот. Разорвать этот порочный круг было непросто, требовалась смелость, чтобы заговорить, чтобы высказать свои опасения, чтобы развеять туман неизвестности.       В глубине души тлела надежда на то, что, преодолев страх, удастся найти выход из этого лабиринта, что голос разума сможет перекричать шёпот сомнений, что молчание, наконец, уступит место словам, способным прояснить ситуацию.       Наконец Кол тяжело вдохнул и посмотрев на меня, серьезно проговорил:       — Предлагаю сделку, Снежинка, — усмехнулся он, — Ты помогаешь мне в этом мире сбежать, а я, если меня не убьют какие-то каратели, помогу тебе и мы вместе сбежим. Согласна?       На мгновение я заколебалась, раздумывая, стоит ли соглашаться. Но давно уснувший азарт уже шептал свое решение. В любом случае, здесь меня больше ничего не держит, так почему бы не поддаться искушению и не броситься в омут веселья?       — Согласна.