I. Шуты и Каратели.

      Ночь опустилась на город, поглощая последние лучи хоть какого-то света. Тени сгущались, приобретая зловещие очертания. Ветер завывал в пустых переулках, разнося шепот, который казался предзнаменованием беды. Холод проникал в кости, парализуя волю и разум. Мы с Колом шагали по переулку, направляясь к моему дому.       Вдалеке раздался скрип, будто кто-то волочил тяжелый предмет по асфальту. Звук приближался, вызывая мурашки на коже. Сердце бешено колотилось, отсчитывая секунды до неминуемого столкновения с неизвестным. В голове возникали образы чудовищных существ, порожденных ночными кошмарами.       Тьма сжималась, окутывая все вокруг. Дыхание стало прерывистым, а в горле пересохло. Каждый шорох, каждая тень казались угрозой. Страх сковал движения, превращая в беспомощную жертву. Казалось, что сама смерть наблюдает из темноты, готовясь нанести свой удар.       — Нам нужно выбираться отсюда, и как можно скорее, — прошипела я, нервно озираясь. Страх липким комом застрял в горле, заставляя сердце колотиться в бешеном ритме.       Кол, казалось, был воплощением невозмутимости. Лишь странная тень скользнула по его лицу, сменившись фирменной, самоуверенной ухмылкой. «Улыбка Чеширского кота», – пронеслось у меня в голове.       — Чего ты так испугалась, Снежинка? Я думал, тебя вообще ничем не прошибешь, — насмешливо протянул он, словно играя со мной, как кошка с мышкой.       — Хорошо, — парировала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно, несмотря на внутреннюю дрожь. — Если нам повстречается каратель, я с удовольствием предложу ему тебя в качестве платы за свою свободу. «И пусть у него будет пир на весь мир!».       Кол, похоже, искренне не верил в существование карателей и прочей нечисти этого гиблого места. Он шел рядом, словно прогуливался по парку, неспешно рассматривая разрушенные улицы и по-прежнему улыбаясь какой-то своей, неведомой мне мысли. «Спокойствие удава», – подумала я, чувствуя, как нарастает раздражение.        Вдали, словно ржавый гвоздь, скребущий по хрустальному бокалу, снова взвизгнул звук, а следом — вопль, такой пронзительный, что казалось, будто им режут не воздух, а саму реальность! Мы с Колом подскочили, как дерганные марионетки, словно кто-то решил поиграть с нашими нервами. В глазах Майклсона наконец-то мелькнуло понимание — мои страшилки оказались не просто байками у костра.       — Снежинка, что это за адская дискотека в загробном мире?! — прорычал он сквозь зубы, но не смог не пошутить.       — Это каратель проклинает еще одну душу! — прошипела я, понимая, что мы в заднице. — Великолепно! Теперь у нас за спиной развернется эпичная охота, как в самом крутом боевике, если мы сию же минуту не сделаем ноги из этого богом забытого места!       Кол, почуяв опасность, схватил меня за руку и потащил в ближайший магазинчик, больше похожий на пещеру, чем на магазин. Я отчаянно пыталась вырваться из лап этого садиста, но быстро поняла, что сопротивление бесполезно.       Мы ворвались в магазинчик и тут же юркнули за прилавок. Приложив палец к губам, я взглядом пригвоздила Кола к молчанию — один писк, и мы превратимся в корм для этих карателей.       И он, к счастью, понял всю проблему нашей ситуации.       Снаружи заскрипели шаги, и вместе с ними накатила могильная стужа, такая, что казалось, будто кто-то открыл портал в морозильную камеру. Каратели… Они рыскали по улице, словно волки в поисках заблудших овец, вынюхивая одинокие души, чтобы утащить их в царство вечной мерзлоты. Мы с Колом замерли, словно статуи из дешевого гипса, вцепившись друг в друга так, что чуть не сломали пальцы, боясь даже дышать, чтобы не спугнуть эту зловещую, но такую драгоценную тишину.       Скорее всего это был первый раз в жизни Кола, когда он по-настоящему испугался. Да и мой тоже.       Наконец, этот оглушительный балаган уличного шума стих, словно по мановению волшебной палочки, и мы с Колом, как по команде, поняли – каратели наконец-то ушли на другую улицу! Майклсон, будто очнувшись, разжал мои пальцы, которые протестующе пылали алым цветом от его стальной хватки.       — Ну что, Снежинка, пора бы валить! — выпалил он с напускным энтузиазмом, натягивая на лицо подобие улыбки.       Я кое-как поднялась на ноги, и мы, словно крадущиеся ниндзя, выбрались из магазина, вертя головами на триста шестьдесят градусов, чтобы убедиться, что эти злобные каратели больше не маячат поблизости. Когда убедились, что путь свободен, мы с Колом тут же рванули на другую улицу, чтобы поскорее убраться отсюда.       — Быстрее бы домой! — прошипел он, словно змея подколодная.       — Ох, Кол, желание-то прекрасное, но, боюсь, из области фантастики.       Кол снова испепелил меня взглядом, полным какой-то злой обреченности. Видимо, я разрушала все его радужные мечты о побеге, но и бросить меня он не мог – я была его единственной ниточкой к пониманию этого безумного мира, единственным ходячим, если меня так можно было назвать, справочником по выживанию. Так что, хочешь не хочешь, а тащить меня с собой придется.       Наконец, мы с Колом добрались до моего дома. Двухэтажный особняк, ставший мне родным с первого взгляда, с того самого дня, как я оказалась в Мистик Фоллс. Толкнув дверь, мы вошли внутрь, и я ощутила, как стены дома окутывают меня знакомым теплом.       — Неплохой домик для одинокой девушки, — протянул Кол, оглядываясь с усмешкой. — Или здесь обитает еще и твой личный парень-мертвец?       От его слов по спине пробежал холодок. Мое сердце, казалось, вновь сковали льдом и сталью. Тема парней, особенно женихов… это была болезненная, слишком болезненная для меня тема.       — Это что, гримуары? — воскликнул Кол, рассматривая корешки книг на полках. — У тебя есть подружки-ведьмы? Познакомишь?       Я чувствовала его самодовольную ухмылку, даже не глядя на него. Он был слишком предсказуем.       — Это мои.       — Так ты… ведьма? — Кол оживился, его глаза загорелись, и он тут же оказался рядом со мной. — И ты молчала?       — А должна была докладывать? — таким же тоном ответила я, смотря на него.       Кол нахмурился и отступил, продолжая изучать дом. В его взгляде читался неприкрытый интерес к моей магии. Если раньше я была для него всего лишь проводником в мир мертвых, то теперь, в его глазах, я стала его билетом на свободу.       Влипла… по самые уши.              Утро уже вступило в свои права, окрашивая темно-синее небо в более светлый оттенок. Вчерашний вечер Кол провел, словно зачарованный, листая мои гримуары, страницы, исписанные заклинаниями, рожденными от тоски и скуки. Его голос, изредка доносил:       — Ты гений, Снежинка.       Я хранила молчание, не желая обнажать перед ним ни лед своей души, ни осколки воспоминаний о том парне. Эта рана, давно должна была затянуться, но она, словно заноза, въелась в память, отравляя каждый вдох.       Проводив Кола в его комнату, я услышала лишь очередной шутливый комплимент, за которым последовала обезоруживающая улыбка, и он исчез за дверью. Я же, оставшись в своей обители, так и не сомкнула глаз.       Казалось, бессонница – мой личный кошмар, проклятие, нависшее надо мной, словно тень. Ночи напролет я проводила у окна, вглядываясь в темные силуэты карателей, что словно хищные птицы, кружили вокруг. Бессонница – мой персональный ад, в котором я обречена гореть вечно.       Так вот, на утро Кол уже назначил нам невероятный план по спасению. Конечно же я знала, что сбежать отсюда не выйдет, как бы не старались. По плану Майклсона мы должны были отправиться за старыми заклинаниями ведьм Беннетт, а после найти нужные артефакты для того, что проделать так называемую «дыру» среди миров.       Уже с утра Кол сидел на кухне, но уже не читая гримуары, а рассматривая какие-то журналы. И где он их только нашел?       — Доброе утро, Снежинка, нам с тобой уже пора на…       — Я же просила не называть меня так, — перебила его я, но Колу видимо было совершенно плевать.       — Ладно, ладно. В любом случае нам пора, — весело отозвался он, — Пошли, Снежинка.       Его «Снежинка» резануло, как ледяной нож. Сколько раз повторять? Но он словно нарочно игнорировал мои просьбы, упиваясь своей дразнящей властью. Вздохнув, я проигнорировала его и направилась к двери. «Дыра» среди миров… звучало как безумие, как билет в один конец в кромешный ад.       Кол, как всегда, порхал впереди, словно бабочка-монарх, ведомая лишь собственным капризом. Его глаза искрились озорством, словно в них плясали бесенята. «Гримуары Беннетт, артефакты…» — бормотал он, словно читая заклинание.       На улице нас ждала старенькая машина, больше похожая на тыкву, готовую превратиться в карету.       — Запрыгивай, принцесса! — Кол распахнул дверцу, демонстрируя белозубую улыбку. В его глазах плясали чертики.       — И когда ты только успел ее найти? — зло пробубнила я, но все таки села в машину, так как шагать пешком было не лучшей идеей.       И вот мы мчались по пыльным дорогам, словно кометы, несущиеся к своей гибели. Кол, как всегда, нес какую-то околесицу, а я молча смотрела в окно, надеясь, что этот безумный план не станет нашей последней страницей. Ведь в глубине души я знала, что за его внешней беззаботностью скрывается бездна отчаяния, и только вопрос времени, когда она нас поглотит.

***

      Вот уже десять томительных минут, словно выкованных из свинца, мы с Колом рыскали по дому Беннеттов, как гончие псы, ищущие ускользающую дичь – нужное заклинание. Каждая секунда этих минут растягивалась в бесконечность, и я уже мысленно проклинала роковой вечер в баре, встречу с Колом, и, как апогей всего, это нелепое содействие.       — Снежинка, я нашел предпоследнюю страницу! — триумфальный крик Кола разорвал гнетущую тишину из соседней комнаты.       Я облегченно выдохнула, словно выпустила на волю заточенного в груди духа. Да вознесут хвалу все боги Олимпа и тени усопших!       Двери распахнулись, и в комнату ворвался ликующий Кол, словно безумный алхимик, наконец-то нашедший философский камень, размахивая заветным свитком. На его лице играла то ли счастливая улыбка, то ли зловещая ухмылка — прочитать эту гримасу было все равно что разгадать тайну Сфинкса.       — Что насчет артефактов? — спросила я, вкладывая в свой вопрос всю надежду, словно в последнюю игральную кость, втайне мечтая услышать утвердительный ответ.       Но надежда, словно бабочка, упорхнула в окно.       — Я не знаю, что это за артефакты и как они выглядят, — невозмутимо отозвался Кол, словно речь шла о выборе сорта чая, — но я уверен, что они как-то связаны с этим миром. Вероятно, какие-нибудь кости… или карты.       — Как карты Таро? — с замиранием сердца поинтересовалась я.       — Вполне возможно. Осталось лишь выяснить, они это или нет.       В душе моей разверзлась бездна отчаяния. Я мысленно вознесла мольбу ко всем известным и неизвестным силам, чтобы это были не карты Таро. Двадцать два Старших Аркана — это целая вселенная, двадцать два мира, на поиски оригинальных и правильно заколдованных экземпляров уйдут месяцы, превратившиеся в вечность.       Мое сердце рухнуло в пропасть, забилось в панике, как птица, попавшая в капкан.       «Только не Таро.» — шептала я, словно заклиная судьбу.       Каждая карта — это лабиринт, каждая деталь — ключ, который может как спасти, так и погубить. Поиск этих артефактов, если это действительно Таро, превратится в адскую одиссею, где время — наш злейший враг.       — Ладно, — процедила я сквозь зубы, стараясь сохранить остатки самообладания. — Нужно найти последнюю страницу.       Кол пожал плечами, его беззаботность обжигала, словно лед. Он, казалось, наслаждался хаосом, словно дирижер, управляющий оркестром безумия.       Мы снова погрузились в поиски, теперь уже с удвоенной энергией и растущим отчаянием. Каждый шкаф, каждая полка, каждый угол — все подвергалось тщательному осмотру. Но дом хранил свои секреты, словно древний сфинкс, не желающий раскрывать свои тайны. И в этой тишине, нарушаемой лишь нашими шагами, росло предчувствие надвигающейся бури.       И, как то и бывает в самых захватывающих историях, внезапный озноб пронзил меня, словно осколок льда. С улицы донеслись тяжелые шаги, приближающиеся к двери дома Беннеттов. Сердце бешено заколотилось, и я, не раздумывая, кинулась в комнату Кола.       — Каратели!       Кол нахмурился, но его взгляд тут же смягчился, и он, словно желая удержать ускользающее мгновение, крепко сжал мою руку.       — Держись, — прозвучал его приказ, хриплый от напряжения.       В первое мгновение я не поняла, что задумал этот отчаянный безумец. Но вдруг меня озарило: он собирается использовать свою вампирскую скорость… Боже!       Одно мгновение — и мы уже на улице, совсем другой улице, незнакомой и тихой. Карателей нигде не видно. Мы одни. Кол по-прежнему держит меня за талию, его взгляд, глубокий и обжигающий, проникает в самую душу.       Романтичная картина, достойная пера поэта.       Высвободившись из стальных объятий Кола, я отступила на шаг, жадно оглядываясь вокруг. Пусто. Это было, несомненно, к лучшему.       — Прогуляемся? — вкрадчиво предложил Кол, протягивая мне руку и одаривая своей фирменной, дьявольски обаятельной улыбкой.       — Ты серьезно? Сейчас? — стараясь скрыть смятение, невозмутимо парировала я.       — Серьезно. Сейчас.       Улыбка Кола стала еще более обворожительной, и он приблизился ко мне, сокращая расстояние между нами до опасного минимума. Понимая, что отказ невозможен, я приняла его руку и пошла по ночной улице вместе с этим опасным, но таким притягательным садистом… Колом.       Луна, свидетельница стольких тайн, заливала серебристым светом мостовую. Воздух был напоен ароматами ночных цветов и легкой прохладой. Шаг за шагом, я шла рядом с Колом, чувствуя, как его присутствие обжигает мою кожу. В голове роились мысли, страх смешивался с невольным восхищением. Он — безумец, с которым я знакома всего три дня, я — чертова дурочка, которой стоило бы убежать отсюда, но почему-то мне не хотелось убегать.       Кол молчал, словно обдумывая что-то важное. Его взгляд, устремленный вдаль, казался отрешенным, но я чувствовала, что он полностью сосредоточен на мне. Внезапно он остановился, развернул меня к себе и сказал:       — Так и не выложила, как умерла твоя бедная душенька, — протянул он, кривя губы в самоуверенной ухмылке.       Я лишь криво усмехнулась в ответ.       — И ты думаешь, я выложу тебе всю подноготную только потому, что мы с тобой, вроде как, «напарники»? — лед снова обволакивал сердце колючей коркой, и я сама не понимала, отчего.       — Ладно-ладно, понял. Ты у нас, Снежинка, воистину Снежная Королева, — Кол произнес это тоном человека, заранее знающего ответ.       — Может, домой? Мы тут на мосту совершенно одни, а вдруг нагрянут каратели? Уверяю, я выполню свою обещание отдать тебя им, — процедила я, стараясь придать голосу максимум холода.       — Могу снова переместить нас со скоростью вампира, — усмехнулся Кол, но я тут же предостерегающе покачала головой.       — Только попробуй.       Кол расхохотался, продолжая неспешно вести меня по мосту. Остаток пути до дома мы проделали в молчании, словно кто-то невидимый установил лимит на произнесенные слова. Тишина давила, словно предгрозовая туча, готовая разразиться ливнем.       Дома меня встретила привычная пустота. Кол прошел в гостиную, вальяжно плюхнувшись на диван. Я же направилась на кухню, чтобы налить себе чуть чуть бурбона. Нужен был хоть какой-то островок тепла в этом ледяном царстве, что поселилось внутри.       — Может, расскажешь, что тебя так гложет? — раздался голос Кола из гостиной.       Я промолчала, продолжая возиться с бутылкой. Не хотелось говорить. Не хотелось делиться. Слишком личное, слишком болезненное.       — Знаешь, Снежинка, ты можешь и дальше строить из себя неприступную крепость, но я-то вижу, что за этой стеной скрывается.       Я резко обернулась, бросив на него гневный взгляд. Он смотрел на меня с какой-то странной смесью сочувствия и… интереса? Неужели ему действительно не все равно? Эта мысль промелькнула в голове, но я тут же отбросила ее. Не стоит питать иллюзий.       — Что ты можешь видеть? — процедила я сквозь зубы, стараясь, чтобы голос звучал как можно более равнодушно. — Самоуверенность тебя погубит, Кол Майклсон.       Кол усмехнулся, но в его глазах не было злости.       — Ошибаешься. Я вижу боль. Вижу страх. Вижу, как ты пытаешься спрятаться от всего мира. Я сам мертв, Снежинка, так что поверь, я многое вижу.       Я отвернулась, наливая бурбон в стакан. Руки немного дрожали, и я боялась пролить воду. Он слишком близко подобрался к правде. Вдруг сердце снова стало становится ледяным и чувства стали ускользать.       — Ты можешь думать, как хочешь, — тихо сказала я, делая глоток спасительного напитка. Тепло немного успокоило. — Это твое решение.       Кол поднялся с дивана и медленно подошел ко мне. Я чувствовала его взгляд на себе, и это вызывало дискомфорт. Он был слишком проницательным, слишком внимательным. Я не хотела, чтобы какой-то незнакомец-вампир выпытывал у меня все мои тайны. Это было слишком. За гранью.       — Спокойной ночи, Кол, — прошептала я и, задержав взгляд в омуте его карих глаз, отступила в тень коридора, оставив его наедине с этим одиноким стаканом бурбона, янтарным осколком в полумраке кухни.

***

«…Германия. XVII Век нашей эры.       Для семьи Д’Анджело настала дивная пора. Германия распахнула перед ними врата новой жизни, а город, в котором они поселились, затмил собой все виденное прежде! Но ярче всех в созвездии Д’Анджело сияла их младшая дочь, Лолита. Едва достигнув восемнадцати лет, она стала предметом самых заветных надежд и устремлений семьи — ее готовили к замужеству.       В те времена судьбы вершились иначе, нежели в современном мире. Девушек часто выдавали замуж без любви, обрекая на страдания и тоску. Но Лолите, казалось, уготована иная участь.       — Он самый прекрасный человек на свете, мама! — с восторгом твердила она в разговорах с матерью.       И это была чистая правда. Александр, ее избранник, казался идеальным женихом. Галантный, обходительный, истинный джентльмен и писаный красавец!       Свадьба была назначена на июль.       Сердце юной Лолиты трепетало от волнения. Ее ковен, круг сестер по духу, разделял ее радость. Семья ликовала, предвкушая счастливое будущее дочери.       Но судьба готовила жестокий сюрприз.       Кто мог подумать, что свадебный день обернется трагедией? Кто мог знать, что этот светлый миг станет последним в жизни Лолиты?…»       Отгоняя навязчивые тени тревожных мыслей, я поднялась с кровати. Ночь, моя вечная спутница. Говорила ли я уже о бессоннице, этом проклятии, что сковало мой разум? Да, кажется, говорила. Кол безмятежно спал, погруженный в объятия Морфея, в отличие от меня, призрака, навечно обреченного на бдение.       Накинув куртку, я бесшумно выскользнула из дома. Мир мертвых, окутанный ночной тьмой, казался еще более зловещим, чем днем. Меня манило к озеру, к той узкой тропинке, что извилистой змеей убегала в ночь. И я не могла противиться этому зову.       Конечно, можно было бы назвать меня безумной, ведь бродить в ночи, неведомо куда, — верх безрассудства. А если каратели? Я и сама это понимала, но наивно верила, что к озеру они не сунутся. Вода вселяла в них первобытный ужас, леденящий кровь.       И вот я уже ступала по тропинке, бросая мимолетные взгляды на озеро, чья красота манила и завораживала. Озеро это не было простым водоемом, шептали, будто в его глубинах обитали души утопленников, иные даже слышали их тихие голоса. Меня же эти рассказы никогда не тревожили.       — Любишь воду? — внезапный голос, раздавшийся за спиной, заставил меня невольно вздрогнуть. Это был Кол.       — Я думала, ты спишь, — проговорила я, поворачиваясь к нарушителю моего уединения.       — Я, вообще-то, редко сплю. Решил вот прогуляться, — с улыбкой ответил он и, приблизившись, предложил локоть. — Пойдем?       Внутренняя борьба ангелов и демонов утихла, и я приняла его предложение. Мы с Колом двинулись вперед по тропинке. Вода в озере тихо плескалась, словно перешептываясь о чем-то сокровенном, а мы шли молча.       — Я умерла в Германии, в июле, — вдруг вырвалось у меня, словно слова сами сорвались с губ.       Кол замер, дыхание словно остановилось. Он не решался взглянуть на меня, лишь продолжал слушать, затаив дыхание.       — Я не люблю об этом говорить.       — Заболела? — осторожно предположил он, но я отрицательно покачала головой. — Может быть, утонула?       Я рассмеялась.       — Господи, нет!       Улыбка тронула и его губы, и он наконец-то посмотрел на меня. Больше он не стал расспрашивать о моей смерти или о чем-либо еще. Мы просто, в тишине, дошли до конца тропинки.       — Вернемся? — спросил Кол, останавливаясь. Уже начинался долгожданный рассвет.       — Вернемся.       Обратный путь показался короче. Солнце робко выглядывало из-за горизонта, окрашивая водную гладь в нежные розовые тона и наконец растворяя надоевший туман. Тишина не тяготила, а, напротив, дарила ощущение умиротворения.       У самого дома Кол остановился. Его взгляд, прежде всегда лукавый и игривый, сейчас был серьезным и внимательным, хоть и намек на его прежнюю веселость оставался. Он взял мою руку в свою, и я почувствовала легкое покалывание, словно от статического электричества.       — Никогда бы не подумал, что буду проводить время в загробном мире с такой особенной девушкой, — прошептал он, приближаясь. Его дыхание опалило мою щеку. — И смею сказать, что ты мне нравишься, Снежинка.       Я не ответила, лишь подняла глаза и посмотрела на него. В его глазах я увидела отражение озера, глубокое и загадочное. Я никогда не понимала, как Кол Майклсон может быть злым садистом-первородным и одновременно каким-то романтичным и милым, наверное…       — Уверяю тебя, эта «особенная девушка» еще успеет вогнать тебя в тоску смертную, — процедила я, и отчего-то Кол усмехнулся.       — Уверен, так и будет, хотя я уже и так в тоске смертной. Кстати, надеюсь, ты не передумала скормить меня карателям в обмен на свою свободу? — внезапно поинтересовался он, и в его взгляде промелькнула опасная серьезность.       — Как бы не так. Сдам тебя с потрохами при первой же подвернувшейся возможности, Кол Майклсон, так что даже не мечтай, — ухмыльнулась я и, не оборачиваясь, направилась к дверям дома.       Мне не нужно было видеть его лицо, чтобы знать: Кол сейчас растягивает губы в самодовольной улыбке.

***

      Уже три дня я живу бок о бок с Колом Майклсоном, моим личным воплощением кошмара, и одновременно единственным развлечением в этом хаосе. Все эти дни мы прятались от карателей, вели отчаянные поиски последней страницы заклинания и спорили до хрипоты об артефактах. В итоге пришли к неутешительному выводу: нужные нам артефакты – чертовы карты Таро. Теперь нам предстоит добыть двадцать две оригинальные карты, и, желательно, остаться в живых.       Сегодняшний день обещает быть особенно "интересным": мы отправляемся на поиски Шута. Днем ранее Кол, в исступлении, выжал все соки из своей вампирской силы, чуть не убив ведьму, лишь бы выведать местонахождение карт. И она, конечно же, все нам выведала.       Теперь наш путь лежит в Новый Орлеан. Ведьма пробормотала, что там хранятся около трех карт Таро, которые нам жизненно необходимо заполучить. Задача не из легких, ведь, по словам Кола, ведьмы Нового Орлеана – сплошной, недружелюбный кошмар, который так и хочет убить туристов. А вот Кола Майклсона — в особенности.       Новый Орлеан встретил нас влажной духотой и запахом магнолий, густо смешанным с чем-то гнилостным, колдовским. Здесь был более сильный туман, чем в Мистик Фоллс. Кол поморщился, словно почувствовал на языке неприятный привкус.       — Они здесь, — прошептал он, оглядываясь. — Чувствую их магию.       Я скептически хмыкнула. Мой талант к магии, к сожалению, не распространялся на обоняние сверхъестественного.       — И куда нам теперь? На площадь, где гадают на картах туристам-мертвецам? — процедила я.       Кол одарил меня презрительным взглядом.       — Не смешно. Эти ведьмы не выставляют свои секреты напоказ. Нам придется искать. — Он достал из кармана потертую карту города и задумчиво нахмурился, — Начнем с Французского квартала. Там всегда было много ведьм. А ведьм мертвецов — подавно.       Мы двинулись в глубь узких улочек, неспешно шагая по опустошенным и туманным улицам Нового Орлеана. Атмосфера сгущалась с каждым шагом, а предчувствие опасности становилось все отчетливее. Шут ждал нас где-то здесь, в этом лабиринте тайн и секретов Нового Орлеана.       Уже тысячу раз прокляла себя, каждую клетку, за роковую встречу с Колом. Кто дернул меня в тот проклятый бар? Никто. Кто нашептал идею прогулки в парке? Тишина. И, в конце концов, кто толкнул на эту безумную сделку? Опять никто, лишь собственная глупость.       Мы шли по Французскому Кварталу, утопающему в предрассветной дымке, в поисках призрачного кладбища. Кол, словно заправский менестрель, плел кружево воспоминаний о своей семье, когда-то владевшей здесь всем. Таких историй не рассказывают у камина, у них запах пороха и привкус крови.       — Да у вас не семья, а лихой голливудский боевик, — усмехнулась я, оглядывая улицу. Кол одарил меня хищным оскалом и одобрительно кивнул.       Наконец, сквозь решетку ворот, пред нами разверзлось кладбище. Здесь ночь чувствовалась особенно остро, а тьма казалась гуще и плотнее, чем на улицах. Загробный мир не щадил даже свои владения.       — Напомни, нас тут не прикопают заживо? — с напускной беспечностью спросила я, заранее зная ответ.       — Если попадемся не тем ведьмам — не просто прикопают, а душу вынут. Если найдем Мэри-Элис Клэр, то нас встретят как дорогих гостей. Возможно.       Кол снова одарил меня своей дьявольской улыбкой, от которой по спине побежали мурашки, и мы уверенно ступили на тихие, темные аллеи кладбища. Впереди нас ждала встреча с бывшей любовницей Кола. Искать информацию у мертвых всегда было так весело.       Славный денек, не правда ли?

***

«..Германия. XVII Век нашей эры.       Свадьба – мечта, сотканная из грез и кружев, но для некоторых она оборачивается кошмаром, затмевающим солнечный день. Кому – венец счастья, кому – роковой приговор.       Июльская свадьба в Германии – само воплощение девичьих грез, особенно если жених – сам Александр, мужчина, от чьего взгляда сердца трепещут, как пойманные бабочки.       Лолита Д’Анджело познала любовь впервые, словно проснувшись от долгого сна. Прежде – фарфоровая кукла с холодным взором и эгоизмом, теперь – распустившийся бутон, напоенный живительной влагой счастья, дарованного Александром.       Он же ее и похитил.       Предсвадебная ночь искрилась волшебством. Александр привел Лолиту на их заветное место – поляну у озера, где душа ее парила свободно, словно птица, где хранились самые сокровенные воспоминания, словно драгоценные камни.       — Здесь мое сердце, Александр, здесь бьется моя жизнь! — шептала она, не подозревая, что завтра станет лишь эхом в его холодных глазах…»       Я сидела в одном из склепов кладбища, пока Мэри-Элис и Кол выясняли отношения. Сквозь какофонию криков и упреков пробивалось осознание: Кол ею воспользовался, а затем бесцеремонно бросил. И теперь Мэри-Элис жаждала мести, мечтала сполна ему отплатить. И знаете что? Я была с ней солидарна. Таких, как Кол, необходимо ставить на место.       — Черт! Мэри-Элис, нужны карты, и немедленно! — взревел Кол, хватая бедную девушку за шею.       Это уже переходило все границы! За девчонок — горой.       Магическим импульсом Кола отшвырнуло к каменной стене, чуть ли не проломив ее. Майклсон вскинул взгляд на Мэри-Элис, но понял, что удар нанесла не она.       — Лола?! — прорычал он в ярости, устремив взгляд на мою невозмутимую фигуру.       — Нечего тут горланить, Майклсон, — произнесла я, одарив его самой невинной из возможных улыбок, — Нам вообще-то Шута искать пора.       Кол поднялся с пола, отряхивая свою изрядно запачканную одежду, пока мы с Мэри-Элис обменивались довольными взглядами. Наконец, собравшись с духом, Клэр поведала нам то, что знала:       — Здесь обитает высший предок, девушка. По слухам, именно у нее хранятся все три нужные вам карты.       Кол и я внимательно слушали. Кол — с особым вниманием. Ведь именно ему горела идея выбраться отсюда, меня же это мало волновало. Как бы ни было весело с Колом, я навсегда останусь мертвой Лолитой Д’Анджело, фарфоровой куклой, лишенной эмоций. Жизнь — не для меня.       — Я, к сожалению, вам больше ничем помочь не смогу, — произнесла Мэри-Элис и, бросив мне короткий кивок, удалилась.       В склепе повисла тишина, нарушаемая лишь моим тихим дыханием и сердитым сопением Кола. Его глаза метали молнии, но я оставалась невозмутимой. Пусть злится. Мне даже нравилось.       — Значит, предок, говоришь? — протянул Кол, потирая ушибленную спину. — Ну что ж, тем интереснее. Лола, ты со мной? Или уже собралась отделаться от меня?       Я пожала плечами, делая вид, что мне все равно. На самом деле, любопытство уже грызло изнутри. Высший предок, хранитель карт… Звучит интригующе. Идеальный способ отвлечься от гнетущих мыслей.       — Ладно, идем, — бросила я, направляясь к выходу из склепа. Кол поспешил за мной, бурча что-то себе под нос.       Мы вышли на кладбищенскую тропу, утопающую в тумане, и двинулись вглубь, навстречу неизвестности и, возможно, новым приключениям. Мертвой кукле ведь тоже нужно чем-то развлекаться.       Туман сгущался, оплетая надгробья призрачными руками. Холод пронизывал до костей, но меня это не беспокоило. Мертвые не чувствуют холода. Кол, напротив, немного поежился, что было странно, ведь он — вампир. Видимо настолько сильно действовала нагнетающая атмосфера загробного мира.       — И где искать эту высшую? — спросил он, оглядываясь по сторонам в надежде найти хоть что-то стоящее.       — К дереву Предков, — ответила я, не сбавляя шага. — Говорят, оно указывает путь к Высшей.       — И когда ты успела узнать все это, Снежинка? — удивился Кол, следуя за мной и даже не возражая моим идеям.       Я не ответила, даже не обернулась. Лишь ледяное дыхание вновь коснулось меня, пронзая до костей, и в груди разлился мороз, словно сердце обратилось в хрупкий осколок льда.       Дерево Предков оказалось огромным, корявым исполином, с ветвями, переплетающимися, словно змеи. На коре виднелись вырезанные символы, которые я узнала сразу — руны Древних. Прикоснувшись к ним, я почувствовала слабый отголосок магии, исходящий из-под земли.       — Здесь, — прошептала я, указывая на неприметную плиту у корней дерева. — Под ней вход.       Кол совершенно не колебался, но, увидев неуверенность в моих глазах, задумался. После все таки склонился и помог отодвинуть тяжелую плиту. Под ней зияла черная дыра, наполненная сыростью и запахом плесени.       — Готова? — спросил Кол, протягивая руку. Да, Майклсон явно обожал пользоваться вампирской скоростью.       Я кивнула и мы снова за секунду оказались внизу. Вход оказался узким лазом, ведущим вниз по крутой лестнице. С каждым шагом становилось все темнее и холоднее.       Наконец, мы достигли дна. Перед нами простирался длинный коридор, стены которого были украшены фресками, изображающими сцены из жизни Древних. Кое-где виднелись обвалившиеся участки, но большая часть изображений сохранилась достаточно хорошо, чтобы можно было различить детали.       В конце коридора мерцал слабый свет. Мы двинулись к нему, и вскоре оказались в огромной пещере. В центре ее возвышался саркофаг, сделанный из черного обсидиана. Вокруг него стояли каменные стражи, держащие в руках копья. Видимо это было место Высшей.       Кол поднялся чуть выше, изучая пещеру. Свет отражался от влажных стен, выявляя причудливые тени, танцующие вокруг каменных стражей. В воздухе витала гнетущая тишина, нарушаемая лишь тихим шумом ветра.       Я почувствовала, как по спине пробегает холодок. Не только из-за сырости пещеры, но и из-за ощущения чьего-то незримого присутствия. Казалось, что древние стражи наблюдают за нами, оценивая наши намерения.       — Здесь как-то не по себе, — прошептала я, прижимаясь ближе к Колу. Я сама не понимала, что тут происходит. Почему то здесь было невероятно страшно, холодно и одиноко.       — Согласен, — ответил он, не отрывая взгляда от саркофага. — Но мы слишком далеко зашли, чтобы отступать, Снежинка.       Мы медленно приблизились к саркофагу, обходя каменных стражей. На крышке саркофага были выгравированы руны, светящиеся тусклым зеленым светом. Кол наклонился, пытаясь их прочитать.       — Это древний язык, — пробормотал он. — Что-то о защите и… проклятии.       Кол отступил от саркофага, словно обжегшись. Синий свет рун усилился, заполняя пещеру зловещим сиянием. Каменные стражи ожили, их глаза засветились тем же потусторонним светом. Они начали двигаться, преграждая нам путь.       — Не думаю, что они дружелюбные! — крикнула я, но Кол стоял, словно парализованный, глядя на саркофаг.       Я схватила его за руку и потащила за собой. Каменные стражи надвигались, их каменные руки тянулись к нам. Мы бежали, спотыкаясь о неровный пол пещеры, синие пламя металось из стороны в сторону, отбрасывая причудливые тени.       Выбежав из пещеры, мы не останавливались, пока не оказались далеко от входа. Обернувшись, я увидела, как вход в пещеру заваливается, погребая под собой древние секреты и их каменных стражей.       Мы стояли, задыхаясь, глядя на груду камней. Мы определенно что-то сделали не так, и я чувствовала, что это только начало.       Кол тяжело дышал, его взгляд был прикован к заваленной пещере. В его глазах читался ужас, смешанный с каким-то болезненным любопытством. Я знала, что он видит что-то, чего не вижу я, чувствует что-то, что мне недоступно. Его одержимость древними артефактами иногда пугала меня.       — Что там было, Кол? Что ты увидел? — спросила я, стараясь говорить спокойно.       Он молчал, лишь сильнее сжимая мою руку. Затем, словно очнувшись, он взглянул на меня своими широко раскрытыми глазами. И вдруг.. растянулся в своей фирменной ухмылочке.       — Я мастер в магии, так что эти руны были легко разобрать и открыть, — он снова улыбнулся, — Посмотри, что я достал.       В одной руке Кола возникла… карта Шута? Фигура человека в диковинном, пестром наряде, с розой в руке, запечатленная на ней, казалась нереальной. Через плечо перекинута палка, а к ней привязан мешок, расшитый колдовскими знаками, словно осколками забытых миров. Он, запрокинув голову к небесам, беззаботно шествует к незримой пропасти, и лишь тявкающая собачонка тщетно пытается удержать его от рокового шага.       — Одна карта из двадцати двух, — просиял он улыбкой, — Мы еще выберемся отсюда, дорогуша.       Я не верила своим глазам. Кол сумел! Пока я тщетно пыталась разобрать эти проклятые руны, он уже распечатывал их, словно открывал врата в иное измерение, чтобы достать карту. Хотелось броситься к нему, обнять, разделить триумф, но коварная боль вновь сдавила сердце ледяными тисками.       Сердце словно начало покрываться инеем, мысли спутались в хаотичный клубок.       И вот, я вновь ощущала, как превращаюсь в без эмоциональную фарфоровую куклу…

***

«..Германия. XVII Век нашей эры.       Холодный ветер яростно трепал листву, срывая ее с дрожащих веток. Озеро, словно застывшее зеркало, лишь изредка вздрагивало от прыжков рыбы, нарушая звенящую тишину.       И лишь мертвое тело, контрастом этой умиротворенности, лежало на влажной земле.       Девушка. Темные волосы раскинулись по траве, обрамляя лицо с закрытыми глазами, невероятными, словно два изумруда, угасшими навеки. На тонком пальце – единственная деталь, рассказывающая о прерванной мечте – блистало свадебное колечко, с вырезанной трепетной буквой: «А»…       Местный мужчина, продрогший до костей, опустился на корточки рядом с телом. Опытный взгляд скользнул по деталям: поза, положение рук, отсутствие видимых повреждений. Никаких признаков борьбы. Лишь мокрое от росы платье, да тихая скорбь, застывшая на лице.       «Самоубийство?» – пронеслось в голове. Но что-то подсказывало ему, что все гораздо сложнее. Слишком невинным было лицо усопшей, слишком сильным казалось желание жить, запечатленное в тонких чертах.       Он глянул на темное небо, задумался и осторожно коснулся холодной руки. Буква «А»… Кто был этот таинственный возлюбленный, оставивший след в ее сердце? И почему это сердце перестало биться здесь, на берегу этого тихого озера, вдали от свадебного алтаря?…»