Глава 2

Полгода. Полгода прошло с того странного утра, когда я очнулся в теле пятилетнего мальчика. За это время многое изменилось, и в первую очередь — я сам. Воспоминания двух жизней больше не были хаотичной мешаниной в моей голове. Они словно нашли своё место, переплелись и слились в нечто новое. Процесс был постепенным, почти незаметным — как река, которая медленно, но неумолимо меняет русло. Поначалу я судорожно цеплялся за обрывки прежней личности. Кем я был? Тем взрослым человеком с Земли, чья жизнь теперь казалась далёким сном? Или маленьким Нобу, чьи воспоминания о приюте и Конохе были такими яркими и живыми? Но постепенно я понял — я больше не являюсь ни одним из них. Я стал кем-то третьим — новой личностью, рождённой из слияния двух других. Поначалу это пугало до ужаса. Ощущение потери себя, растворения в чём-то неопределённом заставляло просыпаться среди ночи в холодном поту. Кто я? Что от меня осталось? Но постепенно страх ушёл, сменившись сначала осторожным принятием, а затем и чем-то похожим на облегчение. Да, я изменился. Но разве это плохо? У меня есть знания и опыт взрослого человека — пусть и лишённые эмоциональной окраски, но всё ещё полезные. У меня есть детская гибкость ума и тела, способность к быстрому обучению. И самое главное — возможность начать всё с чистого листа в мире поистине неограниченных возможностей. Да и что я могу с этим поделать? В сущности — ничего. Поэтому я просто принял происходящее. Все равно поделать с этим я ничего не могу. Я больше не тот человек, который работал юристом в скучной компании. Но я и не тот наивный мальчик, который мечтал о приёмных родителях. Я — Нобу, но новый Нобу. И это не пугало. Это... освобождало. — Нобу! Нобу, проснись! — в комнату ворвался Такео, его каштановые волосы торчали во все стороны, а на лице было написано возбуждение вперемешку с недовольством. Я поднял голову с подушки, хотя не спал уже минут двадцать, просто лежал и размышлял. — Что случилось? — Директор велел всем нашим через полчаса собраться в главном зале! — Такео плюхнулся на свой футон и недовольно засопел. — Никто не знает, зачем, но воспитатели ходят какие-то напряжённые. А из-за этого сегодня точно не будет прогулки! — Может, что-то важное, — осторожно предположил я, садясь на кровати. — Да какое там важное! — махнул рукой Такео. — Небось очередная лекция о том, как себя вести или ещё какая скука. — Он встал и направился к двери. — В общем, готовься. Через полчаса все должны быть внизу. Когда Такео ушёл, я остался один со своими мыслями. За эти полгода я действительно хорошо вписался в коллектив приюта, но не без трудностей. Среди воспитателей я слыл очень любознательным и умным ребёнком — что было правдой, хоть и не совсем в том смысле, как они думали. Мои вопросы о мире, о шиноби, о том, как устроена деревня, принимались как детское любопытство. И я старательно поддерживал эту иллюзию, задавая наивные, но в то же время проницательные вопросы. А вот среди сверстников репутация у меня была несколько иная. Скучный мальчик, который иногда играет с ними в ниндзя, но чаще предпочитает книги или беседы со взрослыми. Мне действительно было сложно играть в детские игры, ведь ребенок я только физически. Да и когда в голове был опыт жизни взрослого человека и крутились мысли о выживании в мире сверхлюдей, мягко говоря не до игр. Помню, как однажды увидел Тошио-сана, играющего в сёги с одним из других смотрителей. Эта древняя японская игра была мне знакома ещё с прошлой жизни — я не был асом, но основы понимал. Увидев шанс проявить себя как умного ребенка и собравшись с духом, попросил научить. К моему удивлению, старик согласился, и с тех пор мы время от времени играли по вечерам. Он был сильным игроком, но иногда я умудрялся его обыграть, используя неожиданные ходы. Это ещё больше укрепило мою репутацию «не по годам развитого» ребёнка, что было одновременно полезно и опасно. Хотя опасность тут, скорее, номинальная. Вряд ли кому то вообще придет в голову, что в маленького сироту вселился какой то мужик из другого мира. Или в его голове неожиданно проснулась память о прошлом перерождении. Я так и не пришел к выводу о том, что со мной произошло. Перерождение, пробуждение воспоминаний, захват тела или вселение? Да и не важно это сейчас. Может потом и захочу разобраться в этой теме, но точно не в ближайшем будущем. Но больше всего меня расстраивало — нет, просто доводило до белого каления — другое. Постоянно, настойчиво спрашивая у воспитателей и Тошио-сана о том, не могут ли они научить меня чувствовать чакру, я получал в ответ лишь снисходительные улыбки и заученную фразу: «Всему своё время, Нобу-кун». Это бесило невероятно. Я понимал логику — для них я был очередным сиротой-мальчишкой, который мечтает стать шиноби. Умным и смышлёным не по годам, да, но всё равно ребёнком. Просто очередным пацаном, который насмотрелся на крутых ниндзя и теперь хочет быть как они. Но внутри меня горело желание, которого они не могли понять. Это была не детская мечта — это была жизненная необходимость. Ну, как необходимость, скорее жажда действия и желание поскорее обрести сверхспособности. Ведь я, по сути, взрослый человек из информационной эпохи. Жажда новых знаний и доселе недоступной силы манили. Особенно сильно это тяготило в тех редких случаях, когда на прогулке я видел техники в исполнении шиноби. Каждый раз как ножом по сердцу, честное слово! Впрочем, кое-что я всё же сделать смог. Мне повезло — меня научили читать и немного писать на местном языке. Ох и не просто это было, не мытьем, так катаньем мне все же удалось убедить сначала нашу воспитательницу, а потом и директора. А ещё я сделал вид, что очень быстро учусь считать, хотя, на самом деле, просто использовал знания с Земли. К счастью, математическая система здесь была той же самой десятичной, а в математике я на Земле не был полным профаном. Хоть этим знаниям обычно учили только в школе или Академии ниндзя, но мне удалось уговорить воспитателей сделать исключение. Я оделся и спустился в общий холл. Приют действительно был построен отлично — все удобства, просторные комнаты, хорошая еда. И что особенно важно — сиротам здесь не позволяли делиться на мелкие «банды» или группировки. Чтобы не выдать себя, я осторожными намёками и вопросами, которые могли показаться детским любопытством, узнал причину такого порядка. Зная, что твориться на Земле в приютах, мне, мягко говоря, очень хотелось узнать, почему тут все так благостно. Забегая вперед хочу сказать, что через некоторое время я, скорее всего, и сам бы догадался. Оказалось, что это специальный приют для сирот, куда поступают и дети из семей шиноби. У всех нас потенциально была чакра — по крайней мере, очень большой шанс её наличия. Поэтому начиная с приюта нам прививали командный дух и внушали, что внутри своего коллектива насилие и задирание других детей и всяческое проявление буллинга неприемлемы. Воспитатели активно следили за этим, пресекая любые попытки создать иерархию силы или мини-группировки. Логика была железной и одновременно пугающей. Эти дети — потенциальные шиноби. Люди со сверхспособностями. Солдаты и воины деревни. Властям явно не нужно было, чтобы такие люди начали мстить друг другу сразу после того, как обретут силу и появится возможность. Личные обиды, детские конфликты, старые счёты — всё это могло перерасти в кровавую резню, когда в дело вступят дзюцу, способные снести дом одним движением руки. Меня поражала дальновидность такого подхода. В моём прошлом мире подобной проблемы просто не существовало — люди оставались людьми, и даже самые злобные школьные хулиганы не могли убить одноклассника случайным движением. Да, буллинг на земле тоже не приводит ни к чему хорошему, но… Здесь всё было немного иначе. Здесь детская ссора могла в будущем обернуться трагедией масштаба стихийного бедствия. Здесь любое неосторожное и обидное слово в будущем могло послужить триггером предательства. Честно говоря, когда я все это осознал, мне сильно захотелось пожать руку тому человеку, который это все придумал. Надо же было так заморочится и продумать систему обучения так скрупулезно. Залезая даже в те области, где были еще не шиноби, даже не чакропользователи, а потенциальные чакроюзеры. Ровно через полчаса в холл вышел директор — жилистый жизнерадостный старичок по имени Хаяши-сан. Он улыбался, но в его глазах я заметил нотку торжественности. — Дети, — начал он, дожидаясь, пока стихнет гомон, — сегодня особенный день. Сегодня вас всех проверят на наличие чакры. Среди детей прокатился взволнованный шёпот. Кто-то радостно ахнул, кто-то притих. Я почувствовал, как учащается сердцебиение. — Мы отправляемся в главный госпиталь Конохи, — продолжил директор. — Ведите себя достойно и помните — независимо от результата, вы все остаётесь нашими детьми. Нас построили в колонну и повели по улицам деревни. По пути я в очередной раз поразился тому, какой уютной была Коноха. Люди здесь, по большей части, были доброжелательными, на лицах чаще встречались улыбки, чем хмурые выражения. Это удивляло меня уже не в первый раз. Казалось бы, в поселении, где живёт огромное количество военных и ветеранов повидавших за свою жизнь всякого дерьма, должна была быть другая атмосфера. Более мрачная, настороженная. Но нет. Я сделал себе мысленную зарубку узнать, почему так. Возможно, дело было в особой философии или традициях этого мира. А может это был результат механизма, похожего на тот, который предохраняет приютских от конфликтов? Подойдя к зданию главного госпиталя, я невольно замер от восхищения. Строение было действительно красивым и монументальным — белые стены с традиционными красными крышами, изящные линии архитектуры, ухоженная территория вокруг. Символ медицинского креста красовался над входом, а весь комплекс дышал надёжностью и профессионализмом. Это было место, внушающее доверие и уважение, и в то же время напоминающее о серьёзности сего заведения. Внутри нас быстро разделили на группы и повели по разным кабинетам. Я оказался в очереди вместе с ещё десятком детей. И тут меня накрыло по-настоящему. Нервничал так, что ладони не просто вспотели — они стали мокрыми, как будто я сунул их под кран. Сердце билось где-то в горле, и казалось, что его стук слышен всем вокруг. Что если у меня нет чакры? Что тогда делать? Смириться с ролью обычного гражданина в мире сверхлюдей? Прожить всю жизнь, зная, что рядом ходят люди, способные летать по воздуху, создавать огонь из ничего, читать мысли? Нет. Это было неприемлемо. Абсолютно неприемлемо. Я сжал кулаки так сильно, что ногти впились в ладони. Должна быть. Должна быть чакра. Иначе зачем меня сюда забросило? Какой смысл в перерождении в мире ниндзя, если я останусь обычным человеком? Очередь двигалась мучительно медленно. Каждые несколько минут кто-то выходил из кабинета. Некоторые дети выходили с сияющими лицами — и мне хотелось подбежать и спросить, как всё прошло. Другие выходили с расстроенными, потерянными выражениями — и от них хотелось шарахнуться подальше, словно их неудача была заразной. Одного мальчишку постарше меня вообще пришлось выносить — он потерял сознание от волнения прямо во время проверки. Увидев это, я почувствовал, как желудок скручивается в тугой узел. А что если и со мной такое случится? Передо мной осталось ещё трое детей. Двое. Один. — Следующий! Ноги стали ватными. Рот пересох так, что я едва смог произнести своё имя, но я пересилил себя и вошел в кабинет. — Нобу Хитоми, — голос дрожал так сильно, что я сам себя не узнал. Да еще и имя произнес на европейский манер. Кабинет оказался просторным и светлым, но мне было не до восхищения интерьером. Большие окна, белые стены, современное по местным меркам оборудование — всё это мелькнуло краем глаза. За столом сидели двое в белых халатах с протекторами Конохи на лбу — молодой мужчина лет тридцати с добрыми, но усталыми глазами и пожилая женщина с седыми волосами, собранными в строгий пучок. От неё исходила аура профессионализма и многолетнего опыта. — Здравствуй, Нобу-кун, — приветливо сказал мужчина, и в его голосе слышалась попытка успокоить нервного ребёнка. — Я Акира-сан, а это Мидори-сан. Мы ирьёнины и проверим, есть ли у тебя чакра. Ничего страшного в этом нет, просто обычная процедура. — Раздевайся и ложись на кушетку, — добавила старая женщина. Голос у неё был мягкий, успокаивающий, но в глазах читалась профессиональная оценка. Словно она уже привычно определяла уровень стресса пациента. Я разделся дрожащими руками — надеюсь, врачи списали это на естественное волнение ребёнка — и лёг на указанную кушетку. Поверхность была прохладной, и это немного отрезвило. Акира-сан подошёл и начал прикреплять к моему телу несколько небольших металлических пластинок на тонких проводах. Прикосновения были профессиональными, аккуратными, но всё равно вызывали мурашки. Сразу возникла чёткая ассоциация с аппаратом ЭКГ из моей прошлой жизни — видимо, принципы диагностики здесь были схожими. — Не двигайся и дыши ровно, — попросил молодой медик. — Сейчас мы посмотрим, как течёт энергия в твоём теле. Мидори-сан встала рядом с кушеткой и подняла руки над моим телом. То, что произошло дальше, заставило меня забыть о страхе на несколько мгновений — её ладони окутала зелёная энергия, мягко светящаяся в полумраке кабинета. От неё исходило удивительно приятное тепло, не жгучее, а согревающее изнутри. Меня даже немного разморило от этих ощущений — впервые в жизни я чувствовал чакру на себе. Это было невероятно. Энергия, которая существовала в этом мире, была реальной, осязаемой. Она струилась по моему телу, находила какие-то внутренние пути, исследовала, анализировала. Но мой восторг быстро сменился тревогой. На лице Мидори-сан начали мелькать странные эмоции. Сначала обычная профессиональная сосредоточенность, затем лёгкое удивление. Она водила руками над разными частями моего тела, иногда замирая в одном месте подольше, и удивление на её лице становилось всё заметнее. Потом пришла очередь задумчивости. Она нахмурилась, вернулась к области груди, ещё раз провела руками над головой. Её движения стали более медленными, сосредоточенными. А затем я увидел то, что заставило сердце ёкнуть от ужаса — на её лице мелькнуло беспокойство. Едва заметное, профессионально скрываемое, но всё же различимое. Десять минут проверки показались вечностью. Каждая секунда тянулась как час, а выражение лица старой женщины становилось всё более озабоченным. Я лежал неподвижно, но внутри всё сжималось от страха. Что не так? Почему она так долго проверяет? Почему выглядит обеспокоенной? — Можешь одеваться, — наконец сказала Мидори-сан, и я едва не вскочил от облегчения, что эта пытка закончилась. Пока я дрожащими руками натягивал одежду, она изучала результаты, которые выдал подключённый ко мне аппарат. Лента с какими-то графиками и цифрами — я пытался разглядеть хоть что-то понятное, но бумага была повёрнута от меня. Ещё одна мучительная минута размышлений, во время которой я едва дышал от напряжения. Наконец она подняла глаза, и я увидел в них... сочувствие? Сожаление? Это заставило сердце провалиться куда-то в пятки. — Нобу-кун, — начала она медленно, словно подбирая слова, — у тебя есть чакра. Мир перевернулся. Воздух ворвался в лёгкие так резко, что я едва не закашлялся. Есть! У меня есть чакра! Я не слышал следующих слов от облегчения и радости. — Количество чакры среднее, что очень хорошо для человека не из клана, — продолжала Мидори-сан, но я заметил, что её брови медленно сползают к переносице. — Однако есть один нюанс. И вот оно. Я знал, что будет "но". По её лицу, по тому, как долго длилась проверка, по выражению глаз Акира-сана — я понимал, что что-то не так. — У тебя очень большой дисбаланс, — она помолчала, явно выбирая, как объяснить сложные вещи ребёнку. — Слишком много Инь энергии, что крайне странно для ребёнка, тем более не кланового. Обычно такое встречается у взрослых шиноби, специализирующихся на гендзюцу, или у людей с особой наследственностью. Я почувствовал, как радость медленно улетучивается, сменяясь ледяным страхом. Взрослый разум в детском теле — конечно, это должно было отразиться на балансе энергий. — Что... что это значит? — я с трудом выдавил из себя слова. Мидори-сан обменялась быстрым взглядом с Акира-саном. В его глазах я прочёл подтверждение своих худших опасений — это было серьёзно. — В потенциале, если ничего с этим не делать, рост выработки чакры может существенно замедлиться, — объяснила она осторожно. Мне даже показалось, что она пыталась подбирать слова так, чтобы они звучали наиболее обтекаемо. — А из-за избытка Инь-чакры тело может развиваться не так хорошо, как у других детей. Могут возникнуть проблемы с физическим ростом, мышечной массой, выносливостью. Она помолчала, и я понял — это ещё не всё. — Такое иногда встречается, и у нас есть методики исправления ситуации, но... — она покачала головой, и в её голосе прозвучала нотка растерянности, — такого сильного перекоса я за тридцать лет практики не встречала. Честно говоря, я не совсем понимаю, как это возможно. Акира-сан сделал шаг вперёд, его лицо выражало сочувствие и профессиональную обеспокоенность. — Нобу-кун, это не приговор, — сказал он мягко. — Просто твой путь будет сложнее, чем у других. Потребуется больше времени, больше усилий, специальные тренировки. — Мы передадим все сведения твоим воспитателям, — добавила Мидори-сан. — Они примут решение о дальнейших действиях. Скорее всего, тебе назначат индивидуальную программу физических упражнений для коррекции дисбаланса. Не переживай слишком сильно — это поправимо, просто займёт время. Но я видел их глаза. Видел, как они смотрят друг на друга. Видел сдержанную тревогу. Они говорили "поправимо", но не были в этом уверены. Мой случай был чем-то новым, неизученным. Я вышел из кабинета на подкашивающихся ногах. В коридоре всё ещё стояли несколько детей из нашей группы — кто-то ждал своей очереди, кто-то уже прошёл проверку. Но их голоса казались доносящимися откуда-то издалека, сквозь вату. У меня есть чакра. Эта мысль пульсировала в голове, заглушая всё остальное. Несмотря на проблемы, несмотря на странный дисбаланс, несмотря на обеспокоенные лица врачей — у меня есть чакра! Я смогу стать шиноби. У меня есть шанс. Конечно, путь будет сложным. Возможно, сложнее, чем у любого другого ребёнка в этом мире. Дисбаланс Инь энергии, замедленное развитие, необходимость в специальных тренировках — всё это звучало пугающе. Но главное было сделано. Главный барьер преодолён. Я оперся спиной о стену коридора и закрыл глаза, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. Странно, но почему-то я не удивился диагнозу. Где-то в глубине души я ожидал, что всё будет не так просто. Взрослое сознание в детском теле, перерождение в другом мире — такие вещи не могли пройти бесследно. Но если подумать... может быть, это даже к лучшему? Дисбаланс в сторону Инь-чакры означал предрасположенность к ментальным техникам, к тонкому контролю энергии. Или нет? Что если из-за этого дисбаланса я даже самую простую технику буду исполнять с трудом? Так, Нобу, все, хватит! Не думай о плохом! Главное в этом все что? Чакра. Она есть! Так что успокойся. Тем более, в моём прошлом мире я тоже не отличался выдающимися физическими данными, зато всегда полагался на интеллект. Возможно, и здесь стоило идти по тому же пути? — Эй, Нобу! — голос Такео вырвал меня из размышлений. Мой сосед по комнате подбежал с горящими глазами. — Ну как? У тебя есть? — Есть, — я не смог сдержать улыбку. — У меня есть чакра. — Здорово! — Такео радостно хлопнул меня по плечу. — А у меня тоже! Правда, сказали, что немного, но всё равно есть! Значит, в Академию пойдём! Академия. Обучение техникам шиноби. Первый настоящий шаг на пути к силе. — А что с остальными? — спросил я, кивая в сторону других детей. Лицо Такео немного помрачнело. — Не у всех... Кеничи расплакался, когда ему сказали, что чакры нет. А у Юми есть, но очень мало. Говорят, что в Академию её, скорее всего, не возьмут. Я посмотрел в сторону девочки, которую он упомянул. Юми сидела на скамейке рядом с воспитательницей, глаза красные от слёз. Моё сердце сжалось от сочувствия. Для неё мечта стать шиноби только что разбилась вдребезги. Но в то же время я не мог отогнать эгоистичную мысль — мне повезло. Несмотря на все проблемы, мне повезло невероятно. Через час всех детей собрали и повели обратно в приют. По дороге воспитатели объясняли, что результаты проверки будут переданы в администрацию приюта, а через несколько дней станет известно, кто именно поступит в Академию ниндзя. Я шёл и думал о будущем. Дисбаланс чакры — это проблема, но не непреодолимая. Если верить врачам, существуют методики коррекции. Значит, нужно узнать о них как можно больше. Нужно начать тренироваться, готовиться, работать над собой. В прошлой жизни я был обычным человеком. Здесь у меня есть шанс стать чем-то большим. И я не собирался его упускать. Пусть путь будет трудным. Пусть придётся приложить больше усилий, чем другим. Но результат того стоит. Возможность обрести настоящую силу, возможность стать хозяином своей судьбы в мире, где сила решает всё — разве это не стоит любых трудностей? Когда мы вернулись в приют, я сразу направился в свою комнату. Нужно было подумать, проанализировать ситуацию, составить план. У меня есть чакра — значит, есть будущее. И это будущее я собирался строить своими руками.