Глава 3

— Ещё десять отжиманий, Нобу! — строго сказал инструктор физкультуры, наблюдая за мной с едва скрываемым сочувствием. Я со стоном опустился в очередной раз, чувствуя, как руки дрожат от усталости. Рядом со мной такие же упражнения выполняла девочка лет шести с короткими каштановыми волосами — Кана Мицуки. У неё тоже был диагностирован перекос в сторону Инь-чакры, но значительно меньший, чем у меня. Для неё эти дополнительные занятия были скорее профилактикой. Для меня же — необходимостью. Хотя нет, не так. Это необходимость, если я хочу в будущем обрести силу. А я хочу. Очень хочу! Прошло уже три недели с момента обследования в госпитале, и каждый день начинался именно так — с дополнительных физических упражнений. Подъём в шесть утра, когда остальные дети ещё спали, завтрак побольше обычного по рекомендации медиков, а затем час интенсивных специальных тренировок. Закончив отжимания, я перевернулся на спину и тяжело дышал, глядя в потолок спортзала. За эти три недели я много думал о том, что мне предстоит. Из всего, что рассказали врачи и воспитатели после обследования, следовал один неутешительный вывод — легко не будет. Скорее, будет даже тяжело. Очень тяжело. Чтобы выправить такой дисбаланс, потребуются годы усердных тренировок. И это при условии, что Инь-чакра не будет расти. А она будет, зараза такая! С ростом знаний, с развитием интеллекта, с углублением в ментальные техники. Получается замкнутый круг: чем больше я буду учиться и развиваться умственно, тем сильнее станет дисбаланс. А значит, потребуется ещё больше физических тренировок. — Короче говоря, — пробормотал я, вытирая пот со лба, — пахать придётся как волу на пашне, а может и больше. Хех, а кто сказал, что будет легко? Но странное дело — это меня не пугало. Наоборот, я рассматривал ситуацию как препятствие, а не как приговор. Да, придётся трудиться больше других, да, путь будет тернистым. Но кто сказал, что в мире шиноби что-то даётся легко? Здесь даже гении вроде Хокаге должны постоянно тренироваться и совершенствоваться, просто чтобы не терять форму. — Нобу-кун, на сегодня достаточно, — сказал инструктор, помогая мне подняться. — Завтра большой день — поступление в Академию. Академия... Завтра начнутся первые уроки, первые шаги на пути шиноби. Об Академии почти ничего не рассказывали — взрослые хранили многозначительное молчание, а дети просто ничего не знали. Поэтому в приюте ходило множество теорий о том, как там всё устроено. Вплоть до совершенно фантастических. — Говорят, там уроки ведут самые крутые шиноби! — шептал вчера Такео. — И нас почти сразу научат самым крутым техникам! — А я слышал, что первый урок — это бой с настоящими ниндзя! — добавлял другой мальчик. — Кто победит, тот и останется! Бред, конечно, но забавный. Так дети, сами того не понимая, пытались побороть стресс. Поэтому и упражнялись в интеллектуальной эквилибристике — то есть фантазировали напропалую, создавая в голове картины, которые делали неизвестность менее пугающей. — Пошли, — инструктор махнул рукой в сторону выхода. — На сегодня всё. Мы с Каной направились к выходу из спортзала. Девочка шла рядом, время от времени поглядывая на меня с любопытством. За эти три недели мы неплохо познакомились — тренировки в одиночестве сближают. — Как думаешь, — спросила она, когда мы вышли на улицу, — мы будем учиться все вместе? Я подумал над её вопросом, вспоминая обрывки разговоров воспитателей. — Вряд ли, — ответил честно. — Помимо приютских в Академии будут учиться дети со всей Конохи. Из обычных семей, из семей шиноби, возможно, из других приютов тоже. Нас, скорее всего, разобьют на классы по какому-то принципу. — А по какому? — Кана наклонила голову набок. — Не знаю. Может, по уровню чакры или навыков, может, просто случайным образом. Мы медленно шли по дорожке, ведущей к зданию приюта. Вечернее солнце освещало крыши Конохи, и весь мир казался спокойным и уютным. — А какими техниками ты бы хотел овладеть? — спросила Кана, и в её голосе прозвучали мечтательные нотки. Я задумался. Честно говоря, пока точно не знал. Но прежде чем ответить, девочка продолжила: — Мне сказали, что у моей мамы было сильное сродство с молнией. Она была куноичи и могла метать молнии, прямо как Райдзин! — глаза Каны загорелись. — Поэтому я тоже хочу швыряться молниями! Её энтузиазм был заразительным, но во мне неожиданно проснулась более практичная сторона. Ну или зануда. Тут кому как. — Это звучит здорово, — сказал я осторожно. — Но сначала нужно научиться базе, основам. А техники... они придут позже. Сам же я мысленно добавил то, что не стал говорить вслух: скорее всего, набор доступных мне техник будет серьёзно ограничен. По крайней мере до того момента, пока я не справлюсь с дисбалансом чакры. Я пока и сам толком не знал, на что именно влияют Инь и Ян, но планировал узнать как можно быстрее после поступления. Возможно, мой путь будет лежать через техники, которые требуют точного контроля, а не грубой силы. Медицинское ниндзюцу, гендзюцу, может быть, что-то связанное с анализом и стратегией. В любом случае, сначала — основы. Мы дошли до главного входа в приют. Кана остановилась и повернулась ко мне с улыбкой. — А вообще, я всё равно хотела бы владеть чем-то крутым! — сказала она жизнерадостно. — И я тоже, — согласился я, отвечая на её улыбку. И это была правда. Несмотря на все сложности, несмотря на предстоящие трудности, где-то глубоко внутри горел огонёк настоящего воодушевления. Сверхспособности. Техники, способные изменить ход битвы. Возможность стать чем-то большим, чем обычный человек. Разве это не стоило любых усилий? Следующий день наступил слишком быстро и слишком медленно одновременно. Я проснулся ещё до рассвета, не в силах больше спать от волнения. Дополнительную тренировку отменили — сегодня был особый день. После завтрака всех поступающих в Академию детей собрали в холле приюта. Нас оказалось двенадцать человек — довольно много для одного набора. Обычно из приюта в Академию поступало человек шесть-восемь. — Сегодня один из самых важных дней в вашей жизни, — торжественно произнёс директор Хаяши-сан. — Вы делаете первый шаг на пути шиноби. Помните — вы представляете не только себя, но и наш приют. Ведите себя достойно. Мы построились в колонну и двинулись через деревню к зданию Академии. По дороге к нам присоединялись другие группы детей — кто-то шёл с родителями, кто-то в сопровождении старших братьев или сестёр, уже обучающихся в Академии. Здание Академии ниндзя оказалось внушительным сооружением — двухэтажное, с традиционной архитектурой, но явно приспособленное для обучения. Большие окна, просторные коридоры, во дворе виднелись тренировочные площадки с мишенями и полосами препятствий. Но больше всего впечатляла толпа. Детей было много — не меньше сотни, а может, и больше. У всех был возраст от шести до семи лет, все с горящими глазами и плохо скрываемым волнением. Мы встали в общую толпу перед главным входом в Академию и стали ждать. Вскоре на крыльцо вышел мужчина в белых одеждах и красной шляпе. Хокаге. Хирузен Сарутоби выглядел не как старик, каким я его почему-то представлял, а как мужчина в полном расцвете сил — широкие плечи, уверенная осанка, проницательные глаза. В нём чувствовалась сила настоящего воина, прикрытая мудростью лидера. Когда он поднял руку, толпа мгновенно стихла. — Дети Конохи, — начал он, и его голос был слышен даже в дальних рядах, — сегодня вы встаёте на путь шиноби. Это великая честь и великая ответственность. Я слушал внимательно, отмечая, как умело Хокаге обращается к детской аудитории. Простые слова, понятные образы, эмоциональная окраска. Он говорил так, чтобы даже самый глупый ребенок понял, что ему хотят донести. — В этих стенах вы узнаете, что значит быть защитником Конохи, — продолжал Хокаге, и его голос становился всё более вдохновенным. — Вы поймёте смысл Воли Огня — философии, которая делает нашу деревню не просто сильной, а великой. Мы не просто живём рядом — мы семья. Каждый листок важен для дерева, каждый житель важен для деревни. Он сделал паузу, и в этой тишине можно было услышать учащённое дыхание детей. — Воля Огня — это готовность защищать тех, кто слабее. Это стремление поставить благо деревни выше собственного. Это понимание того, что истинная сила рождается не из желания победить, а из любви к тому, что ты защищаешь. Предыдущие поколения передали нам этот огонь, и теперь ваша очередь нести его дальше. Вокруг меня дети буквально затаили дыхание. Кто-то из малышей даже всхлипнул от переполнявших эмоций. В толпе взрослых тоже была заметна реакция — многие кивали с серьёзными лицами, кто-то из родителей утирал слёзы. Но я заметил и другое. Несколько шиноби, стоявших поодаль, слушали речь с нейтральными выражениями лиц — словно много раз слышали подобное. А двое вообще переглянулись с едва заметными усмешками, как будто знали что-то, недоступное остальным. — Помните, — голос Хокаге, вырвавший меня из задумчивости, становился всё более эмоциональным, — настоящая сила не в том, чтобы побеждать врагов. Настоящая сила — в том, чтобы защищать то, что тебе дорого. Воля Огня — это огонь, который горит в сердце каждого истинного шиноби Конохи. Пусть этот огонь никогда не погаснет в ваших сердцах! Дети взорвались аплодисментами. Многие плакали от переполнявших их эмоций, кто-то кричал или что то выкрикивал. Даже некоторые взрослые не сдержались и присоединились к овации. Хокаге улыбнулся и спустился с крыльца, направляясь к зданию администрации. — Речи директора в этом году не будет! — громко объявил один из инструкторов, — Так что проходим в здание! Вас распределят по классам! Началась суета. Детей группами заводили внутрь, сверяли списки, куда-то отправляли. Наша группа из приюта попала в очередь довольно быстро, и вскоре мы уже стояли в просторном коридоре, ожидая дальнейших указаний. — Хитоми Нобу! Мицуки Кана! Танака Рей! — зачитывал имена инструктор. — Первый класс «B»! Я обернулся к Кане — оказалось, мы попали в один класс. Девочка улыбнулась мне и показала большой палец. Хорошо, хоть кто-то знакомый рядом будет. Нас повели по коридору к одной из аудиторий. По дороге я рассматривал интерьеры — всё было довольно спартанским, но функциональным. Стены украшали портреты прошлых Хокаге и плакаты с основными правилами поведения шиноби. Наш сенсей оказался довольно высоким и худощавым мужчиной средних лет. Он был одет в стандартную форму шиноби — тёмно-зеленый жилет, темно-синие штаны, на лбу протектор Конохи. На глазах красовались небольшие очки, а на левой руке виднелся отчётливый шрам от сильного ожога — видимо, память о какой-то неудачной миссии. Он провёл нас в просторную аудиторию с рядами парт, возвышающихся друг над другом тем сильнее, чем дальше уходили вглубь кабинета. На стенах висели схемы человеческого тела с отмеченными точками чакры, карта мира и несколько учебных плакатов. — Садитесь где хотите, — сказал он спокойным голосом. — Меня зовут Ивата Кейта. Я буду вашим классным руководителем и основным инструктором на ближайшие несколько лет. Мы рассаживались по партам, с любопытством разглядывая друг друга. В классе оказалось человек тридцать — довольно большая группа. Дети самого разного вида: кто-то явно из семей шиноби, что было видно по одежде и уверенному поведению, кто-то из простых граждан, несколько приютских. Но больше всего внимания привлекали те, кого даже я, с моими ограниченными знаниями о мире шиноби, мог определить как представителей кланов. Мальчик с тёмными волосами, черными глазами и камоном веера на куртке — явно Учиха. Рядом с ним сидел ребёнок в тёмных очках и полностью закрытой одежде, от которого исходил странный, едва уловимый запах — Абураме, без сомнений. Чуть поодаль расположилась парочка детей с характерными красными отметинами на щеках и маленькими щенками на коленях — Инузука. А в первом ряду уверенно сидел мальчик, на груди которого красовался камон Сарутоби — клана Хокаге. Представители великих кланов Конохи. Даже не зная точно их способностей, я понимал — это будущая элита деревни. — Сегодня учёбы не будет, — объявил Ивата-сенсей, усаживаясь на край стола. — Сегодня ознакомительный день. Вы попали в первый «B» класс, и первое, что нам нужно сделать — познакомиться друг с другом. Он окинул нас взглядом и улыбнулся. — Поэтому давайте по очереди выходить к доске и представляться. Имя, откуда вы, что любите делать, чего ожидаете от Академии. Начнём с первого ряда. К доске выходили дети один за другим. Сато Хидеки — сын торговца, мечтает стать сильным шиноби. Охара Юки — из семьи ремесленников, хочет научиться крутым техникам. Ямагучи Тома — его отец был чунином, погиб на миссии, мальчик хочет продолжить семейную традицию. Каждый рассказ был похож на предыдущий, но в то же время уникален. Детские мечты, наивные представления о том, что такое быть шиноби, искреннее желание стать сильными и полезными деревне. Дошла очередь и до меня. Я встал, подошёл к доске и повернулся лицом к классу. — Меня зовут Хитоми Нобу, — начал я, стараясь говорить уверенно. — Живу в приюте, потому что мои родители погибли на миссии, когда я был совсем маленьким. Люблю читать, играть в сёги и... — я запнулся, подбирая слова, — учиться новому. От Академии жду возможности стать сильным шиноби и найти своё место в деревне. Довольно банально, но честно. Я вернулся на место под одобрительные кивки Ивата-сенсея. Представления продолжались. Мицуки Кана рассказала о своей мечте овладеть техниками молнии, как её мать. Танака Рей — о желании стать медиком-ниндзя и помогать людям. После ещё нескольких человек к доске вышел мальчик, который сразу привлёк моё внимание. Пшеничного цвета волосы, ярко-голубые глаза, спокойное, уверенное поведение. Он казался мне смутно знакомым, но я был уверен, что в нашем приюте такого не было. — Меня зовут Намикадзе Минато, — сказал он ясным голосом. — Я тоже из приюта. Мои родители были шиноби и погибли при исполнении долга. Намикадзе Минато... Это имя отозвалось в моей памяти каким-то далёким эхом. Где я мог его слышать? Точно не в нашем приюте, но... — Больше всего люблю изучать теорию ниндзюцу и тренироваться, — продолжал мальчик. — От Академии жду возможности развить свои способности и стать достойным защитником Конохи. Он говорил спокойно, без хвастовства или излишних эмоций. В его манере поведения чувствовалась какая-то зрелость, не по годам развитое самообладание. На секунду я задумался, где мог его видеть или слышать это имя, и тут в моей голове что-то щёлкнуло. Медленно, почти против воли, я развернул голову в сторону окна, из которого отчётливо было видно гору Хокаге с тремя высеченными в камне лицами. Намикадзе Минато. Четвёртый Хокаге. Я вновь перевёл взгляд на стоящего у доски мальчика и мысленно выругался самыми нецензурными словами, которые помнил из прошлой жизни. Что за чёрт?! Неужели я попал в тот период времени, когда будущий Четвёртый Хокаге ещё ребёнок? Но тогда... тогда это означает, что я попал в период до начала истории, до многих событий, о которых я помнил хоть что-то?! Я отчетливо помню как друг говорил мне, что Минато - отец Наруто. Правда вот кто мать не припомню, но этот то точно папаша главного героя этого бурятского мультика! Минато закончил своё представление и вернулся на место. Я смотрел на него во все глаза, пытаясь осмыслить происходящее. Если он действительно тот самый Намикадзе Минато, то рядом со мной сидит будущая легенда мира шиноби. Человек, который станет одним из сильнейших ниндзя в истории. И при этом он выглядел как самый обычный ребёнок. Правда, очень спокойный и уверенный в себе для своего возраста, но всё же ребёнок. — Нобу-кун, всё в порядке? — тихо спросила Кана, заметив моё состояние. — Да, — прошептал я, с трудом приходя в себя. — Просто... задумался. Представления продолжались, но я уже плохо их слушал. Мысли лихорадочно работали, пытаясь сопоставить обрывки воспоминаний с тем, что происходило вокруг. Если Минато сейчас поступает в Академию, значит, до его становления Хокаге ещё много лет. А это означает, что у меня есть время. Время учиться, тренироваться, становиться сильнее. Время подготовиться к тем событиям, которые неизбежно должны произойти в этом мире. А что конкретно должно произойти в этом мире? Помню что-то про самую большую войну шиноби. Что деревни объединились против какой то угрозы, но на этом все. Кто или что заставило их объединиться? Когда это произойдет? Хрен его знает! Блин, почему все должно быть так сложно! И вот еще кое что. Рядом со мной будет расти и учится будущий Хокаге, человек, которому предстоит сыграть ключевую роль в истории мира шиноби. И возможно, от моих действий будет зависеть, как сложится эта история. Может теперь что то измениться и он не станет четвертой тенью листа? Или станет, но позднее или раньше. Что тогда? А может история будет неумолима и в независимости от моего вмешательства поставит все на рельсы канона? А что? В целом, довольно стройная теория. Во многих книгах и фанфиках именно такой логикой и руководствуются. А что если… — Отлично, — сказал Ивата-сенсей, когда последний ученик закончил представляться. — Теперь мы знаем друг друга немного лучше. Завтра мы начнём настоящую учёбу — изучение основ теории ниндзюцу, физическую подготовку, базовые упражнения с чакрой. Он встал со стола и подошёл к доске. — А пока что запомните главное правило нашего класса — мы команда. Каждый из вас важен, каждый может стать сильным шиноби, если будет стараться. Помогайте друг другу, учитесь друг у друга, и тогда мы все вместе достигнем больших высот. Звучало вдохновляюще, но я едва слушал. Мой взгляд то и дело возвращался к Минато, который спокойно сидел за партой в первом ряду, делая какие-то записи в блокноте. Будущий Четвёртый Хокаге. Отец главного героя той истории, которую рассказывали мои друзья в прошлой жизни. И я учусь с ним в одном классе. Кажется, моя новая жизнь только что стала гораздо более интересной и гораздо более сложной одновременно. Когда занятия закончились, мы направились обратно в приют. Весь путь я молчал, переваривая полученную информацию. Кана несколько раз пыталась заговорить со мной, но быстро поняла, что я не в настроении для разговоров. Только к вечеру, лёжа на своём футоне и глядя в потолок, я смог окончательно осмыслить произошедшее. Я попал в мир Наруто в тот период, когда будущий Четвёртый Хокаге ещё ребёнок. Это открывало невероятные возможности, но и накладывало огромную ответственность. С одной стороны, я знал, что Минато станет одним из сильнейших шиноби в истории. Возможно, подружившись с ним, я смогу учиться рядом с гением. Странно об этом думать, но возможно, я даже смогу у него чему то научится. О чем он там говорил у доски? Любит изучать теорию ниндзюцу? Значит он ее откуда то знает. Почему тогда мне не дали изучать чего то подобного? Может он какой то особенный или в его приюте были какие то специфические воспитатели? Блин, у меня в голове сегодня одни вопросы. С другой стороны, моё присутствие могло изменить ход событий. Эффект бабочки — небольшие изменения в прошлом приводят к кардинальным переменам в будущем. И я понятия не имел, к чему это может привести. Но одно я знал точно — сидеть сложа руки я не буду. У меня есть огромное преимущество в виде знаний о будущем, пусть и фрагментарных. У меня есть возможность учиться рядом с будущими Хокаге. И у меня есть сильная мотивация стать лучше. Дисбаланс чакры, проблемы с физическим развитием, необходимость в годах упорных тренировок — всё это уже не казалось таким пугающим. Рядом со мной учился мальчик, который станет одним из величайших шиноби в истории. И если он смог достичь таких высот, то и я смогу найти свой путь к силе! Завтра начнётся настоящая учёба. Завтра я сделаю первые шаги на пути шиноби в мире, где возможно всё. И я был готов к этому вызову.