За несколько дней до...

I. Сарутоби Хирузен Хирузен Сарутоби откинулся в своём массивном кресле и зажёг трубку. Дым медленно поднимался к потолку, рисуя причудливые узоры в лучах заходящего солнца, проникавших через высокие окна кабинета Хокаге. Перед ним на столе лежал объёмный отчёт от директора Академии ниндзя — все заявления на поступление с тщательным анализом каждого кандидата. Более двухсот пятидесяти заявок. Внушительная цифра для одного года, но не удивительная — с каждым годом всё больше семей хотели дать своим детям шанс стать шиноби. Ишида Рёдзо поработал основательно. Каждое дело содержало результаты проверки на чакру, характеристики от воспитателей, а для детей из семей шиноби — краткую информацию о родословной. Директор уже разделил кандидатов на категории: «Рекомендуется к зачислению», «Рекомендуется с оговорками», «Требует дополнительного рассмотрения» и «Не рекомендуется». Но окончательное решение о том, кто будет принят в Академию, оставалось за Хокаге. И с каждым годом эта ответственность давила всё сильнее. Хирузен начал с группы «Рекомендуется к зачислению». Здесь были дети из кланов с хорошими показателями, потомки шиноби с достойными результатами тестов, несколько особо одарённых детей из простых семей. Большинство решений были очевидными, но иногда директор умел преподнести сюрпризы. Он остановился на деле с пометкой «Исключительные способности». «Намикадзе Минато», — прочитал он имя вслух. Хирузен внимательно изучил характеристики. Уровень чакры выше среднего, что уже выделяло мальчика среди сверстников. Но больше впечатляли отзывы воспитателей: «Исключительные способности к обучению», «Спокойный и рассудительный не по годам», «Проявляет живой интерес к теоретическим аспектам ниндзюцу», «Лидерские качества в играх с другими детьми». — Гений, — тихо произнёс Хокаге, затягиваясь трубкой. — Определённо гений. Это был настоящий клад. Гений появлялся в деревне раз в несколько лет, и каждый такой ребёнок мог изменить баланс сил в мире шиноби. При правильном обучении Намикадзе мог стать одним из элитных джонинов Конохи. Но глядя на этого мальчика глазами защитника деревни, а не только её лидера, Хирузен чувствовал и беспокойство. Гениальные дети часто страдали от изоляции, от непонимания сверстников, от груза ожиданий. Важно было не дать таланту превратиться в проклятие. «Зачислить. Особое внимание. Рекомендую для элитного класса», — написал он, делая пометки красными чернилами. Следующие несколько дел были более обычными, но всё равно обнадёживающими. Новое поколение обещало быть сильным. Хирузен уже мысленно прикидывал, каких сенсеев назначить для самых перспективных групп, когда наткнулся на дело из категории «Требует дополнительного рассмотрения». «Хитоми Нобу». Характеристики от воспитателей заставили Хокаге приподнять брови от удивления. «Исключительно развитый интеллект», «Проявляет инициативу в обучении», «Освоил письмо и счёт самостоятельно, значительно опережая программу». В отчёте упоминалось, что ребёнок регулярно играл в сёги со взрослыми и нередко выигрывал, что говорило о стратегическом мышлении, редком для пятилетнего возраста. «Ещё один гений?» — подумал Хирузен, но его внимание привлёк медицинский отчёт. Он развернул страницу с заключением ирьёнинов и нахмурился. Средний уровень чакры — это было нормально. Но дальше... «Критический дисбаланс в сторону Инь энергии. Превышение нормы в 3,7 раза. Аномалия неясного происхождения. Рекомендуется специальная программа физической подготовки для коррекции дисбаланса». Хирузен откинулся в кресле, выпуская облако дыма. Статистика была неумолимой — дети с сильным дисбалансом чакры в ту или иную сторону плохо поддавались обучению. Многие из них не могли выправить проблему, сдавались на полпути, разочаровывались в себе и оставляли попытки стать сильнее, оставаясь максимум генинами. А с таким экстремальным дисбалансом, как у этого мальчика... Сможет ли он пройти через все трудности? Хватит ли у него силы воли и упорства, чтобы не сломаться, когда тренировки станут мучительными, а прогресс — минимальным? Но другая часть его — та, что верила в Волю Огня — видела здесь мальчика-сироту, которому нужна была поддержка и забота. Хирузен сделал пометку о том, чтобы обратить особое внимание на его эмоциональное состояние. А этот мальчик, судя по характеристикам, обладал именно тем редким типом интеллекта, который мог быть бесценен. Хирузен вспомнил слова своего учителя, Второго Хокаге: «Хирузен, настоящая сила Конохи не в тех, кому всё даётся легко. Она в тех, кто готов бороться с трудностями и не сдаваться. Идти вперед несмотря ни на что». «Зачислить. Специальная программа коррекции. Ежемесячные отчёты о прогрессе», — написал он в деле Нобу. Затем он задумался ещё об одном аспекте. Возможно, стоило изучить медицинские варианты решения проблемы? Где-то в глубине памяти всплывало смутное воспоминание о разговоре с Цунаде. Она как-то упоминала о том, что у неё есть некоторые идеи относительно коррекции дисбаланса чакры, какие-то новые подходы. Но Хирузен плохо помнил детали — тогда разговор касался теоретических исследований, а не практических случаев. Стоило бы расспросить её при встрече. Если существуют медицинские способы помочь мальчику, их определённо стоило изучить. К концу вечера все документы были обработаны. Из более чем двухсот пятидесяти кандидатов Хирузен одобрил сто семьдесят восемь — довольно большой набор для одного года. Он запечатал документы печатью Хокаге и отправил их обратно директору. Теперь Ишида должен был распределить принятых детей по классам. II. Директор Академии Ишида Рёдзо получил запечатанный пакет от Хокаге на следующее утро и сразу же заперся в своём кабинете. Теперь предстояла не менее ответственная задача — правильно распределить принятых учеников по классам в соответствии с рекомендациями Хокаге и собственным видением. Сто семьдесят восемь принятых из более чем двухсот пятидесяти заявок. Довольно высокий процент прохождения, но это означало, что в этом году в Академию поступят действительно достойные кандидаты. Система была отлажена годами. Пять параллелей — от A до E — каждая со своими особенностями и требованиями. В класс A попадали только клановые или дети сильных шиноби с большим потенциалом. В класс B — дети из приютов или жителей деревни, в основном это были дети шиноби поскромнее, но с большим потенциалом. Также в класс B могли попасть дети из кланов, у которых потенциал чуть меньше, чем у остальных, но с перспективами догнать детей из A класса. В классе C уже почти не было клановых — это была редкость. Туда попадали дети с умеренным потенциалом. В классы D и E — остальные. Всех обучали примерно одинаково, но классные руководители, которые преподавали основную массу предметов одному классу, были тем лучше, чем выше класс. Он начал с класса A. Элита элит — дети из великих кланов или потомки выдающихся шиноби с исключительным потенциалом. Учить их будет Морино Дайзо — ветеран-джонин с безупречной репутацией, который помнит еще времена воюющих кланов. Старик свое дело знает. Рёдзо просмотрел документы с пометками Хокаге. Учиха Рин — представительница младшей ветви клана, но с выдающимися способностями. Хьюга Такеши — сын одного из старейшин клана. Акимичи Дайске — племянник главы клана, уже в детстве демонстрирующий семейные техники. Нара Хидео — проявляющий стратегические способности, характерные для его клана. Все они получили от Хокаге рекомендацию в класс A. Решение было очевидным. Сложнее обстояло дело с классом B. С этим классом всегда были проблемы. Это уже не класса A, поэтому в него можно дать возможность попасть и детям не из таких именитых семей. С другой стороны дети из кланов, по статистике, просто напросто дольше живут и лучше выживают. Поэтому каждый год директор разрывался между мыслями о том, чтобы дать шанс детям с большим потенциалом или отдать предпочтение, может быть и не таким талантливым, но клановым ребятам. Ивата Кейта, опытный чунин, прекрасно умел работать с такими смешанными группами. Будем надеяться, что в этом потоке обойдется без эксцессов. Рёдзо взял дело с особой пометкой Хокаге. «Намикадзе Минато» — мальчик, которого и он сам оценивал как исключительно талантливого. Хокаге написал: «Особое внимание. Рекомендую для элитного класса». Директор задумался. Формально мальчик подходил для класса A — его способности не уступали клановым детям. Но он был сиротой, без поддержки влиятельной семьи. В классе A ему могло быть психологически тяжело среди детей из элитных кланов. «Класс B», — решил Рёдзо. — «С перспективой перевода в A при успешных результатах». Следующее дело тоже имело особые пометки. «Хитоми Нобу». Хокаге был настойчив: «Зачислить. Специальная программа коррекции. Ежемесячные отчёты о прогрессе». Это решение удивляло директора. Обычно детей с такими серьёзными проблемами определяли в класс C, максимум. Но если сам Хокаге настаивает... «Класс B», — написал он, добавив пометку о необходимости еженедельных консультаций с медиками. Как и всегда, в этом году не обойдется и без клановых детей. Сарутоби Кен — дальний родственник Хокаге. Инузука Горо и Инузука Мики — брат и сестра из клана, способные, но не выдающиеся. Абураме Сигео — тихий мальчик с хорошим контролем чакры. Класс C формировался из детей с умеренным потенциалом. Обычные дети обычных людей, которые могли стать неплохими чунинами при должном усердии. Клановых среди них почти не было — разве что совсем неудачные представители младших ветвей. Классы D и E получили остальных — детей с меньшим потенциалом, по сравнению с другими классами. Но и они были нужны деревне, ведь каждый листок важен! Рёдзо потратил ещё час на финальные корректировки, сверяясь с рекомендациями Хокаге и размышляя о совместимости характеров внутри классов. Система была справедливой, но жёсткой — каждый получал шанс, но не все шансы были равными. Лучшие преподаватели работали с самыми перспективными учениками. Морино Дайзо с его опытом и связями в элитных кругах был идеален для класса A. Ивата Кейта умел находить подход к талантливым детям с особенностями — именно то, что нужно для класса B. Иногда именно дети из простых семей становились самыми сильными шиноби. История знала немало примеров, когда сироты превосходили потомков великих кланов. Воля Огня не признавала различий по рождению — только силу духа и преданность деревне. Директор собрал документы в аккуратные стопки, подписал итоговые списки классов и запечатал их. Завтра начнётся новый учебный год, и он увидит, насколько правильными оказались его решения. Кто-то из этих детей станет героем, кто-то — обычным солдатом, кто-то займёт административные должности, а кто-то, возможно, вообще оставит путь шиноби и выберет гражданскую карьеру. Но у всех выпускников Академии были хорошие перспективы. В отличие от региональных учебных заведений, где стандарты были ниже, здесь готовили настоящих профессионалов. Рано или поздно практически все его ученики достигали ранга чунин, а многие — и более высоких ступеней. Это была гордость Конохи — система образования, которая гарантировала качество подготовки. Каждому ребёнку будет дан шанс найти свой путь в мире шиноби. И это было главное. III. Шимура Данзо Глубоко под улицами Конохи, там, где дневной свет никогда не проникал сквозь толщу земли и камня, простирались темные туннели. Узкие коридоры, вырубленные в скальной породе ещё во времена основания деревни, которые сплетались в сложную сеть подземных коммуникаций. Здесь не было места для красоты или комфорта — только холодный камень, влажность, просачивающаяся сквозь стены, и едва слышное эхо шагов в бесконечных переходах. По этим туннелям не ходили обычные жители Конохи. Здесь было царство теней — место, где работали те, кто защищал деревню способами, о которых предпочитали не говорить. В самом сердце этого каменного лабиринта, за массивной дверью без опознавательных знаков, располагался кабинет Шимуры Данзо. Помещение было просторным, но мрачным — высокие потолки терялись в густой тени, а стены из чёрного камня поглощали даже малейшие отблески света. Единственным источником освещения служила тяжёлая латунная лампа на массивном деревянном столе, отбрасывавшая резкие, почти зловещие тени на карты, схемы и секретные документы. Сам Данзо сидел неподвижно, словно изваяние из того же чёрного камня, что окружал его. Мужчина в расцвете сил, с суровым, изрезанным морщинами лицом и холодными, проницательными глазами, в которых не было места сантиментам. Перед ним лежали копии всех документов, связанных с поступлением в Академию ниндзя — как принятых, так и отклонённых кандидатов. Официально у него не было права вмешиваться в процесс отбора учеников. Но Корень существовал именно для того, чтобы действовать там, где официальные структуры не могли или не хотели работать. Хирузен со своей наивной Волей Огня видел только вершину дерева — яркие листья, тянущиеся к солнцу. Но Данзо понимал главное: чтобы дерево было сильным, ему нужны не менее крепкие и глубокие корни. Корни, которые не боятся темноты и грязи. Данзо методично просматривал каждое дело, словно хищник, выбирающий добычу. Ему были нужны не самые талантливые — за таких всегда шла борьба между различными фракциями, и их потеря привлекала излишнее внимание. Ему нужны были дети с особым психологическим профилем: высокой обучаемостью, но при этом податливостью, способностью к беспрекословному подчинению, умением отключать эмоции когда требовалось дело. Это была основа, но подходили и другие. Проблемные. Недопонятые. Озлобленные. Нестабильные. Их тоже можно использовать. Сироты подходили лучше всего. Никаких семейных связей, никаких сантиментов, которые могли бы помешать полной преданности организации. Дети из неблагополучных семей тоже представляли интерес — правильно направленная боль и обида на мир могли стать мощнейшим мотиватором. Среди принятых в Академию его внимание привлекли несколько потенциальных кандидатов. Абураме Сигео — тихий, замкнутый мальчик из клана, известного своей железной дисциплинированностью и эмоциональной отстранённостью. Представители этого клана с детства привыкали к идее о том, что чувства — помеха для истинного шиноби. Правильное воспитание могло сделать из такого ребёнка идеального агента. Хитоми Нобу — сирота с необычайно развитым для его возраста интеллектом, но серьёзными медицинскими проблемами. Крайне интересный случай. Дисбаланс чакры сделает традиционный путь шиноби для него практически невозможным, а это означает разочарование, поиск альтернатив. Если мальчик не сможет добиться признания обычными способами, он может оказаться очень открытым для нестандартных предложений. Корню всегда были нужны аналитики, стратеги, люди способные мыслить нестандартно. Но по-настоящему ценные находки обычно скрывались среди отклонённых кандидатов. Дети, которых не приняли в Академию, испытывали горечь отвержения, жгучее желание доказать всем свою значимость. Правильно направленные и культивируемые, такие эмоции могли превратить их в фанатично преданных агентов. Данзо остановился на одном деле из стопки отклонённых, и его губы тронула едва заметная улыбка — холодная, лишённая всякого тепла. «Танака Юми» — девочка из приюта, семь лет. Уровень чакры критически низкий, физические показатели значительно ниже среднего. В графе «Примечания» директор Академии лаконично написал: «Несмотря на искреннее желание стать шиноби и очевидную мотивацию, категорически не соответствует минимальным требованиям для обучения». Данзо внимательно изучил психологическую характеристику, составленную воспитателями приюта. Упорная до одержимости, готовая к любым жертвам ради цели, крайне мотивированная. Воспитатели с сочувствием отмечали, что девочка месяцами тренировалась по несколько часов в день, отказываясь от игр и развлечений, надеясь улучшить свои показатели перед решающим тестом, о котором откуда то узнала. После получения официального отказа рыдала трое суток, но затем заявила старшим, что обязательно найдёт другой способ стать шиноби. — Очень интересно, — пробормотал Данзо в тишине своего кабинета, делая особую пометку в деле красными чернилами. Низкий уровень чакры далеко не всегда был недостатком. Для определённых типов операций — долгосрочного шпионажа, глубокой инфильтрации, диверсионной деятельности — такие агенты были даже предпочтительнее обычных шиноби. Их практически невозможно было засечь сенсорными техниками при должной подготовке, они не привлекали внимания, могли годами жить под чужой личностью, не вызывая подозрений. А главное — такая девочка будет бесконечно, болезненно благодарна тому, кто даст ей шанс, который жестоко отняли все остальные. Правильно обученная и мотивированная, она станет идеальным инструментом в руках того, кто сумеет направить её отчаяние в нужное русло. Данзо продолжил просматривать дела отклонённых кандидатов, каждое из которых рассказывало свою маленькую трагедию. Иноуэ Тадаши — мальчик девяти лет лет из семьи торговцев, уже второй раз пытавшийся поступить в Академию. Хорошие физические данные, неплохой уровень чакры, но психологи отметили «склонность к неподчинению авторитетам» и «чрезмерную эмоциональность». В обычной системе такие черты характера считались недостатками. Для Корня же правильно направленный бунтарский дух мог стать достоинством. Сато Мика — девочка семи лет с отличными физическими данными и природными боевыми инстинктами, но «нестабильной психикой» после насильственной смерти родителей от рук ниндзя-дезертиров. Стандартная система образования не могла справиться с такой травмой, но Корень специализировался на работе именно с подобными случаями. Боль можно было превратить в оружие, а жажду мести — в преданность организации. Каждый случай требовал индивидуального, тщательно продуманного подхода. Кого-то можно было завербовать немедленно, пообещав альтернативный путь к силе и признанию. Кого-то следовало «готовить» месяцами или даже годами, постепенно, почти незаметно формируя необходимые убеждения и эмоциональные зависимости. Особенно ценными были дети с необычными способностями или редкими кровными линиями, которых отвергли из-за других, менее существенных недостатков. Корень мог предложить им уникальную, секретную подготовку, полностью недоступную в стенах обычной Академии, в обмен на абсолютную, безоговорочную преданность. Данзо неторопливо отложил дела тщательно отобранных кандидатов в отдельную, особую стопку. Завтра его лучшие агенты начнут кропотливую работу — осторожно, постепенно, тонко, не привлекая ни малейшего внимания официальных структур. Кого-то из перспективных детей пригласят в «специальную программу для одарённых, не прошедших стандартный отбор в Академию». Других просто возьмут под скрытое наблюдение, терпеливо дожидаясь наиболее подходящего момента для контакта. В сыром воздухе подземелья витал запах древности и секретов. Где-то в глубине туннелей капала вода, отсчитывая мгновения в ритме, известном только тени. Данзо сидел неподвижно, погружённый в размышления о будущем. Хирузен со своей идеалистической Волей Огня мог позволить себе роскошь благородства и сентиментальности. Данзо же трезво понимал суровую, беспощадную реальность мира шиноби — Коноха остро нуждалась в тех, кто готов по локоть испачкать руки кровью ради деревни. В тех, кто будет безропотно действовать в кромешной тьме, молча выполняя грязную, неблагодарную работу, которую никогда не смогут делать «благородные», «честные» ниндзя. И лучше всего такие безжалостные агенты получались именно из тех несчастных детей, которым уже нечего было терять. Данзо аккуратно запер отобранные дела в массивный стальной сейф и медленно погасил лампу. В наступившей абсолютной темноте его кабинета невозможно было разглядеть ни единой эмоции на его суровом лице — только холодную, железную решимость человека, готового без колебаний пожертвовать чем угодно и кем угодно ради защиты деревни. Даже детской невинностью. В подземных туннелях Конохи эхо его шагов растворилось во тьме, но корни продолжали свой рост.