Глава 5

Глава 5. Новые горизонты Утреннее солнце заливало тренировочную площадку золотистым светом. Я стоял в боевой стойке, внимательно наблюдая за Минато, который кружил вокруг меня, выискивая брешь в защите. Год назад такой спарринг закончился бы для меня за считанные секунды. Сейчас же... — Начали! — скомандовал сам себе Минато и бросился в атаку. Его скорость выросла невероятно. Если раньше он двигался как обычный ребёнок, пусть и талантливый, то теперь его движения напоминали размытые вспышки. Я едва успел блокировать удар в голову, но Минато уже разворачивался для подсечки. Инстинктивно усилил ноги чакрой и отпрыгнул назад, одновременно бросая в него затупленный кунай. Минато уклонился с той лёгкостью, которая всегда меня поражала — словно заранее знал траекторию полёта. — Неплохо, Нобу! — крикнул он, не прерывая атаки. — Но недостаточно! Он сложил печати с невероятной скоростью. Облако дыма — и передо мной стояли три Минато. Иллюзорные клоны, техника, которую мы осваивали последние недели. У него получалось создавать аж трёх, в то время как я с трудом управлялся с одним. Но у меня было своё преимущество. Закрыв глаза, я расширил сенсорное восприятие. За год тренировок с упражнениями из свитка моя чувствительность к чакре выросла многократно. Теперь я мог различать источники чакры в радиусе пятнадцати метров. Левый — иллюзия. Правый — тоже. Настоящий Минато атаковал по центру, рассчитывая, что я растеряюсь от множества целей. Я развернулся навстречу настоящему противнику, блокируя его удар предплечьем. Боль прошила руку — даже с усилением чакрой его атаки были мощными. Но я выдержал и провёл контратаку — серию быстрых ударов в корпус, заставивших Минато отступить. — Сенсорика — это нечестно! — рассмеялся он, растирая ушибленные рёбра. — А твоя скорость — честно? — парировал я, тяжело дыша. Мы продолжили спарринг ещё минут десять, пока оба не выдохлись окончательно. Результат был предсказуем — Минато победил, повалив меня на землю хитрым броском. Но то, что я продержался так долго, уже было достижением. — Знаешь, — сказал он, помогая мне подняться, — год назад ты бы и минуты не протянул. — Год назад ты не мог создать даже одного клона, — ответил я, отряхиваясь. — Мы оба выросли. Это была правда. Первый год в Академии изменил нас обоих кардинально. Минато из просто талантливого мальчика превратился в настоящего вундеркинда. Его контроль чакры достиг уровня, которым могли похвастаться не все чунины. А его эксперименты с изменением формы чакры... — Покажи ещё раз тот приём с отталкиванием, — попросил я. Минато кивнул и сосредоточился. Я подошёл ближе и попытался его схватить. В момент касания из его тела вырвался направленный выброс чакры, отбросивший меня на пару метров. — Всё ещё не могу контролировать силу, — признался он. — Иногда отталкиваю слишком слабо, иногда слишком сильно. — Но сама идея гениальная. Представь, что будет, когда ты научишься делать это в любой точке тела, а не только руками. Ногами например. — Работаю над этим, — улыбнулся Минато. — А что насчёт твоей невидимости? Я вздохнул. Моё случайное открытие оказалось одновременно прорывом и головной болью. Около месяца назад, на уроке трансформации, я отвлёкся на солнечный луч из окна. Вместо того чтобы принять облик Каны, как планировалось, часть моего тела стала полупрозрачной. Сенсей решил, что это неудачная попытка, но я понял — это не неудача, а самая настоящая фортуна! С тех я пор постоянно практиковался, пытаясь воссоздать эффект. — Смотри, — я сосредоточился, направляя чакру особым образом. В начале тренировок я почти сразу понял, что дело было в том самом свете, на который я отвлекся. Все дело было в том покрове, который накрывает тебя иллюзией. Вместо того, чтобы сформировать иллюзию, я заставлял свет преломляться об этот покров. Моя рука начала терять чёткость, становясь полупрозрачной. Через неё можно было видеть землю под нами. — Невероятно! — восхитился Минато. — Ты становишься лучше! В прошлый раз только пальцы получались. — Контроль всё ещё ужасный, — я отпустил технику, чувствуя усталость. — И чакры жрёт как не в себя. Но если довести до ума... — Настоящая невидимость, — закончил за меня Минато. — Представь возможности для разведки, скрытых атак! Мы ещё немного обсудили наши достижения, после чего разошлись по домам. Завтра заканчивались двухнедельные каникулы, единственные за весь учебный год. Нужно было готовиться к новому этапу. Возвращаясь в приют, я размышлял о прошедшем годе. Изменения были колоссальными, причём не только внешние. Физически я вырос и окреп. Ежедневные тренировки, усиленное питание и постоянная работа над балансом чакры дали результаты. Если год назад я был худощавым мальчишкой-середнячком, то теперь входил в десятку сильнейших по физподготовке. В тайдзюцу занимал шестое место в классе — огромный прогресс для того, кто начинал с проигрышей в каждом спарринге. Но главное достижение — частичная коррекция дисбаланса. Из критических 3.7 единиц перекос уменьшился до 3. Да, прогресс замедлялся с каждым месяцем, и я подозревал, что остановится где-то на отметке в 2 единицы. Но даже это было победой. Наш прогресс был заметен настолько, что Ивата-сенсей начал давать мне и Минато индивидуальные задания. Пока остальные осваивали базовое хенге, мы учились создавать иллюзорных клонов. Пока другие зубрили теорию элементарных техник, мы изучали продвинутые концепции манипулирования чакрой. — Нобу, ты уже вернулся? — встретила меня в холле Кана. — Как тренировка с Минато? — Как обычно — он меня уделал, — усмехнулся я. — Но я продержался дольше, чем в прошлый раз. — Когда-нибудь ты его победишь, — уверенно заявила она. — Кстати, ты слышал? Поговаривают, что некоторых учеников переведут в другие классы. Я нахмурился. Об этом ходили слухи последние недели — якобы самых успешных учеников из младших классов переведут выше, а отстающих — ниже. Логичная система, но... — Не хочется расставаться с Ивата-сенсеем, — признался я. — И с нами, надеюсь? — Кана состроила обиженное лицо. — Конечно, и с вами тоже. За год класс B стал почти семьёй. Мы вместе потели на тренировках, вместе зубрили теорию, вместе радовались успехам и огорчались неудачам. Даже те, с кем я не особо дружил, стали близкими людьми. В последний день каникул пришло официальное уведомление. Меня вызывали в Академию для "административного собрания". Такое же получил Минато. Мы встретились у входа, оба слегка нервничая. — Думаешь, это про перевод? — спросил Минато. — А что ещё? Вряд ли мы что-то натворили. В кабинете директора нас уже ждали. Кроме самого Ишиды Рёдзо там находился Ивата-сенсей и незнакомый мужчина лет пятидесяти с седыми висками. — Намикадзе-кун, Хитоми-кун, — директор жестом предложил сесть. — Не буду ходить вокруг да около. Ваши успехи в этом году превзошли все ожидания. Вы значительно опережаете программу класса B. Я почувствовал, как сердце забилось чаще. Неужели... — Поэтому было принято решение перевести вас в класс A, — продолжил директор. — Это большая честь и большая ответственность. Класс A — это будущая элита деревни. Там вас ждёт совершенно иной уровень подготовки. — А что с Ивата-сенсеем? — не удержался я от вопроса. Наш учитель грустно улыбнулся. — Я остаюсь с классом B, Нобу. Но не волнуйся — Морино-сан отличный преподаватель. Он даст вам то, что я уже не смогу. Седовласый мужчина — очевидно, тот самый Морино — окинул нас оценивающим взглядом. — Не ждите поблажек, — сказал он жёстко. — В моём классе учатся дети из великих кланов, потомственные шиноби. Вам придётся доказывать своё право находиться среди них каждый день. После формальностей Ивата-сенсей попросил нас задержаться. — Я горжусь вами обоими, — сказал он, когда мы вышли из кабинета. — За год вы проделали путь, на который другим требуется два-три года. Но хочу предупредить... Он помолчал, подбирая слова. — Класс A — это не просто другой уровень обучения. Это другая атмосфера. Там все хотят быть первыми, лучшими. Конкуренция жёсткая, иногда жестокая. Не потеряйте себя в этой гонке. И главное — не потеряйте друг друга. Ваша дружба — это сила, которой нет у многих в том классе. Мы поблагодарили его за всё, чему он нас научил. Расставание было грустным — Ивата-сенсей стал для нас больше чем просто учителем. Он был наставником, поддержкой, мудрым советчиком. — Покажите им, на что способны сироты из приюта, — напутствовал он нас у дверей. — Докажите, что происхождение не определяет силу шиноби. Первый день во втором году обучения. Класс A. Я стоял перед дверью новой аудитории, чувствуя непривычное волнение. За год в Академии я думал, что привык к новым вызовам. Но сейчас... — Готов? — Минато стоял рядом, внешне спокойный, но я видел напряжение в его глазах. — Нет. Но разве это когда-то останавливало? Мы вошли. Аудитория была больше нашей прежней, оборудована лучше. На стенах — не только учебные плакаты, но и портреты выдающихся выпускников класса A прошлых лет. Но главное — атмосфера. Если в классе B царило дружелюбие и взаимопомощь, то здесь воздух буквально искрился напряжением. Двадцать пять пар глаз обернулись к нам, оценивая, изучая, определяя место в иерархии. — Новенькие из B класса, — негромко сказал кто-то. — Те самые, что обогнали программу, — добавил другой голос. — Посмотрим, чего они стоят. Я разглядывал лица одноклассников. Несколько явно клановых детей — по гербам на одежде, характерным чертам, осанке. Дети из семей потомственных шиноби. И несколько таких же, как мы — без явных опознавательных знаков, но с уверенностью в глазах. — Хитоми, Намикадзе, садитесь вон там, — раздался голос Морино-сенсея. Он указал на два свободных места в среднем ряду. Не самый престижный первый, но и не задворки. Нейтральная территория. Пока мы шли к партам, я краем глаза замечал оценивающие взгляды. Кто-то изучал нашу одежду — простую, без клановых символов. Кто-то присматривался к осанке, манере двигаться. Первое впечатление в таком классе значило многое. — Итак, — начал Морино-сенсей, когда мы сели. — Прежде чем мы начнём занятия, представлю новых учеников. Намикадзе Минато и Хитоми Нобу перешли к нам из класса B за выдающиеся успехи. Надеюсь, вы примете их... подобающим образом. В его голосе прозвучало предупреждение. Видимо, элитные детки иногда устраивали "проверки" новичкам. — А теперь к делу. Начнём с повторения продвинутой теории манипулирования формой чакры. Учиха-кун, к доске. Черноволосый мальчик с гордой осанкой вышел и начал рисовать сложные диаграммы, попутно объясняя принципы, о которых в классе B мы только начинали слышать. Я быстро делал записи, понимая — здесь действительно другой уровень. Урок пролетел как одно мгновение. Морино-сенсей не просто давал информацию — он требовал мгновенного усвоения, задавал каверзные вопросы, заставлял думать на пределе возможностей. — Намикадзе-кун, — обратился он к Минато. — Объясните, почему иногда спиральное движение чакры эффективнее прямолинейного. Минато встал и чётко изложил свою теорию, которую разрабатывал последние месяцы. Я видел, как некоторые ученики переглянулись — ответ был на уровне. — Неплохо для новичка, — кивнул сенсей. — Садитесь. Хитоми-кун, ваша очередь. Расскажите о влиянии дисбаланса Инь и Ян на природную трансформацию чакры. Вопрос был явно с подвохом — он знал о моей проблеме. Но я был готов. — Дисбаланс может как препятствовать, так и способствовать определённым трансформациям, — начал я. — Избыток Инь облегчает техники, связанные с иллюзиями и ментальным воздействием, но затрудняет физическое усиление. При этом... Я говорил около пяти минут, используя не только знания из учебников, но и личный опыт. Когда закончил, в классе стояла тишина. — Превосходно, — Морино-сенсей почти улыбнулся. — Вижу, слухи о вас не преувеличены. Что ж, посмотрим, как вы покажете себя на практике. Перемена. Едва прозвенел звонок, к нам подошла группа одноклассников. Возглавлял её черноволосый мальчик с умными глазами и ленивой осанкой. — Добро пожаловать в ад, — сказал он без особых эмоций. — Меня зовут Нара Шикаку. Это Яманака Иноичи и Акимичи Чоза. Светловолосый Яманака дружелюбно улыбнулся, а крупный Акимичи помахал рукой, дожёвывая какой-то снек. — Минато, Нобу, — представились мы. — Откуда вы? — спросил Иноичи. — В смысле, семьи, кланы? — Мы оба из приюта, — спокойно ответил Минато. Повисла пауза. Не враждебная, но... оценивающая. — И вы обогнали программу B класса настолько, что вас перевели сюда? — Шикаку почесал затылок. — Любопытно. Морино-сенсей просто так никого не берёт. — Мы много тренировались, — сказал я. — Это мы ещё посмотрим, — раздался новый голос. К нам подошёл тот самый Учиха, что отвечал у доски. Мальчик лет восьми с уверенным взглядом. — Я Учиха Теру. После уроков, тренировочная площадка. Посмотрим, чего вы стоите на самом деле. Это не было вызовом на бой. Скорее приглашением показать свои навыки. В этом классе так проверяли новичков — не унижая, но давая шанс проявить себя. Это интересно. В классе B такое пресекалось на корню. — Договорились, — кивнул Минато. День пролетел в напряжённой учёбе. Каждый урок был испытанием. Физподготовка включала упражнения, о которых в B классе мы только слышали. Теория чакры углублялась в такие дебри, что голова шла кругом. На практике отрабатывали не базовые удары, а сложные комбинации. И самое главное — подход. Морино-сенсей не нянчился с учениками. Он находил слабые места каждого и бил именно туда, заставляя совершенствоваться. — Хьюга-кун, ваша техника почти идеальна. Почти. Эта "почти" в реальном бою будет стоить жизни. Ещё раз. — Нара-кун, хватит лениться. Ваш клан славится интеллектом, а не ленью. Покажите, на что способны. — Намикадзе-кун, скорость впечатляет, но предсказуемость — нет. Меняйте паттерны движения. — Хитоми-кун, полагаться только на сенсорные способности опасно. Что будете делать против того, кто умеет их обманывать? К концу дня я чувствовал себя выжатым лимоном. Но странным образом — живым. Это был вызов, настоящий вызов моим способностям. Тренировочная площадка после уроков собрала почти весь класс. Новость о "проверке новичков" распространилась быстро. — Правила простые, — объяснил Учиха Теру. — Спарринги один на один, до явного преимущества. Никаких серьёзных травм. Кто первый? — Я попробую, — вызвалась девочка с длинными чёрными волосами и странными глазами. — Хьюга Хиори, — представилась она, активировав бьякуган. Вены вокруг глаз вздулись, придавая лицу хищное выражение. — Кто из вас? Минато и я переглянулись. Молча решили, что первым пойдёт он — всё-таки сильнейший. Бой был... поучительным. Хиори двигалась с грацией, отточенной годами клановых тренировок. Её стиль Мягкого Кулака был опасен — каждое касание грозило блокировкой тенкецу. Но Минато был Минато. Его скорость и рефлексы компенсировали недостаток техники. Он уклонялся от ударов с минимальным запасом, контратаковал неожиданно. Кульминация наступила, когда Хиори всё-таки достала его, заблокировав несколько точек на правой руке. Минато отпрыгнул назад, сложил печати... Пять идеальных клонов окружили Хьюгу. С бьякуганом различить их было легко, но Минато применил одну хитрость. Как только клоны появились, они все, в том числе и сам Минато, вспыхнули чакрой. Визуально этого не было видно, но по сенсорике ударило знатно. Это на несколько мгновений дезориентировала противника. — Интересно, — пробормотала Хиори, отбиваясь от атак с разных сторон. В конце концов она вычислила настоящего и победила, но было видно — дался ей этот бой нелегко. — Впечатляет, — признал Теру. — Для сироты без кланового наследия — более чем достойно. Следующий? Моим противником стал Иноичи. Ментальные техники его клана против моих сенсорных способностей — интересное противостояние. Он пытался дезориентировать меня слабыми гендзюцу, сбить концентрацию. Я хоть раньше и не сталкивался с ними на практике, но теорию знал хорошо. И мой дисбаланс, как ни странно, помогал — избыток Инь делал меня устойчивее к ментальным атакам. Зато в тайдзюцу я уступал. Иноичи был технически лучше подготовлен. Пришлось хитрить — использовать частичную невидимость руки в ключевой момент, чтобы провести неожиданный удар. — Что это было? — удивился он, потирая челюсть. — Моя маленькая разработка, — уклончиво ответил я. Бой закончился вничью — мы оба устали и согласились на ничью к обоюдному удовлетворению. После спаррингов атмосфера изменилась. Мы всё ещё были новичками, но теперь — новичками, доказавшими своё право находиться здесь. — Неплохо, — резюмировал Шикаку. — Пара-тройка лет, и из вас выйдет толк. — Если выживете, — мрачно добавил кто-то. Но в целом нас приняли. Не как своих — для этого требовалось время. Но как достойных соперников и потенциальных союзников. Недели складывались в месяцы. Жизнь в классе A оказалась совершенно иной, чем я ожидал. Во-первых, индивидуальный подход. Морино-сенсей действительно находил время для каждого ученика, выявляя сильные стороны и развивая их до предела. Со мной он работал над сенсорикой и контролем чакры, с Минато — над скоростью и изменением формы. Во-вторых, ресурсы. Класс A имел доступ к закрытым разделам библиотеки, специальному оборудованию, иногда даже к гостевым лекциям действующих джонинов. В-третьих, глубина обучения. Если в классе B мы изучали основы, то здесь погружались в тонкости каждой дисциплины. Особенно запомнились уроки гендзюцу. Морино-сенсей начал с предупреждения: — Гендзюцу — это не просто иллюзии. Это искусство обмана разума противника. И как любое искусство, оно требует не только техники, но и понимания. Он повесил на доску схему человеческого мозга. — Недостаточно просто наслать на противника иллюзию. Нужно, чтобы он в неё поверил. Или, как минимум, не смог выбраться достаточно быстро. — Сенсей, — поднял руку Иноичи, — но разве опытный шиноби не распознает гендзюцу сразу? — Хороший вопрос. Все зависит от мастерства. Если иллюзия плохая, то распознает быстро. А если иллюзия хорошая, то шиноби даже не поймет, что в нее попал. Гендзюцу — это наука о человеческой психологии. Чем лучше вы понимаете, как работает разум, тем эффективнее ваши иллюзии. Практические занятия были ещё интереснее. Мы начинали с простейших иллюзий — заставить противника увидеть лишний кунай, услышать несуществующий звук. Но даже это требовало невероятной концентрации и точного контроля чакры. — Помните, — говорил сенсей, наблюдая наши попытки, — гендзюцу — это в первую очередь Инь. Воображение, ментальная энергия, способность визуализировать. А на одном из первых уроков сказал лично мне. — Хитоми-кун, с твоим дисбалансом у тебя есть природная предрасположенность. Используй её. Он был прав. Мои иллюзии получались ярче, детальнее, чем у большинства одноклассников. Правда, удерживать их было сложнее — контроль всё ещё страдал. Но самой сложной оказалась техника замещения — Каварими но дзюцу. — Многие ученики, которые еще не начали изучать эту технику, считают это простой техникой для генинов, — начал Морино-сенсей. — Но на самом деле правильное каварими требует идеального тайминга и подготовки. Он достал обычное полено. — Первый этап — напитать предмет своей чакрой. Не просто влить, а создать связь между собой и объектом. Это может занять от мгновений до минут, в зависимости от вашего мастерства. Вы должны чувствовать связь с чакрой в предмете даже на расстоянии. Мы тренировались создавать такие связи. Оказалось сложнее, чем казалось — чакра норовила рассеяться или впитаться в предмет без образования связи. — Теперь механика самой техники, — продолжил сенсей, когда большинство освоило первый этап. — В момент опасности вы активизируете всё тело чакрой и одновременно притягиваете чакру из подготовленного предмета. Это создаёт эффект обмена — вы перемещаетесь туда, где был предмет, а он — на ваше место. Одновременно с этим вам нужно создать иллюзию на предмете. Достаточно правдоподобную, чтобы противник в нее поверил. — Сенсей, — Минато поднял руку, — а почему нельзя использовать эту технику для атаки? Переместиться прямо к противнику? — Отличный вопрос. Во-первых, в момент использования техники ваше тело становится очень лёгким — теряет массу. Любая атака будет неэффективной. Во-вторых, вас самих притягивает к месту, где был предмет. Вы не контролируете траекторию полностью. Это техника спасения, не нападения. — Похоже на Шуншин, — заметил кто-то. — Внешне — да. Но механика совершенно другая. Шуншин — это контролируемое ускорение вашего движения. Каварими — это обмен позициями. Да, в обеих ситуациях вы бежите. В обеих ускоряется. Но шуншин не облегчает ваше тело, а каварами тянет вас в определенное место. Запомните разницу, она может спасти вам жизнь. Практика оказалась адски сложной. Нужно было не только правильно подготовить предмет, но и выбрать идеальный момент для активации. Слишком рано — и вы потратите чакру впустую. Слишком поздно — и техника не поможет. Плюс ко всему, техника очень прожорливая. Жрет от трети всего резерва. К концу месяца только четверть класса могла выполнить каварими хотя бы на базовом уровне. Минато, разумеется, освоил технику идеально. Я справлялся, но с трудом — приходилось компенсировать дисбаланс дополнительной концентрацией. Четвёртый аспект жизни в классе A — конкуренция. Здесь все хотели быть лучшими. Рейтинги обновлялись еженедельно, и борьба за первые места была жёсткой. Минато быстро вырвался в лидеры, соперничая с Учихой Теру за первое место. Я держался в первой десятке, что для новичка было отличным результатом. Но самое сложное — социальная динамика. Класс был разделён на негласные группировки. Клановые дети держались особняком. Выходцы из семей шиноби формировали свои альянсы. Мы с Минато были аномалией для такого класса — сироты, достигшие высот своими силами. К счастью, трио Ино-Шика-Чо оказалось дружелюбным. Особенно Шикаку — за ленивым фасадом скрывался острый ум и неожиданная доброта. — Знаешь, почему я с вами общаюсь? — сказал он однажды. — Вы не играете в эти клановые игры. С вами можно просто поговорить о технике, обменяться идеями не боясь, что попытаетесь выведать секреты. — Разве мы не пытаемся? — пошутил я. — Пытаетесь, — усмехнулся он. — Но честно, в открытую. Это я уважаю. Постепенно мы нашли своё место в классе. Не примкнув ни к одной группировке, но поддерживая хорошие отношения со всеми. Минато с его харизмой быстро стал тем, к кому шли за советом. Я — тем, кто мог объяснить сложную теорию простыми словами. Однажды после уроков меня ждал сюрприз. Официальное письмо с печатью Академии. "Хитоми Нобу. Завтра в 10:00 явиться в главный госпиталь Конохи. Кабинет 547. Обязательно." Никаких объяснений. Я показал письмо Минато. — Странно, — нахмурился он. — Может, плановый осмотр? — Через полтора года после поступления? И почему только меня? Вечер прошёл в тревожных размышлениях. Что могло понадобиться в госпитале? Неужели с моим дисбалансом что-то не так? Утром я стоял перед дверью кабинета 547, нервно теребя письмо. Глубокий вдох — и я постучал. — Войдите. Голос женский, молодой, но уверенный. Я открыл дверь и замер. За столом сидела блондинка лет двадцати. Даже не зная местных реалий, я понял — передо мной не просто медик. Её красота была почти нереальной — идеальные черты лица, золотистые волосы, уверенная осанка. Но моё внимание привлекло другое — имя на табличке. "Сенджу Цунаде. Старший ирьёнин." Цунаде. Это имя я точно слышал в разговорах друзей в прошлой жизни. Что-то про внучку Первого Хокаге, легендарного медика… Да и фамилия говорит о многом. Передо мной сидит член клана-основателя. — Хитоми Нобу? — она подняла глаза от документов. — Проходи, садись. Я осторожно сел на указанный стул, автоматически расширяя сенсорное восприятие — привычка, выработанная за год тренировок, чтобы тренировать ее постоянно. И вздрогнул. В углу кабинета, в тени, стоял ещё кто-то. Как я не заметил сразу? — Не нервничай так, — Цунаде усмехнулась. — Я не кусаюсь. — Цунаде-сама, могу я узнать... — Почему ты здесь? — она откинулась на спинку кресла. — Хороший вопрос. Орочимару, иди сюда, нечего стоять в углу. Из тени вышел мужчина. Бледная кожа, длинные чёрные волосы, странные золотистые глаза с вертикальными зрачками. От него веяло чем-то... неуловимо опасным. То, что я не заметил его сразу, говорило о многом. — Прошу прощения, — произнёс он мягким голосом. — Привычка оставаться незамеченным. Орочимару. Ещё одно знакомое имя. Что-то тревожное связывалось с ним в моей памяти, но конкретики не было. — Интересный мальчик, — продолжил Орочимару, разглядывая меня. — Дисбаланс в 3.7 единицы год назад, сейчас около 3. Впечатляющий прогресс для такой аномалии. — Вы знаете о моём состоянии? — Конечно, — Цунаде встала и подошла ко мне. — Ложись на кушетку. Нужно провести полное обследование. Следующий час был странным. Цунаде методично исследовала мою систему циркуляции чакры, используя техники, которые я даже не мог понять. Её руки светились зелёным, иногда синим с зеленым оттенком. Орочимару делал записи, изредка предлагая провести тот или иной тест. — Любопытно, — наконец сказала Цунаде, нахмурившись. — Прогресс есть, но... — Но он замедляется, — закончил за неё Орочимару. — При текущих темпах дисбаланс застрянет где-то на уровне 2.3-2.5 единиц. — Именно. И это проблема, — Цунаде вернулась за стол. — Старик... кхм, то есть Хокаге-сама, — она слегка кашлянула, поправляясь, — рассказал мне о твоём случае ещё год назад. Просил посмотреть, не знаю ли я способов помочь. — И? — Тогда я была занята. Но недавно на одной из миссий обмолвилась об этом Орочимару. Его заинтересовала сама проблема — с научной точки зрения. Мы обсуждали возможные решения и... — Мы разработали экспериментальное лечение, — вмешался Орочимару, доставая небольшую коробочку. — Эти таблетки стимулируют выработку Ян-чакры через активацию определённых систем организма. Я смотрел на коробочку с смесью надежды и опасения. — Насколько это безопасно? — Вот в этом и подвох, — Цунаде села обратно за стол. — Честно говоря, мы не знаем. Точнее знаем, но далеко не все. Теоретически всё должно работать. Но ты будешь первым, кто это попробует. — Побочные эффекты? — Возможны, — признал Орочимару. — Ускоренный рост, повышенный аппетит, временные боли в мышцах. В худшем случае — иммунный и гормональный сбой. — В лучшем? — В лучшем ты сможешь довести дисбаланс до приемлемых 2 единиц за пару лет, — ответила Цунаде. — Это всё равно выше нормы, но уже не критично. Я задумался. С одной стороны, экспериментальное лечение от двух людей, которых я едва знал. С другой — шанс улучшить ситуацию. — У меня есть выбор? — Конечно, — кивнула Цунаде. — Мы не будем заставлять. Можешь отказаться, и мы просто отправим отчёт Хокаге, что методы есть, но они экспериментальные. — А если соглашусь? — Будешь приходить на осмотр раз в неделю. Принимать по две таблетке в день, записывать все изменения и ощущения. При первых признаках серьёзных проблем — немедленно прекращать приём и связываться с нами. Орочимару протянул мне коробочку. — Решение за тобой, мальчик. Но подумай — такой шанс может больше не представиться. Я смотрел на простую коробочку, взвешивая риски. В конце концов, альтернатива — прожить всю жизнь с серьёзными ограничениями... — Я согласен, — твёрдо сказал я, забирая коробочку. Цунаде улыбнулась. — Смелое решение. Надеюсь, ты не пожалеешь. Вот расписание осмотров и инструкция по приёму. И помни — любые странные симптомы, сразу к нам. — Экспериментальные таблетки? — Минато нахмурился, внимательно разглядывая коробочку в моих руках. — Нобу, это же... Ты уверен, что это безопасно? —Нет, не уверен, но не думаю, что они всунули мне нерабочие или опасные препараты. Тем более Цунаде-сама дала мне выбор. — пояснил я, замечая, как его лицо слегка расслабилось при упоминании имени. — Цунаде... Сенджу Цунаде? — в голосе Минато появились нотки уважения. — Химе клана Сенджу? Я кивнул, удивлённый его осведомлённостью. Сам я таких подробностей не знал. — Директор моего приюта как-то рассказывал о ней, — объяснил Минато. — Говорил, что она бывает эмоциональной и вспыльчивой, но как медик — настоящий гений. Если она разработала это лечение... Он помолчал, явно обдумывая ситуацию. — Всё равно будь осторожен. И если что-то пойдёт не так — сразу прекращай. Обещаешь? — Обещаю, — кивнул я, тронутый его заботой. Эффект от таблеток проявился не сразу. Первую неделю я только чувствовал лёгкий жар и повышенный аппетит. Но потом начались изменения. Физическая сила росла заметно быстрее. На тренировках я мог делать больше повторений, бегать дольше, восстанавливаться быстрее. Морино-сенсей заметил прогресс и увеличил нагрузку. Но главное — контроль чакры становился лучше. Медленно, почти незаметно, но техники начали даваться легче. Частичная невидимость, которая раньше держалась секунды, теперь длилась пол минуту. На очередном осмотре через два месяца Цунаде была довольна. — Дисбаланс снизился до 2.8 единиц. Отличный прогресс! Как самочувствие? — Нормально. Иногда болят мышцы, но терпимо. — Это естественно при ускоренном росте, — кивнул Орочимару. — Продолжай в том же духе. Месяцы шли, и я менялся. К концу учебного года дисбаланс составлял 2.5 единицы. Я поднялся на пятое место в классе по общим показателям. Моя техника частичной невидимости превратилась почти в полноценную — я мог делать прозрачной половину тела на целую минуту. Но прогресс замедлялся. На очередном осмотре в начале лета Цунаде нахмурилась. — 2.3 единицы. Лучше, но... темпы снижения упали в пять раз. — Организм адаптировался к препарату, — пояснил Орочимару. — Можно увеличить дозу, но риски возрастут непропорционально. — Значит, это предел? — спросил я, стараясь скрыть разочарование. — Для этого метода — да, — Цунаде вздохнула. — 2.3 единицы — это уже очень хорошо. Некоторые живут и с большим дисбалансом. Продолжай прием. Думаю, к концу курса удастся урвать еще одну десятую. Я кивнул, понимая, что должен быть благодарен и за это. Но внутри осталась горечь — так близко к норме, и всё же так далеко. Вечером того же дня я возвращался из госпиталя, размышляя о будущем. Дисбаланс в 2.3 единицы означал,что я хорошо продвинулся. Это был хороший результат но… К тому моменту, как я достигну баланса мне будет лет тридцать. Без таблеток все сорок. Это неприемлемо. Я быстрее сдохну, чем добьюсь цели. — Задумчивый какой, — раздался знакомый голос. Я резко обернулся. На крыше соседнего дома сидел Орочимару, болтая ногами как обычный человек, а не один из сильнейших шиноби деревни. — Орочимару-сан? Что вы здесь делаете? — Жду тебя, очевидно, — он спрыгнул, приземлившись беззвучно. — Хочу предложить кое-что. То, о чём Цунаде лучше не знать. Все инстинкты кричали об опасности. Но любопытство взяло верх. — Слушаю. — Мы с Цунаде разработали ещё один метод. Более... радикальный. — В ваших словах я слышу огромное "но". Орочимару усмехнулся — выражение, которое на его лице выглядело жутковато. — Ты прав. Цунаде сочла метод слишком рискованным. Я же считаю, что потенциальная выгода перевешивает риски. — Насколько рискованным? — Скажем так — если таблетки это прогулка по лесу, то это метод — восхождение на отвесную скалу. Можно добраться до вершины. А можно сорваться. Я молчал, обдумывая услышанное. — Что за метод? — Слышал о системе Восьми Врат? Я покачал головой. — В теле человека есть восемь особых тенкецу, ограничивающих поток чакры. Они защищают организм от перегрузок. Полное открытие всех восьми даёт невероятную силу, но убивает пользователя. — И вы предлагаете... — Не открыть, а приоткрыть. И только первые два — Каймон и Кьюмон. Врата Открытия и Врата Покоя. Это позволит увеличить генерацию Ян-чакры и постепенно компенсирует твой дисбаланс. — Звучит опасно. — Потому что это опасно, — кивнул Орочимару. — Побочные эффекты довольно многочисленные: эмоциональная нестабильность, постоянная боль в мышцах, бессонница. Это только самые распространенные. В худшем случае — отмирание тканей, хотя это маловероятно. Плюс это может негативно сказаться на системе циркуляции чакры, но эту проблему я почти решил. — Почти? — я зацепился за это слово. — Были испытуемые до меня? Орочимару промолчал, что было красноречивее любых слов. — Мне нужно время подумать. — Конечно. Но помни — если не сделать этого сейчас, пока организм растёт, с таблетками ты достигнешь нормального баланса только к двадцати пяти годам. Без них — ещё позже. Я предлагаю сократить дисбаланс до 1.5 единиц за год. — Почему вы помогаете мне? — Научный интерес, — пожал плечами Орочимару. — Твой случай уникален. Возможность изучить взаимодействие такого большого дисбаланса чакры и частично открытых врат... Это бесценные данные. Он исчез, оставив меня наедине с мыслями. Я стоял на месте ещё несколько минут после его исчезновения, пытаясь осознать услышанное. Восемь Врат. Особые тенкецу, ограничивающие поток чакры. Приоткрыть первые двое... Руки мелко дрожали — то ли от страха, то ли от возбуждения. Эмоциональная нестабильность. Постоянная боль. Возможное отмирание тканей. Список побочных эффектов крутился в голове как заевшая пластинка. И ведь Орочимару явно перечислил не все. Но за всем этим маячила другая мысль. 1.5 единицы за год. Почти нормальный баланс. Возможность не отставать, не компенсировать, не догонять — а идти наравне с остальными. Я сжал кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Страх боролся с амбициями, разум — с отчаянием. Орочимару был прав в одном — такой шанс может больше не представиться. "Были испытуемые до меня?" — эта недосказанность пугала больше всего. Что с ними случилось? Почему он промолчал? Но если бы все умерли, разве стал бы он предлагать это мне? Ему нужны данные, а мёртвый испытуемый данных не даст. Холодная логика учёного. Жестокая, но в каком-то смысле обнадёживающая. Всю ночь я не мог уснуть. 1.5 единицы дисбаланса — это почти норма. Но риски... К утру решение было принято. Может, глупое. Может, опрометчивое. Но Орочимару не производил впечатления безумца. Холодный, расчётливый, возможно, жестокий — но не сумасшедший. Если он считает, что риск оправдан... На следующий вечер я стоял перед дверью лаборатории Орочимару, делая последний глубокий вдох перед прыжком в неизвестность.