Глава 13

Семь утра. Я открыл глаза ровно в момент, когда первые лучи солнца коснулись занавесок. Внутренние часы работали безупречно — годы тренировок выработали привычку просыпаться без будильника. Поднялся с футона, потянулся, чувствуя приятную усталость в мышцах после вчерашней тренировки. Квартира встретила меня привычной тишиной. За четыре месяца, прошедших с переезда, я успел превратить казённые стены в подобие дома. К свиткам с пейзажами на стенах недавно добавился небольшой календарь с отметками о миссиях — красные кружки для C-ранга, синие для D-ранга. За последний месяц красных было три, синих — двенадцать. На новой книжной полке, купленной на прошлой неделе в антикварной лавке, теснились медицинские трактаты вперемешку с учебниками по теории чакры. Особое место занимал толстый том "Основы анатомии человека" — подарок от Цунаде в честь начала моего ученичества. В углу комнаты появилась подставка для оружия — неожиданный подарок от оружейницы Миками-сан. "За постоянные покупки и то, что не торгуешься как остальные генины", — сказала она, вручая красиво обработанную деревянную стойку. Теперь мои кунаи и сенбоны хранились в идеальном порядке. Прошёл в ванную — ещё одно улучшение последних недель. Раньше здесь были только самые базовые удобства, теперь появилась небольшая полочка с гигиеническими принадлежностями и даже маленькое зеркало в деревянной раме. Умылся холодной водой — привычка из академии, помогает проснуться и сосредоточиться. Вернувшись в комнату, первым делом подошёл к окну. На подоконнике, между двумя стопками медицинских журналов, стоял горшок с моим растением. Широкие зелёные листья заметно подросли за месяц, появилось несколько новых побегов, а один даже начал виться вверх. — Растёшь, — пробормотал я, поливая его из маленькой лейки. — Как и все мы. Может, скоро придётся искать тебе горшок побольше. Растение было куплено спонтанно на местном рынке. Продавец уверял, что это какой-то редкий вид из Страны Травы, но я подозревал обычный фикус. Впрочем, неважно — главное, что оно прижилось и радовало глаз зеленью. Ровно в семь пятнадцать раздался стук в дверь — три коротких, два длинных. Условный сигнал курьера. — Доставка из "Утренней росы"! — раздался молодой голос. Открыл дверь. На пороге стоял Кента — шестнадцатилетний сын Акеми-сан, хозяйки кафе. Невысокий, щуплый, с копной непослушных каштановых волос. В руках — знакомый поднос, накрытый чистой тканью. — Доброе утро, Нобу-сан! Ваш завтрак, как обычно. — Спасибо, Кента-сан. Как мама? — Отлично! Просила передать, что вечером будет тонкацу — ваше любимое. — Он улыбнулся. — И ещё сказала, что если будете свободны, заходите в кафе. Какие-то новости про ваше растение. Она упомянула про какие-то особые удобрения. — Обязательно загляну, — я принял поднос. — Спасибо за доставку. — Всегда пожалуйста! Парень убежал — его ждали другие заказы. Я закрыл дверь и отнёс поднос на кухню. Под тканью обнаружился традиционный завтрак: мисо-суп с тофу и водорослями, рис с умэбоси, маринованные овощи и свежезаваренный зелёный чай. Простая еда, но качественная и всегда свежая. Три тысячи рё в месяц за доставку завтраков и ужинов — разумная трата. Особенно учитывая, что готовить самому означало бы тратить минимум час в день. Час, который можно потратить на тренировки или учёбу. Сидя за столом, я размышлял о прошедшем месяце. После той первой миссии C-ранга, где мы столкнулись с бандитами и я впервые убил людей, было ещё две миссии того же ранга. Обе прошли на удивление спокойно, словно судьба решила дать передышку. Вторая миссия — сопровождение каравана тканей до торгового города Мори-но-Саки. Заказчик, пожилой торговец по имени Ямада Хироши, оказался интересным попутчиком. Седая борода, морщинистое лицо с добрыми глазами, неспешная манера речи. — Знаете, молодые люди, — говорил он на привале, попыхивая длинной трубкой, — я вожу караваны уже сорок лет. Видел всякое — и нападения бандитов, и стычки между шиноби, и даже однажды попал в эпицентр битвы двух джонинов. Страшно было так, что до сих пор вспоминать не люблю. Он сделал затяжку, выпустил дым кольцами. — Так вот, в моём возрасте я понял простую вещь — лучшее приключение то, которого не случилось. Лучшая охрана та, которой не пришлось обнажать оружие. Я плачу шиноби не за то, чтобы смотреть на красивые бои, а за то, чтобы мой товар дошёл в целости. Джирайя тогда одобрительно кивнул: — Мудрые слова, Ямада-сан. Жаль, не все заказчики это понимают. Некоторые обижаются, что заплатили за охрану, а никто не напал. Мол, зря деньги потратили. — Глупцы, — фыркнул старик. — Это как жаловаться, что купил зонт, а дождя не было. Третья миссия оказалась ещё проще — доставка запечатанных документов в соседний город. Быстрый марш налегке, передача адресату в местной администрации, возвращение. Даже погода стояла идеальная — ни дождя, ни излишней жары. В этом году декабрь выдался тёплым. "Не расслабляйтесь", — предупреждал Джирайя после той миссии. — "Бандиты, которых вы встретили в первый раз, были либо очень глупы, либо очень отчаянны. Обычно мелкая шваль разбегается при одном упоминании о шиноби-охране. Но ситуация меняется. На границах неспокойно, а это значит, что всякий сброд может попытаться урвать куш подальше от горячих точек". Допив чай, я взглянул на часы. Половина восьмого — самое время для утренней тренировки перед курсами. Тренировочная площадка возле госпиталя в это время обычно пустовала. Она построена для шиноби, проходящих реабилитацию после ранений. Мягкое песчаное покрытие смягчало падения, деревянные столбы разной высоты помогали отрабатывать прыжки и баланс, а специальные тренажёры позволяли восстанавливать мышечную силу. Иногда здесь можно было встретить ниндзя восстанавливающихся после тяжёлых ранений. Они методично отрабатывали базовые ката, заново учась доверять своему телу. Но сегодня площадка была в моём полном распоряжении. Начал с разминки — важная часть, которой многие пренебрегают. Растяжка, вращения суставами, лёгкие прыжки. Тело постепенно просыпалось, готовясь к нагрузкам. Затем перешёл к главному — эксперименту с системой тенкецу. Сел в позу лотоса на одном из тренировочных матов, закрыл глаза, погрузился в медитацию. Система циркуляции чакры представилась внутреннему взору как сложная сеть светящихся каналов. Шестьдесят четыре основных тенкецу сияли яркими точками — эти узлы я освоил ещё в академии. Они были как главные развязки на карте города, через которые проходили основные потоки чакры. Но вне них, едва различимые, мерцали другие точки. Периферийные тенкецу, обычно неактивные или слабо используемые. За месяцы упорных тренировок я научился чувствовать и частично контролировать ещё восемнадцать. Итого — восемьдесят два из трёхсот шестидесяти одного. Хьюга рождаются с Бьякуганом и генетической предрасположенностью, которые позволяют видеть им всю систему сразу, — подумал я с лёгкой завистью. — А обычным людям приходится годами нащупывать каждый узел. Начал формировать печати для Мейсайгакуре но Дзюцу. Сначала Не (Крыса) — печать концентрации чакры, собирающая энергию в центре тела. Затем Ума (Лошадь) — печать распределения, направляющая потоки по нужным каналам. И наконец, особая печать концентрации. Эта последняя печать была ключевой. Она позволяла удерживать сложную структуру техники, пока я буду перенаправлять потоки чакры. Техника невидимости требовала одновременной активации минимум шестидесяти четырёх тенкецу. Чакра должна была течь через все основные узлы, создавая вокруг тела особое поле, преломляющее световые волны. Это было похоже на создание вокруг себя пузыря из особым образом структурированной чакры. А что если часть потоков перенаправить на периферийные каналы? Удерживая печать концентрации, я начал медленный и осторожный процесс перераспределения. Представил систему циркуляции как сеть водопроводных труб. Шестьдесят четыре основных тенкецу — широкие магистрали, всегда загруженные основным потоком. Восемнадцать периферийных — узкие обводные трубы, обычно закрытые. Первые капли пота выступили на лбу. Удерживать сложную печать и одновременно ювелирно перенаправлять потоки чакры оказалось адской работой. Как жонглировать десятком хрупких хрустальных шаров, балансируя на канате. Медленно, по капле, я начал перенаправлять чакру из основного тенкецу номер двенадцать, у солнечного сплетения, в периферийный узел рядом. Поток сопротивлялся — как вода, привыкшая течь по определённому руслу, не хочет сворачивать в узкий отвод. Три секунды — и всё рухнуло. Чакра хлынула обратно в привычный канал, техника дестабилизировалась с характерным мерцанием воздуха вокруг тела. Слишком резко. И одного узла недостаточно. Вытер пот, восстановил дыхание. Вторая попытка. На этот раз решил действовать комплексно — перенаправлять потоки сразу из четырёх симметричных тенкецу. По теории, это должно создать более стабильную структуру. Снова печати. Снова концентрация. Но теперь я действовал осторожнее, представляя процесс как медленное открытие шлюзов. Чакра начала просачиваться в периферийные каналы — сначала тонкой струйкой, потом сильнее. Пять секунд... десять... пятнадцать... Открыл глаза и посмотрел на свои руки. Они были видны, но словно через запотевшее стекло — частичная невидимость при перенаправлении примерно трети потоков на периферию. На лбу выступила испарина, дыхание участилось. Поддерживать такую сложную структуру было всё равно что удерживать в уме длинную математическую формулу, одновременно решая другую задачу. Двадцать секунд — и техника развалилась. Но это был несомненный прогресс. Если довести до совершенства, можно будет поддерживать невидимость и одновременно использовать другие техники. Но для полного переноса нужно контролировать минимум сто пятьдесят тенкецу. А это годы тренировок. Следующие полчаса я посвятил отработке сенсорики. Это была палка о двух концах — с одной стороны, мой радиус восприятия значительно вырос. С другой, появились серьёзные проблемы. Закрыв глаза, я расширил сенсорное восприятие. Четыреста метров во все стороны — внушительный результат для генина. Я чувствовал каждый источник чакры в этом радиусе. Вот медики в госпитале — их чакра имела характерный "вкус" спокойствия и контроля. Патрульные на крышах — настороженность и готовность к действию. Даже мелкие животные регистрировались как крошечные искорки жизни. Попробовал сфокусировать восприятие в узкий луч, как учил Джирайя. Представил, как сенсорное поле сжимается, вытягивается в одном направлении... Семьсот метров! Узкий коридор шириной всего в пару метров, но какая дальность! На пределе восприятия я мог различить чакру дежурного у главных ворот. Но тут и проявилась проблема. С ростом чувствительности пришёл постоянный сенсорный шум. Каждое колебание чакры в радиусе действия отзывалось эхом в сознании. Попробовал сформировать простые ручные печати для базовой медицинской техники — пальцы дрогнули, нарушив последовательность. Как ювелир, пытающийся вставить камень в оправу посреди кузницы. Слишком много отвлекающих факторов. Тренировать сенсорику стало сложнее. Раньше я мог весь день проходить с активной сенсорикой и нечего. Сейчас эти постоянные мельтешения на краю сознания мешали сконцентрироваться и были весьма неприятны. Как назойливые комары посреди ночи. Теперь приходиться тренировать её не в фоновом режиме, пока я занимаюсь другими делами, а осознанно, посвящая этому отдельные часы. Оставшееся время потратил на эксперименты с маскировкой предметов. Достал из поясной сумки пригоршню учебных сюрикенов — затупленные, но для тренировки сойдут. Техника маскировки предметов была логическим продолжением личной невидимости. Нужно покрыть предмет слоем собственной чакры, заставить его преломлять свет. Сложность в том, что после броска нужно поддерживать связь с летящим объектом. Сконцентрировался, покрывая сюрикены тончайшим слоем чакры. Металл словно покрылся маревом, контуры размылись. Бросок! Три сюрикена полетели в сторону тренировочного столба. В полёте они оставались невидимыми... ровно полсекунды. Потом чакровое покрытие рассеялось, и они материализовались в воздухе, уже на подлёте к цели. Мало. Для эффективной скрытой атаки нужна хотя бы секунда полной невидимости. А лучше две. Проблема была в поддержании связи. Как только сюрикен покидал мою руку, контроль над покрывающей его чакрой слабел. Нужен был способ "запрограммировать" чакру на более долгое действие. На то, чтобы учиться надолго сохранять свойства чакры вне тела тоже нужно время, которого катастрофически не хватает. К девяти утра я уже стоял перед дверью учебной аудитории в госпитале. Курсы ирьёнинов C-ранга проходили в специальном крыле, где также располагались лаборатории и морг для практических занятий. — Доброе утро, Нобу-кун, — Ито-сенсей кивнул, когда я вошёл. — Пунктуальны, как всегда. Это хорошая черта для медика — пациенты не любят ждать. Ито Шинджи был мужчиной лет сорока, среднего роста, с короткими чёрными волосами, в которых уже пробивалась седина на висках. Глубокий шрам пересекал левую щёку — след от вражеского куная, полученный пятнадцать лет назад при обороне медицинского лагеря. Он не любил говорить о своём боевом прошлом, но по обрывкам фраз я понял, что когда-то он был полевым медиком. Остальные студенты подтягивались постепенно. Нас было восемь человек — все успешно прошли базовые курсы D-ранга и продемонстрировали способности к более сложным медицинским техникам. Аяме Танака, семнадцать лет, дочь гражданских врачей. Тихая, сосредоточенная, с идеальным контролем чакры. Планировала стать хирургом. Рю Ямада, шестнадцать лет, из небольшого, только формирующегося клана. Изучал медицину, чтобы повысить шансы на выживание в длительных миссиях. Юри Сато, пятнадцать лет, сирота как и я. Весёлая, разговорчивая, но на занятиях превращалась в само внимание. И так далее. Я был самым младшим. Поначалу смотрели косо, но после нескольких практических занятий приняли как равного. — Сегодня мы начнём изучение одной из самых сложных в арсенале медика, — объявил Ито, когда все расселись. — Чакра но Месу — скальпель чакры. По аудитории прошёл шёпот. Все слышали об этой технике, но мало кто видел в действии. — Прошу заметить, — продолжил Ито, — мы изучаем её исключительно с медицинской точки зрения. Это инструмент хирурга для операций в полевых условиях, когда нет доступа к обычным инструментам. Любое другое применение выходит за рамки нашего курса. Он открыл переносной холодильник и достал клетку с белым кроликом. Животное спокойно жевало капустный лист, не подозревая о своей роли в демонстрации. — Наблюдайте внимательно. Техника позволяет воздействовать на внутренние ткани без повреждения внешних покровов. Ито поднял правую руку. Сформировал короткую последовательность печатей — Тигр, Лошадь, Заяц, Крыса. Его ладонь окуталась холодным голубым свечением. — Ключевое отличие от обычной медицинской чакры — изменение её характера, — объяснял он, удерживая технику. — Мы делаем чакру не исцеляющей, а режущей. Представьте, что превращаете воду в лёд — та же субстанция, но совершенно другие свойства. Звучит просто. На практике — ничего подобного. Помимо остроты нужно будет регулировать плотность чакры. В учебнике говорилось, что в большинстве случаев, операции со скальпелем чакры проводятся без разреза и прямого доступа к органам. Нужно уметь настраивать скальпель так, чтобы за секунды превращать любую его часть в бритвенно-острое лезвие и обратно. Ито-сенсей поднёс руку к задним лапам кролика, не касаясь шерсти. Провёл в воздухе, в сантиметре от тела. Кролик дёрнулся и обмяк — задние лапы безвольно повисли. — Я временно блокировал проводимость двигательных нервов в районе поясничного сплетения, — пояснил Ито, аккуратно доставая кролика из клетки. — Обратите внимание — никаких внешних повреждений. Кожа цела, мышцы не повреждены, кровеносная система функционирует нормально. Он положил кролика на демонстрационный стол. Животное пыталось ползти на передних лапах, волоча парализованную заднюю часть. — В медицинской практике это незаменимо. Представьте — у вас пациент с внутренним кровотечением, а обычных инструментов нет. Или нужно удалить инородное тело, застрявшее глубоко в тканях. Или восстановить повреждённое сухожилие, не вскрывая всю конечность. Следующий час был посвящён теории. Ито рисовал на доске диаграммы, объясняя принципы формирования "лезвия" из чакры. — Главная сложность — контроль глубины проникновения, — он начертил сечение человеческой руки. — Смотрите: кожа — два миллиметра, подкожная клетчатка — от пяти до двадцати миллиметров в зависимости от места, фасция — один миллиметр, мышцы — различной толщины. И между всеми слоями проходят нервы, сосуды, лимфатические протоки. Аяме подняла руку: — Сенсей, а как определить, на какой глубине находишься? — Отличный вопрос. Это приходит только с практикой. Опытный медик чувствует изменение плотности тканей через обратную связь чакры. Кожа даёт одно сопротивление, мышцы — другое, кость — третье. Но чтобы развить такую чувствительность, нужны годы. Рю спросил: — А можно ли случайно повредить что-то важное? — Не можно, а обязательно повредите, — мрачно ответил Ито. — На первых порах. Поэтому начинаем с мёртвых тканей, потом переходим на животных, и только после сотен часов практики — на людей. И то под присмотром опытного хирурга. Наконец перешли к практике. Каждому выдали законсервированную конечность свиньи. Задача была простая на словах и адски сложная на деле: сделать разрез мышцы на глубину ровно пять миллиметров, не повредив проходящий рядом крупный нерв. Я сформировал печати, сконцентрировал чакру. Ладонь окуталась голубым свечением, но оно было нестабильным — то ярче, то тусклее. — Спокойнее, Нобу-кун, — Ито остановился рядом. — Вы пытаетесь силой удержать форму. Это как сжимать воду в кулаке — чем сильнее давишь, тем больше утекает. Расслабьтесь, пусть чакра сама найдёт оптимальную форму. Я сделал глубокий вдох, постарался расслабить плечи. Свечение стало ровнее, но всё ещё далёким от идеала. Первый разрез вышел кривым и слишком глубоким — восемь миллиметров вместо пяти. Второй — слишком поверхностным. Третий задел нерв, что в реальной ситуации означало бы паралич конечности. — Не расстраивайтесь, — подбодрила Юки, у которой дела шли не лучше. — Ито-сенсей говорил, что сам освоил технику только через полгода ежедневных тренировок. К концу практического занятия у меня получилось сделать более-менее приемлемый разрез. Неровный, чуть глубже нужного, но хотя бы без повреждения важных структур. — Для первого раза весьма неплохо, — оценил Ито, проверяя работы. — У некоторых уходит несколько недель только на стабилизацию самого лезвия. Вы же все сегодня смогли хотя бы сформировать его. Продолжайте практиковаться, но помните — без присмотра опытного медика не применять на живых существах! Последний час занятия был посвящён более спокойной теме — экстракции ядов из организма. После напряжения с чакровым скальпелем это казалось почти отдыхом. — Принцип экстракции основан на осмотическом давлении, — объяснял Ито, демонстрируя на подопытной крысе с лёгким отравлением. — Мы создаём водную оболочку вокруг поражённого участка и насыщаем её чакрой особой частоты. Молекулы яда имеют определённую структуру, которая резонирует с этой частотой. Они буквально "прилипают" к молекулам воды и вытягиваются из кровотока. Он сформировал печати — Бык, Тигр, Змея — и приложил светящуюся зелёным руку к боку крысы. Медленно, из воздуха начала конденсироваться вода, образуя небольшую сферу. Внутри сферы я заметил мутные разводы — экстрагированный токсин. — Видите изменение цвета? Это молекулы яда, связанные с водой. Процесс небыстрый — для полной очистки организма от средней дозы токсина требуется от десяти минут до часа, в зависимости от типа яда и степени отравления. Мы по очереди практиковались на крысах с минимальными дозами учебного токсина — безвредного для грызунов, но дающего чёткую реакцию при экстракции. Работая над своей крысой, я размышлял о природе техники. Вода выступала универсальным растворителем, способным связывать различные вещества. А что ещё она могла растворять и удерживать? — Сенсей, — я поднял руку, когда закончил экстракцию. — А можно ли использовать похожий принцип для других целей? Не только для ядов? Ито заинтересованно посмотрел на меня: — Что вы имеете в виду? — Ну, вода же может впитывать разные вещества. Например, она плохо пропускает запахи. Если создать вокруг себя тонкую водную оболочку, можно ли блокировать распространение собственного запаха? В аудитории воцарилась тишина. Все смотрели на меня с интересом. Ито задумчиво потёр подбородок: — Теоретически... да, водная плёнка может затруднить распространение запаха. Но тут есть серьёзные проблемы. Он подошёл к доске, начал рисовать схему. — Во-первых, вода не блокирует запахи полностью, а лишь замедляет их распространение. Молекулы запаха всё равно будут диффундировать через водную плёнку, просто медленнее. Во-вторых, — он нахмурился, — сама вода начнёт впитывать ваш запах. Через некоторое время водная оболочка будет пахнуть вами даже сильнее, чем без неё. — То есть это бесполезно? — разочарованно спросил я. — Не совсем. — Ито задумчиво постучал мелом по доске. — Если постоянно обновлять водную оболочку, сбрасывая "загрязнённую" воду и создавая новую, это может дать кратковременный эффект. Минута, может две. Но расход чакры будет огромным. Он повернулся к классу: — Но для кратковременной маскировки может сработать? — уточнил я. — Возможно. Если вам нужно скрыть след на несколько минут — например, при преследовании — это может дать небольшое преимущество. Но рассчитывать на полную маскировку запаха таким способом не стоит. — Ито пожал плечами. — Хотя сама идея интересная. Может, стоит поэкспериментировать с добавлением в воду нейтрализующих запах веществ? Но это уже выходит за рамки медицинского курса. Сенсей продолжил рассказывать про яды, а я окончательно уверился в своих мыслях. Я все время думал — как избавиться от запахов? Притягивать и собирать летучие молекулы? На это нужно очень много чакры и филигранный контроль. Да и куда это все собирать, в запечатывающий свиток? Идея с водой показалась интересной. Тогда и собирать ничего не придется. Молекулы сами будут “прилепляться” к воде. Действительно, в таком случае вода через какое-то время сама начнет источать запах, а если добавлять в нее какие-то химикаты, то весь смысл покрова сойдет на нет. Будем думать. Сейчас это самая перспективная идея, которая у меня есть. После занятий я задержался, помогая Ито убирать оборудование. — Нобу-кун, можно вопрос? — спросил он, когда мы остались одни. — Конечно, сенсей. — Почему вы так интересуетесь маскировкой? Большинство медиков предпочитают оставаться в тылу, лечить, а не прятаться. Я помолчал, подбирая слова. — Цунаде-сама говорит, что мёртвый медик бесполезен. А лучший способ не умереть — это чтобы тебя не нашли. К тому же, — я слегка улыбнулся, — если я смогу подобраться незаметно к раненому товарищу на поле боя, это повысит его шансы на выживание. Ито кивнул: — Разумно. Но не забывайте — медик в первую очередь должен уметь лечить. — Я помню, сенсей. К половине второго я добрался до "Утренней росы". В это время обеденная суета уже спала, и в кафе было относительно тихо. — Эй, Нобу! Сюда! Минато энергично махал мне из-за нашего любимого углового столика. Место было выбрано не случайно — отсюда просматривался весь зал и оба выхода. Привычка шиноби, даже в мирное время. Наваки уже расправлялся с большой порцией якитори, периодически облизывая пальцы. — Ты где пропадал? — спросил он с набитым ртом. — Мы уже полчаса тут. — Курсы затянулись. Изучали Чакра но Месу. — О, крутая техника! — Минато оживился. — Джирайя-сенсей рассказывал, что ею можно перерезать сухожилия, не повреждая кожу. Представляешь, какие возможности в бою? — Мы изучаем её исключительно в медицинских целях, — я повторил слова Ито, усаживаясь. — Но да, потенциал впечатляющий. Акеми-сан появилась как из воздуха — навык, достойный шиноби. — Нобу-кун! Наконец-то! Тебе как обычно? — Да, спасибо. И чаю покрепче, пожалуйста. Она кивнула и упорхнула на кухню. — Кстати, о техниках, — Минато достал из кармана уже знакомый свиток размером с ладонь. — Смотри, что я сегодня сделал! Он положил свиток на стол, активировал. С тихим хлопком на столе материализовался внушительный набор снаряжения — кунаи, сюрикены, моток проволоки, даже несколько дымовых шашек. — Впечатляет, но ты это уже показывал, — заметил Наваки. — Подожди, это ещё не всё! — Минато взял один из кунаев, показал рукоять. — Видишь эту печать? Вчера доработал. Теперь она не просто утяжеляет оружие, но и добавляет вращение при броске! Он сделал несколько быстрых движений пальцами, активируя печать. Кунай слегка завибрировал. — Инерция увеличивается, плюс вращение стабилизирует полёт. Пробивная сила возрастает процентов на сорок! — Круто! — я взял кунай, рассматривая крошечные символы. — А на сюрикены можно нанести? — Теоретически да, но места маловато. Нужно упрощать формулу, а это снижает эффективность. — Минато почесал затылок. — Кстати, мы вчера с Кушиной как раз это обсуждали. Она предложила использовать принцип наложения — несколько простых печатей вместо одной сложной. — С Кушиной? — Наваки немедленно ухмыльнулся. — Опять вместе занимались? — Ну да, у неё потрясающие идеи по фуиндзюцу! — Минато оживился. — Вчера она показала печать, которая может хранить не просто предметы, а готовые техники! Представляете? Заранее запечатываешь дзюцу в свиток, а потом просто активируешь! — Ага, потрясающие идеи, — я не удержался от улыбки. — И только идеи тебя интересуют? — Что? — Минато моргнул. — А что ещё? — Ну не знаю, — Наваки изобразил невинность. — Может, её красивые рыжие волосы? Или то, как она мило хмурится, когда сосредоточена? — Я... что вы несёте? — Минато начал краснеть. — Мы просто делимся опытом! Профессиональный интерес! — Конечно-конечно, — я кивнул. — Чисто профессиональный. И то, что ты вчера полчаса рассказывал, какая она умная, тоже профессионально? — Но она правда гений! — воскликнул Минато, окончательно попадаясь. — Знаете, какой у неё уровень? Она освоила печати, которые некоторые взрослые не могут понять! И её каллиграфия идеальная, и... Он осёкся, видя наши ухмылки. — Ладно, — пробормотал он, уткнувшись в стол. — Может, она мне и нравится. Немного. Но мы правда просто учимся вместе! — Да мы не против, — Наваки похлопал его по плечу. — Кушина классная. Правда, характер у неё... взрывной. — Это точно, — согласился Минато, потирая затылок. — Вчера я случайно размазал одну из её печатей, так она час кричала про "бездарных идиотов, которые не ценят искусство". Мы рассмеялись. В этот момент принесли мой заказ — удон с овощами и крепкий зелёный чай. — Кстати, о делах, — Наваки вдруг стал серьёзным. — Я тут освоил кое-что новое. Дотон: Дорьюхеки теперь не просто выше — я научился менять её структуру! — В смысле? — заинтересовался я. — Смотри, обычная земляная стена — это просто спрессованная земля, да? Но если изменить структуру чакры при создании, можно сделать её плотнее. Как... как обожжённая глина вместо сырой. — И насколько это эффективно? — Вчера проверял — выдержала два огненных шара подряд! Обычная бы рассыпалась после первого. Правда, чакры жрёт в два раза больше. — Всё равно впечатляет, — признал я. — А высота какая теперь? — Три метра спокойно, если есть пара секунд на формирование. — Наваки гордо выпрямился. — Джирайя-сенсей говорит, это уровень опытного чунина! В этот момент появился сам Джирайя. Его белые волосы были слегка растрёпаны, на щеке виднелся след от губной помады. — "Исследовали материал", сенсей? — не удержался Наваки. — Молчать, — буркнул Джирайя, плюхаясь на стул. — Акеми-сан, саке! Большую порцию! — Опять вас Оками-сан отшила? — догадался Минато. — Не твоё дело, — Джирайя махнул рукой официантке. — Лучше слушайте. Завтра миссия C-ранга. Опять караван. — Опять? — Наваки слегка поник. — Что-то нового не дают? — А что ты хотел? Охоту на нукенинов? — фыркнул Джирайя. — Радуйся, что вообще C-ранг доверяют. Некоторые команды по полгода на D-ранге сидят. — Куда на этот раз? — спросил я. — Город Танака, четыре дня пути на северо-запад. Стандартное сопровождение — торговец везёт ткани и специи. — Джирайя принял принесённое саке, сделал большой глоток. — Маршрут спокойный, но расслабляться не советую. — Что-то случилось? — насторожился Минато. — На границе неспокойно. Ива активизировалась, участились стычки с нашими патрулями. Пока это далеко от внутренних территорий, но... — Он сделал ещё глоток. — Обстановка напряжённая. Так что берите дополнительные припасы и будьте начеку. — Есть конкретная угроза? — уточнил я. — Конкретной нет. Но когда на границах неспокойно, всякая шваль начинает думать, что можно безнаказанно пограбить. Бандиты, дезертиры, просто отморозки, решившие заработать. — Джирайя допил саке. — Сбор завтра в семь утра у западных ворот. Не опаздывать! Он встал, бросил деньги на стол и ушёл, оставив нас переваривать информацию. — Думаете, будут проблемы? — спросил Наваки. — Вряд ли, — покачал головой Минато. — Мы же не к самой границе идём. Хотя... лучше подготовиться. Я молча кивнул. Интуиция подсказывала, что спокойной прогулки не будет. Вечером, после ужина, я отправился на тренировку к знакомой речке. Нужно было отработать водные техники. Место было тихое, скрытое от посторонних глаз густыми кустами. Идеально для тренировок, требующих концентрации. Начал с базового — Суитон: Мизурю. Сформировал печати: Тигр, Бык, Обезьяна, Заяц, Кабан. Чакра потекла по телу, преобразуясь в водную. Поднёс правую руку к губам, выдохнул. Поток был стабильным, около трёх метров в длину. Попробовал изменить давление — струя стала тоньше, но дальше. Потом наоборот — короче, но мощнее, способная сбить с ног. Контроль улучшается. Месяц назад едва мог поддерживать струю дольше пары секунд. Следующий час посвятил отработке вариаций. Изменение температуры — от ледяной до почти кипящей. Изменение формы — от тонкой иглы до широкого веера. Даже попробовал закрутить поток спиралью — получилось, но нестабильно. Суитон: Мизу Сенбон требовал другого подхода. Нужно было набрать воду в рот или создать её из чакры, сформировать в иглы и выплюнуть с достаточной скоростью. Первые попытки были жалкими — водяные иглы разваливались в полёте, не долетая и метра. Проблема была в плотности — обычная вода слишком мягкая. Нужно сжать её чакрой. Как Наваки уплотняет землю для своих стен. Сконцентрировался, представляя, как молекулы воды сближаются, структура становится плотнее. Новая попытка — три иглы пролетели пять метров и вонзились в дерево на сантиметр. Прогресс. Но всё ещё недостаточно для боя. Закончив с водой, решил поэкспериментировать с земляными техниками. Дотон: Могура Гакуре но Дзюцу — техника подземного перемещения — была моей любимой. Сформировал печати, положил ладони на землю. Почва размягчилась, позволяя "нырнуть" вниз. Ощущения были странные — как плыть в очень густой жидкости. Темнота, давление со всех сторон, только чакра позволяла двигаться и дышать. Переместился на десять метров на север, потом резко свернул на восток. Под землёй не было ориентиров, приходилось полагаться на внутренний компас и сенсорику. Кстати, о сенсорике. Попробовал использовать её для навигации. Сквозь толщу земли чувствовал вибрации на поверхности — вот пробежала мышь, вот упала ветка. Но точность определения расстояния была никакой. Нужен другой подход. Может, использовать эхолокацию? Посылать импульсы чакры и ловить отражения? Сложновато, но можно попробовать. Вынырнул в двадцати метрах от места погружения, отряхиваясь от налипшей земли. Техника была хороша для внезапных атак или побега, но долго под землёй не продержишься — чакра расходуется как вода из дырявого ведра. Джирайя говорил, что мастера могут часами оставаться под землёй, перемещаясь на километры. И не только в земле — истинные мастера скрытности учатся сливаться с любой материей. Представить сложно — как можно слиться с камнем? Или с водой? Стать частью стихии... Солнце уже садилось, пора было возвращаться. Завтра ранний подъём, нужно выспаться. Дома я методично готовился к миссии. Достал запечатывающий свиток, который Минато сделал для меня неделю назад. Компактный, размером с ладонь, но способный вместить приличный объём вещей. — Так, что пойдёт в свиток? — пробормотал я, раскладывая снаряжение на полу. Сменная одежда — однозначно в свиток. Два комплекта формы, запасные сандалии, даже лёгкий плащ от дождя. В бою это не понадобится, а вес сэкономлю существенный. Пайки на неделю — тоже в свиток. Рисовые шарики, вяленое мясо, сушёные фрукты, энергетические батончики. Оставил только дневной запас в поясной сумке для быстрого доступа. Запасное оружие — сложнее. Основной боевой комплект должен быть под рукой. В поясную сумку и на пояс распределил двадцать сенбонов, пять кунаев, десять сюрикенов. А вот резервный комплект — ещё десять кунаев, двадцать сюрикенов и моток стальной проволоки — отправился в свиток. Медицинский набор разделил. Базовые средства — бинты на один-два раза, обезболивающее, кровоостанавливающий порошок — оставил в быстром доступе в специальном кармане жилета. Основные запасы медикаментов, включая новые антидоты, упаковал в защищённый контейнер и поместил в свиток. — Минато — ты мой герой, — пробормотал я, активируя печати. — Без его свитка пришлось бы тащить огромный рюкзак. Вещи исчезали одна за другой, втягиваемые в пространственный карман. В итоге у меня остался только лёгкий тактический жилет с поясной сумкой и оружием, да маленький рюкзак с флягами воды и вещами первой необходимости. Проверил, как быстро могу достать вещи из свитка. Сформировал печать, коснулся нужного символа — и вот уже в руке появился кунай из резерва. Три секунды. Для боя долго, но для лагеря или привала — идеально. Мне вот фуиндзюцу не дается, — подумал я, последний раз проходясь взглядом по разгрузке. — Основы знаю, сигналки поставить могу. В принципе, я тоже могу сделать печать хранения, но пыхтеть придется пол дня и все равно будет в десять раз хуже. Перед сном подошёл к окну. Мой фикус мирно зеленел в свете уличного фонаря. Полил его, проверил почву — влажная, но не переувлажнённая. — Расти пока меня не будет, — пробормотал я. — Акеми-сан обещала присмотреть, но ты уж постарайся сам. Странно было разговаривать с растением, но почему-то это успокаивало. Взгляд упал на календарь. С выпуска прошло уже четыре месяца. Время летело незаметно. Месяц назад я впервые убил человека — пятерых бандитов. Думал, это сломает меня, заставит мучиться ночными кошмарами. Но я просто... принял. Не стал наслаждаться убийством, но и не мучился чувством вины. Это была необходимость, часть работы шиноби. В этом мире убиваешь ты или убивают тебя, третьего не дано. Мой моральный компас из прошлой жизни здесь просто неуместен. Нужно жить по законам этого мира, если хочу выжить. Лёг в постель, заставляя себя расслабиться. Медитативные техники из академии помогали — ровное дыхание, пустота в мыслях, постепенное расслабление мышц. Завтра новая миссия. Интуиция подсказывала, что спокойной она не будет. Но к этому я был готов. Мы все стали сильнее за эти месяцы. Что бы ни ждало нас завтра, мы справимся. Сон пришёл быстро, глубокий и без сновидений.