Глава 30

Последние лучи солнца ярко освещали небольшую бухту среди гор. С моря дул легкий, прохладный бриз. Воздух пах солью и хвоей, растущих вдоль каменистых склонов елей. Но в воздухе был ещё один запах. Запах железа. Тяжелый и мутящий живот запах портил всё волшебство этого прекрасного места. Впрочем, не только запах портил умиротворяющую картину. По всему пляжу были разбросаны трупы — пять тел в форме шиноби Киригакуре валялись изломанными болванками по всему пляжу, обезображивая этот прекрасный, дивный вид. Из некоторых торчали обломки костей, другие были украшены вывалившимися внутренностями. Кровь всё ещё сочилась из ран, окрашивая песок в тёмно-бурый цвет. На всю эту картину смотрела одинокая фигура. Глаза были закрыты, лицо расслаблено, и только губы искривились в странном подобии улыбки. Казалось, созерцание мёртвых тел доставляло ей больше удовольствия, чем белые скалы с цепляющимися за них деревцами. Струйки крови, змеящиеся по песку, были интереснее лёгкого морского бриза. Человек развернулся к морю и подставил лицо заходящему солнцу. Его лучи упали на длинные волосы, когда-то алые, а теперь больше похожие на кровавые сталактиты из-за налипшей на них крови и песка. Через несколько мгновений искривлённые губы расслабились в умиротворённой улыбке. Напряжение покинуло тело, которое ещё секунду назад напоминало натянутую струну. — Прекрасно, — прозвучал тихий шёпот. — Как же хорошо... Сделав несколько шагов к воде, фигура остановилась у самой кромки прибоя. Море было настолько спокойным, что в нём, словно в зеркале, отразилось лицо смотрящего. Это была девушка. Скорее даже женщина. Длинными красные волосы обрамляли лицо с гордым прямым носом и большими голубыми глазами, в которых плясали отблески заката. Она была одета в чёрные штаны и водолазку, поверх которой был надет жилет с множеством карманов. Одежда местами была порвана, на ткани виднелись бурые пятна засохшей крови, но эти детали, похоже, совершенно не волновали их обладательницу. Образ довершал металлический протектор на лбу. Поцарапанный, со сколами по краям, он держался на растрёпанной повязке, грозившей порваться в любой момент. Но самым важным был символ в центре — знак деревни, которой больше не существовало. Символ славного рода, почти канувшего в небытие. Спираль Узумаки. Женщина вновь подняла взгляд к небу, собираясь полюбоваться закатом, когда из её спины внезапно вырвались четыре массивные золотые цепи — Кх-аааа! — отчаянный вопль разорвал тишину бухты. Женщина устало вздохнула. Цепи растворились в воздухе, и она медленно развернулась к источнику звука. — Притвориться мертвым было хорошей идеей, — тихо сказала она, подойдя к распластавшемуся на земле шиноби Кири. — Но ты слишком рано себя выдал. Мужчина сделал последний судорожный вдох и затих окончательно. Женщина подняла голову к небу, вновь закрывая глаза. Заходящее солнце окрасило бухту в багровые тона, и в этом свете её силуэт больше напоминал демона из древних легенд, чем молодую женщину. — Не уйдёте, — прошептала она, окидывая взглядом усеянный телами пляж. — Никто из вас не уйдёт от меня.

***

В день прибытия советника Усио начал напоминать раскуроченный муравейник. Стража бегала туда сюда, наводя порядок среди людей, которых выбрали для торжественной встречи высоких гостей. Там и тут мелькали подгоняющие своих подчиненных чиновники городской администрации. Каждому второму выдавались небольшие флажки с символикой страны Воды. — Улыбайтесь! — рявкнул офицер, проходя вдоль шеренги. — Вы встречаете представителя самого даймё! Где ваша радость? Люди натянуто улыбались, сжимая в руках флажки. Старик-рыбак что-то пробормотал себе под нос и тут же получил удар древком копья в живот. — Что ты сказал, старый пёс? — Ничего, господин... — прохрипел рыбак, согнувшись пополам. — Я... я рад… Наша компания стояла чуть в отдалении от толпы. Так, чтобы было видно всю процессию и чтобы ни один стражник даже не подумал засунуть нас в толпу. — Нам обязательно было вставать в такую рань? — сдерживая зевки тихо проворчала Мию, — Мы всё равно… — Обязательно, — осадила её Рика. — Как минимум нам нужно посмотреть на его сопровождение. Тем более было бы странно, не появись мы тут. Как нам потом оправдываться перед тем же Изао? — Да блииин. Это так геморно, — не переставала Мию. — Да постой ты спокойно хоть пару минут, — вмешался Кацуо. — Мне, например, тоже не нравиться тут кости морозить, но я стою и молчу. — Ну так говори, кто тебе не даёт? — Смотрите, — я прервал их бессмысленный спор и указал на появившуюся впереди процессию. Первыми шли знаменосцы в парадной форме, неся огромные стяги с символикой Страны Воды. За ними — отряд самураев в начищенных до блеска доспехах, их шаг был идеально синхронизирован. Следом двигались музыканты, выбивающие торжественный ритм на барабанах. Но центром всей процессии был роскошный паланкин. Лакированное дерево инкрустировано перламутром и золотом, шёлковые занавески расшиты серебряными нитями. Восемь носильщиков с трудом несли эту махину, их лица блестели от пота несмотря на прохладное утро. Я активировал сенсорику, сканируя охрану. Три чунина — ничего особенного. Их сигнатуры были средними, типичными для бойцов такого ранга. Они шли по бокам паланкина, внимательно осматривая толпу. А вот четвёртый... Джонин шёл чуть впереди, и его чакра резко выделялась на общем фоне — плотная, концентрированная, словно сжатая пружина. Высокий, жилистый, с зелёными волосами, зачёсанными наверх. Поверх стандартной формы Киригакуре — серый плащ без опознавательных знаков. На поясе — катана в простых чёрных ножнах. Он выглядел расслабленным, даже немного скучающим, но я не обманывался. Такие, как он, могут перейти от полного расслабления к смертоносной атаке за долю секунды. Джонины, — подумал я, наблюдая за его плавными движениями. В любой скрытой деревне они составляют элиту. Если генинов около шестидесяти процентов от общего числа шиноби, чунинов — тридцать, то джонинов всего пять процентов. Ещё пять приходится на токубецу-джонинов — специалистов, достигших мастерства в отдельных областях, но не дотягивающих до полноценного звания. Джонины же — это универсальные бойцы высшего класса. Их мастерство во всех основных дисциплинах шиноби достигло выдающегося уровня. Но главное — их сила. Нет никакого экзамена на джонина. Это звание даётся только тем, кто доказал способность на равных сражаться с сильнейшими. Поэтому встреча с джонином всегда опасна и непредсказуема. Ты знаешь, что перед тобой один из лучших бойцов деревни, но не можешь предугадать его способности. Если, конечно, не узнал его по книге Бинго... — Твою мать, — вдруг выдохнул Кацуо и тут же замолк. Я покосился на него. Лицо напарника побледнело, челюсти сжались. Явно узнал кого-то, но молчит. Сейчас не место и не время для такого. Процессия тем временем достигла административного здания. На ступенях выстроилось всё руководство города во главе с градоправителем. Среди встречающих я заметил Изао — наш “покровитель” стоял в первом ряду, одетый в парадное кимоно. Паланкин опустили, и к нему подбежал Танака Горо. Секретарь советника суетливо откинул занавеску и подал руку, помогая своему господину выйти. Мизуками Джиро оказался худощавым мужчиной средних лет с острыми чертами лица. Он окинул встречающих взглядом, в котором читались скука и превосходство. На простых горожан, всё ещё машущих флажками, он смотрел с нескрываемым презрением. Градоправитель низко поклонился и протянул на бархатной подушке символический ключ от города — знак того, что советник волен делать здесь всё, что посчитает нужным. — Делать нам тут больше нечего, — тихо сказала Рика. — Пойдёмте. Мы покинули площадь и направились домой. Только закрыв за собой дверь, Рика повернулась к Кацуо. — Всё соответствует моим ожиданиям. Кроме твоей реакции. Что не так? — Это верно. Обычно ты более спокоен, — поддержала Мию. — Колись, кого ты там увидел? Кацуо тяжело вздохнул. — Джонина узнал. В книге Бинго видел — Хозуки Рейджи. За него большая награда назначена, и послужной список... впечатляющий. Участвовал в нападении на Узушиогакуре. По словам собственных подчинённых, проявлял особую жестокость. — Насколько он силён? — спросила Рика. — Очень. Специализация — кендзюцу в сочетании с водой и молнией. Если мы нападём все вместе, может, и справимся. Но по одиночке... даже с фактором неожиданности шансов мало. Лучше не нарываться. — Понятно, — Рика задумчиво постучала пальцами по столу. — С этого момента становимся ещё осторожнее. Приезд советника означает усиление мер безопасности. И держитесь подальше от того джонина. Она откинулась на спинку стула, разминая затекшую спину. — Хорошая новость в том, что основные задачи почти выполнены. Информаторы на местах, связи восстановлены, наша легенда не вызывает подозрений. — Отлично, — Мию потянулась, как кошка после дневного сна. — Тогда, если мы закончили, я пойду и наконец высплюсь. Эти утренние побудки... — Постой. Голос Рики вдруг стал загадочными немного… игривым? — Не хочешь узнать, что происходит дома? Мию замерла на полпути к лестнице. Сон как рукой сняло — новости из Конохи приходили только раз в неделю и всем было интересно узнать, что происходит в мире. Мы все придвинулись ближе, словно дети, ожидающие сказку на ночь. Только вот сказки в нашем мире редко бывают добрыми. — Сегодня утром, пока вы ещё спали, я успела связаться с другими отрядами и деревней. — Рика достала свиток, исписанный мелким шифром. — Начну с хорошего. Остальные группы работают по графику. Кто-то даже с опережением, кто-то немного отстаёт, но к концу месяца все управятся. — Значит, есть плохие новости? — спросил Кацуо. — Это как посмотреть... — Рика помедлила, подбирая слова. — Если коротко, то по островам начали ходит тревожные слухи. В последнее время шиноби Кири стали пропадать. Некоторых из них уже нашли мертвыми. Судя по следам, там поработал очень сильный шиноби. Местные шепчутся о духе Узумаки, который мстит оккупантам. — Народ может говорить что угодно, — заметил я, вспоминая суеверных рыбаков в порту. — Духи, демоны, проклятия... Известно, кто на самом деле этим занимается? — Если бы. — Рика покачала головой. — Но есть детали, которые заставляют задуматься. На одном из мест убийства прямо на скале был выжжен знак Узумаки. — Выживший из клана? — предположила Мию. — Возможно. Хотя странно, мститель объявился только сейчас. Прошло больше года с падения Узушиогакуре. В комнате повисла тишина. Каждый размышлял о загадочном мстителе, оставляющем за собой кровавый след. — Впрочем, это создаёт нам отличное прикрытие, — продолжила Рика. — Если начнут пропадать шиноби, все подумают на таинственного мстителя. Но это потом. Сейчас расскажу о ситуации в большом мире. Она развернула свиток полностью. — Война набирает обороты. На западном фронте идут масштабные бои — Ива бросила туда два полных корпуса. Но это ещё цветочки. Пограничные стычки с Суной переросли в полномасштабную войну. Страна Ветра официально объявила нам войну три дня назад. — Твою мать, — выдохнул Кацуо. — Два фронта одновременно? — Три, — мрачно поправила Рика. — Не забывай про Киригакуре. Наши хоть и вытеснили Кири с территории страны Огня, но сейчас наш с ними фронт проходит прямо по границам страны Лапши. Но самое “весёлое” происходит в Стране Дождя. Как вы помните, она граничит одновременно с Огнём, Землёй и Ветром. И поскольку Ветер воюет ещё и с Камнем, там иногда идут сражения сразу между тремя армиями. Полный хаос. Я представил себе эту мясорубку — дождь, грязь, и техники трёх деревень, сталкивающиеся в безумном калейдоскопе смерти. — Есть ещё кое-что, — Рика перевернула свиток. — Кумогакуре напало на вассалов Страны Земли. Готовились ударить и по нашим, но... — Но? — нетерпеливо подалась вперёд Мию. — Киригакуре высадило десант в Стране Горячих Источников. Прямо в тылу Кумо. Теперь они грызутся между собой, что даёт нам передышку. Но Хокаге обеспокоен — если Молния разберётся с Водой и повернёт на нас... — Четыре фронта, — закончил я. — Даже Коноха не выдержит. — Именно. Поэтому идут переговоры о договоре о ненападении с Кумо. Лучше плохой мир, чем война на четыре стороны. Рика закрыла свиток и пристально посмотрела на нас. — А теперь послушайте меня внимательно. Поскольку все наши основные цели и задачи выполнены, нам остается приступить к второстепенным. — Диверсии и убийства? — расположившись на удобном кресле сказала Мию. — Или в этот раз будет что-то более оригинальное? — Всё верно, — ответила Рика. — Только в этот раз без диверсий. В это городе просто нет инфраструктуры, повредив которую мы добьемся хороших результатов. Так что сосредоточимся на устранении вражеских шиноби. — План уже есть? — широко зевнув спросил Кацуо. — Есть, — командир улыбнулась и махнула на нас рукой. — Но об этом позже. Идите уже, досыпайте. Но чтобы к обеду все были в гостинной понятно? — Так точно, — хором сказали мы и разошлись по своим комнатам. Следующая неделя пролетела в калейдоскопе лиц, имён и привычек. Мы изучали шиноби Кири с дотошностью энтомологов, препарирующих редкую бабочку. Это было нужно для последующей “ночи длинных кунаев” в нашем исполнении. Если хочешь сделать всё в лучшем виде, то будь добр собрать информацию и подготовиться как следует. Что ж, после недели слежки за шиноби Кири мы действительно узнали очень многое. Почти все они квартировались в восточном районе — раньше там жили ремесленники и мелкие торговцы. Теперь узкие улочки патрулировали генины, а в бывших мастерских устроились "свободные" ниндзя. Двести сорок один человек, включая полсотни самураев. Внушительная сила для небольшого города. Подходить к их кварталу напрямую было самоубийством. Но Рика, как всегда, нашла элегантное решение. — Трофеи, — объявила она на третий день наблюдений. — Эти идиоты таскают с собой всё, что награбили. А деньги им нужны здесь и сейчас — на выпивку, женщин, азартные игры. Мы откроем лавку скупщика и получим идеальное обоснование для своего нахождения внутри квартала. И мы открыли. Каждое утро я и Кацуо занимали пустующий дом с верандой на границе квартала. Раскладывали весы, мешочки с монетами, создавали видимость честной торговли. Они приходили по одному, по двое. Генины с мешками "сувениров", чунины с более ценной добычей. Драгоценности выдранные из ушей мертвецов, фамильные мечи, древние свитки, которые они не могли прочесть... — Сколько дашь за это? — очередной генин вывалил на стол горсть колец. Я взял одно, повертел в пальцах. Обручальное, с гравировкой внутри. "Моей любимой Юки". Интересно, что стало с Юки? — Пятьсот рё за всё. — Пятьсот?! Да ты шутишь! Тут одно золото... — Золото с примесями. И камни стеклянные. Шестьсот, и это мой последний вариант. Генин поворчал, но деньги взял. Они всегда брали — в таких случаях желание избавиться от балласта было сильнее жадности. Так, день за днём, мы узнавали их. Широ любил саке и каждый вечер напивался в "Танцующем карпе". Такеши проигрывал в кости всё, что зарабатывал. Молодой чунин Рюта тайком встречался с дочерью местного торговца... — У тебя талант, — заметил как-то Кацуо, наблюдая за очередной сделкой. — Они тебе верят. — Просто я не веду себя как типичный торгаш, — пожал плечами я. — Я даю их хорошие цены, не спрашиваю о происхождении товара и проявляю к ним чуть больше уважения, чем остальные. Но это было не всё, чему я научился за эти дни. Вот этот нервно теребит рукоять кунай — явно зависим от алкоголя. А этот смотрит сквозь тебя пустыми глазами — с такими лучше не спорить. За те несколько недель, что мы провели на этом острове у меня развилась отличная интуиция. Чуйка, если хотите. Микродвижения, поза, дыхание, тон голоса и многое, многое другое теперь были для меня не просто отдельными элементами, а частью одной большой и цельной картины. До навыков командира мне ещё далеко, но даже она похвалила мою наблюдательность. Пока мы собирали информацию снизу, Рика работала с верхами. За неделю она очаровала оставшуюся половину городской администрации. — Ты бы видел лицо главного казначея, когда я "случайно" упомянула о его долгах, — смеялась она за ужином. — Чуть в обморок не упал. Ещё бы, не каждый день красивая женщина закрывает твои долги. Даже к свите советника она начала подбираться. Медленно, осторожно, как паук, плетущий паутину вокруг мухи. Кульминацией стал очередной обед у Танаки Горо. Рика вернулась с него сияющая. — Договорились! — объявила она, едва переступив порог. — Поставки продовольствия из Страны Лапши одобрены! — Монополия? — уточнил Кацуо. — Нет, конечно. Да и незачем она нам. Лицензию дадут всем желающим — цены на еду взлетели до небес, народ ропщет. Советник хочет решить проблему быстро. Но! — она подняла палец. — У нас есть личное покровительство секретаря. А это дороже любой монополии. Рика достала из рукава несколько свитков. — Рекомендательные письма. С ними в Стране Лапши нас примут как родных. Пришлось, правда, намекнуть, что Мию теперь слишком занята в нашем деле, чтобы часто навещать Танаку... Ты бы видела его лицо! — И слава богам, — буркнула Мию. — Ещё пара сеансов, и меня бы стошнило прямо на него. За эту неделю ей пришлось несколько раз "развлекать" секретаря. И каждый раз я сопровождал её, прячась под покровом невидимости. Не мог оставить её одну с этим... существом. Наблюдать за голым потным телом Танаки было пыткой. Но это всё равно было легче, чем... Чем смотреть на умирающего Наваки. Воспоминание ударило внезапно, как кунай в спину. Белые стены госпиталя. Запах крови и антисептиков. И Наваки на операционном столе, с третью органов, превращённых в месиво. Я делал всё, что мог. Цунаде делала невозможное. Но травмы были слишком тяжёлыми. Треть внутренних органов превратились в кашу, ещё треть повреждена так сильно, что почти не подлежала восстановлению. На следующий день я пришёл на смену. Идти не хотелось, но была моя смена. Я не мог позволить своей беспомощности погубить ещё кого-то. Но когда увидел первого пациента, меня парализовало. Казалось, что стоит мне его только коснуться и он будет проклят. Проклят на смерть. Как Наваки. Глупость, конечно. Реакция психики на травму, как сказали бы на Земле. Но руки дрожали, а в голове крутилась одна мысль: "Я даже друга не смог спасти. Как я могу спасти их?" В АНБУ это начало проходить. Маленькие травмы на тренировках, которые я успешно лечил другим оперативникам, постепенно вернули мне уверенность в своих силах. Я понял главное — в смерти Наваки не было моей вины. Я сделал всё возможное. Просто иногда этого недостаточно. Но я не жалею о вступлении в АНБУ. Потому что не хочу снова стоять над умирающим другом, понимая, что могу помочь только постфактум. Я хочу быть достаточно сильным, чтобы защитить их до того, как они получат смертельное ранение. Да и к тому же, я всегда хотел стать сильным. Особенным. — сказал я сам себе. — В АНБУ мне предложили силу и возможности, о которых я мечтал ещё в прошлой жизни. Я всегда хотел силы. Всегда хотел. И когда умер Наваки в моей голове всё сошлось. Потаённые мечты. Желание всех защитить. Стать особенным. Это было не нечто осознанное. Это было скорее… наваждение? Маниакальное желание? Фатальная безысходность? Моя психика нашла удобный способ сублимировать боль и компенсировать травму. Тем временем эта неделя принесла неожиданные перемены. Советник Мизуками развернул бурную деятельность, но не ту, которую мы от него ожидали. Вместо усиления репрессий он... ослабил их. Рейды почти прекратились. Стража перестала хватать людей за малейшую провинность. Открылись ночлежки для бездомных и бесплатные столовые для бедняков. Даже некоторых заключённых выпустили — мелких воришек, должников и даже некоторых политических. — Умно, — прокомментировала Рика, размешивая сахар в чае. — Очень умно. Это нетипичное применение классической стратегии кнута и пряника. Люди уже познали страх и лишения. Теперь он показывает себя благодетелем, возвращает крохи нормальной жизни. И они благодарны ему за эти крохи. Я думаю, что это должно успокоить народ. По крайней мере пока. Она оказалась права. Через два дня на рынке я слышал, как торговки нахваливают советника. — Вот это правитель! Не то что градоправитель наш. — Да, порядок навёл. И людей не обижает зря. — Может, и правда заживём по-человечески... Только старый рыбак, тот самый, которого ударили на параде, буркнул. — Дураки. Не видите, что ли? Прикармливает он вас, как скотину перед убоем. Но его никто не слушал. Людям хотелось верить в лучшее. На восьмой день мы собрались в гостиной для финального совещания. На столе лежала карта города с множеством пометок — результат недели наблюдений. — Итак, — Рика обвела взглядом команду. — Время действовать. Это наш первый и последний удар в этом городе. Дальше это будет слишком опасно. Она ткнула пальцем в несколько красных меток. — Я, Кацуо и Мию под разными личинами пройдёмся по городу. Цель — тихо устранить как можно больше рядовых шиноби. Генины, пьяные чунины, зазевавшиеся патрульные. Делаем всё тихо. При первых признаках обнаружения — сворачиваемся. — А я? — спросил я, хотя уже догадывался. — У тебя особое задание. — Рика сдвинула карту, открывая список имён. — Командиры подразделений. Сильные чунины. Те, чья смерть действительно ослабит противника. Тебе, с твоей модифицированной техникой, это будет по силу. Главное будь осторожен. Я изучил список. Пять имён, пять целей. Всех их мы вычислили за эту неделю — где живут, куда ходят, какие имеют привычки. — Помните, — Рика смотрела на каждого по очереди. — Это не самоубийственная миссия. Действуем только наверняка. Если есть риск — отступаем. Вы все мне все ещё живыми нужны, понятно? Мы кивнули. С наступлением темноты каждый отправился выполнять свою часть плана. Я стал невидимым ещё в доме и выскользнул через окно, но перед тем как приступить мне нужно было сделать последние приготовления. Двигаясь по крышам, я направлялся загород. Сейчас в городе опасно применять дзюцу, которые тратят много чакры. Среди прибывших шиноби могут быть сенсоры. По пути я разглядывал постепенно засыпающий город. Вот чем приходится платить за силу, — думал я, перепрыгивая с крыши на крышу. — Раньше мысли об убийстве вызывали у меня негативные эмоции. Теперь это просто работа, которую требуется хорошо выполнить. И когда я стал таким? На фронте я видел слишком много смерти. В госпитале — тоже. Сломанные тела, оборванные жизни, последние вздохи... В какой-то момент психика любого человека адаптируется. Прежние реакции заменяются на более приемлемые. Мозг находит множество причин, пытаясь оправдать насилие и убийства. Иначе человек не выдержит и просто сойдет с ума. Но приятного в смертях всё равно нет. И не будет. Надеюсь, что не будет… За городом, в небольшой роще, я остановился и сложил печати. — Кучиёсе но дзюцу! В клубах дыма появился Сатоми. Пурпурный слизень размером с крупную собаку радостно заёрзал. — Нобу-сама! Как чудесно! Как восхитительно! Что будем делать сегодня? Может, попробуем яд номер семь? Он вызывает галлюцинации перед смертью! Или восемнадцатый — от него кожа приобретает зелёный оттенок! А у меня есть идея для совершенно нового... — Сатоми, — мягко прервал я его восторженную тираду. — Мне нужен яд номер два. — О-о-о! — слизень присвистнул. — Серьёзное дело, значит. Мой особый рецепт! Мощный, почти не обнаруживается стандартными методами, действует почти мговенно...есть только один мааааленький недостаток… — Вне твоего тела он сохраняет свойства только час. Да, Сатоми, я это помню. — Именно! Зато какой эффект! Паралич дыхательного центра через три минуты после контакта. Быстро, тихо, эффективно! Сатоми с видимым удовольствием начал выделять нужное вещество в протянутые пробирки. Для него создание ядов было искусством, поводом для гордости. — Спасибо, друг, — я спрятал пробирки в специальные гнёзда на жилете. — Всегда рад помочь! Помните — я всегда в вашем распоряжении! Он исчез в облаке дыма. Я усмехнулся — Сатоми всегда мечтал о "изысканных" ядах, поэтому когда я, ещё в Конохе, предложил ему немного поэкспериментировать, он был в экстазе! Хотя почти всегда простые яды были намного практичнее, он не переставал выдумывать всё новые и новые, более экзотические образцы. Пора было возвращаться. Я активировал невидимость и побежал к городу. На полпути, чуть в стороне от моего маршрута, я заметил фигуру на холме. Кто-то стоял там, глядя на Усио. В лунном свете мне удалось разглядел длинные волосы — женщина. Любопытство пересилило осторожность. Я приблизился, стараясь двигаться бесшумно. По мере приближения детали становились чётче. Красные волосы. Прямая осанка. И протектор на лбу с символом... Узумаки. Сердце пропустило удар. Как она могла тут оказаться? Их всех ведь… А ведь вполне может быть, — я вспомнил рассказ Рики о “демоне Водоворота” и о его убийствах. — Так вот кто устраивает охоту на шиноби Кири. Выжившая из уничтоженного клана. Я замер, разглядывая её. Молодая, лет двадцати. Красивая, несмотря на потрепанный внешний вид. В её позе было что-то... обречённое. Как у человека, который уже не ждёт ничего от жизни, кроме возможности отомстить. И тут она повернулась. Голубые глаза скользнули по окрестностям и вдруг остановились точно на мне. Невозможно! Я был невидим, она не могла... Женщина сорвалась с места. Двигалась она невероятно быстро — быстрее обычного чунина, это точно. Я отпрыгнул в сторону и побежал, делая зигзаги между деревьями. К моему облегчению, она не изменила направление. Добежала до места, где я стоял, и остановилась. Чёрт, чёрт, чёрт! — мысленно ругался я, наблюдая за ней с безопасного расстояния. — Долбанное намерение! Я смотрел на неё слишком пристально! Женщина методично обследовала землю, ища следы. Проверила кусты, принюхалась к воздуху. Ничего не найдя, выпрямилась и снова посмотрела в мою сторону. Нет, не в мою — просто в том направлении. Но от её взгляда мороз пробежал по коже. Наконец она отвернулась и побежала к городу. Быстро, целенаправленно, словно у неё там были дела. Вот дерьмо, — подумал я, глядя ей вслед. — Мститель из Узумаки в городе в ночь нашей операции. Надеюсь, наши пути не пересекутся. Но отступать было поздно. Команда уже начала действовать, и я должен выполнить свою часть. С ядом в кармане и дурными предчувствиями в душе, я направился обратно в Усио. Охота началась.