Глава 53

Ветви деревьев прогибались под ногами сильнее обычного — мы все были уставшими, и каждое движение отдавалось болью в перенапряжённых мышцах. Но близость безопасного города и ухудшающееся состояние Рэн гнали нас вперёд, заставляя выжимать из себя последние силы. Справа ко мне приблизился Курода, пытаясь разглядеть лицо девушки. Из-за нашего стремительного движения это было практически невозможно — ветки мелькали вокруг, приходилось постоянно уклоняться от листвы и тонких веток, норовящих хлестнуть по лицу. Парень упрямо держался рядом, едва не задевая меня плечом при каждом прыжке. — Не мешай, — процедил я сквозь зубы, в очередной раз корректируя траекторию, чтобы избежать столкновения. Сначала он зло посмотрел на меня — в его глазах полыхнула обида и злость. Но потом, видимо, поняв, что только мешает и может навредить, выдал короткое: — Прости. И отдалился на безопасное расстояние. — Это его невеста, — коротко бросил Накаи, двигающийся по правую руку от меня. На его лице читалось извиняющееся выражение. — Не держи обиду. Он беспокоится. Я кивнул, не тратя дыхание на ответы. Все силы уходили на поддержание жизни девушки и передвижение по кривым веткам. Пока мы неслись сквозь лес, я задумался — сколько на фронте таких вот семейных пар? На самом деле, немало. Война странным образом и разлучала людей, и сближала их одновременно. То, на что в мирное время могли уйти годы ухаживаний и сомнений, здесь решалось за недели. Смерть дышала в затылок каждого, поэтому люди спешили жить. Конечно, соотношение шиноби мужчин и женщин было неравным — примерно один к четырём в пользу мужчин. Точных данных у меня не было, но команды генинов почти всегда формировались из двух мальчиков и одной девочки, за редкими исключениями. Забавно, что именно моя бывшая команда попала в этот список исключений — я, Минато и Наваки. Три парня под руководством Джирайи. Почему такое соотношение получается? Ведь в семьях простых людей и шиноби рождается примерно одинаковое количество мальчиков и девочек. В разные годы перевес на той или иной стороне, но в целом примерно поровну. Опять же, я мог только предполагать, так как специально этим вопросом не занимался, но некоторые соображения были. Во-первых, женщин традиционно принято считать хранительницами очага и хрупкими существами, не созданными для войны и сражений. В среде крестьян и горожан положение женщин почти ничем не отличалось от тех же слоёв населения на Земле веке эдак в девятнадцатом. Возможно его конца. Да, сравнение не совсем корректное — нравы тут немного более либеральные, но всё же, дискриминация по половому признаку сохранялась. С аристократией и шиноби история другая. У аристократов права мужчин и женщин максимально приближены друг к другу. Отличаются разве что права на наследование — землю или титул может унаследовать только мужчина, и только в случае его отсутствия наследство пойдёт по женской линии. У шиноби всё ещё интереснее. Все шиноби равны в правах и обязанностях. Все. Независимо от пола. Почему так? Ну а вы попытайтесь ограничить в правах человека, который может тебе все кости переломать, а вдогонку огненным шаром припечь. Получится? Возможно, но ненадолго. Так и вышло — куноичи равны в правах с мужчинами-шиноби. В чём тогда проблема? Да в том, что большая часть шиноби — безклановые. Выходцы из народа. А что это значит? Что в их случае установки “девятнадцатого века” работают на полную. Если парней из таких семей с охотой отдают в академию шиноби, это и престижно, и денежно, и перспективно, то вот с девочками всё не так просто. "Как же? Она же женщина!", — кричат поборники “традиционных ценностей”. И какая разница, какие там у неё перспективы и насколько большой очаг чакры. Девочек просто напросто реже отдают в шиноби. Вот в кланах ситуация другая. Там все повально идут в шиноби. Да и то, там тоже бывают исключения. Во-вторых, женщины, как известно, имеют одно интересное свойство. Они рожают. Да, куноичи рожают реже, чем обычные женщины, по большей части из-за их профессии и общего уровня образованности. Как правило, шиноби — хорошо образованный человек. Они постоянно на миссиях, сопряжённых с риском смерти, что тоже не способствует деторождению. Да и уровень независимости, как личной, так и экономической, у них значительно выше, чем у дочки купца или крестьянина. Подводя промежуточный итог — рожают они не так часто. Но ведь всё равно рожают, верно? Так вот, многие куноичи, уже родившие одного ребёнка, перестают брать миссии. А за первым идёт второй, а там, может быть, и третий. Так и выходит, что большая часть действующих шиноби — мужчины. Кстати, вот ещё факт — во время войны деревня мобилизует всех шиноби. В первую очередь свободных и тех, кто хочет, но это не значит, что в случае надобности мать двоих детей и по совместительству опытного чунина забудут. Нет, не забудут. Если будет нужно, её тоже направят на фронт. Если нет денег на няню, что редко случается в зажиточных семьях шиноби, детей определят в специальный интернат вместе с другими такими же детьми. Так что вторая причина больше про времена мира, но частично всё ещё работает, так как на фронт посылают далеко не всех куноичи-матерей. Возвращаясь к Мизуки Рэн и Куроде Шину — да, таких парочек на фронте немало. Их стараются не разделять и впихивают в один отряд. Считается даже, что это способствует боевому потенциалу отряда. Звучит сомнительно, но точно сказать, так это или нет, я не могу. С одной стороны, они готовы умереть друг за друга. С другой — эта же готовность может привести к необдуманным поступкам в критической ситуации. Пока раздумывал, не переставал поддерживать состояние Рэн. Ей становилось всё хуже. Дышать сама она уже не могла совсем. Я выступал для неё чем-то вроде аппарата ИВЛ — моя медицинская чакра буквально сжимала и разжимала её диафрагму, заставляя лёгкие наполняться воздухом и выталкивать его обратно. Тонкие потоки чакры стимулировали альвеолы, помогая кислороду проникать в кровь, несмотря на скопившуюся жидкость. Это была филигранная работа, требующая постоянной концентрации — стоило ослабить контроль хоть на секунду, и девушка начала бы задыхаться. Тем временем лес закончился, и перед нами показался город. Мизукава — так назывался этот населённый пункт, один из крупнейших торговых центров Страны Рек. Он был окружён трёхметровой каменной стеной с несколькими массивными воротами. Чем ближе мы приближались, тем больше во мне росла радость от того, что я всё-таки справился. Так, расслабляться пока рано, — подумал я, осторожно поправляя положение девушки на своей спине так, чтобы она прижималась к моей спине как можно плотнее. — Вот когда сдам всех раненых в госпиталь под присмотр ирьёнинов, тогда и смогу выдохнуть. На стенах зашевелились фигуры — часовые засекли нашу группу ещё на выходе из леса. Подбежав ближе, мы остановились в десятке метров от ворот. Со стены крикнули требовательно: — Стоять! Назовите пароль! Накаи сделал шаг вперёд и громко выкрикнул: — Багряный лист на воде! Разведывательный отряд номер четырнадцать возвращается с задания! С нами отряд АНБУ встреченный по пути! Последовала короткая пауза, потом раздался скрежет механизмов. Массивные деревянные створки начали медленно расходиться в стороны. Подождав, когда поднимется тяжёлая железная решётка, мы рванули внутрь. Нас встречал отряд из двадцати шиноби. На вид тут были как чунины, так и взрослые генины — стандартный гарнизонный состав. К нам подошёл и обратился мужчина лет двадцати с синей банданой на голове и редкой растительностью на лице. Его взгляд был усталым, но внимательным. — Проверка. Встаньте к стене, — сказал он ровным, лишённым эмоций голосом. На Накаи эти слова подействовали как красная тряпка на быка. — Ты не видишь, мы ранены?! — он практически прорычал, указывая на меня. — А ей нужна срочная помощь! Она умирает! Его палец дрожал от едва сдерживаемой ярости, когда он указывал на безжизненное тело Рэн на моей спине. — Успокойтесь, Хэйске-сан, вы же сами знаете — это необходимая процедура, — продолжал чунин тем же невозмутимым тоном. — Ты не слышал командира, сосунок?! — вскрикнул Шин, и в его руке блеснул кунай. — Быстро пропусти! Реакция была мгновенной. Отряд встречающих моментально напрягся. Многие достали кунаи, послышался характерный звук перестукивания металла. Кто-то отпрыгнул подальше, пальцы уже складывались в печати для техник. Ситуация балансировала на грани. — Успокоились! — рыкнул Рюносукэ. Несмотря на рану в плече, его голос прозвучал как хлёстко и властно. Он вышел вперёд и положил здоровую руку на плечо Куроды — жест одновременно успокаивающий и предупреждающий. — Проверяйте, только быстрее. Ей и правда требуется срочная помощь, и если она умрёт, то только по вашей вине. Вам ясно? В голосе Суслика звучала сталь. Чунин быстро закивал, явно и сам понимая серьёзность положения. По его лицу пробежала тень сомнения. — Я бы и сам рад был вас пропустить, но такова процедура. Приказ командования — проверять всех без исключения. Все постепенно успокоились. Курода убрал кунай, всплеснув руками — мол, хрен с вами, делайте что хотите. Нас выставили лицом к стене в стандартную позицию для проверки. Руки упёрлись в холодный камень, ноги широко расставлены.Я знал о такой процедуре, но лично проходить такую пока не приходилось. Даже стало интересно — что они будут делать? — Давайте начнём с нас, и я сразу в госпиталь, — сказал я, окидывая взглядом командира встречающего отряда. Чунин кивнул и подошёл ко мне первому. Положив руку мне на плечо, он влил в меня тонкую струйку своей чакры и закрыл глаза. Постепенно в моей системе циркуляции становилось все больше его чакры. Я чувствовал, что она стремиться смешаться с моей. Объединиться с подобной себе субстанцией, но чунин не позволял. В моменте его чакра была в каждой моей конечности, казалось даже, что в каждой клеточке организма. Какое странное ощущение, — подумал я, стоя лицом к стене. — Как будто у меня в каналах образовался альтернативный маршрут движения чакры. Что это за техника? Наверняка ведь она не секретная, раз её знает проверяющий на входе в город, но почему я о ней ничего не слышал? Через пятнадцать секунд его глаза открылись. Ощущение двойственности пропало и его чакра окончательно слилась с моей. Он кивнул мне и проделал ту же процедуру с девушкой на моей спине. Вновь кивнув, он сказал: — Вы свободны. И приступил к проверке Рюносукэ. — Мне нужен сопровождающий до госпиталя, — сказал я, не желая терять время на поиски. — Чиба, проводи, — распорядился чунин, не открывая глаз, продолжая проверку. Из строя вышел паренёк лет шестнадцати — худощавый, с копной непослушных тёмных волос. Он махнул мне рукой, приглашая следовать за ним. — Давай, только побыстрее, — бросил я, и мы синхронно прыгнули на ближайшую крышу. Через пяток минут быстрого передвижения по черепичным крышам мы оказались около двухэтажного крупного здания. Даже мельком взглянув на него стало ясно, что раньше оно служило элитным постоялым двором для аристократии или чем-то подобным — слишком уж вычурная архитектура, слишком много декоративных элементов. Сейчас над входом висел простой белый флаг с красным крестом — универсальный символ медицинского учреждения. Я влетел внутрь, и в нос тут же ударили такие родные запахи госпиталя. Резкий антисептик, перебивающий всё остальное. Горьковатый аромат лекарственных трав и отваров. Металлический привкус крови сразу осел на языке, говоря о том, что здание используется как госпиталь не первый месяц. Подбежав к дежурящему на входе ирьёнину в белом халате, я быстро обрисовал ситуацию. Говорил чётко, используя медицинскую терминологию: отёк лёгких, дыхательная недостаточность, интоксикация неизвестным ядом, необходимость постоянной искусственной вентиляции. Добавил, что скоро к ним прибудут новые раненые из нашего отряда. Он кивнул, явно поняв по моим объяснениям, что я тоже ирьёнин, и повёл меня в операционную. По ходу движения крикнул в коридор: — У нас новое поступление! Критическое состояние! Нужно срочное вмешательство! Войдя в операционную, я осторожно положил Рэн на деревянный стол, продолжая вентилировать её лёгкие. Моя чакра уже была на исходе, но прерывать процесс было нельзя ни на секунду. — Подождите немного, пока я не приведу старшего ирьёнина, — сказал медик и выбежал в коридор. Я ещё раз внимательно осмотрел девушку и позволил себе слабо улыбнуться под маской. Состояние не ухудшалось — это уже победа. Я всё ещё продолжал воздействовать на лёгкие, заставляя их работать, но новых симптомов не добавлялось, что было хорошим знаком. Кожа оставалась бледной, но не приобретала синюшный оттенок. Пульс слабый, но стабильный. Будь иначе, если бы симптомов становилось только больше, над ней пришлось бы работать сразу паре медиков, а может, и больше. Через минуту дверь открылась. В операционную вошла женщина, при виде которой у меня на мгновение перехватило дыхание. Светлые волосы, собранные в два высоких хвоста. Карие глаза, больше похожие на жидкий янтарь. Фигура, осанка, каждое движение — всё говорило о том, что это не только профессионал своего дела, но ещё и женщина, прекрасно знающая себе цену. В очередной раз я убедился в том, что красивее и эффектнее женщины я ещё не встречал. Может, такой и вовсе не существует. Это была Цунаде. Запахнув при входе белый халат, она подошла ближе и бросила коротко: — Быстро и по делу. Что с ней? Я усмехнулся про себя, в голове промелькнула мысль о том, что она нисколько не изменилась, и начал докладывать. Описывал симптомы чётко и последовательно: время начала интоксикации, прогрессирование симптомов, проведённые мероприятия, текущее состояние. Как только я начал говорить, она подняла голову и внимательно всмотрелась в мою маску. Сначала в янтарных глазах мелькнул вопрос — что это за оперативник АНБУ такой, что обладает такими медицинскими познаниями? Потом удивление — голос и обороты речи показался до боли знакомым? И наконец, узнавание. Тёплая, искренняя улыбка непроизвольно появилась на её лице. Она пару раз моргнула, словно не веря своим глазам, осмотрела меня с головы до ног — отмечая изменения, произошедшие за время нашей разлуки. Дольше всего взгляд держался на правой ладони, где красовался недавно появившийся шрам. А потом профессионализм взял верх, и она вновь сконцентрировалась на моих словах. Я закончил доклад. Она кивнула, уже мысленно выстраивая план лечения. В этот момент в операционную вошла девушка лет двадцати — видимо, ассистент. Тёмные волосы собраны в тугой пучок, белый халат идеально чист, движения чёткие и уверенные. — Понятно. Хорошая работа. — сказала Сенджу. — Передай контроль и можешь быть свободен. Я кивнул, улыбнувшись под маской. Я был искренне рад видеть её здесь. Судя по её реакции, она меня тоже. — Зайди, как будет время, — бросила она напоследок, уже переключая внимание на пациентку. Я аккуратно передал контроль над дыхательной системой Рэн, синхронизируя свою чакру с чакрой Цунаде. Процесс занял несколько секунд — нужно было убедиться, что не произойдёт сбоя. Когда я убедился, что Цунаде полностью взяла управление на себя, я отступил и вышел из операционной. Оказавшись в холле, я глубоко вздохнул и запрокинул голову к потолку, закрывая глаза. Получилось! Донёс! Эта простая мысль наполнила меня облегчением. Я справился. Довёл её живой. Оглянувшись, я нашёл стоящий у стены мягкий стул. Потёртый, с продавленным сиденьем, но в данный момент казавшийся троном. Я подошёл ближе и с наслаждением плюхнулся на него. Ноги гудели от напряжения, мышцы спины ныли от веса, который пришлось нести. Девушка хоть и весила совсем немного, но из-за интенсивного передвижения нагрузка была сильно больше, чем должна быть. Всё тело требовало отдыха. Чакры почти не осталось — едва хватило бы на пару простейших техник. Не то что в землю уйти — даже хенге сейчас было бы проблематично поддерживать. Но я справился. В груди расплылось теплое чувство исполненного долга. Я в этот раз я спас чужую жизнь, а не отнял её. Как же хорошо, — полулежа на стуле и с дурацкой улыбкой на лице, подумал я. Минут через пять в госпиталь ввалились и все те, с кем я пришёл в город. К этому моменту в холле уже стояло шесть медиков, готовых к приёму раненых. Они быстро и профессионально развели своих пациентов по палатам — кого на носилках, кого под руки. Накаи, перед тем как его увели, подошёл к каждому из нас. Несмотря на очевидную боль и слабость от кровопотери, он держался с достоинством командира, не забывающего о долге даже в такой ситуации. — Спасибо, — сказал он просто, но в его голосе звучала искренняя благодарность. — Всем спасибо. Вы спасли моих людей. Я этого не забуду. С нас причитается. Уводили и Рюносукэ. Медик уже готов был увести его в процедурную, но Суслик жестом остановил его и подозвал всю нашу команду к себе. — Я выбываю на неопределённое время, — сказал он, обводя нас усталым взглядом. Его лицо под маской побледнело от кровопотери, но голос оставался твёрдым. — За главную оставляю Ласку. Уверен, ты справишься не хуже меня. Она кивнула, принимая ответственность. — Вам нужно к командующему, — продолжил Рюносукэ. — Объясните ему ситуацию, он примет решение. Не думаю, что он оставит вас простаивать без дела. Всё таки не для этого нас выдернули на фронт. Он поморщился, неосторожно поведя раненым плечом. Сквозь повязку проступила свежая кровь. — Уж извините, — с горькой усмешкой сказал он. — С такой раной долго не побегаешь. Мы кивнули, пожелав ему скорейшего выздоровления. Медик увёл его, а мы с Дайчи синхронно посмотрели на Юми. Она глубоко вздохнула, явно прокручивая в голове дальнейшие действия. — Ладно, парни, двигаем к командующему. Нужно доложить о ситуации и получить новые приказы. Она повернулась к одному из шиноби, который сопровождал отряд Накаи до госпиталя. — Нам нужно в штаб. Проводишь? Парень устало вздохнул, видимо, уже не первый раз за день его используют как провожатого, но кивнул. — Следуйте за мной. Мы вышли на улицу и вновь двинулись по крышам. Следующая остановка — штаб. Теперь, когда адреналин схлынул и непосредственная опасность миновала, я смог наконец нормально рассмотреть город. Пока бежал до госпиталя, было совсем не до этого — каждая секунда была на счету. Передо мной раскинулся довольно крупный торговый город. До войны его население составляло около шестидесяти тысяч человек — внушительная цифра для этого мира. Мизукава стоял на пересечении важных торговых путей, что и определило его процветание в мирное время. С юга к нему шли товары из портовых городов — специи, ткани, экзотические товары из-за моря. Отсюда они распределялись дальше: на север — в столицу Страны Рек, на восток — в Страну Огня, на запад — в Страну Ветра. В городе также было немало ремесленников и даже несколько небольших производств — кузницы, ткацкие мастерские, гончарные цеха. Почему "было"? Всё просто. Пришла война. Торговля встала намертво — купцы не рисковали возить товары через линию фронта. Спрос у мастеров и ремесленников упал катастрофически — кому нужны изящные вазы или шёлковые ткани, когда каждый день может стать последним? Некоторые производства просто закрылись. Но всё было не так плохо, как могло показаться на первый взгляд. Никто не голодал — военное командование обеспечивало полноценное, стабильное снабжение. Преступность держалась на минимальном уровне — военное положение и постоянные патрули делали своё дело. К местному населению относились ровно. Эксцессов пока не было. Но экономически всё становилось хуже с каждым месяцем. Капитал потихоньку утекал в более безопасные регионы, квалифицированные ремесленники мигрировали подальше от линии фронта, безработица неуклонно росла. И всё же город оставался довольно красивым. Здесь было много трёх-четырёхэтажных каменных зданий с различными архитектурными украшениями — барельефами, лепниной, причудливыми карнизами. На центральной площади был разбит небольшой сад с фонтаном, правда, сейчас он не работал — экономили воду. Протекающая через город река делила его на две почти равные части, соединённые пятью каменными мостами. Чем-то город даже напоминал Питер. Отдалённо, но напоминал. Похожая архитектура зданий — тот же классицизм с элементами барокко, те же широкие мощёные улицы. Особенно схожесть бросалась в глаза сейчас, когда становилось всё холоднее, солнца всё меньше, а небо затягивали низкие серые тучи. По улицам внизу сновали местные жители, спешащие по своим делам. Кто-то торговал на импровизированных рынках, кто-то просто прогуливался по улочкам, стараясь поддерживать иллюзию нормальной жизни. Были тут и шиноби — много шиноби. В основном они, как и мы, передвигались по крышам, оставляя улицы гражданским. Отряды патрулировали стены, группы возвращались с заданий или отправлялись на них. В отдалении я заметил большую тренировочную площадку, где активно упражнялись ниндзя действующей армии. Там кипела работа — отрабатывали технику, спарринговали, синхронизировали групповые атаки. Война требовала постоянной готовности. Через несколько минут мы остановились на одной из крыш в центральной части города. Наш провожатый вытянул руку вперёд, указывая на нашу цель. — Вот штаб. Мой взгляд упал на здание. Хотя, как здание... Эта трёхэтажная постройка больше напоминала небольшой дворец. Широкие окна с витражами, красивые барельефы на фасаде, колонны у входа. Вся конструкция кричала о богатстве и власти прежнего владельца. — Это дом бывшего наместника, — пояснил генин, заметив мой интерес. — Я могу быть свободен? — Да, спасибо за помощь, — кивнула Юми. Генин развернулся и ускакал обратно по своим делам, а мы переглянулись и спрыгнули на землю. Подойдя ближе, я не переставал разглядывать местами аляповатый, но всё же красивый дворец. Архитектор явно старался произвести впечатление — слишком много деталей, слишком много золота на лепнине. Но в целом здание выглядело внушительно. У входа нас встретила пара шиноби. Они стояли по обе стороны от массивных дубовых дверей, внимательно осматривая каждого приближающегося. — Цель визита? — спросил один из них, мужчина лет тридцати с квадратной челюстью. — Группа АНБУ по приказу Хокаге явилась для несения службы. Нам нужно к командующему, — чётко произнесла Юми и передала охраннику свиток с приказом. Он взял документ, развернул, внимательно вчитался в содержимое. Его брови приподнялись — видимо, увидел подпись самого Хокаге. Свернув свиток, он передал его обратно и кивнул с заметно большим уважением. — Следуйте за мной. Мы вошли внутрь, и я невольно присвистнул про себя. Если снаружи дворец выглядел богато, то внутри он был ещё более роскошным. Мраморный пол, покрытый дорогими коврами. Стены, украшенные гобеленами и картинами. Позолоченные светильники на стенах. Военный штаб, конечно, внёс свои коррективы. Между картинами висели карты. Изящные вазы соседствовали со стойками для оружия. Пушистые ковры были изрядно затоптаны армейскими сапогами. Мы поднимались по широкой мраморной лестнице. На первом этаже царила суета и постоянное движение. Шиноби входили и выходили, неся донесения и приказы. Второй этаж был потише. Здесь располагались кабинеты среднего командного состава. Двери были закрыты, но из-за некоторых доносились приглушённые голоса. Третий этаж встретил нас тишиной. Здесь располагалось высшее командование. Наш провожатый подвёл нас к массивной двери из тёмного дерева. Резьба на ней изображала сцены из истории Страны Рек — основание первых поселений, великие битвы прошлого, подписание мирных договоров. Чунин постучал. — Войдите, — послышался с той стороны мужской голос. Спокойный, уверенный, привыкший командовать. Охранник вошёл первым. Его не было десяток секунд — видимо, докладывал о нашем прибытии. Затем он вышел и жестом пригласил нас внутрь. — Командующий вас ждёт. Войдя, я оказался в большой комнате с высокими потолками и широкими окнами, выходящими на центральную площадь города. Под потолком висела массивная позолоченная люстра. По углам высились стеллажи, забитые книгами и свитками — военные трактаты соседствовали с поэтическими сборниками прежнего владельца. В дальнем углу стоял низкий столик с несколькими подушками — место для чайных церемоний или неформальных встреч. А около окна располагался массивный рабочий стол из красного дерева. За столом сидел мужчина чуть моложе тридцати лет. Светлые-сиреневые волосы до плеч были аккуратно собраны в низкий хвост. Зеленые, скорее даже, лазурного цвета глаза смотрели внимательно, но без враждебности. Прямая осанка, широкие плечи, сильные руки — это был воин, временно занявший кресло администратора. Като Дан собственной персоной. Он поднял на нас взгляд и улыбнулся — тепло, почти по-дружески. — Вас-то я и ждал. Дан встал из-за стола — движение плавное, без суеты. Подошёл к соседнему стулу, взял оттуда большой свиток и вернулся к столу, аккуратно положив взятое. — Как добрались? — спросил он. — И вас же должно быть четверо, если я правильно помню приказ? — Приветствуем командующего, — Юми слегка поклонилась, и мы с Дайчи последовали её примеру. — Так и есть, нас четверо, но наш капитан сейчас в госпитале. Дан приподнял бровь, внимательно взглянув на Ласку. — Что произошло? Юми начала пересказывать события сегодняшнего дня. Говорила чётко, по существу — встреча с отрядом Накаи, вмешательство в бой, ранение Рюносукэ, столкновение с Кагемару Рэйджи. Дан слушал внимательно, иногда задавая уточняющие вопросы. Когда она закончила, он выдохнул и задумчиво потёр подбородок, оглядывая нас оценивающим взглядом. — М-да, — протянул он. — Кагемару Рэйджи... Мы за ним давно охотимся. Жаль, что он ушёл, но главное — вы спасли отряд Накаи и спаслись сами. Он помолчал, продолжая массировать подбородок — видимо, обдумывая услышанное. — Что касается вашего капитана... Думаю, он выбыл недели на три, а то и на четыре. Сквозное ранение плеча — это не шутки, — он улыбнулся ещё шире. — Уж поверьте, я в таких вещах немного разбираюсь. Придётся вам работать без него. Дан прошёлся по комнате, сложив руки за спиной. — В таком составе вам будет сложно выполнять задачи, которые я и Хокаге хотели вам поручить. Поэтому, думаю, стоит вас усилить. Возражения есть? Я задумался. Это было разумно. В неполном составе нам действительно будет сложно. Мы лишились основной ударной силы отряда, самого опытного бойца. Рюносукэ был не только нашим командиром, но и специалистом по ниндзюцу, и бойцом, что мог выдать сложную и мощную стихийную технику. Без него наша огневая мощь серьёзно упала. — Мы не против, — опередила мои размышления Юми, — но замена должна соответствовать силе и задачам нашей группы. Иначе это не будет иметь смысла. Нам не нужен балласт, который придётся защищать вместо выполнения миссии. Дан кивнул с одобрением. — Разумеется. Я наслышан о вашей группе. И о результатах, которые вы приносите. Уничтоженные баз Ивагакуре произвели должное впечатление даже здесь. В моих же интересах сделать так, чтобы вы сохраняли боеспособность и высокий потенциал как можно дольше. У меня есть несколько кандидатур... Но об этом позже. — Это нас устраивает. Спасибо, Дан-сама, — поблагодарила Юми. — Пока не за что, — отмахнулся командующий. — Ладно, давайте введу вас в курс дела. Вы должны понимать, с чем нам приходится иметь дело. Он вернулся к столу и полностью развернул свиток. Это оказалась детальная карта Страны Рек — настолько подробная, что были отмечены даже мелкие деревушки и отдельные фермы. На карте было множество пометок разными цветами. Красные флажки обозначали позиции Суны, синие — наши силы, жёлтые — спорную территорию, где контроль постоянно переходил из рук в руки. Чёрными крестами были отмечены места крупных сражений, зелёными кругами — базы снабжения, фиолетовыми треугольниками — госпитали и медицинские пункты. Я внимательно изучал карту. Ситуация была... сложной. Силы Суны были разбросаны по всей стране мелкими группами, создавая плотную сеть контроля. Наши войска концентрировались в крупных городах и укреплённых пунктах, контролируя основные дороги. Но между этими островками контроля простирались огромные территории, где хозяевами были партизанские отряды Сунагакуре. — Ну что, — Дан потёр руки, и в его глазах появился азарт стратега, готового поделиться своими планами. — Приступим к детальному разбору ситуации? Я кивнул, как и мои товарищи. Предстоял долгий разговор о войне, тактике и нашей роли в этом сложном и кровавом конфликте.