Глава 52

Поляна всё ещё дымилась от взрыва марионетки, когда мы начали собираться. Запах горелого дерева и оплавившегося металла продолжал висеть в воздухе, напоминая о прошедшем только что сражении. Я подошёл к своей команде, оценивая общее состояние. Рюносукэ сидел прямо на траве, прижимая ладонь к ране в плече. Кровь просачивалась сквозь пальцы, капая на землю тёмными каплями. То и дело вздымающаяся маска, забрызганная каплями крови, выдавала его тяжелое и прерывистое дыхание. Юми и Дайчи стояли рядом, внешне невредимые, но напряжённые как струны. У ног Медведя лежал связанный пленник — тот самый суновец, которого обездвижила Юми своим джукеном. Дайчи деловито занимался стандартной процедурой обезвреживания пленного шиноби. Сначала взял правую руку противника и резким, выверенным движением сломал запястье. Хруст костей прозвучал неприятно громко в относительной тишине. Затем методично переломал все пальцы на обеих руках — большие отдельно, остальные — парами. Я наблюдал за процедурой без особых эмоций. Жестоко? Да. Необходимо? Абсолютно. Сломанные пальцы и запястья не давали стопроцентной гарантии, что пленник не сможет использовать техники — некоторые мастера могли складывать печати даже ногами или формировать их без печатей вовсе. Но это был самый быстрый и надёжный способ снизить угрозу. Дайчи достал из сумки кляп — специальный, с кожаными ремешками — и засунул его в рот суновцу, туго затянув на затылке. Затем крепко связал руки и ноги, используя гибкую и прочную проволоку. Поверх неё он намотал крепкую, толстую верёвку. — Готово, — коротко доложил Медведь, поднимаясь. В этот момент к нам подошёл джонин из спасённого отряда. Несмотря на многочисленные раны и очевидную усталость, он держался с достоинством. Его форма была изорвана в клочья, на открытых участках кожи виднелись глубокие порезы. Левая рука висела, то и дело ударяясь о бедро, а на животе расползалось тёмное пятно крови. — Капитан Накаи Хэйске, — представился он, слегка кивнув. — Разведывательный отряд номер четырнадцать. Благодарю вас за своевременную помощь. Без вашего вмешательства... Он не договорил, но все понимали. Ещё пара минут, и от его отряда не осталось бы никого. — Нужно выдвигаться к городу, — продолжил Накаи, морщась от боли. — Если задержимся, некоторые из нас просто не доживут. Яд и потеря крови... Я внимательно осмотрел джонина, оценивая повреждения. Левая рука висела плетью, на животе расплывалось тёмное пятно крови сквозь порванную форму, множественные порезы на ногах и груди. Плюс характерная бледность и испарина на лбу — явные признаки отравления. Его губы приобрели слегка синюшный оттенок, дыхание было поверхностным. В таком состоянии он точно не дойдёт до города. Как и Токудзи с почти оторванной ногой. — Суслик, — представился Рюносукэ, кивнув на нашу команду. — Капитан АНБУ. Филин у нас медик, — он указал на меня. — Ему виднее, как поступить. Все взгляды обратились ко мне. Рюносукэ давал мне право принять решение, и я быстро взвесил варианты, окидывая взглядом всех присутствующих. Осмотрев участников сражения, картина вырисовывалась невесёлая. Юми и Дайчи были в порядке — мелкие царапины не в счёт. У Рюносукэ была сквозная рана в плече — неприятно, болезненно, но с моим минимальным вмешательством он доберётся до города. Я знал Суслика достаточно хорошо, чтобы не сомневаться в его выносливости. С отрядом Накаи всё было намного хуже. Все пятеро выживших были ранены в той или иной степени. И, что важнее, все отравлены. Я видел характерные признаки интоксикации различными ядами. Расширенные зрачки у одного, мелкая дрожь рук у другого, испарина и бледность у третьего. В целом, если принять противоядия, то до города дотянуть могут, но были те, кому помощь требовалась немедленно. Токудзи с разрубленной ногой нуждался в срочной помощи — он терял слишком много крови. Его лицо было мертвенно-бледным, глаза мутными. Девушка-чунин, что прикрывала отряд техниками дальнего боя, выглядела хуже всех, хоть на ней не было видимых серьёзных ран. Её кожа приобрела нездоровый серовато-зелёный оттенок, дыхание было поверхностным и частым, из уголка рта тянулась тонкая струйка слюны. Похоже, ей досталась особенно концентрированная доза какого-то редкого яда. И сам Накаи — две глубокие раны, одна на животе, вторая на предплечье, плюс отравление. — Мы ненадолго задержимся, — принял я решение, и мой голос прозвучал твёрже, чем я ожидал. — В таком состоянии некоторые просто не дойдут до города. — Сколько времени это займёт? — напряжённо спросил Накаи. В его голосе слышалось беспокойство. Он не хотел терять бойцов, но боялся, что если мы промедлим, то враг сможет привести подкрепление. — Минут десять. Я не собираюсь излечивать каждого полностью. Просто стабилизирую состояние, чтобы вы дожили до госпиталя. — Суслик? — джонин вопросительно посмотрел на Рюносукэ, явно сомневаясь в компетентности столь молодого медика. — Согласен со своим подчинённым. Филин — ирьёнин B-ранга. Можете ему довериться, — в голосе Рюносукэ не было и тени сомнения. Эта уверенность, похоже, подействовала на джонина лучше любых уверений. Накаи прищурился, явно всё ещё не до конца доверяя молодому медику, но альтернатив не было. Он медленно кивнул. — Хорошо. Действуйте. Я немедленно принялся за работу, переключившись в рабочий режим. Эмоции отошли на второй план, остался только холодный расчёт и наработанный годами практики профессионализм. — Всем выпить по стандартной дозе противоядия, — скомандовал я. — Кроме тебя. Я остановил девушку-чунина, которая уже потянулась за обычным противоядием. Достав из личных запасов два флакона своих усиленных антидотов, протянул их ей. — Ты получила большую дозу концентрированного яда. Обычное противоядие не справится. Выпей один флакон сейчас, второй — когда отправимся. До города должно хватить. Девушка выхватила флаконы дрожащими руками, пытаясь поблагодарить, но сил хватило только на слабый кивок. Она немедленно осушила первый пузырёк, поморщившись от горького вкуса. Через несколько секунд её дыхание стало чуть ровнее, а в глазах появился проблеск осознанности. Первым делом я подошёл к Рюносукэ. Никому из отряда Накаи не грозила немедленная смерть в ближайшие минуты, а свои всегда ближе. Сквозное ранение плеча оказалось чище, чем я опасался. Марионетка пробила мышцы насквозь, но, к счастью, не задела крупные сосуды и не раздробила кость. Плечевой сустав остался цел, нервные окончания тоже не повреждены критически. Края раны были относительно ровными. — Повезло, — констатировал я, останавливая кровотечение медицинской чакрой. Зелёное свечение окутало мои ладони, и я почувствовал, как ткани отзываются на воздействие. — Чистое сквозное. В госпитале быстро подлатают. Быстро обработав рану, я наложил тугую повязку и дал Рюносукэ обезболивающее. Суслик проглотил таблетку без воды, даже не поморщившись. — Сможешь драться, если придётся? — А куда деваться? Если не получится с техниками — помашу кунаем. Как в старые добрые, — ответил он, улыбнувшись под маской. Следующим был Токудзи. Сначала я хотел подлатать Накаи, но джонин настоял, чтобы я сначала занялся его подчинённым. Первоначальным позывам было поспорить, дать понять, что мне виднее — кого лечить первым. Но времени на споры не было, а Токудзи терял кровь всё быстрее. Под ним уже образовалась небольшая лужа, впитывающаяся в траву. Рана на ноге оказалась глубокой, но не критичной. Лезвие марионетки рассекло мышцы бедра почти до кости, повредило несколько мелких сосудов, но бедренная артерия, к счастью, осталась цела. Ещё пару сантиметров левее — и я бы ничем не смог помочь. Просто не успел бы. Я остановил кровотечение, частично соединил разорванные мышечные волокна — ровно настолько, чтобы они не расходились при движении — и наложил плотную повязку. — Ходить пока не сможешь, — сказал я Токудзи, затягивая последний узел. — Кто-нибудь понесёт. — Я понесу, — вызвался один из чунинов команды Накаи, крепкий парень с широкими плечами. Наконец, я добрался до самого джонина. Тут предстояло больше всего работы. Рана на животе оказалась глубже, чем казалось при первичном осмотре. Клинок пробил брюшную стенку и зацепил край печени — не смертельно само по себе, но без лечения привело бы к внутреннему кровотечению. Я направил медицинскую чакру вглубь, аккуратно соединяя повреждённые ткани органа. Тут нужна тонкая работа — печень насыщена кровеносными сосудами, одно неверное движение могло усугубить ситуацию. Полностью залатать не выйдет, на это нужны часы кропотливой работы, но сейчас этого достаточно, чтобы остановить кровотечение и предотвратить развитие осложнений. С предплечьем ситуация была ещё сложнее. Глубокий порез повредил сухожилия, отвечающие за движения пальцев. Я “видел” белые волокна сухожилий сквозь рану, некоторые из которых были перерезаны почти полностью. Я частично восстановил их — ровно настолько, чтобы Накаи мог хотя бы сжать кулак и удержать оружие. И, конечно, отравление. По симптомам — смесь нейротоксина и паралитического яда. Коварная комбинация, рассчитанная на то, чтобы сначала замедлить реакцию, а потом полностью обездвижить жертву. — Держи, — я протянул ему свой личный антидот. — Это поможет лучше стандартного. Накаи принял флакон с благодарным кивком и выпил содержимое залпом. Пока я работал, остальные не сидели без дела. Дайчи закончил с пленником, добавив для надёжности ещё несколько слоёв верёвок. Не раненые члены обоих отрядов организовали круговую оборону, внимательно наблюдая за лесом. Юми методично обходила периметр, её бьякуган был постоянно активен — белые глаза сканировали окрестности в поисках малейших признаков опасности. — Как и когда вас атаковали? — спросила Юми у одного из чунинов, не прерывая наблюдения. — На обратном пути с задания, — ответил тот. — Мы возвращались в город после разведки в западном секторе. Суновцы подловили нас в пяти километрах отсюда, у старого моста через реку. — Сколько их было изначально? — Семеро и было. Первой же атакой убили зама командира и ещё одного чунина. Мы даже не успели построиться в боевой порядок, а уже потеряли двоих. Сначала марионеток было больше, но мы выбили пять штук. Накаи, которому я как раз перевязывал живот, добавил с горечью в голосе: — Полноценно мы почувствовали влияние ядов через десять минут. Мы резко потеряли скорость, координация нарушилась. Я уже готовился идти в последнюю атаку, чтобы дать остальным шанс уйти, когда появились вы. — Правильно, что не пошёл, — заметил Рюносукэ, наблюдая за лесом. — В таком состоянии далеко не уйти. Погибли бы все. — Знаю, — мрачно кивнул джонин. — Но выбора почти не оставалось. Ещё минут пять и я бы полностью лишился возможности атаковать, а так оставался хоть какой-то шанс. Спасибо вам. Правда, спасибо. Не знаю, случайно вы оказались рядом или нет, но вы спасли нам жизни. Вся его команда присоединилась к благодарностям. Накаи представил их по порядку: Токудзи мы уже знали — крепкий парень с почти оторванной ногой, девушку-чунина звали Мизуки Рэн, специалист по водным техникам и дальнему бою. Двое других — Курода Шин, тот самый широкоплечий чунин, который вызвался нести Токудзи, и Ямагути Кайто, специалист по техникам земли. Закончив с неотложной помощью, я выпрямился и огляделся. Десять минут, как и обещал. Даже чуть меньше. — Готовы. Можем двигаться. Дайчи взвалил на плечо связанного пленника, как мешок с рисом. Тот даже не шевельнулся — видимо, Юми хорошо перекрыла его тенкецу, оставив без сил. Курода осторожно поднял Токудзи, устроив его на спине в максимально удобной позе. Мы построились в походную колонну и двинулись к городу. Старались двигаться максимально быстро, но осторожно. Постоянно оглядывались — сбежавшие суновцы вполне могли вернуться с подкреплением. Мы и так рисковали, задержавшись на поляне. Я держался рядом с Накаи, решив выяснить побольше о противнике. Информация могла оказаться ценной для будущих операций. — Тот кукловод, с которым мы сражались... Он показался мне необычным. Слишком умелым для обычного командира малой группы. Одновременно управлять марионеткой одной рукой и применять техники второй — навык очень серьёзный. Накаи хмыкнул, перепрыгивая на следующую ветку. — Ещё бы. Это был Кагемару Рэйджи. В узких кругах довольно известная личность. — Известная чем? — Он один из лучших полевых командиров Суны. Специализируется на руководстве малыми диверсионными группами. За последние полгода его отряды уничтожили больше наших патрулей, чем любое другое подразделение противника. По некоторым данным, на его счету больше сотни убитых шиноби Конохи. Я присвистнул под маской. Значит, мы столкнулись не с рядовым противником.. — Его результативность заставила наше командование назначить за его голову награду, — продолжил Накаи. — Пятьсот тысяч рё. Так написано в книге Бинго. Немалая сумма даже для джонина. Но это не всё. Кагемару известен как новатор в области марионеточного искусства. Постоянно экспериментирует, создаёт новые модели, улучшает стандартные образцы. Говорят, он лично разработал несколько модификаций базовых марионеток, которые теперь используют по всей армии Суны. — М-да, жаль, что не удалось его убить, — заметил Суслик, — Оказал бы большую услугу нашим ребятам на фронте. — Он не выживет, — уверенно сказал я. — Моя катана пробила лёгкое и задела печёночную артерию. Без немедленной медицинской помощи он не протянул бы и пяти минут. Накаи покачал головой, и в его жесте читалось сомнение. — Первые, кто с ним сталкивался, тоже так думали. Это было месяцев восемь назад. Его тогда почти убили — глубокие раны по всему телу, почти отрезанная нога, кунай в двух сантиметрах от сердца. Очевидцы клялись, что видели, как он падает, истекая кровью. Все были уверены, что он мёртв. Джонин сделал паузу, перепрыгивая через особенно широкий промежуток между ветками. — Через месяц его видели абсолютно здоровым. Командовал новым рейдом на наш конвой. Ни единого шрама, двигался так, будто и не был ранен вовсе. Мой знакомый медик сказал, что при таких ранениях на восстановление может уйти до полугода! А он вон как, через месяц скачет как ни в чем небывало. Я остановился на секунду от неожиданности, чуть не потеряв равновесие на ветке, потом поспешил догнать остальных. — Он ирьёнин? — Мы точно не знаем, — пожал плечами Накаи. — Официальных данных нет, но скорее всего, да. Он токубецу-джонин, а для такого звания недостаточно владеть только искусством марионеток, нужна вторая специализация. Думаю, он действительно медик, причём высокого класса. Как иначе объяснить его чудесные воскрешения? Не ждал же его ирьёнин в кустах после того боя, верно? Хотя... у Суны всякое бывает. Они своих берегут. Информация была тревожной. Враг, способный быстро залечивать тяжёлые раны, представлял серьёзную угрозу. Особенно если он ещё и талантливый тактик и мастер марионеточного искусства. Такое сочетание делало его по-настоящему опасным противником. — Расскажите о ситуации на фронте, — попросил Рюносукэ. — Нам нужна актуальная картина. Следующие несколько минут Накаи и его люди делились своими наблюдениями. Картина вырисовывалась безрадостная. — Суновцы адаптируются, — мрачно подытожил джонин. — Первый месяц мы ещё могли их гонять. Они терялись в лесах, не знали местности, координации почти не было. Мы думали, что быстро выдавим их обратно в пустыню. Но теперь... Они изучили каждую тропу, организовали сеть тайных баз в чащах, наладили связь между группами. Действуют как у себя дома. — И становятся смелее, — добавил Ямагути, его голос звучал напряжённо. — Раньше нападали только на малые отряды, по три-четыре человека максимум. Теперь атакуют группы по десять-пятнадцать бойцов. Причём побеждают, блин. На прошлой неделе группа из девяти суновцев разгромила наш патруль из двадцати двух человек. Выжило только трое, и те были отравлены так, что неделю в госпитале провалялись. — Командование пытается адаптироваться, — продолжил Накаи. — Увеличили патрули до двадцати человек минимум, изменили маршруты снабжения, усилили охрану ключевых точек. Сначала помогло, потери снизились. Но сейчас... Суновцы учатся быстрее нас. Они начали атаковать большими группами, координируют действия между отрядами. Прошлой ночью три группы одновременно ударили по разным участкам нашей обороны. Они явно намерены забрать обратно всю Страну Рек. И если в ближайшее время ничего не изменится — у них есть все шансы. Пятнадцать минут пути пролетели за разговорами. Мы прошли примерно половину расстояния, когда случилось то, чего я опасался. Мизуки Рэн, девушка-чунин из отряда Накаи, шла в середине колонны. Из-за своей специализации она должна была идти сзади, в случаи чего поддерживая бойцов передней линии дальнобойными ниндзюцу, но учитывая её состояние, мы решили иначе. В середине колонны мы могли одновременно следить за её состоянием и регулировать темп передвижения. Да и боец из неё сейчас был никакой. Но постепенно она начала отставать даже когда мы максимально замедлились. — Рэн, держись, — подбодрил её Курода. — Осталось немного. Ещё десять минут, и будем в городе. Она кивнула, но я видел — каждый прыжок даётся ей с трудом. Дыхание стало хриплым, движения — нескоординированными. Её ноги дрожали, когда она ступала на ветки, а в глазах читалась борьба с собственным телом. И вдруг, в середине очередного прыжка, её тело обмякло. Она не удержалась на ветке и рухнула вниз. К счастью, внизу был небольшой ручей, а не камни, но падение с пятиметровой высоты всё равно было жёстким. Я слышал глухой всплеск и звук удара о мелководье. — Рэн! Все бросились вниз. Я оказался рядом с ней первым, спрыгнув почти одновременно с её падением. Она лежала лицом вниз в неглубокой воде. Быстро перевернув её, я увидел разбитый нос и, что намного хуже, кровавую пену у рта. Отёк лёгких. Биджу побери! — Периметр! — рявкнул Рюносукэ, и наш сборный отряд мгновенно организовал круговую оборону. Я склонился над Рэн, активируя диагностическую технику. Зелёное свечение медицинской чакры окутало мои ладони, позволяя "видеть" внутренние повреждения. И то, что я увидел, заставило меня грязно выругаться. Картина была скверной. Яд, явно какой-то модифицированный нейротоксин, атаковал дыхательную систему комплексно. Альвеолы в лёгких начали разрушаться, заполняясь жидкостью. Диафрагма почти не реагировала на нервные импульсы. Без немедленного вмешательства она задохнётся за считанные минуты. — Держите её голову! — скомандовал я Куроде, который склонился рядом. Направив медицинскую чакру в лёгкие девушки, я начал буквально выкачивать жидкость, одновременно восстанавливая повреждённые альвеолы. Это была очень сложная задача — одно неверное движение, и я мог разорвать и без того хрупкую лёгочную ткань. Каждое действие требовало предельной концентрации. — Сейчас резко выдохни! Выхаркни всё, что сможешь! Капля пота скатилась по моему лбу под маской. Рэн захрипела, выплюнув сгусток крови. — А теперь дыши! — приказал я, массируя её грудную клетку. — Медленно и глубоко! Она попыталась вдохнуть, но закашлялась. Ещё кровь, ещё пена. Я увеличил поток чакры, буквально заставляя её лёгкие работать. Стимулировал диафрагму, восстанавливал нервные связи, которые яд успел повредить. Минута. Две. Три. Я чувствовал, как моя собственная чакра истощается — такая тонкая работа требовала огромного контроля и больших затрат энергии. Но останавливаться было нельзя. Наконец, дыхание стабилизировалось. Всё ещё хриплое, всё ещё слабое, но стабильное. Грудная клетка поднималась и опускалась с относительно ровным ритмом. — Будет жить, — выдохнул я, вытирая пот со лба. — Но сама она не дойдёт. И мне придётся постоянно поддерживать её дыхательную систему. Не теряя времени, я взвалил Рэн на спину, продолжая поддерживать её дыхательную систему тонким, но постоянным потоком медицинской чакры. Это было похоже на то, как если бы я дышал за двоих — каждый её вдох требовал моего контроля и участия. — Нужно поторопиться, — сказал я, чувствуя, как вес девушки давит на плечи. — Она продержится до города, но едва-едва. Если яд начнёт действовать быстрее или я потеряю концентрацию... Мы рванули вперёд с удвоенной скоростью. Город был уже близко — оставалось преодолеть последние несколько километров. Я чувствовал, как слабо бьётся сердце Рэн за моей спиной, как с трудом поднимается и опускается её грудная клетка. Каждый прыжок с ветки на ветку отдавался болью в забитых мышцах, но останавливаться было нельзя. Держись, — мысленно приказывал я. — Ещё немного. Только держись. Не смей умирать! Сегодня Рэн не умрёт. Не в мою смену!