Глава 55

Подойдя ближе к госпиталю, я заметил какую-то суету внутри. В холле виднелись следы крови на полу — свежие, ещё не до конца вытертые. Двое медиков как раз заносили кого-то на носилках в операционную. Сам холл оказался пуст. — Подождём, — сказал я товарищам. — Дежурный наверняка занимался новым поступлением. Сейчас кто-нибудь подойдёт. И действительно, через пару минут со второго этажа спустился щуплый мужчина примерно двадцати пяти лет. Он был одет в белый халат, местами испачканный кровью, а над губой блестели густые рыжие усы. Он посмотрел на нас уставшим, равнодушным взглядом. Сразу видно, Дан не преувеличивал, когда говорил, что медики работают на износ. — АНБУ? — проскрипел он севшим голосом. — По какому вопросу? — Мы пришли к товарищу, — взяла инициативу на себя Юми. — К вам сегодня поступил оперативник АНБУ с позывным Суслик. Мы пришли его навестить. Ирьёнин подошёл к стойке, положил туда свой планшет с записями и устало протёр глаза. — А, помню такого, — он потёр переносицу. — Юрико! Через десяток секунд из одной из боковых дверей вышла девушка в белом халате и чепчике. Видимо, медсестра. Светлые волосы были собраны под головным убором, на щеках играл лёгкий румянец — похоже, бежала. — Проводи уважаемых к их товарищу, — устало махнул рукой медик. — Он на втором, палата пять. Она кивнула и повернулась к нам. — Пойдёмте, господа шиноби, я провожу вас. Поднявшись за Юрико на второй этаж, мы попали в длинный широкий коридор. Когда-то он явно производил впечатление. По углам потолок подпирали колонны с капителями, на стенах висели красивые картины. Сейчас почти все картины были убраны, а стены между украшали медицинские плакаты с инструкциями, обшарпанный пол был выскоблен до идеальной чистоты и даже всё ещё красивые колонны не могли разбавить эту серость своим прекрасным видом. На всю длину коридора было дверей пятнадцать. Из-за некоторых доносились приглушённые стоны и тихие голоса медиков, но в большинстве комнат царила тишина. Видимо, бывшие номера для состоятельных постояльцев превратили в палаты. Дойдя до комнаты номер пять, Юрико открыла дверь, и мы увидели его. Рюносукэ лежал на широкой кровати, его правое плечо было туго перевязано белым бинтом. Он лежал на спине, смотря в потолок, но когда дверь открылась, резко повернул голову. В прорезях маски был виден блеск его глаз — живой, заинтересованный. — Я уж думал, не придёте, — крякнул он и аккуратно, придерживая больное плечо, сел на кровать. — Я вас оставлю, — сказала Юрико и вышла, прикрыв за собой дверь. — Плохо ты о нас думаешь, — хохотнув, сказал Дайчи. Мы подошли ближе. Я посмотрел на тумбочку у кровати, где лежало несколько упаковок от лекарств и флаконов. Рюносукэ заметил мой интерес. — Выписали мне каких-то таблеток. — Противовоспалительные и антибиотики, — отметил я, взяв одну из упаковок. — Видимо, в тебя всё таки попало что-то неприятное. — Это да, — согласился Рюносукэ. — Марионетка называется. Здоровая такая, с огромным копьём! Дайчи вновь хохотнул, а Юми присела на край кровати. — Как себя чувствуешь? Что сказали ирьёнины? — спросила она, и в её голосе прозвучала искренняя забота. — Да что говорят, — Рюносукэ слегка пожал здоровым плечом. — На месяц минимум выбыл. Сказали, что повреждены сухожилия, и что хуже — чакроканалы. Я хмыкнул. — Тут тогда да, долго тебе валяться. Там наверное с десяток тенкецу задело. — Мне-то почём знать, — пожал плечами Суслик и шикнул от боли. Я положил руку на его плечо, начав прощупывать повреждения диагностической техникой. Сухожилия уже начали сращивать, но до идеала было далеко. Множество чакроканалов повреждено, ещё больше разорвано. Три тенкецу сильно деформированы, ещё восемь вовсе перестали существовать. Процесс реабилитации действительно будет долгим. — Ну, правда долго восстанавливаться? — спросил Рюносукэ. В его интонации слышались нотки мольбы и тоски. И я его понимал. Лежать без дела больше месяца никому не хочется. Тем более в нашем положении — война не ждёт, каждый день на счету. — Правда, — ответил я честно. — Ничего не поделаешь. Если выписаться раньше срока — может стать только хуже. Рискуешь остаться инвалидом. Рюносукэ тяжело вздохнул, смиряясь со своей участью. Затем оглядел всех нас. — Ну, рассказывайте. Как к командующему сходили? Что выяснили, до чего договорились? Юми начала рассказ. Подробно описала положение на фронте, соображения Дана насчёт наших задач, то, что командующий планирует найти ему замену. На этих словах кулаки Рюносукэ сжались, но он быстро взял себя в руки. Он прекрасно понимает, что даже без него мы обязаны продолжать работу. Слишком многое от нас зависит. Закончила она рассказ тем, какую квартиру нам выделило командование. — Как дворяне живём, м? — усмехнулся Рюносукэ. — А я вот, как настоящий воин, в постоялом дворе, на жёсткой кровати. Один. — Как-то не тянет это место на постоялый двор, — заметила Юми, кивнув на лепнину на потолке и несколько раз чуть подпрыгнула на кровати. — Да и койка не жёсткая. — А один-то ты почему? — простодушно поинтересовался Дайчи — А как ты думаешь? — ответил Суслик, показывая на свою маску. — Конспирация, будь она неладна. — Я попробую устроить так, чтобы тебя перевели жить к нам в квартиру, — сказал я. — Твоё состояние не требует постоянного наблюдения. Если у меня получится — будешь ходить сюда пару раз в день на процедуры. Зато остальное время проведёшь в комфорте. — Вот это было бы неплохо, — оживился Рюносукэ. — А как ты планируешь договариваться? — А как ты думаешь? — повторил я его же слова. — Кто тут глава госпиталя? — Сенджу Цунаде... — медленно ответил он, явно начав понимать. — А кто её первый ученик? — вновь спросил я. — Хитоми Нобу, — тихо, чтобы слышали только мы, ответила Юми. Она встала с кровати, и я почувствовал на себе её строгий взгляд сквозь прорези маски. — Но он остался в Конохе. Здесь только Филин, — твёрдо сказала она. — Или ты планируешь раскрыть своё инкогнито? Повисла напряжённая пауза. Дайчи замер, внимательно следя за разговором. Рюносукэ тоже напрягся. — Так получилось, что она и так знает, — ответил я, чуть понизив голос. — Я сам ей ничего не говорил, клянусь. Но она же глава клана и ученица Третьего. Как думаете, сложно ей будет узнать, куда пропал её ученик? Все замолчали. Я чувствовал, как нарастает напряжение. Юми явно была недовольна — нарушение конспирации, пусть и не по моей вине, оставалось нарушением. Для неё, как для приверженца порядка и строгих правил, это потенциальная брешь в безопасности. Наконец, Дайчи положил свою тяжёлую руку мне на плечо. — Лично мне всё равно, — серьёзно сказал он. — Сама она узнала или ты ей сказал. Но если ты можешь попробовать перевести Суслика к нам — сделай это. Нам всем будет спокойнее, если он будет рядом. Я кивнул и посмотрел на Юми и Рюносукэ. — Я буду только за, — уверенно сказал Рюносукэ. — Мне тут не очень-то нравится. Юми оглядела всех нас, надолго задержавшись на мне взглядом. Было видно, как внутри её головы происходит тяжелый мыслительный процесс. В конце-концов глубоко вздохнула, покачала головой и махнула рукой. — Никакой субординации, — пробурчала она, но в голосе уже не было прежней строгости. — Вечно вы делаете всё не по правилам. — Да ладно тебе, не дуйся, — за плечи обнял её Дайчи. — Да ладно уже, что поделаешь, — окончательно сдалась она. — Я как раз собирался заглянуть к сенсею, — сказал я. — Мы вроде закончили? Я подошёл к Рюносукэ и аккуратно приобнял его, стараясь не задеть раненое плечо. — Завтра увидимся. — Ага, — сказал он, похлопав меня по спине здоровой рукой. — И надеюсь, в этом вашем дворце. — Я тоже на это надеюсь, — сказал я и посмотрел на остальных. — Увидимся. Я вышел за дверь и спустился вниз, в холл. Тот же усатый медик сидел теперь на мягком стуле у стойки, явно пытаясь урвать минуту отдыха. — Извините, — обратился я к нему. — Я бы хотел увидеть Цунаде Сенджу. Она ещё здесь? — Здесь, — устало отозвался ирьёнин, даже не открывая глаз. — А вам по какому делу? — Не важно, — сказал я. — Просто передайте ей, что к ней пришёл Филин. Пожалуйста. Медик вздохнул так, словно на него свалили ещё одну непосильную ношу, и встал, разминая плечи. — Вот только отдохнуть сел, — пробубнил он себе под нос. — Как тут расслабишься... Пойдёмте за мной. Он зашагал вглубь холла, который вёл к развилке. Мы повернули налево и остановились у резной деревянной двери. Ирьёнин постучал. — Ну кого там ещё Биджу принёс! — послышалось из-за двери раздражённый женский голос. — Кто там?! Заходите! Медик ещё глубже вздохнул и приоткрыл дверь, засунув внутрь только голову. — Цунаде-сама, к вам тут человек из АНБУ, позывной Филин. Хочет вас видеть. Пропустить? За дверью помолчали, а затем уже спокойно сказали: — Да, пропусти. Из-за двери высунулось удивлённое лицо медика. Он шире приоткрыл дверь и пропустил меня внутрь. Кабинет оказался не особенно большим, но уютным. Высокий потолок с лепниной, два окна с тяжёлыми бархатными шторами, сейчас задёрнутыми. У стены стоял массивный книжный шкаф, забитый медицинскими трактатами и свитками. В углу — небольшой столик с колбами и пробирками, где явно проводились какие-то эксперименты. Запах химических реагентов смешивался с ароматом лекарственных трав. А за широким письменным столом посередине комнаты сидела Цунаде. Лицо было уставшее — тёмные круги под глазами, лёгкая бледность. Но глаза пылали любопытством и даже радостью. Светлые волосы, собранные в два высоких хвоста, слегка растрепались за день работы. Белый халат был безупречно чист, что напомнило мне о её привычке менять рабочую одежду, даже в случаи наличия на ней самых небольших загрязнений. — Можешь быть свободен, — сказала она медику, не отрывая от меня взгляда. — Спасибо, что проводили, — поблагодарил его уже я. Ирьёнин кивнул и аккуратно прикрыл дверь с той стороны. Я подошёл к столу, поклонился и сказал: — Рад снова видеть вас, сенсей. Цунаде усмехнулась, и на её губах появилась тёплая улыбка. — И я тебя, Нобу. Она указала на стул перед столом. — Садись. Рассказывай. — Что рассказывать? — усаживаясь, спросил я. — Всё, — просто сказала она. — И маску сними. Я хочу поговорить не с Филином, а со своим учеником. Я улыбнулся и снял маску, положив её себе на колени. Цунаде всмотрелась в моё лицо, словно стараясь разглядеть что-то, оценить изменения. Её взгляд был одновременно строгим и заботливым. — Ты повзрослел с того момента, как я видела тебя в последний раз, — наконец сказала она. — А вы нет, сенсей, — ответил я с искренней улыбкой. — Вы всё так же прекрасны и эффектны. Она усмехнулась, откинулась на стуле и скрестила руки под грудью. — Льстец. — Ничуть, — парировал я. Цунаде хмыкнула и ещё раз осмотрела меня. Затем её взгляд остановился на моей правой руке. Она кивнула на неё. — Расскажешь? Если она настаивает... — Давай её сюда и рассказывай, — протянула руки Цунаде. Я протянул ей свою ладонь и начал рассказ. — На одной из миссий в Стране Травы столкнулся с сенсором Ивы. Обычные меня не видят, но этот мог отслеживать тепло и самые слабые колебания чакры. Была погоня. Пришлось драться. Тем временем Цунаде взяла мою ладонь в свои руки. На её правой ладони загорелась зелёная медицинская чакра. Я почувствовал знакомое, приятное тепло — её чакра была намного более мощной, чем у большинства ирьёнинов, с которыми я работал. — Он был силён, — продолжил я. — Несколько раз применил к нему Раншиншо, но он всё равно успел ударить кунаем. В итоге я его убил. — Почему шрам не свёл? — спросила Цунаде, продолжая диагностику. — Оставил как напоминание. Она покачала головой. — Как сентиментально. — Это напоминание, что я всё ещё слаб и далеко не бессмертен, сенсей, — серьёзно сказал я. Цунаде прикусила губу и оторвала руки от моей ладони. — Кто оперировал? Токума? — Да, — ответил я. — Как догадались? — Сделано идеально, — заявила она с профессиональной уверенностью. — Только он, кроме меня, может сделать всё так, будто ничего и не было. — Невысокого вы мнения о наших ирьёнинах, — заметил я. — Нисколько, — ответила она твёрдо. — Это факт. Этим я нисколько не умаляю мастерство наших медиков. Просто констатирую реальность. — Хорошо, понял, — кивнул я. Повисла короткая пауза. Цунаде откинулась на спинку кресла, изучая меня. Я тоже разглядывал её, отмечая изменения. Новые мелкие морщинки у глаз — от усталости и напряжения. Но в целом она выглядела всё так же — сильной, уверенной, красивой. — Как ваши дела? — спросил я. — Как обстановка на фронте? Цунаде глубоко вздохнула и облокотилась на стол, подперев подбородок рукой. — Скверно, Нобу. Скверно. В её голосе прозвучала такая усталость, что я невольно напрягся. — С каждым днём в госпиталь поступает всё больше раненых. И ладно бы просто ранения — яды становятся всё более изощрёнными. Она цокнула языком. — Эта старуха Чиё всё время совершенствует даже самые простые составы. С каждым разом вылезает какой-нибудь новый симптом. А то и что похуже. — Кто это? — спросил я, подавшись вперёд и тоже облокотившись на стол. — Ты не знаешь? — удивилась Цунаде. — Нет. — Это одна из сильнейших кукловодов Суны, — начала объяснять она. — Сейчас она занята в основном модернизацией марионеток и созданием новых ядов. Но когда выходит на поле боя... — Цунаде покачала головой. — С ней лучше не встречаться. Помимо того, что она чрезвычайно искусный кукловод, у неё ещё и самые сильные яды в Суне. А значит, и во всём известном мире. Она серьёзно посмотрела на меня. — Думаю, если промедлить, то даже я тебя не спасу, попадись ты ей. — М-да, — промычал я. — Действительно — всё сквернее и сквернее. — Ну а что ты хотел? — отозвалась Цунаде с горькой усмешкой. — Эти ветровики у меня уже в печёнках сидят. Вместо того чтобы пойти домой к любимому... кхм... Она осеклась, лёгкий румянец появился на её щеках. Но она тут же взяла себя в руки. — Вместо того чтобы пойти домой и выспаться, — поправилась она, — мне приходится задерживаться в госпитале допоздна, разбирая на молекулы их новые составы. Она прищурилась, оценивающе глядя на меня. — Кстати, какими противоядиями пользуешься? — Своими, — сказал я и достал один флакон, передав его Цунаде. — Сатоми, конечно, помешан именно на ядах, но если его энергию направить в нужное русло, он становится отличным советчиком. — Хм, — хмыкнула Цунаде, рассматривая флакон на свет. — Сатоми говоришь... Спрошу о нём у Кацую. Может, тоже попробовать поработать с ним. Тут я представил, как Цунаде будет общаться с эксцентричным Сатоми, и результат мне совсем не понравился. Учитывая порог терпения сенсея и порой неостановимо болтающего слизня, я представлял себе самые худшие картины разрушенных лабораторий и разлетевшиеся по полу останки Сатоми. — Цунаде-сенсей, — начал я осторожно. — Если решите с ним работать — наберитесь терпения. Даже я, бывает, не выдерживаю. А учитывая... — Что учитывая? — тяжело посмотрела на меня Цунаде, и в её взгляде промелькнуло предупреждение. — Учитывая ваш... взрывной характер, — всё же решился я, — я бы посоветовал призвать вместе с ним ещё и Кацую. Для подстраховки. — Зачем? — вперив в меня пронзительный взгляд, спросила она. — Чтобы вы не прибили Сатоми, сенсей, — осмелился сказать я. Она ещё какое-то время смотрела на меня тяжёлым взглядом, и я уже начал жалеть о своих словах. Но затем она откинулась на спинку стула и задумалась, постукивая ногтем по столу. — Ладно, — неожиданно согласилась она. — Пожалуй, ты прав. Она закинула ногу на ногу и посмотрела в потолок, словно обдумывая что-то. — Он действительно настолько раздражающий? Я выдохнул с облегчением, поняв, что буря миновала. — Да, сенсей. Я же говорю — даже меня порой он выводит из себя. А я с ним давно общаюсь и успел привыкнуть. Цунаде постучала ногтем по столу, глядя в пространство перед собой. — Если это поможет делу — я готова его терпеть. В конце концов, жизни наших шиноби намного важнее моего спокойствия. Она вновь уперла в меня взгляд, но теперь он был другим — тёплым, заботливым. — Ты действительно повзрослел, Нобу, — сказала она с мягкой улыбкой. — Очень немногие могут сказать мне в лицо то, что может мне не понравиться. Ещё меньше тех, кому я это позволяю. И если врезать сенсею мне не дает субординация и его положение, то вот вы с Даном сильно рискуйте, говоря мне такое. Она легко рассмеялась, погладив отполированный до блеска стол и отвела взгляд. — Я себя хорошо знаю, Нобу, — сказала она, пару раз сжав и разжав кулак. — Поэтому ценю тех, кто может сказать мне правду, несмотря на мою, порой… бурную реакцию. От этих её слов у меня на душе стало очень тепло и легко. Я, конечно, предполагал, что вхожу в небольшой круг людей, которыми Цунаде дорожит, но услышать об этом из её уст было очень приятно. И ценно. Всё таки сенсей редка на комплименты. Ещё реже от неё можно услышать вот такие вот откровения. Цунаде вновь оперлась руками на стол и посмотрела мне в глаза. — Ладно, с этим разобрались. Рассказывай дальше, ученик. Что ещё у тебя нового? — А разве вы не собираетесь домой, сенсей? — удивился я. — Уже довольно поздно. — Чем ты слушал, ученик? — усмехнулась она. — Я же говорила, что изучаю новые яды Суны. Мне нужно ещё час подождать, пока в пробирках выпадет осадок. Потом ещё часа полтора потратить на изучение образцов. Она махнула рукой в сторону столика с колбами. — Так что времени у нас ещё много. Есть что рассказать? В её интонации было столько искреннего любопытства, что я вмиг взбодрился. Будто и не был сегодня на грани чакроистощения. Будто не было никакого изнурительного марша и сражения. Здесь и сейчас я мог обсудить с Цунаде все вопросы, которые накопились за время её отсутствия. Надо же, — подумал я, чувствуя, как на губах расплывается улыбка. — Как, оказывается, мне этого не хватало. — Есть, — улыбнувшись, сказал я. — Я тут перечитывал ваши выкладки по Бьякуго и подумал — а нельзя ли перенести этот опыт на обычные фуиндзюцу печати? — И что? — с живым интересом спросила она, подавшись вперёд. — Там... — начал я, но потом шлёпнул себя по лбу. — Проще будет нарисовать. У вас есть бумага и кисть? Цунаде усмехнулась и достала из ящика стола чистые листы и письменные принадлежности. Я придвинул к себе лист и начал рисовать схему, объясняя свои мысли. Время потекло незаметно. Мы обсуждали не только печати хранения чакры, но и теоретические основы создания псевдо-тенкецу, возможность использования медицинской чакры для улучшения проводимости чакроканалов, методы, которые могут помочь намного быстрее исцелять себя в бою. Цунаде задавала острые вопросы, указывала на слабые места в моих рассуждениях, но и хвалила интересные идеи. Потом разговор перешёл на ситуацию в госпитале. Она рассказывала о сложных случаях, о новых ядах, с которыми сталкивалась. Мы обсудили ситуацию со спасением Рэн и Цунаде одобрительно кивала, отмечая правильность моих действий. Я подробнее рассказал о своём ранении, о бое с Нагаи Кентой. Она слушала внимательно, иногда хмурясь при описании особенно опасных моментов. — Ты слишком много и часто рискуешь, — наконец сказала она серьёзно. — Медик не должен так лезть в самую гущу боя. — Я знаю, сенсей, — тихо ответил я. — Но вы же сами знаете — с такими способностями меня не оставят в покое. Она вздохнула и потёрла виски. — Понимаю. Просто... береги себя, ладно? Я не хочу терять ещё и… В её голосе прозвучала боль, и я понял — она думала о Наваки. О том, как не смогла его спасти. Как стояла над операционным столом и чувствовала, как жизнь уходит из её брата, несмотря на все усилия. Я и сам частенько об этом вспоминаю и каждый раз прихожу к выводу, что мы сделали всё, что могли. Вариантов спасения моего друга и брата Цунаде не было. Просто не было. — Обещаю быть осторожнее, — сказал я мягко. Разговор плавно перетекал от темы к теме. Мы обсуждали войну, друзей, оставшихся в деревне. Цунаде рассказала, что Дан скоро вернётся в Коноху и задержится там на несколько дней — нужно решить какие-то административные вопросы. Я поделился новостями о Минато, о его прогрессе в фуиндзюцу. Время летело незаметно. В какой-то момент Цунаде поднялась, чтобы проверить свои пробирки. Вернулась довольная — эксперимент шёл по плану. Мы продолжили беседу, перейдя к обсуждению моих планов на будущее, моих целей. — Ты стал намного сильнее, — отметила она в какой-то момент. — И не только физически. Ты повзрослел внутренне. Научился принимать сложные решения. — Война, — тихо сказал я. — Да, — согласилась Цунаде. — Но важно не потерять себя в этих изменениях. Не забывай, кто ты есть на самом деле. Я молча кивнул, понимая глубину её слов. Наконец, спустя почти два часа, я понял, что пора уходить. Цунаде нужно было завершить свои эксперименты, да и я изрядно устал за день. — Спасибо, сенсей, — сказал я, вставая. — За всё. За разговор, за советы, за... — За то, что выслушала? — улыбнулась она. — Да, — признался я. — Мне правда не хватало этого. Цунаде тоже поднялась и обошла стол. К моему удивлению, она обняла меня — коротко, но крепко. — Береги себя, ученик, — тихо сказала она. — И приходи ещё. Всегда рада тебя видеть. — Обязательно, — пообещал я. Надев маску, я направился к двери. На пороге обернулся. — Кстати, сенсей. Насчёт моего товарища, Суслика... — Отпущу я его, — перебила меня Цунаде с усмешкой. — Там и осталось то только мясо наращивать. С тенкецу и каналами сложнее, но для их восстановления сначало нужно дождаться излечения всего остального. Кстати, поможешь мне, когда придет время? — Конечно, сенсей и спасибо, — согласился и искренне поблагодарил я. Возвращался я в квартиру по ночным крышам города медленно, наслаждаясь прохладным воздухом и тишиной. Мизукава спала, лишь изредка попадались патрули шиноби. Луна освещала черепичные крыши мягким серебристым светом. Я думал о прошедшем дне. О бое с суновцами, о встрече с Даном, о разговоре с Цунаде. Столько всего произошло за один день — казалось, прошла целая неделя. Но больше всего я думал о разговоре с сенсеем. Как же сильно мне не хватало этого — простого разговора. Не о работе, не о миссиях, а о том, что интересно и мне, и собеседнику. Добравшись до квартиры, я прокрался внутрь, стараясь никого не разбудить. Юми и Дайчи уже спали — из их комнат не доносилось ни звука. Я разделся, аккуратно развесил форму, снял снаряжение и забрался в постель. Едва голова коснулась подушки, как я почувствовал, что проваливаюсь в сон. Вся усталость от прошедшего дня навалилась моментально. В голове даже не успела сформироваться последняя мысль. Было только ощущение. Странная смесь умиротворения и легкой тревоги за завтрашний день.