Глава 62

Мы рассредоточились, готовые ударить суновцам в спину. Я сложил привычные печати, и полог невидимости окутал меня, делая неразличимым для любого взгляда. Поле боя представляло собой хаотичное переплетение движущихся тел, летящих техник и марионеток. Суновцы отступали в лес плотной группой, сконцентрировав все свои куклы на сдерживании преследователей. Деревянные конструкции двигались с нечеловеческой грацией — вертелись, прыгали, выстреливали скрытым оружием из всех возможных отверстий. Охрана каравана частично прорвалась через этот заслон — человек пять сумели пробиться, но их тут же встретили мечи суновцев. Где же командир? — подумал я, внимательно следя за полем боя. — В такой кутерьме найти его будет сложновато. Я начал методично сканировать поле боя, двигаясь по его периметру. Несколько суновцев вытаскивали раненых товарищей из-под огня, оттаскивая их вглубь леса. Отовсюду лились техники — огненные шары проносились над головами, водяные копья пронзали воздух, земля вздымалась волнами под ногами сражающихся. Слева от меня трое шиноби Конохи сражались с таким же количеством суновцев. Они сошлись в ближнем бою, орудуя мечами и кунаями. Сталь звенела о сталь, искры летели от каждого столкновения клинков. Но моё внимание привлёк другой поединок — особенно красивый и смертоносный одновременно. В стороне от основной схватки бились двое. Шиноби Суны, высокий, жилистый мужчина с длинными русыми волосами, владел катаной с мастерством, которое редко встретишь даже среди джонинов. Его клинок был окутан ветром — не просто покрыт, а словно сам воздух стал продолжением лезвия. Каждый взмах высвобождал режущие потоки, способные разрубить дерево на расстоянии. Против него сражался черноволосый мужчина с характерными красными глазами — Учиха. Шаринган вращался в его глазницах, отслеживая каждое движение противника, но этого было недостаточно. Учиха двигался быстро, очень быстро, но ему не хватало сил, чтобы по-настоящему задеть противника. Он был вынужден только обороняться, изредка пытаясь ответить на удары. Суновец атаковал широкими, размашистыми движениями, используя длину своего клинка покрытого техникой ветра. Учиха изворачивался и уклонялся, экономя силы, но с каждой секундой его положение становилось всё более отчаянным. Красиво, — не мог не признать я. — Если абстрагироваться от истошных криков, свиста летящих со всех сторон техник и снующих туда-сюда марионеток, это даже походит на танец. Внезапно я почувствовал мощный всплеск знакомой чакры — плотной и концентрированной. Из-за массивного дуба появилась белая вспышка. Сакумо ворвался на поле боя как ураган. Первый суновец даже моргнуть не успел — танто прошло через его торс по диагонали, располовинив тело на две неравные части. Верхняя половина ещё секунду держалась, а потом соскользнула вниз. Кровь хлынула фонтаном, окрашивая траву и ближайшие кусты в алый цвет. Белый Клык уже двигался к следующей цели. Второй шиноби оказался расторопнее — он успел поставить блок и активировать какую-то защитную технику. Воздух вокруг него словно затвердел, превратившись в плотное желе. Танто Сакумо врезалось в эту защиту и... застряло. Клинок увяз в уплотнённом воздухе как в киселе, потеряв большую часть инерции. На мгновение показалось, что техника сработала. Но тут белое сияние вокруг Хатаке вспыхнуло ещё ярче. Клинок прошёл сквозь защиту, словно её и не было, отсекая правую руку суновца чуть ниже локтя. Конечность упала на землю, всё ещё сжимая кунай. Шиноби закричал, хватаясь левой рукой за культю. Сакумо уже замахивался для добивающего удара, когда на него вылетел новый противник. Высокий и мускулистый ниндзя — настоящая гора мышц под два метра ростом. В его руках был боевой веер невероятных размеров, но он орудовал им так легко, словно тот ничего не весил. Один взмах — и Сакумо отбросило назад на пару метров мощным порывом ветра. Хатаке приземлился на ноги, скользнув по траве, и тут же бросился обратно в атаку. Но его противник оказался не из простых. Суновец встретил натиск спокойно, используя веер одновременно как щит и как оружие. Каждый взмах порождал воздушные лезвия, каждый блок отбрасывал Сакумо назад. Достойный противник для Белого Клыка. Интересно, как долго продержится. Тем временем остальные члены нашей команды тоже не сидели сложа руки. Дайчи и Юми выпрыгнули из чащи синхронно. Они сразу нашли себе противников — двух чунинов Суны, которые пытались прикрыть отход раненого товарища. Акимичи и Хьюга работали в паре, прикрывая спины друг друга. Они старались не лезть в самую гущу битвы, методично тесня своих противников к краю поляны. Каори появилась на особенно крупной ветке старого дуба. Её алые волосы развевались от порывов ветра, создаваемых близкими взрывами. Она быстро сложила печати, и я увидел, как её грудь расширилась от набранного воздуха. — Катон: Хōсэнка но Дзюцу! Из её рта вырвалось множество небольших огненных шариков. Каждый был размером с кулак, но я знал, какая разрушительная сила в них заключена. Огненные снаряды устремились к группе суновцев, которые пытались организовать оборону. Те заметили атаку и попытались рассредоточиться. Часть из них отвлеклась на Узумаки, решив побыстрее разобраться с угрозой в тылу. Трое суновцев развернулись к дереву, где стояла Каори, и начали формировать печати для ответных техник. Между ними завязалась интенсивная дуэль. Каори прыгала с ветки на ветку, уклоняясь от летящих в неё кунаев и воздушных серпов, одновременно отвечая огненными и водными техниками. Охрана каравана заметила подкрепление и заметно приободрилась. Их крики стали громче, атаки — яростнее. Отступление шиноби Суны замедлилось, а потом и вовсе остановилось. Они оказались зажаты между молотом и наковальней. Я же всё это время искал человека, похожего на командира. Обычно это тот, кто отдаёт приказы, координирует действия, находится в относительной безопасности за спинами подчинённых. И кажется, я его нашёл. Точнее, её. На широкой ветке в глубине построения суновцев стояла девушка лет двадцати пяти. В руках она держала боевой веер — не такой огромный, как у противника Сакумо, но всё равно внушительный. Короткие каштановые волосы были собраны в практичный пучок на затылке, не мешая обзору. На левой щеке виднелся старый шрам в форме полумесяца. Форма Суны сидела на ней как влитая, подчёркивая стройную, но мускулистую фигуру. Она непрерывно выкрикивала команды, её голос перекрывал шум битвы: — Третий отряд, прикройте левый фланг! Кукловоды, сместите марионеток к центру! Раненых выносить на север! Своими техниками она сдерживала наступление большей части охраны каравана. Каждый взмах веера порождал мощные воздушные потоки, не давая противникам приблизиться слишком близко. Я видел, как одна особенно сильная волна ветра пронеслась через опушку — в мгновение ока повалив с десяток молодых деревьев, разрезав их в нескольких местах. Двое наших шиноби, попавших под удар, отлетели назад с глубокими порезами на телах. Около неё постоянно кружили две марионетки, ощетинившиеся лезвиями. Они двигались по сложным траекториям, готовые перехватить любую атаку на свою хозяйку. Чакровые нити от них тянулись куда-то вверх, в густую крону. Кукловод прикрывает командира. Опасно, но времени его искать нет — нужно действовать быстро. Я начал пробираться к девушке, лавируя между сражающимися и уклоняясь от шальных атак. Это оказалось сложнее, чем я думал — техники летели со всех сторон без разбора. Один раз меня чуть не зацепил огненный шар Каори, пролетевший в опасной близости. Надо поработать над системой "свой-чужой", — отстранённо подумал я, уворачиваясь от очередного водяного копья. — Идея как это сделать уже есть, нужно будет обсудить с командой. Постепенно я подобрался совсем близко к командиру суновцев. Она то и дело размахивала своим веером, посылая всё новые и новые воздушные атаки в наших союзников. Её лицо блестело от пота, но движения оставались точными и выверенными. Я затаился за стволом дерева в трёх метрах от неё, выжидая подходящий момент. Нужно было поймать промежуток между её атаками, чтобы самому не попасть под технику и ударить наверняка. Вот сейчас... нет, слишком быстро. Ещё... тоже не подходит. И наконец я дождался. В этот раз она вскинула веер особенно высоко, готовя мощную атаку. Веер оказался прямо над её головой, полностью открывая шею и верхнюю часть туловища. Я вытащил катану из ножен одним плавным движением и сорвался с места. Дистанция сократилась мгновенно. Я оказался прямо за её спиной, катана уже неслась к незащищённому горлу. Острие вошло в плоть с неприятным чавкающим звуком, пробив трахею и частично перерезав сонную артерию. Кровь хлынула наружу, заливая её форму тёмно-красным. Я быстро выдернул катану, готовясь нанести второй, добивающий удар в сердце. Нужно было убедиться, что она точно мертва — медики творят чудеса, и такую рану ещё можно залечить, если действовать быстро. Но я недооценил её. Веер выпал из ослабевших пальцев, и она инстинктивно схватилась за горло, пытаясь остановить кровь. Затем резко обернулась, и я увидел её глаза — карие с золотистыми искорками, полные удивления, страха и... ярости. Дикой, первобытной ярости загнанного в угол зверя. Я уже занёс катану для удара в сердце, но она оказалась быстрее. Подхватив падающий веер левой рукой, она из последних сил наугад ударила им в мою сторону и попала прямо мне в грудь. БАМ! Тяжёлый веер врезался острой кромкой между рёбер. Я почувствовал, как трескаются кости, как рвутся мышцы, как острая боль пронзает всё тело. Катана выпала из онемевших пальцев. Меня отбросило назад на добрый десяток метров. Спина врезалась в ствол дерева с такой силой, что из лёгких вышибло весь воздух. Что-то хрустнуло в позвоночнике. Я сполз по стволу и рухнул на широкую ветку, едва удержавшись на ней. Чёрт! Чёрт! Чёрт! — кричал я про себя, глядя на льющуюся из груди кровь. — Нужно было отступить сразу после первого удара, а не пытаться добить! Вот же идиот! Активировав диагностику, я быстро оценил повреждения. Три сломанных ребра, глубокий разрыв грудных мышц, ушиб правого лёгкого, лёгкое сотрясение. Кости треснули, но не раздроблены. Внутренние органы ушиблены. Больно, чертовски больно, но не смертельно. В отличие от неё. Я посмотрел туда, где секунду назад стояла командир суновцев. Ветка была пуста, только кровавые брызги на листьях напоминали о произошедшем. Скосив взгляд вниз, я выдохнул с облегчением. Она лежала у подножия дерева в неестественной позе — видимо, уже мёртвая упала с ветки. Тёмная лужа расползалась под её телом, впитываясь в лесную подстилку. Сделал. Задание выполнено. Я начал процесс самолечения, направляя медицинскую чакру к повреждённым тканям. Зелёное свечение окутало грудь, и я почувствовал, как кости начинают срастаться. Извините, ребята, но остальную работу вам придётся делать без меня. С такой раной я смогу нормально сражаться не раньше, чем через пять минут. Впрочем, битва и так подходила к своему завершению. Я оглядел поле боя с высоты своей ветки — отличная наблюдательная позиция получилась. Число суновцев стремительно сокращалось. После потери командира их организованное отступление превратилось в беспорядочное бегство. Приказы больше никто не отдавал, координация пропала, и каждый спасался как мог. Сакумо уже разобрался со своим противником — тот лежал ничком с огромной дырой между лопаток. Белый Клык теперь появлялся то тут, то там, вступая в короткие схватки с оставшимися суновцами. Каждое его появление означало ещё один труп. Дайчи и Юми успешно теснили своих противников. Акимичи использовал свой излюбленный приём — частичное увеличение конечностей. Его кулаки стали размером с большие брёвна, и каждый удар крошил деревья. Юми танцевала между атаками врага, её ладони порхали так быстро, что отследить их движение было практически невозможно. Каори спрыгнула со своего дерева, и я заметил у её ног двух связанных шиноби. Они были опутаны чёрными линиями фуин печатей и не могли даже пошевелиться. Охрана каравана воспользовалась хаосом в рядах противника. Они усилили натиск, и вскоре большинство суновцев просто побежало в разные стороны, бросая раненых и снаряжение. — Отряды преследования! — громовой голос командира охраны перекрыл шум затихающей битвы. — Отправляйтесь в погоню! Даю полчаса! Если не вернётесь за это время — уйдём без вас! — Так точно! — ответила дюжина глоток, и около пятнадцати шиноби сорвались с мест, углубляясь в лес по следам беглецов. К этому времени я успел подлечить основные травмы. Рёбра всё ещё ныли, в груди тянуло при каждом вдохе, но это было терпимо. Я осторожно спрыгнул с дерева и отменил технику невидимости. На меня сразу сконцентрировалось несколько настороженных взглядов. Охранники каравана напряглись, руки потянулись к оружию — внезапно появившийся из ниоткуда окровавленный шиноби вызывал закономерные подозрения. — Филин! — Каори первой меня заметила и подбежала, быстро оценивая моё состояние. — Ты как? Помощь нужна? Что с грудью? — Только время, — ответил я, придерживая рукой повреждённые рёбра. — Через десять минут буду в норме. Командира устранил, но она успела меня зацепить напоследок. — Молодец, — одобрила она. — Тебе точно не нужна помощь? Тем временем к нам подошли остальные. Дайчи выглядел взъерошенным, но целым — только рукав порван и несколько царапин на лице. Юми была в лучшем состоянии, хотя на её рукаве виднелось пятно крови — судя по всему, не её собственной. Через секунду сверху бесшумно спрыгнул Сакумо, приземлившись с кошачьей грацией. На его одежде было несколько порезов, но сам он выглядел невредимым. Шиноби охраны, увидев легендарного Белого Клыка, заметно расслабились. К нам направился мужчина средних лет — коренастый, с короткими тёмными волосами и множеством мелких шрамов на руках. — Приветствую, — сказал он, остановившись в паре метров. — Меня зовут Митараши Кен, командир охраны каравана. Его взгляд скользнул по нашей группе и остановился на Сакумо. — Я так понимаю, это вы — отряд прикрытия, о котором нас предупреждали? — Всё верно, — кивнул Сакумо. — Я Хатаке Сакумо. Мои спутники — Узумаки Каори и отряд АНБУ. — Хатаке Сакумо... Белый Клык, — с уважением произнёс Митараши. — Наслышан о вас. Ваша помощь пришлась очень кстати. — Он помолчал, затем добавил: — Не сочтите за грубость, но нам необходимо вас проверить. Сами должны понимать — суновцы и не на такое способны ради эффективной диверсии. — Я понимаю, — спокойно ответил Сакумо. — Делайте что нужно. — Хорошо. — Кен махнул рукой, подзывая одного из своих людей. — Тендо, проверь их. К нам подошёл худощавый шиноби с бледной кожей и внимательными серыми глазами. Он поочерёдно коснулся каждого из нас, вливая небольшое количество своей чакры. Когда его ладонь коснулась моей груди, я поморщился от боли. — Ранен? — негромко спросил Тендо. — Уже лечусь, — ответил я. Он кивнул и завершил проверку. — Всё чисто, командир, — доложил сенсор. — Отлично, — Митараши развернулся. — Следуйте за мной. Нужно оценить потери и подготовиться к движению. Он провёл нас через поле недавнего боя. Повсюду валялись тела — в основном суновцев, но были и наши. Запах крови, пороха и палёной плоти висел в воздухе. Несколько шиноби занимались тем, что добивали тяжелораненых противников. Мы вышли на дорогу, где остановился караван. Зрелище было печальным. Несколько телег были сильно повреждены. Одна всё ещё дымилась от попавшей огненной техники. Пара мёртвых лошадей лежали прямо в упряжи, их кровь смешалась с дорожной пылью. Выжившие животные нервно ржали и били копытами, чувствуя запах крови. Но больше всего моё внимание привлекла повозка в центре каравана. Туда сносили раненых — и с каждой минутой их становилось всё больше. Я видел шиноби с оторванными конечностями, глубокими рваными ранами, ожогами различной степени. И всего одну фигуру в медицинской форме. Молодая женщина, на вид лет двадцати пяти, металась между ранеными, пытаясь помочь всем сразу. Тёмные волосы выбились из-под повязки, форма была забрызгана кровью. Она бегала от одного пострадавшего к другому, быстро оценивая тяжесть ранений и делая всё, что могла. Но было очевидно — одна она не справится. — Хатаке-сан, Митараши-сан, — обратился я к командирам. — Я бы хотел помочь ирьёнину. У неё сейчас будет очень много работы. Если не помочь — можем потерять кого-то из наших. Митараши вопросительно посмотрел на Сакумо. — Он ирьёнин B-ранга, Митараши-сан, — пояснил Хатаке. — Думаю, его помощь будет не лишней. Одна бровь Кена удивлённо взлетела вверх. Медики такого уровня — большая редкость в полевых отрядах. Обычно они работают в госпиталях или состоят при командирах фронтов. — Ирьёнин B-ранга в отряде АНБУ? — он ещё раз оценивающе посмотрел на меня. — Тогда не трать время попусту. Можешь идти. Я кивнул и поспешил к медицинской повозке. Чем ближе я подходил, тем сильнее становился запах крови и лекарств, громче — стоны раненых. Девушка-медик стояла на коленях перед молодым шиноби — парнем лет восемнадцати с распоротым животом. Кишки частично вывалились наружу, и она пыталась уложить их обратно, одновременно останавливая кровотечение. Её руки светились зелёным, но свечение было тусклым — чакра почти закончилась. — Я Филин, из специального отряда АНБУ, — представился я, опускаясь рядом с ней на колени. — Митараши прислал меня помочь тебе. Я ирьёнин B-ранга. Она подняла на меня усталые глаза — серые, с тёмными кругами от истощения и красными прожилками от напряжения. — Слава Ками, — выдохнула она с явным облегчением. — Я Мизуки. Помоги мне стабилизировать его, а потом разделимся. Тут слишком много тяжёлых. Я не стал тратить время на разговоры. Активировав мистическую ладонь, я направил чакру в повреждённые ткани. Рана была серьёзной — помимо выпавших кишок, была задета печень, повреждены несколько крупных сосудов. Парень потерял много крови и находился на грани шока. — Держи кишечник, — скомандовал я. — Я займусь печенью и сосудами. Мизуки кивнула. Мы работали синхронно — она аккуратно вправляла внутренности обратно в брюшную полость, я восстанавливал повреждённые органы и останавливал внутреннее кровотечение. Минут через пять состояние раненого стабилизировалось. Он всё ещё был в тяжёлом состоянии, но непосредственной угрозы жизни больше не было. — Спасибо, — Мизуки вытерла пот со лба окровавленной рукой. — Я бы одна не справилась. Давай разделимся — ты берёшь тяжёлых с той стороны, я с этой? — Согласен. Следующие полчаса прошли в непрерывной работе. Раненые всё прибывали — отряды преследования возвращались, принося своих пострадавших товарищей. Я переходил от одного к другому, расставляя приоритеты. Сначала — те, кто умрёт без немедленной помощи. Потом — те, кто может подождать, но недолго. И наконец — лёгкие ранения, которые не угрожают жизни. У одного чунина была оторвана левая рука по локоть — марионетка отсекла начисто. Я остановил кровотечение и стабилизировал его состояние, но руку уже было не вернуть. У другого — множественные проникающие ранения от отравленных игл. Пришлось сначала нейтрализовать яд, потом заниматься самими ранами. Третий получил ожог половины тела от огненной техники. Кожа обуглилась, местами было видно мясо. Я облегчил его боль и начал долгий процесс восстановления тканей. День действительно будет долгим, — подумал я, переходя к следующему раненому — девушке с пробитым лёгким. Вокруг было множество пострадавших, их стоны и крики сливались, лишь иногда меняя тональность. Но я отключился от всего этого, полностью сосредоточившись на работе. Зелёное свечение мистической ладони не гасло ни на секунду.