Глава 68

Копьё врезалось в барьер. Мир на мгновение замер — а потом взорвался. Ударная волна прокатилась по поляне, как невидимый кулак великана. Юкан видел, как она сбивает с ног тех, кто стоял недостаточно твёрдо, как поднимает в воздух тучи пепла и выжженной травы. Деревья на границе леса согнулись, словно кланяясь невиданной мощи — некоторые не выдержали, хрустнули у основания и рухнули, ломая ветви соседей. Звук пришёл следом. То было похоже не на взрыв. То был глубокий, утробный рёв, от которого вибрировали кости и ныли зубы. Юкан видел, как кто-то из молодых чунинов схватился за уши, не в силах выдержать этот громоподобный рёв. А в эпицентре, прямо у барьера, творилось нечто невообразимое. Синее пламя, заключённое в вращающееся копьё ветра, вгрызалось в красный барьер с яростью голодного зверя. Огромные искры, словно частички раскалённой магмы, разлетались во все стороны, прожигая землю там, где падали. Воздух в точке соприкосновения раскалился настолько, что начал светиться. Трава в радиусе десяти метров вспыхнула и мгновенно обратилась в пепел. Юкан чувствовал свою технику. Свою чакру. Чувствовал, как она давит на преграду, ищет трещины, слабые места. Ещё немного. Ещё чуть-чуть... Барьер держался. Вращение копья начало замедляться. Синее пламя, лишённое направляющей силы ветра, вырывалось наружу хаотичными всполохами. Техника умирала на глазах, растрачивая последние крохи вложенной в неё энергии. А потом — тишина. Копьё исчезло. Просто растворилось в воздухе, не породив ни взрыва. не других спецэффектов. Оно оставило после себя только волну жара и резкий запах озона. На том месте, где секунду назад бушевала стихия, теперь лишь дрожал раскалённый воздух. Барьер стоял. Потускневший. Подрагивающий. Но он был цел. Юкан стоял неподвижно, тяжело дыша. Пот заливал глаза. Он вытер лицо рукавом, размазывая по коже пепел и грязь. Руки мелко дрожали от напряжения. Треть всей чакры. «Ярость Пустыни» отняла у него почти треть резерва. И всё впустую. Проклятье. Он смотрел на алую преграду, пытаясь понять, что пошло не так. Эта техника была его гордостью. Три года разработки. Бессонные ночи над расчётами. Десятки неудачных попыток, две из которых чуть не стоили ему жизни. «Ярость Пустыни» пробивала крепостные стены. Испаряла озёра. Оставляла после себя оплавленные кратеры там, где раньше стояли вражеские укрепления. И она не смогла сломать этот чёртов барьер. Узумаки, — подумал он с глухой, тяжёлой злостью. — Проклятые красноволосые дьяволы. Даже после уничтожения их деревни они продолжают приносить проблемы. Но потом его взгляд зацепился за кое-что важное. Поверхность барьера изменилась. Там, где раньше была идеальная, почти зеркальная гладь, теперь пробегала рябь — отчётливая, заметная даже издалека. Алое свечение, прежде ровное и яркое, мерцало, словно пламя свечи на сквозняке. Он ослаб. Надежда шевельнулась в груди. Неужели вышло? Моя техника его не сломала. Но ослабила. Серьёзно ослабила. И если продолжать давить... — Все слушайте! — голос сорвался на хрип, и Юкан откашлялся, прежде чем продолжить громче: — Барьер можно пробить! Вы видели — он дрогнул! Атакуйте его всем, чем можете! Не давайте ему восстановиться! Его люди не заставили себя ждать. Они тоже видели, как заколебалась неприступная преграда. Со всех сторон в барьер полетели техники. Огненные шары — один, другой, третий, целый огненный ливень. Воздушные лезвия со свистом рассекали воздух. Земляные снаряды с грохотом бились о красную поверхность. Кто-то из бойцов ближнего боя подбежал вплотную и обрушил на барьер град ударов. Лезвие катаны, усиленное чакрой, глухо ударилось о преграду, будто то была кувалда, а не острый меч.. Кукловоды и их марионетки тоже принялись за работу. Закружились в смертельном танце вокруг барьера. Куклы атаковали с разных сторон одновременно. Длинные, острые лезвия высекали искры из алой поверхности. Одна из марионеток выдвинула из груди бур и впилась в барьер, пытаясь просверлить себе путь внутрь. И всё это начало приносить свои плоды. С каждой секундой барьер становился чуть тоньше. Чуть прозрачнее. Насыщенный алый цвет постепенно бледнел, и сквозь преграду уже можно было различить силуэты тех, кто находился внутри. Ещё немного, — думал Юкан, позволяя себе скупую улыбку. — Ещё совсем чуть-чуть — и мы до них доберёмся. Но что-то не давало ему покоя. Команда Хатаке по-прежнему ничего не делала. Они просто стояли внутри барьера и смотрели. Наблюдали за атакой так, словно это было представление, устроенное специально для их развлечения. Узумаки скрестила руки на груди. Даже сквозь мерцающую преграду было видно, что на её лице нет ни тени беспокойства. Скорее... скука? Акимичи и вовсе, кажется, зевнул — из-за маски было не понять, но создавалось именно такое впечатление. Девушка в маске АНБУ что-то негромко говорила своим товарищам, время от времени указывая в сторону атакующих. И сам Белый Клык. Хатаке Сакумо стоял в центре их маленькой группы, засунув руки в карманы. Его поза была расслабленной, даже немного умиротворённой. Он смотрел на Юкана сквозь истончающуюся преграду, и на губах его играла улыбка. Словно он знал что-то, чего не знал Юкан. Почему они ничего не делают? Эта мысль не давала покоя. Засела, как заноза, и зудит, не давая отвлечься. Барьер слабеет. Любой дурак это видит. Рано или поздно он падёт — это лишь вопрос времени. И тогда им придётся сражаться. Четверо против шестидесяти. Даже для Белого Клыка это... много. Юкан сильно сжал челюсть, полностью сконцентрировавшись на решении этой загадки. Так почему они даже не пытаются что-то предпринять? Опытные шиноби не стали бы просто ждать смерти. Они бы попытались прорваться, пока есть силы. Контратаковать. Другие, возможно, начали бы искать пути отхода. Были и те, кто начал бы переговоры по сдаче в плен. Такое тоже было, хотя и не часто. Но эти четверо вели себя так, словно всё шло по плану. По их плану. Может, они надеются на подкрепление? — Юкан лихорадочно перебирал варианты. — Послали сигнал ещё до того, как мы атаковали? Какой-нибудь призыв, техника дальней связи? Нет. Они наблюдали за лагерем несколько минут перед атакой. Никаких сигналов. Никаких призывов. И караван, который они сопровождали, был слишком далеко — даже если бы туда каким-то чудом дошла весть о нападении, подмога не успела бы. Или они просто смирились? Приняли неизбежное? Решили умереть с достоинством, не показывая страха? Юкан снова посмотрел на Хатаке. На его расслабленную позу. На эту улыбку, от которой по спине пробегал холодок. Нет. Это не было смирением. Совсем не похоже на смирение. Это была уверенность. Уверенность в своей силе. И своей победе. Значит, у них есть план. Какой-то козырь, о котором мы не знаем. Юкан с силой помотал головой, освобождая её от лишних мыслей. И принял решение. Скорее всего, они ждут подкрепления. Значит — нужно закончить до того, как они его дождуться. — Усилить атаку! — приказал Юкан, повышая голос. — Не давайте им ни секунды передышки! Я хочу, чтобы этот барьер рассыпался в пыль! Сам он тоже не стоял без дела и, подавая пример остальным, сложил печати для более простой техники. — Фуутон! Рэнкудан! Сжатые шары воздуха, один за другим, сорвались с ладони и врезались в барьер. Каждый удар заставлял преграду вздрагивать. Каждый удар делал её чуть тоньше. Надо организовать ребят, — подумал Казама, посмотрев на поле боя, — а то они уже начали друг другу мешать. Все атаковали хаотично, когда находили просветы между чужими атаками. На самом деле это было неудивительно. Никто не предполагал, что им придется пробивать одну небольшую статичную цель. На такой случай плана не было. Поэтому бойцы следовали, на их взгляд, самой верной стратегии. И у всех она была своя. — Всем стоп! — громко выкрикнул Юкан. Все взоры обратились на него. — Сначала атакуют стихийники. Используйте самые мощные техники. Атакуйте одновременно, по моей команде. Сразу после них атакуют ближники. Атакуйте слаженно, чтобы обхватить как можно больше пространства барьера! Кукловоды, действуйте по ситуации. Кто работает с дистанции — атакуют со стихийными, куклы ближнего боя идут с ближними. Юкан ещё раз обвел глазами всех своих подчиненных и крикнул: — Чего встали! За работу! С этого момента атаки действительно стали слаженнее и эффективнее. На барьер, не переставая, сыпались удар за ударом. Техника за техникой. Мастера ниндзюцу выкладывались на полную. Гигантские огненные шары, водяные драконы, шаровые молнии, огромные ветровые резаки, огромные, разрывающиеся на сотни мелких камней глыбы. И это было только начало. Ближники раз за разом били в барьер. Мечи и кунаи отскакивали, покрывались сколами, но это их не останавливало. Ниндзя Суны продолжали раз за разом вгрызаться остриями в барьер. Вот атаковал Кэндзи. Его мечи, усиленные чакрой ветра, оставляли на поверхности барьера тонкие царапины — почти незаметные, но и мелочи складываются в результат. Юкан бросил на друга короткий взгляд. Кэндзи был сосредоточен, собран, полностью погружён в бой. Но взгляд Юкана почувствовал и посмотрев в ответ. Его суровое лицо на мгновение озарила ехидная улыбка. Хорошо, что ты рядом, — подумал Юкан мимолётно и снова сосредоточился на атаке. Минуты текли, сливаясь одна с другой. Атака, короткая передышка, снова атака. Техника за техникой, удар за ударом. Весь мир сузился до одной точки — до этого проклятого красного барьера, который никак не хотел падать. Юкан потерял счёт времени. Пять минут? Десять? Пятнадцать? Когда он наконец позволил себе остановиться и оценить результат, поляна вокруг выглядела так, словно по ней прошёлся ураган. Земля изрыта воронками, усеяна оплавленными камнями и обугленными обломками. Воздух тяжёлый, горячий, пропитанный запахом гари и озона. Кое-где ещё дымились остатки травы. И барьер. Барьер всё ещё стоял. Но было видно — ему недолго осталось. Алое свечение потускнело настолько, что стало почти розовым. Поверхность уже не просто дрожала — она ходила волнами, как ткань на сильном ветру. Теперь, сквозь неё, можно было разглядеть каждую деталь: выражения лиц, складки одежды, блеск металла. Ещё один удар, — понял Юкан, и сердце забилось быстрее. — Один мощный, решающий удар — и он рухнет. Он поднял руку, привлекая внимание. — Готовьтесь! Сейчас мы нанесём решающий удар! Все вместе, по моей команде! Шиноби Суны начали стягиваться ближе. Те, кто атаковал издалека, подошли на расстояние броска кунаем. Кукловоды подвели своих марионеток, выстраивая их в боевой порядок. Стихийники готовили сильнейшие техники — Юкан видел, как несколько человек уже складывают печати. Бойцы ближнего боя обнажили оружие, готовые ворваться в схватку в тот миг, когда преграда падёт. Сорок пять человек собрались вокруг барьера плотным кольцом. Остальные держались поодаль, прикрывая периметр на случай неожиданностей. Всё идёт по плану, — подумал Юкан, и предвкушение сладко защекотало нервы. — Ещё минута — и Белый Клык будет мёртв. Ещё минута — и я войду в историю. Он посмотрел на Хатаке сквозь истончившуюся преграду. Их взгляды встретились. Сейчас ты умрёшь, — мысленно пообещал Юкан. — Ты и вся твоя команда. И о моей победе будут слагать легенды. И тогда Узумаки начала складывать печати. Юкан напрягся. За все пятнадцать минут осады это было первое активное действие с их стороны. Первая попытка хоть что-то сделать. Наконец-то поняли, что обречены? Решили умереть в бою, а не под обломками собственного барьера? Девушка закончила короткую последовательность из пяти или шести знаков, не больше, и выдохнула. Из её рта в небо вырвалась струя огня. Яркая, мощная, устремившаяся вертикально вверх. Это сигнал? — мелькнула мысль. — Она подаёт сигнал подкреплению? Но потом Юкан заметил кое-что странное. На то, что обратил внимание не сразу. Огонь прошёл сквозь барьер. Просто прошёл. Без сопротивления, без вспышки при соприкосновении. Словно барьера не существовало. Словно алая преграда была всего лишь цветным дымом, который можно было разогнать взмахом руки. На мгновение Юкан замер, не веря своим глазам. А потом понимание обрушилось на него, как ведро ледяной воды. Они могли атаковать. Всё это время — могли. Его глаза расширились и он быстро заозирался по сторонам. Барьер пропускал их техники наружу. Они просто стояли и ждали. Позволяли моим людям собраться вокруг. Позволяли нам думать, что победа близка. А на самом деле... Он не успел закончить мысль. Потому что в следующее мгновение из земли вырос новый барьер. Не красный. Фиолетовый. Глубокого, насыщенного цвета — как вечернее небо перед грозой. Он поднялся стремительно, за долю секунды. Квадратный, с чёткими углами и гранями. Огромный — метров тридцать в поперечнике, а может, и больше. Достаточно большой, чтобы накрыть всех, кто собрался вокруг красного барьера для решающего удара. Юкан увидел, как фиолетовая стена прошла прямо сквозь землю, отрезая его от внешнего мира. Увидел потрясённые лица товарищей, оказавшихся вместе с ним внутри этой новой ловушки. Увидел красный барьер в центре — всё такой же, с командой Хатаке внутри. Барьер внутри барьера. Около сорока пяти человек, включая его самого, оказались заперты между двумя преградами. Как в клетке. Мы в ловушке? — всё ещё плохо понимая происходящее, подумал Юкан. А на углах фиолетового барьера, в небольших защитных барьерах, пристыкованных к основному, сидели четыре фигуры. Четыре девушки с длинными красными волосами. Четыре точные копии той Узумаки, что находилась внутри красной преграды. Клоны, — понял Юкан с холодным, отстранённым ужасом. — Она создала их заранее. Спрятала в земле или под иллюзией. И всё это время ждала. Ждала, пока мы сами, своими руками, загоним себя в ловушку. В эту секунду его накрыло осознанием. Осознанием собственной огромной ошибки. А я... я помог им. Сам приказал своим людям собраться вместе. Сам подвёл их под удар. Секунду, может две, царила тишина. Мёртвая, звенящая тишина, в которой было слышно, как где-то потрескивает ещё не остывшая земля. А потом всё закрутилось с новой силой. Узумаки внутри красного барьера сложила новую последовательность печатей. Её руки двигались быстро, уверенно, без малейшей заминки. То же самое делали остальные — Акимичи, девушка в маске, сам Хатаке. — Теперь наша очередь, — негромко сказал Белый Клык. И изо рта Узумаки вырвалась стена огня. Не струя. Не шар. Именно стена — сплошная, от края до края. Она прошла сквозь красный барьер, как будто его не существовало, и обрушилась на тех, кто был заперт внутри фиолетовой ловушки. Юкан едва успел отпрыгнуть. Жар опалил кожу даже на расстоянии — он почувствовал, как сгорают волосы на руках. Кто-то рядом закричал — высоко, пронзительно. Кто-то не успел увернуться. Одновременно Хатаке метнул что-то в толпу. Это была молния — ветвящаяся, ослепительно-белая молния. Она прыгала от одного человека к другому и не собиралась останавливаться. Каждое её касание вызвала сначала судорогу, потом хрип, а затем и падение. Акимичи ударил кулаком в землю, используя свою технику. Земля вздыбилась, взорвалась комьями и камнями. Люди теряли равновесие, падали, становились лёгкими мишенями для очередной волны огня. А девушка в маске... Юкан не сразу понял, что она делает. Её техники были почти незаметны на фоне общего хаоса — короткие, экономные движения, едва видимые всполохи чакры. Но он видел результат. Кукловоды, до этого скрывающиеся на деревьях или в кустах, падали. Один за другим, как подкошенные. Вот согнулся пополам Такеши, схватившись за виски. Вот рухнул на колени Хиро, его марионетки обмякли безжизненными грудами дерева и металла. Вот... Рэн. Рэн упал, не издав ни звука. Его три марионетки, до этого грациозно гарцующие по полю боя, замерли и повалились на землю. Юкан огляделся, пытаясь оценить масштаб катастрофы. Внутри фиолетового барьера царил хаос. Его люди метались, как крысы в горящем амбаре. Кто-то пытался найти укрытие, которого не было. Кто-то атаковал красный барьер — бесполезно, тот по-прежнему держался. Кто-то бил в фиолетовые стены, пытаясь пробить себе путь наружу. Огонь. Молнии. Вздыбленная земля. Крики. Запах горелой плоти и озона. Снаружи. за фиолетовым барьером, оставшиеся пятнадцать человек пытались помочь. Били по стенам техниками. Пытались добраться до клонов Узумаки в угловых барьерах. Бесполезно. Всё было бесполезно. Нас переиграли, — понял Юкан с ледяной, почти отстранённой ясностью. — С самого начала. Они знали, что мы придём. Знали, когда и как будем атаковать. Подготовили ловушку. Рядом кто-то застонал. Юкан повернулся — и увидел Сёго. Его друг лежал на земле, прижимая руку к обожжённому боку. Живой. Пока живой. — Вста... вставай! — Юкан схватил его за плечо, рывком поднял на ноги. — Нужно... Очередная волна огня заставила их обоих броситься на землю. Жар прокатился над головами, опалив волосы. Нужно что-то делать. Нужно сломать барьер. Сейчас. Немедленно. Юкан перебирал варинанты, одновременно уклоняясь от всё новых атак противника. «Ярость Пустыни». Мысль пришла сама собой — и Юкан тут же ухватился за неё. Чакры хватит. Красный барьер ослаблен. Если ударить сейчас, со всей силы... Он должен рухнуть. А без защиты команда Хатаке станет уязвимой. Это был шанс. Единственный шанс. Но Юкан знал, чем рискует. На эту технику уйдёт почти весь остаток чакры. И пока он будет её готовить — будет полностью беззащитен. Не сможет уклониться, не сможет защититься. Они могут этим воспользоваться. Он нашёл взглядом Кэндзи. Его друг был рядом — весь в копоти и пыли, но живой, невредимый. Мечи наготове, на лице — привычная каменная сосредоточенность. Их глаза встретились. — Кэндзи, — всё же сказал Юкан, понизив голос. — Мне нужно время. Секунд двадцать. Мечник не спросил, зачем. Не стал уточнять детали. Просто кивнул. — Сделаю. Спасибо, друг. Юкан начал складывать печати. Пятнадцать знаков для того, чтобы создать копьё. Чакра потекла из тела, закручиваясь в вихри над головой. Воздух завыл. Пыль и пепел взметнулись, образуя серый водоворот. Краем глаза он видел, что творится вокруг. Очередная волна огня — кто-то закричал, кто-то упал. Треск молний. Влажный хруст. Не смотри. Не отвлекайся. Сосредоточься на технике. Воздушные потоки начали сжиматься, формируя копьё. Пять метров длины. Вращение набирало скорость, разгоняя воздух до режущей остроты. Тринадцать знаков для техники огня. Синее пламя вырвалось изо рта. Оно впиталось в ветряное копьё, заполняя пространство между воздушными потоками. Техника обретала форму, наливалась мощью. Ещё немного. Ещё несколько секунд... Внутри красного барьера что-то изменилось. Юкан почувствовал это раньше, чем увидел. Нарастающее напряжение. Что-то... Хатаке Сакумо достал танто. Клинок засветился белым светом. Чистым, режущим глаза. А потом засветился сам Хатаке. Его чакра вырвалась наружу. Окутала тело мерцающим ореолом, превращая человека в сгусток живого света. Он что-то сказал своим товарищам — коротко, одними губами. Они кивнули. И Белый Клык шагнул сквозь красный барьер. Юкан не удивился. После того как техника Узумаки прошла через преграду без сопротивления — он уже понял. Барьер пропускал их. Всегда пропускал. Просто они не хотели выходить. Не видели в этом смысла. Теперь смысл появился. Хатаке двигался быстро. Невероятно быстро. Белое сияние размывало его силуэт, превращая в светящийся росчерк. Расстояние между ним и Юканом сокращалось с пугающей скоростью. Танто летело к горлу. И тогда между ними оказался Кэндзи. Мечник появился словно из ниоткуда — из слепой зоны, из хаоса и дыма. Он двигался на пределе возможностей, каждая мышца напряжена до предела. Два меча встретили танто. Звон металла о металл. Искры — белые от чакры Хатаке, оранжевые от трения стали. Кэндзи устоял. Его ноги скользнули по выжженной земле, но он устоял. На мгновение, на одно краткое мгновение, Юкану показалось, что его друг сможет удержать Белого Клыка. Но вот он в очередной раз взмахнул танто. Оба меча Кэндзи разлетелись на куски. Клинки, которые служили ему больше десяти лет, которые пережили сотни боёв — просто рассыпались, как стекло от удара молотом. Ещё взмах. Танто прошло сквозь Кэндзи. От плеча до бедра. По диагонали. Разрезая плоть, кости, всё, что попадалось на пути. Кэндзи не закричал. Только захрипел. Обломки мечей выпали из разжавшихся пальцев, зазвенев о камни. Кровь, очень много крови, хлынула из раны. Но даже умирая, он не сдался. Его рука, уже слабеющая, уже теряющая силу, метнулась вперёд. В ней блеснул металл. Кунай. Он вошёл в плечо Хатаке. Глубоко, почти по рукоять. Белое сияние мигнуло, на мгновение потеряв стабильность. Кэндзи упал. Юкан видел, как его друг ударился о землю. Видел, как расползается вокруг него тёмная лужа. Видел широко раскрытые глаза — ещё живые, ещё осмысленные. Кэндзи смотрел на него. В этом взгляде не было страха. Не было боли. Только спокойствие. И что-то похожее на извинение. Прости, — словно говорил этот взгляд. — Я дал тебе всё время, какое мог. Свет в глазах погас. Кэндзи... Хатаке дёрнулся к Юкану — но рана в плече замедлила его. Он попытался замахнуться танто, но движение вышло скованным, неуверенным. Кровь текла по руке, капала с пальцев. Белое сияние мерцало неровно, рывками. Юкан отпрыгнул назад. На чистых рефлексах, не думая. Танто рассекло воздух в сантиметре от горла — он почувствовал холод лезвия на коже. Кэндзи мёртв. Мой друг мёртв. Ещё один замах. Ещё один прыжок назад. Хатаке пытался достать его, но раненое плечо не слушалось. Каждое движение давалось ему с видимым усилием. Техника в руках Юкана была почти готова. Копьё из ветра и синего пламени вращалось над его головой, набирая мощь. Ещё несколько секунд... Хатаке замахнулся снова. Юкан отступил ещё на шаг. Техника над головой пошла в разнос. Ещё немного и он потеряет над ней контроль. И тогда Белый Клык остановился. Его тело вздрогнуло — мелко, едва заметно. На лице промелькнуло что-то похожее на удивление. Пуф. Облако белого дыма окутало то место, где только что стоял Хатаке Сакумо. Когда оно рассеялось — там никого не было. Юкан замер, не веря своим глазам. Клон? Рот приоткрылся от удивления. Всё это время... Он резко повернулся к красному барьеру. К тому месту, где должна была находиться команда Хатаке. Узумаки смотрела на него сквозь истончившуюся преграду. На её губах играла злая улыбка. Их глаза встретились. Узумаки подмигнула ему. И техника в руках Юкана вышла из-под контроля. Смерть Кэндзи. Ярость. Горе. Потрясение от того, что всё это время он сражался с клоном. Эмоции хлынули потоком, сбивая концентрацию, разрывая тонкие нити контроля. Копьё из ветра и синего пламени начало расширяться. Вращение ускорилось, потом замедлилось, потом снова ускорилось — хаотично, непредсказуемо. Техника разваливалась на части, высвобождая накопленную энергию. Юкан попытался рассеять её. Попытался втянуть чакру обратно. Слишком поздно. Синее пламя вырывалось наружу рваными языками. Воздушные лезвия разлетались во все стороны, круша всё на пути. Последнее, что увидел Юкан — лицо Узумаки. Она всё ещё улыбалась. Вспышка. И тьма.

***

В другом месте. Пятнадцать минут назад. Я поднял руку. Только что ко мне пришёл пакет воспоминаний от теневого клона. Несколько секунд ушло на то, чтобы рассортировать новые воспоминания, отделить важное от второстепенного. Барьер Каори установлен. Суновцы окружили позицию с клонами. Всё идёт по плану. — Барьер установлен, — сказал я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Они внутри. Четыре фигуры вокруг меня отреагировали по-разному. Юми чуть склонила голову — её бьякуган уже был активен, и она наверняка видела гораздо больше, чем я мог почувствовать сенсорикой. Дайчи просто кивнул. Каори продолжала выводить что-то на земле — дополнительные формулы для барьерных печатей, на случай, если основная схема не сработает. Только Сакумо повернулся ко мне. Белый Клык стоял, прислонившись плечом к дереву, и выглядел абсолютно спокойным. — Всё прошло, как планировали? Я кивнул. — Более-менее. Они клюнули на приманку. Окружили позицию. Начали атаковать барьер. — Сколько их внутри? — Около сорока пяти. Остальные снаружи — прикрывают периметр. Нескольких клону удалось устранить. Сакумо помолчал, обдумывая. Его пальцы едва заметно барабанили по коре дерева — единственный признак того, что даже он немного нервничает. — Тогда пора начинать. Он посмотрел вперед. В чащу леса. Там, примерно в километре, располагалась база противника. И нам предстояло на неё попасть. — Вперёд! — выкрикнул Сакумо и мы последовали за ним.