Глава 103

Проснулся я тяжело, еле продрав глаза. Тело будто налили свинцом. Я лежал, глядя в потолок прикомандированной квартиры, и пытался заставить себя встать, но получалось скверно. Второй день уже не могу нормально отоспаться после миссии. Просыпаюсь — а ощущение такое, будто и не спал вовсе. Хотя бы не как в первый день, — подумал я, с трудом садясь на постели. Вот тогда было по-настоящему плохо. Мышцы ныли так, будто меня всю ночь молотили палками. Каждое движение отдавалось тупой болью в спине, ногах, плечах. Оно и понятно — мы неделю бегали по зимнему лесу, а потом эти генины, джонины, бой, лечение, погоня, переноска раненых. Тело мне этого не простило. Сегодня хотя бы мышцы отпустили. Осталась только тягучая, ватная усталость, которая тоже стала потихоньку уходить на второй план. Я кое-как поднялся, умылся, привёл себя в порядок. Позавтракал тем, что было. Собрался. Я обещал ребятам, что зайду и сегодня. Нужно их проведать. Тем более с Сакумо мы тогда быстро разминулись, так как он спешил. Так что я закинул на плечо сумку и вышел на улицу. Мизукава встретила меня морозным, но ясным днём. Снег поскрипывал под ногами, дым из печных труб поднимался ровными столбами в безветренное небо. Городок жил своей жизнью — кто-то нёс воду, кто-то колол дрова, торговцы раскладывали нехитрый товар. Обычное утро прифронтового города. Вот только обычным оно было не везде. Когда я проходил мимо штаба, в глаза сразу бросилась суета. Шиноби сновали туда-сюда непрерывным потоком. Одни забегали внутрь, другие выбегали, третьи стояли группами у входа и о чём-то спорили вполголоса. Поток был такой плотный, какого я тут раньше не видел. Что-то происходит, — отметил я, замедлив шаг. — Активность буквально бурлит. Видимо, на фронте опять что-то нехорошее. Я не стал останавливаться и выяснять. Меня ждали в госпитале. У дверей больницы меня поджидал сюрприз. К нему как раз шли Сакумо и Каори. Видимо, тоже пришли проведать ребят. Я подошёл, поздоровался, а потом, окинув их взглядом, не удержался: — А вы что, вместе пришли? Вы же вроде в разных концах города живёте. Каори чуть порозовела и отвела взгляд. А Сакумо, наоборот, улыбнулся как ни в чём не бывало ответил: — Да так, решили встретиться. Нужно было кое-что обсудить, — сказал он. Я хотел было поддеть его ещё чем-нибудь, но, заметив, как Каори становится неуютно, передумал. В конце концов, не моё это дело. Захотят — расскажут. — Ну, раз так, пойдёмте, — сказал я и потянул на себя дверь. Внутри пахло, как пахнет во всех больницах этого мира — травами, антисептиком и средствами для обработки помещений. Мы прошли по коридору и зашли в палату. Юми и Дайчи лежали на соседних койках. Рюносукэ был уже там — пришёл раньше нас, сидел на стуле между кроватями. — О, наконец-то, — сказал он, увидев нас. — А я уж думал, до вечера будем вас ждать. — Привет всем, — сказал я, и остальные нестройно поздоровались. — Ну, как вы тут? — Да хорошо, — отозвалась Юми. — Лучше чем было. На её лице всё ещё была повязка, закрывающая левый глаз, но держалась она бодрее, чем в пещере. Голос звонкий, целый глаз ясный. — Цунаде-сама сказала, что с глазом, в целом, справится и сама, — продолжила она. — Говорит, мне повезло, что сразу после ранения и по дороге была проведена хорошая работа. Если бы не это, пришлось бы ехать в Коноху. А так — обойдёмся. Что ж, приятно слышать, что мои старания не пропали даром, — подумал я с лёгким удовлетворением. Потом я перевёл взгляд на Дайчи и невольно поморщился. Живот у него был туго перемотан, а на обе руки наложили гипс. Видны были и края бинтов, выглядывающие из-под больничной рубахи — там, где кожа пострадала особенно сильно. И, глядя на него, я невольно вспомнил, как мы вообще здесь оказались. Тогда, на холме, ситуация развивалась очень быстро. Копьё Юкана неслось на нас с чудовищной скоростью. Времени на раздумья не было ни у кого. Тело сработало само. Я инстинктивно встал за спину Сакумо. Каори заслонила собой Юми. А Дайчи… Дайчи применил технику, расширился, увеличившись в размерах, и закрыл собой Рюносукэ. Барьер лопнул сразу, едва копьё его коснулось. Сложилось впечатление, что техника его попросту не заметила — прошла, как сквозь воздух. Это уже потом Каори рассказала, что барьер всё-таки сделал своё дело: съел примерно половину всей мощи. Тогда мне так не показалось. И вот, когда копьё уже почти врезалось в Сакумо, его танто блеснул. Он двинулся так быстро, что разглядеть хоть что-то я смог только за счёт хлещущего через край адреналина. Сакумо перехватил танто двумя руками, размахнулся и ударил по копью. Со стороны это выглядело совершенно бессмысленно — что может крошечный клинок против техники такой мощи? Но это был не кто-нибудь. Удар наносил Белый Клык. Его танто буквально располовинил копьё. Разрезал надвое, разделив на две части. Техника потеряла целостность и сдетонировала. Но основная мощь удара пришлась уже не на нас, а на два разлетевшихся в стороны конца. Взрыв всё равно был страшный. Всех, кроме Сакумо и меня, стоящего прямо за ним, сильно откинуло назад. В ушах зазвенело так, что первые секунд десять я вообще ничего не слышал. Сознание будто отлетело куда-то далеко, в совсем другие миры. В глазах двоилось. В носу стоял отчётливый запах озона и чего-то горелого. Пришёл в себя я секунд через двадцать. Огляделся. Преследователи испарились, а Сакумо уже стоял над свалившимся Дайчи. Каори была справа — пыталась достучаться до Юми, которая, видимо, тоже схватила что-то вроде контузии. Рюносукэ стоял рядом, но пошатывался и придерживал правую руку. Я бросился к Дайчи и увидел, что почти весь его торс и руки были страшно обожжены. А руки — вдобавок ещё и сломаны. Он закрыл собой Рюносукэ и принял на себя то, что барьер не успел погасить. — Просто ушиб, — сказал Рюносукэ, заметив мой взгляд на его руке. — Займись Медведем. Дважды повторять не пришлось. Я опустился рядом с Дайчи и весь обратился в работу. Ожоги были тяжёлые. Третья степень местами — кожа сошла, мышцы обнажились. С такими по-хорошему надо в стационар, в стерильные условия, с мазями и долгим уходом. Но у меня было только то, что под рукой, и несколько минут. Я делал, что мог: снимал болевой шок, охлаждал ткани медицинской чакрой, не давал ожогам уйти глубже, подлечивал места, где мог начаться сепсис. С руками поработал отдельно. Я свёл переломы воедино так, чтобы бы кости не елозили при переноске. Полностью я его, конечно, не вылечил. Не за такое время. Не в такой обстановке. Да, это было и не нужно. Нужно было одно — чтобы он дотянул до Мизукавы живым. Пока я возился с Дайчи, к нам подошли новые лица. Наши шиноби. Прямо сейчас Сакумо разговаривал с кем-то, кто выглядел как капитан большого отряда. Сигнальные техники сделали своё дело — патрули нас нашли. Я закончил с тем, что мог сделать на месте, и тут подоспел второй отряд. — Со вторым отрядом отправляемся в Мизукаву, — объявил Сакумо. Дорога вышла тяжёлой. Дайчи был плох. Очень плох. Я почти всю дорогу держал на нём руку, поддерживая чакрой. У Юми по пути опять начались проблемы с глазом — пришлось останавливаться, поправлять. Но всё-таки мы дошли. Увидев издалека стены Мизукавы, улыбнулись все без исключения, даже Дайчи, которому в последние десять минут было настолько плохо, что он начал стонать не переставая. Уже у самых ворот Сакумо попросил передать ему свиток с джонинами. Сказал, что они с Каори сами доведут пленников куда надо и отчитаются. Я поблагодарил его, отдал свиток и потом вместе с ребятами из патруля дотащил Дайчи до госпиталя. Там была Цунаде. Узнав, что случилось, она тут же подключилась. Дайчи она передала своему заместителю, а сама занялась глазом Юми. И я её прекрасно понимал. С ожогами, даже такими тяжёлыми, справился бы и я — будь у меня время и инструменты. А вот с глазом могла справиться только она. И откладывать это было нельзя. Тут ведь дело не только в самой Юми. Речь о бьякугане. Взрослых, боеспособных носителей в Конохе не то чтобы много. Это не просто вопрос распределения сил внутри больницы — это вопрос сохранности актива деревни и страны. Да и Хьюги такой вой поднимут, если с глазом что-то случится, что мало никому не покажется. Никому это не нужно. Я же, поняв, что сделал всё, что мог, просто упал на стул в приёмном покое и уснул. Вырубило меня мгновенно. — Эй, Филин. Ты там не уснул? Голос Дайчи выдернул меня обратно в палату. — А, нет, — я мотнул головой. — Задумался. Ты-то как себя чувствуешь? — Да отлично, — он широко улыбнулся, насколько позволяли забинтованные щёки. — Знаешь, тут даже плюс есть. Теперь у некоторых девушек не останется аргументов мне отказывать. — Это каких же? — приподнял бровь Рюносукэ. — Ну как. Жира-то будто и не было. И ведь правда. За время наших скитаний Дайчи и без того сбросил прилично, а теперь, после ожогов и больничной диеты, выйдет отсюда стройнее, чем когда-либо в жизни. Команда не выдержала и рассмеялась. Даже Юми хихикнула, придерживая повязку. Раз шутит — значит, идёт на поправку, — подумал я. — Это хорошо. В этот момент дверь открылась, и в палату вошла Цунаде. Все её поприветствовали, она кивнула в ответ и обвела взглядом палату. — Однако какая большая делегация пришла проведать моих пациентов, — заметила она с лёгкой усмешкой. — Я же говорил, Цунаде-сама, — отозвался Дайчи. — У нас много друзей. Пока шёл осмотр, мы перекинулись ещё парой слов. По итогу выходило так: Дайчи можно выписать примерно через неделю, потом уход и постельный режим где-то на месяц. С Юми примерно та же история. — Но тебе я всё-таки рекомендую съездить к ирьёнину из Хьюга, в Коноху, — добавила Цунаде, повернувшись к Юми. — Я в глазах и в бьякугане в частности разбираюсь неплохо, но лишним это точно не будет. Спецы из твоего клана, думаю, знают больше тонкостей. Юми покивала. — Хорошо. Подумаю. — Ладно, дел невпроворот. В последнее время много раненых, — сказала Цунаде, записав что-то себе в планшет. — Филин, зайди сегодня ближе к вечеру. Обсудим… твои успехи. С Лаской и Медведем ты поработал хорошо. Хочу узнать подробности. Я кивнул, и Цунаде ушла осматривать других пациентов. В палате стало чуть тише. Мы ещё немного поговорили о всяких мелочах, я выложил ребятам гостинцы, что собрал вчера вечером, а потом повернулся к Сакумо. — Слушайте, а как там с пленными и отчётом? Всё нормально прошло? Вчера мы не успели это обсудить. — Да как всегда, — ответил он. — Пленных сразу перевели в темницу под штабом. Нас сильно поблагодарили за такой подарок. В последнее время много наших взяли в плен. Будет на кого менять. А вот с докладом вышел небольшой казус. Он улыбнулся. — Когда мы докладывали о захваченных генинах и джонинах, Дан случайно опрокинул чай прямо на свиток, что лежал у него на столе. Сильно смутился, — Сакумо усмехнулся, вспоминая. — Но дело даже не в этом. Он был обеспокоен тем, что на нас вышла такая большая и сильная сводная группа. И я, конечно, передал ему твою теорию, Филин. — Какую? — не сразу понял я, а потом дошло. — А, про то, что это может быть из-за меня. — Именно. Сначала я проявил скепсис и подумал, что это не из-за тебя… — А из-за чего ещё? — пожал я плечами. — Других вариантов я, честно говоря, не вижу. — Да подожди ты. Не перебивай, — сказал Сакумо, погрозив мне пальцем. — Като тоже не увидел. Он велел тебе быть осторожнее. Сегодня утром Дан убыл в Коноху с докладом, но просил передать — гляди в оба, пока ситуация не стала яснее. Он сказал, что отдельно узнает у Хокаге, что с тобой делать. И с этой ситуацией в целом. Потому что ситуация действительно очень серьёзная. Я лично не помню ни одного случая, чтобы деревни объединялись для поиска какого-то конкретного шиноби во время войны. Он обвёл рукой палату. — Ну и вторая новость. Пока у вас будет небольшой отпуск. Като лично распорядился. Сказал, чтобы приходили в себя. Но добавил, что и в это время Филина и Суслика могут дёргать на задания. Дан сказал, что в последнее время потери сильно выросли, а резервов уже почти не осталось. Сейчас каждый боец на счету. — Понял, — кивнул я. — Буду осторожнее. И раз уж такое дело, попробую узнать что-нибудь насчёт этого Хидео. Может, что-нибудь всплывёт. Мы поговорили ещё немного, и Сакумо с Каори засобирались по своим делам. Причём, я не мог этого не отметить, снова вместе. — А куда вы теперь? И снова вдвоём? — не удержался я. — Давно собирались провести спарринг в полную силу, — ответила Каори. — Всё никак не получалось. А тут как раз время есть. Я посмотрел на них с подозрением, но придираться не стал. Спарринг так спарринг. Дождавшись, когда они выйдут из палаты, я и сам начал собираться. Цунаде велела зайти вечером, так что время на себя ещё оставалось. Со мной пошёл и Рюносукэ. Мы попрощались с ребятами и вышли на улицу. Шли мы медленно. Молчали. Каждый думал о своём. Я в первую очередь вспоминал нашу миссию. О том, как обычная, пусть и опасная, но в целом рядовая операция превратилась в нечто куда большее. И во что в итоге вылилась. То, что я увидел в самом конце, отпечаталось в голове надолго. Может, навсегда. Копьё Юкана. Океаны чакры Каори. И подавляющая, инородная, но при этом такая спокойная чакра Сакумо. Сила этих троих была на каком-то совершенно запредельном уровне. И что обиднее всего — любой из них мог убить меня просто походя. Даже не обратив внимания. И дело тут не только в том, что я был бы невидим. Просто… до них мне ещё далеко. Да, для своего возраста я очень умел и силён. Чего стоит один мой забег с отрядом Юкана. Кто ещё смог бы так? Я таких не знаю. Кто ещё может заложить бомбы в крепости врага прямо у него под носом? Кто может пойти в разведку и проникнуть в штаб противника незамеченным? Никто. Но это всё навыки. Навыки, которые я оттачивал годами. Техника, которую я вылизывал до идеала ещё с академии. И даже у неё остались слабые места. То же тепло, из-за которого меня заметил тот пацан. А ещё запах и чакра. Большую часть чакры я подавляю, но чтобы закрыться полностью, нужно применить модификацию техники, которая сама по себе жрёт неоправданно много. Так быть не должно. Запах — тоже проблема, хоть и решаемая. А вот с теплом будет сложновато. Я об этом пока думал лишь вскользь. Но опять же — это одна техника. Не смертоносная. Дико хорошая, удобная, спору нет. Но чем она поможет, если в меня полетит копьё Юкана? Да ничем. Разве что никто моего позора не увидит. А ещё эти ощущения. Стоит вспомнить их ауры — и сразу становится не по себе. Настолько большие, великие, страшные и одновременно прекрасные. И та атака Сакумо… Он же просто разрезал копьё надвое. Мне казалось, это попросту невозможно. Как можно вот так взять и разрубить пополам технику такой мощи? Там же чакры было целое море. Концентрация нереальная. А он просто… разрезал. И остался стоять как ни в чём не бывало. На нём не осталось ни царапины. А в момент удара от него повеяло такой силой, что мне показалось, что я растворяюсь. Что меня и вовсе нет. Что по сравнению с этим ударом я — никто. Пылинка. Песчинка. Маленькая, незначительная деталь на фоне буйства несравнимо более могущественной сущности. Вчера я попытался выяснить у него, что это вообще было. На это и потратил его время, когда он мельком заглянул проведать Юми и Дайчи. Я знаю, что про техники спрашивать не принято. Что это невежливо, что это сокровенная тайна владельца. Но мне правда было необходимо узнать. Он не ответил. Сказал, что пока рано. Положил руку мне на голову, потрепал волосы и сказал, что однажды, если мы продолжим работать вместе и станем чуть ближе, он мне расскажет. А пока мне незачем знать, что это было. А мне очень хотелось знать. Очень. Дойдя до квартиры, мы с Рюносукэ так и не обмолвились ни словом, разошлись по углам. Он опустился в кресло и о чём-то крепко задумался, а я встал у окна и стал смотреть, как течёт городская жизнь внизу. Нужно стать сильнее, — понял я. — Иначе мне не выжить. Любым способом стать сильнее. Эта мысль в разных видах сопровождала меня почти всю мою жизнь шиноби. Она была со мной ещё с академии и по сей день. Но раньше она шла наравне с остальными. Хотелось ведь много чего — жить получше, получать удовольствие, лечить людей. Всего сразу. Чуть вперёд эта мысль вышла после смерти Наваки. Тогда я поступил в АНБУ и думал, что делаю всё возможное, но… теперь я понял, что можно сделать больше. Нужно сделать больше. Образ сверкающего танто и Сакумо, разрубающего смертельную технику, отпечатался в голове так крепко, что, кажется, я не забуду этот момент уже никогда в жизни. И теперь остаётся только один вопрос. Как достичь такой силы? — подумал я, глядя на высоко стоящее солнце. — Как? Стоял я так около часа. Перебирал в голове все варианты. Думал о том, что есть сейчас, о перспективах, о возможностях. И кое-что всё-таки понял. Для этого понадобится очень много сил, стараний и труда. Очень много. Но сила того стоит. Должна стоить. План работ очерчен. Первые задачи поставлены. Осталось только начать. А всё-таки хороший сегодня день, — подумал я и улыбнулся, глядя на находящееся в самом зените солнце. — Да?