5. Нужно просто убедить всех желающих в том, что в этой схватке жертвой чужих планов станет совсем не Илья

      Илья уходит весьма спешно, но без панического бега, просто пользуется возможностью двигаться сквозь припорошенную снегом пустошь как можно быстрее. Снега теперь уже немного больше, не только камни да землю припорошить, местами до середины икр достает. Только все равно ветер вздымает этот снег обратно вверх, отчего видимость вокруг даже для Ильи весьма не очень. И это несмотря на наличие у него вытекающей из синергии талантов способности смотреть сквозь снежную пургу так, словно там практически чистый воздух. Сродство с хладом, наличие пассивного свойства на зрение и общее сродство класса со снежно-буранной тематикой вылилось в подобную мелочь. Но именно такие мелочи создавали синергии, позволяя эффективнее пользоваться классом и его талантами.       Земляне в подборке синергий изрядно поднаторели, а Илья старательно впитывал опыт прогрессивного человечества. Потому и шел быстро, уверенно и без приключений, сдвигаясь очередной дугой, намереваясь выйти к Верхнокаменному собственными силами. В принципе, вариант похуже изначального плана прийти с караваном тех, кто его знает, но тоже жизнеспособный. Близнец его являлся горожанином, пусть даже жил он в городке заметно поменьше, но повадки и манеры есть, как и готовность таковые демонстрировать. Оставалась проблема легализации, но у него есть некоторое количество денег, а еще стража города, какая откровенный грабеж на улицах не одобряет.       Это в дальнем хуторе или мелком поселении могут зарубить на мясо или просто придушить за красивые сапоги, тогда как в крупных городах куда больше порядка. И куда выше риск быть раскрытым, разумеется. Ирония ситуации не одного Илью смешит, над ней многие хихикают на Земле: в мелких поселениях и хуторах, какие нормальный ныряльщик в одну харю может вырезать, напавшие пейзане автоматически принуждают раскрыть себя, а в городах хоть и куда ниже шанс ввязаться в бой, зато куда выше шанс обнаружения. Стража, артефакты и ритуалы, банальная внимательность населения, работа кромешников из службы безопасности, кому бы та служба ни служила – вариантов не счесть.       Илья с огромной радостью оттянул бы прибытие в город до получения третьего деления в таланте маскировки, но, увы, не складывалось. Даже с его скоростью набора эссенции и личной силой слишком высок риск наткнуться в пустошах на чрезмерно хитрожопую мерзость, чтобы реально пробовать качать себя подобным образом. Не просто в одиночестве, но и без снаряжения, без возможности отступить и спрятаться за высокими стенами. Плюс, если все же качать, то первым делом повышать нужно облик с обращением, а не маскировку, какая на новом ранге стоит больше, чем стоила раньше. Решение являлось не идеальным, но оптимальным – крупный город, но при этом высокий уровень населения при низком порядке. С классом Убийцы или Мародера скрыться среди местного криминалитета стало бы плевым делом, но и память Близнеца сбрасывать со счетов не стоит.       Путь вел его, а снежная буря хранила от нежелательных встреч. Единственный опасный момент случился при контакте с хищной тварью, какой-то версией барса или чего-то такого. Вроде как таких на Земле называли «ирбис», но этот ирбис, размерами с очень мощного тигра, поглядел на фонящего аурой вендиго Илью и решил, что ирбис оно все конем, а не попытка сожрать двуногого. Илья задумчиво поглядел вслед зверю, но решил не связываться и сам, ибо не уверен был, что догнать сумеет – припустила кошечка так, что только хвост замелькал в снежной пурге. Парочку каких-то травоядных яков Илья тоже отпустил, хотя они его даже не заметили толком, можно было попробовать прибить, чисто ради свежего мяса. Собственно, потому и не прибил, что не хотелось потакать внутреннему Голоду.       Даже если как-то и сумеет выжать каплю эссенции из трапезы, варварски сожрав зверушек, причем сожрав обеих вместе с костями и шерстью, то времени потратит знатно. Да еще и изгваздается весь, а душа или бани в ближайшей округе как-то не видно, только если снегом обтереться. В общем, звери, встречаемые Ильей, оказались пощажены, а запас галет еще из логова разбойников понемногу уменьшался. Второй опасный момент являлся встречей с полноценной тварью, причем даже не звериного типа, но и тут Илья не сплоховал. Он просто заметил противника заранее, поглядел на него, до боли напрягая глаза и иную форму зрения, а после решительно продолжил путь, только очень тихо, чтобы не разбудить.       Чем-то это дерьмо походило на обычную обезьяну, смесь орангутанга и шимпанзе, только снежно-белую и уже не обезьяну. Примерно половина тела этого существа была покрыта достаточно длинными и хаотично двигающимися щупальцами, какие словно обнимали остальную часть обезьяны. Илья ее подметил по причине наличия двух с половиной сердец, что качали кровь по телу, причем все три были деформированы, искажены, похожи отнюдь не на нормальное сердце, на какие Илья уже успел насмотреться. А там удалось и глазами заметить это дерьмо, оно и не пряталось особо, прислонившись к стоящей клыком скале, позволяя припорошить себя снегом. Ныряльщик просто дождался, пока тварь отряхнется и чуть пошевелится, поедая снег своими щупальцами, рядом с какими имелось несколько маленьких пастей.       Тварь комбинированного типа, именно звери чаще всего становятся такими комбинированными, морфируя то в нежить, то в зараженных, то, вот, в искаженную хтонической ненавистью плоть. Существа получались весьма опасные, огромные орды подобных, бывает, выедают целые участки ойкумены без шанса на возрождение даже для тех, кто возрождаться умеет. Высшие формы тварей из ростера ненавидящей плоти, как на подбор, обладают очень погаными талантами, какие позволяют массово осквернять и менять окружение в масштабах весьма значительных, вплоть до провинций и регионов в случае пятерок или шестерок. Это среди ныряльщиков или аборигенов не имелось зафиксированных Землей случаев достижения ступени более высокой, чем пятая. Твари таких ограничений не имели, и случайно прошедшая через ойкумену мерзость невообразимого уровня вполне себе попадалась под взгляды невезучих землян. В общем, «плоть и хтонь» устраивает конец света в отдельно взятом участке Сломанного с потрясающей регулярностью. Куда чаще царских форм звериных тварей или тех же неживых, да.       А еще эта дрянь прекрасно врастает в случайные жертвы, создавая весьма неприятные гибридные типы тварей. Встречается дрянь и пострашнее, но конкретно эта разновидность весьма распространена и, что важнее, постоянно лезет со всех щелей, выползая из разломов и лакун с раздражающей частотой и настойчивостью. Вот и тут обезьянка, скорее всего, нашла или вляпалась в оставшуюся после недавнего или древнего прорыва мерзость, частично приняв ее, а частично оказавшись плотью поглощена. Зараза все же стойкая до поразительности, как почти любой иной тип скверны, способная веками пребывать в спящем состоянии. Словно споры сибирской язвы, эта дрянь ждет в давних пещерах, катакомбах, заброшенных руинах, просто под землей, под речным илом или снежными шапками.       И дожидается, как, вот, сейчас.       Илья немного постоял, подумал и двинулся дальше – тварь явная одиночка и при этом комбинированный гибрид, в каком звериная часть все же превалирует. Не заразитель и не распространитель скверны, сама по себе она плодить подобных себе не сумеет, характерных признаков нет. Ну, или он их не видит, ведь полной уверенности дать никак не выйдет, особенно без специфических сканирующих навыков. По-хорошему, тут стоило бы устранить опасную дрянь, способную в перспективе все же раскрыть в себе способности производить зараженные частицы плоти внутри своего еще не до конца утратившего звериные черты тела. Но тут придется проявить разумную осторожность, подойти несколько иначе, не просто в бой броситься, это факт.       Он, как благословленный Механизмом, ныряльщик и носитель проклятия Голода, от контакта с кровью твари не станет ее подобием. Но приятного все равно мало – со слов знатоков на Форуме, ощущения похожи на купание в деревенском нужнике. Откуда нашлись знатоки, какие в их-то техногенном веке сумели сыскать деревенский сортир классического типа и в нем искупаться, история умалчивает. Умалчивает, но подтверждает правдивость личного опыта отписавшихся механиками Форума, как и то, что именно им контакт со скверной плоти напомнил именно такую вот мерзость из их жизни. Подобную дрянь обычно стараются лупить на расстоянии или очищаться потом алхимическими препаратами. Беда даже не в брезгливости, на нее одну Илья бы наплевал, но в том, что потом на заляпанного потрохами обезьянки ныряльщика будет всякий защитно-сканирующий ритуал реагировать. Или сторожевой зверь. Или просто скотина домашняя.       И тот факт, что дотошная проверка не найдет поражения плоти, не отменит иной проблемы – дотошная проверка однозначно обнаружит поражение проклятием Голода. Ждать пару циклов под стенами города, опасаясь туда сунуться, либо вынужденно искать способ добыть очищающие средства... ну, ему не хотелось. Потому он и прошел мимо, потому и двинулся дальше. Но недалеко двинулся, ведь уже все равно пора было вставать на привал, что он и сделал. Очередная скала, высокая и неудобная для альпинизма, стала ему прибежищем. На вершину ее он не полез, устроился внизу, прямо под своеобразным козырьком, получившимся в результате естественных природных процессов.       Неспешно и осторожно он собрал новенький баллистер, проверил тетиву и набор свинцовых пуль-снарядов, приготовил к метанию оба дротика. Это не панцирник, какого хрен расковыряешь, тут цель попроще, пусть и «воняет» очень уж сильно. Хтонеплоть живуча, конечно, но на удар не особо-то и стойкая, а уж паразитирующая на живом теле и не до конца то тело переварившая так и подавно. Должно хватить даже одного дротика в голову, но это Илья перестраховывается просто, не желая рисковать и в малом, если можно не рисковать. Ныряльщик размышлял о том, идти в бой сейчас или дать себе отдохнуть и прибить тварь утром, потому что наполовину слившаяся со зверем дрянь едва ли обладает достаточной волей, чтобы куда-то уйти. Скорее всего, поутру будет это нечто сидеть там же, припорошенное снегом, ожидающее добычи или иного раздражителя, какой выведет из ступора.       В принципе, ему было все равно, но хотелось дождаться погоды получше – в текущей метелице стрелять из баллистера будет тяжело и не очень-то эффективно. Дротики, конечно, куда тяжелее, но даже их может сместить дуновением ледяного ветра. К утру распогодится достаточно, чтобы резко и быстро убить обезьяну с тентаклями, еще и забрав, если повезет, каплю эссенции с той обезьяны. Приняв решение, Илья продолжил жевать одну из последних галет, но спать, ясное дело, не ложился. Тот факт, что пораженные плотью звери обычно никуда не двигаются и ничего не хотят без приказа высших форм их ветви развития, не отменял простой истины. Это они обычно никуда не двигаются.       Так что взгляда с находящегося на границе видимости приметного холмика, под каким тварь сидела, он не сводил, пусть даже почти не видел того холмика за снежными завихрениями. И потому не пропустил момент, когда снежную ночь разорвала едва видимая с его позиции вспышка. Даже не вспышка, а просто мимолетный блеск, словно светлячок какой-то вдали мелькнул. Илья дураком не был, а еще точно знал, что в Сломанном лучше быть живым параноиком и перестраховщиком, чем мертвым или потерявшим одно из возрождений оптимистом.       Он мог сходу назвать несколько не вызывающих опаски источников такой вспышки, какая могла ему просто показаться. Но почему-то на ум первым делом приходила вспышка активированного таланта дальнего действия, какой атаковали мутировавшую обезьяну. Мутанты плоти неплохо сыплют эссенцией, да и мишень удивительно удобная для тех, у кого нормальные удары с дистанции есть в арсенале. Так что, чисто теоретически, если там есть группа преследования, какая идет за головой странного резчика по кости, то для них мимоходом убить опасную мерзость являлось вполне очевидным решением.       Одним движением засунув в рот остатки галеты, Илья собрал свои вещи, включая оружие, и молча припустил вперед. Потому что вслед за первой вспышкой пошла и вторая, немного отличающаяся и с чуть другой позиции, словно атаковавших мутанта было сразу двое. И где два, там и три, потому что тройка бойцов считалась оптимальной классикой, если нужно действовать против одиночной цели. Нет, идеалом, конечно же, считалась святая семерка, какая, при правильном подборе группы, одиночке вообще шансов не оставит, но еще поди сумей собрать семерку одаренных для преследования одиночки – дорого, да и зачем, если тройки или даже пары обычно хватает.       Землянин не задумывается над тем, показалось ему или нет, его не останавливает то, что не было в том же Зубчике никого, кто мог бы его преследовать. Ему плевать на то, что, чисто формально, его вовсе не за что преследовать даже единичному одаренному, не то что паре таковых. Он просто реагирует на вероятную опасность, действуя так, как предписывают тысячи раз вылизанные и написанные чистейшей кровью землян протоколы. Те самые, какие он учил, какие в него вбивали на семинарах и коллоквиумах, какие позволяют людям с третьей от Солнца планеты успешно выживать в Сломанном. Ну, с переменным успехом.       - Интересно, это ли не мой ФаФо помогает? – Сам себя спрашивает неслышным шепотом уходящий в ночь землянин, лишь едва раскрывая губы на морозе. – Мне ведь повезло. Не в том, что заметил, потому что обязан был смотреть и дежурить. Повезло встретить тварь, на какую кто-то позарился и прибил ее, дав себя заметить.       В ответ лишь очередная пригоршня снега в лицо, да потоки холодного ветра, какие давно бы отморозили человеку всю кожу лица, если бы он оставался человеком. В голове уже ворочаются шестерни, уже ищет он план того, как бы проверить, не стал ли он параноиком, но при этом не попасться на глаза преследователям, если таковые реально есть. Допустим, просто допустим, что среди них есть следопыт – это единственный возможный вариант того, что его вообще догнали и отыскали. Точно есть, причем неясно, Убийца, Мародер или Взыскующий – все три в преследование неплохо заточены, не говоря уж об экзотической сборке иного класса.       Значит, есть специалист, а уж специалист-то сумеет понять, что цель их сорвалась в ночь с привала в одно мгновение, просто так, без причин. И поскольку ничего в Сломанном без причины не происходит, то преследователи поймут, что их каким-то образом заметили. Скорее всего увидев их бой с тварью, а значит они теперь будут предполагать наличие у жертвы способности видеть в пурге. Илья размеренно и неутомимо шагал вперед, а в голове его стоял сплошной непечатный мат, каким он поминал свою удачу и раз за разом проверял статус, ища изменения в атрибуте Фатума и Фортуны. Не находил, но подозрительности не убавлял, слишком уж невероятное это стечение обстоятельств, чтобы его зачем-то начали преследовать и догонять одаренные индивиды.       Так прошла ночь и утро, за время какого Илья подремал пару часов в снежной яме, намеренно провалившись в заметенную снегом расщелину, из какой его сложно было бы выковырять даже дистанционным талантом ударного типа, зато выскочить можно одним прыжком во всю мощь оледенелого тела. Затем прошел день, затем еще один, в течение каких он выдерживал заданный темп без проблем, даже не уставая – организму Вендиго хватало полутора часов сна для полноценного отдыха. Ожидание и напряжение выматывали куда сильнее необходимости двигаться, намного, намного сильнее. Этому их, земных ныряльщиков, тоже учили, не раз указывали на подобные моменты.       Сломанный давит смесью рутины и кошмара, тем, как одно сменяется другим, не давая времени на адаптацию к смене ситуации. Чем-то противостояние Ильи и его преследователей напоминало дуэли снайперов, какие взаимно узнали друг о друге и столь же взаимно друг друга не видят. Тишина, рутина, спокойное и медлительное течение времени. И уставший разум желает из рутины выбраться, желает поверить в то, что ему показалось. Может, и не было тех двух вспышек, может, ему просто показалось, может, случилось какое-то северное сияние или оптический обман зрения? Может, может, может. Разум не хочет бежать вперед, маясь подозрениями, какие даже сейчас могут оказаться напрасными. Хочется остановиться, отдохнуть, нормально поесть какой-то пойманной добычи. Или же, наоборот, развернуться и пойти опасности навстречу, дать знать, что он их увидел, что они тоже добыча.       Оба варианта ошибочны, ведь лишь сильнее подставят его перед противником, откроют окно для удара, потому что в таких боях побеждает тот, кто первым нанесет удар, особенно по не ждущему этого противнику. И в прямом бою против слаженной и уже развившей основные навыки пары у Ильи, даже со всеми его бонусами, шансов мало. Против тройки? Шансы эти настолько исчезающе малы, что даже всерьез на них рассчитывать глупо. Единственный способ попытаться отбиться с хоть какими-то достойными попытки шансами – ударить первому, ударить внезапно и загнав противника в собственную ловушку. Задачка, сказать прямо, очень неординарная, требующая самому обнаружить противника и не дать таковому обнаружить себя до самого последнего момента.       Учитывая наличие у них как минимум одного следопыта-сенсора, неординарность задачки становится прямо уровнем междуполисной олимпиады по высшей математике.       Второй день преследования сменился третьим, а там и четвертым, причем ныряльщик намеренно начал отдаляться от своего изначального маршрута. Противник, скорее всего, все равно понял, что жертва шла к Верхнокаменному, но теперь они все вместе делают широкую дугу. Илья все глубже и глубже уводит преследователей в необжитые части Хребтины, все чаще попадаются звери простые и не очень. Пришлось звучно рыкнуть, почти переведя тот рык в активацию вопля, чтобы отогнать парочку зверо-тварей кошачьей ветки, какие уже стали размерами с немаленьких телят. Кошки вняли, не стали зариться на промерзшее мясо вендиго, позволили пройти. Хотелось верить в то, что они атакуют его преследователей, но едва ли. Не глупы эти зверушки, на команду одаренных не полезут, скорее всего. А если и полезут, то максимум задержат тех на время изъятия дорогих и насыщенных эссенцией потрохов.       Остальные звери атаковать даже не собирались, предпочитая убраться с пути сами, первыми, без напоминания. Отдельно какой-то меланхоличный мишка, больше напоминающий не хищного зверя, а сравнительно мирную панду, вовсе провел Илью равнодушным таким взором, почти человечески вздыхая. И нырнул в снег, словно растворяясь в нем, даже сердце пропало из поля зрения, мгновенно возникнув на самом краю иного восприятия, метрах в ста тридцати. Еще один уникальный индивид, обладающий завязанной на снег и холод телепортацией. Среди билдов землян тоже такие имелись, из них получались неплохие разведчики, тот их подтип, какой должен без мыла в жопу влезть и вернуться обратно с собранными данными.       Обычно такие билды играют от классов Браконьера или Мародера, но не Убийцы, там тупо невыгодно затачиваться под «Снежный Нырок» или «Шаги Метели». А еще подобные сборки сильно привязаны к погодным условиям, так что сбирают их только под конкретную общину. Есть участки Сломанного, где все давно уже вмерзло в лед, а зима длится круглый год, тогда как разумная жизнь прячется под землей, где потеплее. В подобных условиях вполне оправдано создавать намеренно зауженный билд, подогнанный строго под условия окружающей среды.       Где-то Илья читал, что панды, дескать, приносят удачу, потому их едва и не истребили на сувениры и чучела. Он не был уверен, что ничего не напутал в этой детали, но конкретно ему панда, пусть и местная, действительно подарила немного удачи. И нет, ФаФо не изменился, тут уж, скорее, сыграла роль даже не изначальная единичка, а правильные действия ныряльщика, его внимательность и готовность. Подходящие условия должны были ему встретиться раньше или позже, и, вот, встретились-таки. Он быстро разогнался, пользуясь еще сильнее полегчавшей поклажей, и перемахнул через весьма широкую и длинную расщелину, сделав прыжок на четыре с половиной метра, намеренно чуть-чуть не допрыгнув.       Сама расщелина была почти шести метров в ширину, а уж глубиной превосходила даже тот провал, в каком произошло рождение Близнеца землянина. Но пусть он немного и недопрыгнул, зато зацепился за примеченную заранее скалу-выступ, чудом не обрушив выступающий камень, и быстро взобрался на противоположную сторону. Но при этом изрядно сдвинувшись в сторону прямо по отвесной скале, словно насекомое по стенке. А там, в примерно семи километрах, его уже ждала очередная высокая вертикальная скала-клык, на вершину какой он взобрался. Буря в последние дни понемногу сдавала позиции и сейчас погода стала почти штилем, даже холодные лучи солнца заблестели на снегу, угрожая снежной слепотой тем, кто не обладает развитыми атрибутами одаренного Механизмом. Уже видна настоящая стена почти черных облаков, какая идет с востока, грозя закрыть небеса еще более яростной пургой, покрывая всю Хребтину толстенным слоем снега.       Но в этот краткий период, заняв столь удобную позицию, выждав подходящего момента, Илья может воспользоваться превосходным обзором. И он ждет, лежит, распластавшись на скале и едва ли не слившись с ней в страстных объятиях. Особенно страстными становятся они тогда, когда ветер начинает дуть с новой силой, угрожая сдуть человеческую фигурку с вершины каменного зуба. Хорошо еще, что ему хватило ума оставить большую часть поклажи внизу, присыпав снегом, а то точно могло бы унести его заплечную сумку не хуже, чем зонтик в летнюю грозу. Прошел час, второй, пятый и уже ближе к закату, когда стало казаться, что он не успеет и штормовой фронт накроет позицию Ильи своими объятиями, преследователи все же попались.       - Вот вы где, падлы. – Он улыбнулся ласково, нежно, почти что любяще, но лицо от улыбки все равно перекосило, слишком она стала широкой, слишком кошмарной, не принадлежащей человеку. – Что же вы, соколики, так ко мне привязались-то, а? Я же от такого настырного внимания стесняюсь, зайчики лесные.       Их оказалось и вправду ровно трое, как по заказу: сначала появилась только парочка, но несколько минут спустя из невидимости выпала третья фигурка, принявшись о чем-то с показавшейся ранее парой жестикулировать. С такого расстояния даже улучшенное атрибутами и талантом ока зрение практически ничего не позволяло разглядеть без подзорной трубы или бинокля, - кстати, нужно поискать будет такой, в Сломанном есть участки ойкумены, где очень развиты оптика и артефакторика, - но Илья посчитал, что невидимость имела природу именно классическую. То есть, невидимость полноценная, а не отвод глаз или что-то в этом роде. Не факт, что у невидимки-следопыта нет чего-то еще из разряда маскировки, но все равно полезное наблюдение.       Тройка спорит несколько минут, прежде чем один из них берет в зубы веревку, повторяя прошлый трюк Ильи, допрыгивая до противоположной стороны. Что характерно, прыгнул сразу через всю расщелину, а не цеплялся внизу. Силенок в теле, выходит, не занимать. Второй и третий перебрались на ту сторону по веревкам, какие держал первый прыгнувший, но ловкость и слаженность их движений показывали, что они и сами могли прыжок совершить. Илья тоже мог, но сейчас, наблюдая за тем, как невидимка принялся бегать вокруг края разлома, снова улыбнулся. Точного названия его таланта он не скажет, их, похожих в сути, весьма много, но зато мог угадать группу оного таланта и его классификацию. Что-то из подтипа «клубочков», завязанное на след, как на прямую линию-нить.       После потери места приземления Ильи на выступающую из внутренней части ущелья скалу, умение оказалось сорвано, ему теперь нужно будет заново искать способ «ухватиться за нить» и «размотать клубочек». Или... ага, именно что «или». Явно ругаясь на чем свет стоит, даром, что ничегошеньки не слышно с такой дистанции, крохотная фигурка подошла к краю обрыва и, свесившись с него, принялась искать «край нити». Найдет, разумеется, там не особо сложно, но Илья этого уже не увидит. И не только потому, что снежный фронт могучего бурана скроет от него вражескую тройку, но и потому, что сам бросится прочь прямо сейчас.       В несколько секунд, прыгая с уступа на уступ, вцепляясь в камни пальцами до хруста камней, начинающий Вендиго спустился со скалы, подхватил уже собранные вещи и быстро-быстро припустил вперед. Своих противников он определил, окончательно смирился с тем, что эти противники вообще есть, что его преследуют с явно недоброй целью. Нет, конечно же, может быть, что эти преследователи ему зла не желают и просто хотят спросить, как пройти в Бесконечную Библиотеку, но Илья испытывал в адрес этого предположения обоснованные сомнения. Неважно. Уже ничего не имеет значения, кроме грядущего конфликта, в каком, вполне возможно, придется впервые лишиться жизни.       Впервые возродиться.       Один против слаженной тройки.       Причем тройки уже развитой и, вполне возможно, подобранной так, чтобы усиливать сильные стороны друг друга, перекрывая слабости. На вечном и беспристрастном Форуме, конечно же, водились истории о том, как подобного противника разматывали даже в одиночку. Нашлись бы там и случаи, в каких разматывальщиком был совсем свежий новичок, еще первого цикла не отживший. Тем не менее Илья совсем не против разбавить эти невыдуманные и подтвержденные Форумом истории еще одной, своей собственной.       За спину он не оглядывался, несясь по снегу со всей доступной скоростью, внимательно всматриваясь вдаль, стараясь отыскать те ориентиры, какие его сумеют устроить. Все, что ему было нужно для пусть не победы, но достойной попытки оную вырвать, землянин уже увидел и узнал.       Оставалось только самое сложное – не позволить стройному и красивому плану сражения превратиться в ничто, встретившись с решительным сопротивлением врага. У врага, как-никак, тоже были планы на красивую и стремительную победу над преследуемой жертвой. Нужно просто убедить всех желающих в том, что в этой схватке жертвой чужих планов станет совсем не Илья.       

***

      В какой-то момент ему показалось, что схватка будет перенесена на следующий цикл. Уже больше тридцати полных суток длится его пребывание в Сломанном, тогда как стандарт длительности цикла составляет двадцать семь дней и ночей. Пусть стандарт почти всегда нарушается, но все же теперь, когда двадцать семь дней остались позади, вполне можно ожидать прерывания цикла в любой момент, подходящий и не очень. Землянин, в принципе, и не против выйти из Сломанного, даже очень и очень «за». Он ведь многого не знает про свой класс и таланты, не совсем в эту сторону планировал свой билд и оттого многие мелочи банально не помнил. Зато знал, где искать ответы, кому задать вопросы и у кого покупать продвинутую консультацию, хоть бы и за эссенцию.       Но конец цикла все не приходил, тогда как место грядущего представления Илья все-таки отыскал. Целая группа скал, все таких же зубов, торчащих вверх, создающих небольшой лабиринт каменных переходов. Смотря на эти скалы, он в очередной раз понял, что не зря Хребтине Мертвеца дали именно такое название: со стороны удивительно похоже было на торчащие вверх ребра громадного костяка, принадлежащего какому-то великану. Место очень даже подходило для финального акта затянувшейся пьесы. Последние дни Илья работал и бежал не на износ, но спал и отдыхал ровно столько времени, сколько было можно, чтобы не начать сдавать. Полчаса, двадцать минут, еще десяток и хватит, беги дальше, беги, землянин, беги, ныряльщик, беги без остановок.       А когда не бежишь, то готовься к предстоящему бою, черкая едва не трескающимся на морозе лезвием по снятым с дохлого панцирника пластинам. Заниматься резьбой почти на ходу Илье не понравилось, один из десяти, никак не порекомендует он это времяпровождение повторять. Впрочем, иногда он все же останавливался на полчаса-час, лихорадочно работая лезвием, стараясь собрать все осколки и пыль с собой. Получалось не очень, но мало ли, вдруг преследователи пропустят, даже следопыт-невидимка. Они и так знают, что их жертва о преследовании знает, не могут не понимать этого – то, как он снялся с ночевки после битвы с пораженной плотью обезьяной, то, как он наблюдал за ними с вершины скалы. Следопыт наверняка прошел по его ниточке, осознал, что жертва их прыжки через пролом видела и степень проблемы осознала.       Возможно, они бы уже попытались его догнать, закинулись бы зельями, нюхнули скоростных порошков и попробовали навязать бой. Если бы землянин попробовал добраться до Верхнокаменного, чтобы там оторваться от преследования, пользуясь огромным количеством других людей и их сигнатур-следов, то и догнали бы. Ну, ему так кажется. Только противник не дурак и не стремится лезть в бой без подготовки – уставшими, нахлеставшимися не самой полезной дряни, неготовыми к бою. Они едва ли сомневаются в том, что их цель тоже благословлена Механизмом, ведь простой смертный такой гонки просто не выдержал бы, давно сам бы сдох в этих снегах. Нет-нет, пока жертва еще имеет надежду оторваться, пока он не идет к городу, пока плутает в пустошах снежных и каменных, они будут молча давить, выматывать и преследовать.       Илья им подыгрывает, позволяет сокращать расстояние, иногда падая в снег и просто валяясь, заодно упражняясь в резьбе. Иногда он намеренно шатается, падает на четвереньки и ползет. Всеми силами показывает видящему «ниточку» владельцу «клубка», что выбивается из сил, что вот-вот уже рухнет сам. Одаренные редко бывают идиотами, они к красивому бою не стремятся, ведь в нем и убить могут. Их вполне устраивает вариант, в каком жертву просто и незатейливо вяжут уже тогда, когда она никаких сил не имеет, в том числе и на сопротивление тоже.       К лабиринту из каменных ребер Илья подошел, имея отрыв, составляющий, по его прикидкам, максимум пять-шесть часов. Как раз хватит подняться очередной буре, пусть даже не настолько суровой, как в тот день возле ущелья. Тогда даже ему приходилось порою падать лицом в снег, чтобы не подняло ввысь порывами поистине ураганного ветра. Единственное, чего Илья опасался, так это того, что в столь приметном местечке будет обитать какая-то сильная тварь, но повезло, Фатум миловал, а Фортуна целовала, так сказать.       Полтора часа на осмотр, еще час на подготовку и выбор позиции, затем уже работа с его «любимыми» пластинками, за работу с какими ему даже капли эссенции не дали. Механизм мог дать ту эссенцию, должен был дать ее, но тут играла роль сама ситуация, какая с точки зрения Механизма воспринималась одной затянувшейся сценой-приключением. Так что и награждать его Механизм станет только по завершению всей истории с неутомимыми и неумолимыми преследователями. Жаль, очень жаль, но от капли эссенции или даже двух-трех ничего не поменялось бы, ведь для повышения какого-то из талантов не хватало аж полной пятерки.       За время своего бегства он едва ли не наизнанку себе мозги вывернул, пытаясь понять причину того, что за ним увязалась такая серьезная братва. Не мог понять, чем и кому он насолил настолько, что его не только искать стали, но еще и нашли? Сами поиски не могли быть связаны с местом рождения Близнеца, как и с той странной не-бандой не-разбойников: сроки никак не совпадали. Да и ниточку в клубочек скатывать могли начать только в Зубчике, где наверняка прихватили какую-то из его поделок для создания метки-пеленга его следа. Конечно же, это можно поставить ему в вину. Мол, зачем разбрасывался своими работами, какие сохранили память о твоих руках, а, ныряльщик ты подкованный? Но, право дело, он даже сам себя обвинить не мог!       Пара-тройка недель и его работы растеряли бы связь с творцом, таковая вообще быстро проходит для всех ремесленников. А ожидать того, что после его маленького анти-культового демарша в Зубчик припрется тройка ищеек-одаренных, какая будет искать именно его... это... Словно ты вошел в супермаркет, пытаясь мимо кассы самообслуживания протащить украденную банку колы. А на выходе тебя встретил спецназ особого отдела контроля и корпус миротворцев Ассамблеи при поддержке тяжелой техники и авиации. Просто не имелось причины ожидать чего-то такого, не имелось! Отчего у Ильи горела жопа из-за всей этой ситуации – ладно бы еще преследование, он бы понял и принял, но он, сука, не понимал, за что его вообще преследуют!       Даже пленника не взять, ему просто сил не хватит. Тут хотя бы просто отбиться, принудив противника отступить и бросить эту игру в преследователей, он даже не заикается о полноценной победе. Быть может, удастся разговорить противника в бою, - что маловероятно, - либо просто разойтись боками, хотя в это он не слишком верит. Не после того, как его столько времени преследовали, столько сил на погоню угробили, столько снежных сопок пересчитали.       Он вжался в небольшую расщелину на почти вертикальном склоне одного из ребер, предварительно «намотав нить» вокруг этого «ребра», чтобы следопыт не сразу понял, что его цель своего преследователя ждет. Внизу почти два метра снега, наметенного в щели между ребрами-скалами, причем немногочисленные следы Ильи уже почти замело. Сквозняк между скал гуляет такой, что даже у Вендиго, казалось, сопли в ноздрях замерзают. Впрочем, его преследователь, если есть мозги, не будет идти по снегу – невидимость невидимостью, но физический след не скрыть. Есть всякие облегчения веса и сродство со стихиями, есть отвлечение внимания и контроль присутствия, есть. Но ментального типа обманки на Илью особого влияния оказать не должны, в худшем случае просто сильно ослабевая, а облегчение и сродство лишь уменьшат заметность следов, а не уберут их полностью.       Да и сам противник, если хороший скрытник, не станет шагать по снегу, предпочтет выступающие из ребер уступы и платформы, по каким вполне можно попрыгать. Облегчение веса и сокрытие звука для невидимки просто обязательны, неважно, свои, за счет талантов, или за счет выданных амулетов. Словно персонаж китайского эпоса, такой индивид вполне может невесомыми шагами перелетать с одного выступа на иной, вообще не касаясь снега внизу. И пусть беглец-глупец смотрит на тот снег, пусть ждет преследователя, пусть таится, отчаявшийся и буквально залезший в нору, надеясь, что его не найдут. Глупец-беглец до последнего момента даже не заподозрит ничего, не сумеет увидеть, услышать, осознать присутствие идущего за его жизнью и головой мастера охоты на двуногую добычу.       Примерно так Илья представлял себе мысли скрытника и, скорее всего, классического Убийцы по классу.       Примерно так представлял себе мысли загнанной жертвы сам Убийца, уже почти настигнувший цель.       Примерно так оно и казалось со стороны, ровно до того момента, как в громких и почти оглушающих завываниях ветра не зазвучал едва различимый, но вполне отчетливо слышимый чуткому уху Вендиго хруст. Хруст, с каким лопнула тоненькая-тоненькая костяная пластинка, снятая когда-то с мертвой зверо-твари. Словно треснула яичная скорлупа под ногой, совершенно неслышно, но при этом все равно прорываясь через блокаду подавления звука, созданную противником. Частица панцирника была Ильей заботливо сточена до толщины той самой скорлупы, а еще разукрашена простеньким рисунком, какой изображал того самого панцирника, с какого эти пластины и были сорваны.       Простенькие амулеты оказались созданы вовсе не силами ныряльщика и его навыка резьбы по костям. Вся необходимая магия уже была в материале, ему только и нужно было чуточку сдвинуть суть той магии, проявить ее наружу. И кажущиеся чем-то средним между камнем и костью пластины обрели способность к мимикрии, точно такую же, какой обладал погибший в бою с Вендиго зверь. В почти полной темноте да на каменной скале различить такую пластинку-хамелеон, плотно прилегающую к поверхности скалы, не способен был даже очень внимательный взгляд разогнанного атрибутами тела. Поле подавления звука прекрасно хруст поглотило, но Илья услышал тот же звук не совсем сквозь блокаду тишины.       Просто в миг разрушения одной пластинки-скорлупы рядом с беглецом треснула и захрустела вторая, созданная из той же основы. Изначально довольно толстую и отвратительно крепкую пластину каменной кости было непросто разрезать на две равные пластинки. Непросто, но и не невозможно, особенно если хочешь жить. Куда сложнее, чем соединить примитивнейшей симпатической связью, чтобы вторая сломалась и треснула сразу же, как сломается и треснет первая. Противник еще не успел даже понять, что именно случилось, на что именно он наступил. Вероятно, он успел осознать опасность, пусть и не понимая ее источник, ведь все непонятное и неожиданное, особенно в деле убийства иного одаренного Механизмом, априори значит исключительно огромную опасность. Он бы и успел среагировать, разорвать дистанцию, применить какой-то из имеющихся в арсенале талантов или амулетов.       Увы ему, но загнанная жертва оказалась быстрее, мгновенно оценив, какая именно пластинка лопнула. Удобных подходов к его скале имелось немного, даже если учитывать возможность прыжков под облегченным весом. Илья методички для избравших класс Убийцы или иной билд скрытника знал назубок, знал и то, как подобная публика предпочитает действовать. Он знал, что преследователя будет вести видимая только ему одному нить из клубка, знал, как именно тот станет ступать и прыгать, куда приземлится и с какой стороны попробует атаковать затаившуюся и едва дышащую от упадка сил жертву. Для него, ждущего этого момента не один день, была важна лишь точка приложения сил, понимание того, каким из трех имеющихся путей подхода Убийца воспользовался.       Илья столь истово им желаемое понимание получил.       И тут же начал меняться с преследователем ролями.       Высунувшись из расщелины, он мигом бросает оба своих дротика, один за другим. Бросает так, как завещали на многочисленных курсах, в симуляторах полного погружения и в гайдах на Форуме. Один в примерный центр массы невидимки, второй туда, куда тому логичнее всего будет отпрыгнуть, избегая первого. Особый взгляд Вендиго не видел сердца оппонента, что подтверждало наличие качественной и уже прокачанной маскировки, но физика оставалась физикой. Гуманоиду средних габаритов в столь узком пространстве оставалось не так уж много места для маневра, знаете ли. Первый дротик лишь стукнул о камень, повреждая изрядно погнувшийся от импульса наконечник, а вот второй, второй попал в нечто невидимое, но полностью материальное.       Самый узкий момент, ибо окажись у противника классическая для Убийц кратковременная «Призрачная Уловка», «Гибкое Ускользание» или «Мгновенная Подмена», особенно в прокачанных вариантах... ну, было бы плохо. Тогда пришлось бы прикрываться выдохом и пытаться навязать бой, что, учитывая шляющуюся где-то совсем близко парочку помощников, отправивших Убийцу на разведку, оставалось той еще лотереей. К счастью, на нематериальность или иную форму защиты, хоть бы и амулетную, у невидимки не хватило то ли талантов, то ли денег. Закутанная в пусть теплые, но облегающие и не сковывающие движения одеяния фигура появилась прямо в прыжке, тут же ударяясь о скалу, когда ее, все еще под эффектом легкости пребывающую, бросило об камень ударным импульсом.       Тихий хрип, совмещенный с матом, а также алая кровь, показавшаяся поверх цельной тканевой маски, что закрывала все лицо. Вендиго рвался с цепи, уже успевший оголодать и возжелать пира, учуявший кровь подраненной добычи. Вендиго традиционно остался не у дел, тогда как Илья сам прыгнул вслед все еще опасному, даже с пробитой насквозь грудиной способному доставить проблем Убийце. Стремительное движение, встреча прямо в падении, и резкий удар чужой головой о скалу, раскалывающий ту голову, сминающий ее подобно пластилину, пачкая красивую и, очевидно, зачарованную маску-капюшон кровью, осколками костей и фрагментами мозгов.       От всех ныряльщиков Земли передаем пожелания спокойной ночи.       И вечных, беспробудных снов.       На снег они падают одновременно, только порознь, ибо ныряльщик жертву успел оттолкнуть и приземлиться на скрытый под снегом небольшой валун, а не в самый сугроб. С раздраженным шипением он достал из пробитой ладони прошивший даже обледенелую плоть стилет. Убийца не стал умирать без боя и успел дважды пырнуть землянина клинком, одновременно активировав умение, сначала сняв шкуру, а после пустив-таки кровь напоследок. Если бы Илья не дал тому пораскинуть мозгами, попытавшись просто разорвать, как и положено Вендиго, то этот стилет имел бы все шансы торчать из шеи или глаза. А так ничего, просто подставил руку под удар и быстро закончил бой, порадовавшись тому, что яда на стилете не было, а таланта, какой любой удар и нанесенную рану напитывает ядовитой магией, у покойного не оказалось в наличии.       Интересно, а какие козыри прячутся в рукавах у спешащей к нему по снегу парочки, какая едва не проваливается в тот снег, несмотря на снегоступы? Они, судя по всему, явно не ожидали того, что посланный на проверку и разведку незаметный и ловкий Убийца закончится столь быстро и бесславно. А что они хотели, а? Убийца может быстро и без боя вынести обладателя другого класса, даже куда более сильного и опасного, но и сам, случись ему не суметь реализовать потенциал собственного билда, складывается будто тряпочка.       Эти, увы, тряпочкой не сложатся, они ребятки покрепче покойного.       В сравнительно узкий двухметровый проход между двумя скалами эта парочка вошла не таясь, да и не получилось бы у них, слишком глубокий снег, а их снегоступы и амулеты не слишком исправляли ситуацию. Своих собственных талантов невесомого передвижения у них, похоже, не имелось, только Илье от того не легче, поскольку оснастили преследователей на совесть. Оба противника мужчины, оба неопределенного возраста, причем у одного возраст не выяснить из-за пышной бороды, заплетенной в косички и ухоженных усов, за какими не видно лица, а у второго из-за того, что лица не видно вообще, оно полностью укрыто плотной маской. Классический палаческий колпак, наверняка еще и зачарованный должным образом – в сочетании с весьма характерным оружием, класс оппонента становится ясным сразу.       Палач весьма крепок и высок, чуть сутулый, но все равно не уступает ростом Илье, а уж в весе и объеме мышц даже превосходит ныряльщика. Под теплым меховым плащом сокрыты элементы доспехов, латная сталь не покрывает все тело, но кираса и поножи точно есть. Этакий компромисс между любовью Палачей к тяжелой защите и невозможностью тащить такую через зимнюю и снежную Хребтину. Рука его лежит на рукоятке старинного и, похоже, бронзового клинка, причем именно что «на рукоятке», потому что тяжелый двуручный клинок обломан почти у самого начала лезвия, оставив только пару ладоней острой бронзы. Палаческий клинок, причем «с историей», идеально подходящий к целому ряду специфических для класса талантов. Отсутствие клинка не проблема, ведь память меча позволит восстановить орудие казни едва ли не мгновенно и с минимальными затратами сил.       Вещичка в разы дороже скрытого за поясом медного ножика с огненным лезвием, такую вполне можно считать реликвией какой-то не самой бедной и весьма древней семейки потомственных палачей и Палачей. В реалиях Сломанного, так-то, Коронный Палач сам по себе фигура очень влиятельная и опасная, исполняющая отнюдь не только функции палача земного, обычного и нигде не волшебного. В сочетании с маской, какая тоже имела черты реликвии какой-то, а также общим оснащением, получался весьма проблемный противник, даже будь он тут только один. Увы, но он пришел не один, а с крайне неприятной поддержкой.       Бородач высок, выше Палача на голову, а в плечах так широк, что даже неуютно, прямо на стыд пробивает, хочется тут же в качалку пойти и таскать тяжелое железо. Одет в такую же стандартную теплую одежду, но без доспехов, под распахнутым плащом с надвинутым на лицо капюшоном видна простая рубаха, даже не до конца застегнутая. Единственная броня на руках – латные наручи с шипами, и, судя по тому, что на снег упали, стекая по пальцам, первые капельки крови, шипы там двусторонние, и снаружи, и внутри. Просто превосходная картинка, полный отпад! Палач и Мученик в сработанной связке, снаряженные и отожранные, что, сука, может быть лучше!? Только наличие уже активированной и разогнанной знаковой связки талантов Мученика, какую Илья невооруженным взглядом видит.       Острое зрение Вендиго без труда различает едва видимые алые нити, связывающие парочку, гарантирующие частичный или даже полный перенос урона с одного на другого, причем с ослаблением. Палач и так бронирован дальше некуда, но у боевых мазохистов живучесть и вовсе за рамками разумного даже на первой ступени, а регенерация такая, что бери и плачь. Тут еще повезло, что Мученик не вкачивал «Цепь Боли» и «Принятие Мук» в дистанцию поддержки и маскировку связи, иначе они бы и Убийцу прикрыли этим же трюком. Тогда первая и смертельная атака дротиком в сердце насквозь могла бы и не ошеломить скрытника, приведя к необходимости драться, подставляя этой парочке спину.       - Жаль мальца. – Голос у Палача не голос даже, а шепот, причем именно «Шепот Палача», взывающий к страху, к боли, к неуверенности жертвы, подавляющий и помогающий лучше понять слабые места жертвы при длительном применении. – Но тебе себя жальче будет.       Илья от этого очень тихого, но странным образом слышного сквозь завывание пурги голоса, острыми ноготками проведшего вдоль всего тела, даже не поморщился. Только чуть склонил набок голову, не вставая с места и внимательно следя за оппонентами, за их движениями и действиями, ожидая резкой атаки. Все же «Длань Казнящая», например, да прокачанная, да еще и в связке с таким клинком, способна продолжить удар на расстоянии с десяток метров, если хорошо вложиться. Скорее, он несколько удивился тому, что с ним вообще стали говорить, а не атаковали сразу. Частично потому стали, что малость приуныли от быстрой расправы над коллегой. Частично для того, чтобы землянин не убежал в пургу, ведь без следопыта они его не догонят. Собственно, он и планирует убежать, сразу, как оснащение парочки увидел и классы их прикинул, так и решил, что ну его нахер, запасные жизни ему еще пригодятся в будущем. И все же странность беседы, самого факта ее начала, несколько сбивала с толку.       - Но можешь бежать, дитя, если проявишь благоразумие. – Неплохо зашли, классическая игра в хорошего и плохого полицейского, честное слово, да только дальнейшие слова удивляют куда сильнее столь щедрого с их точки зрения предложения. – Хитрая лиса верно все сыграла, как по нотам. Остальные погнались за ней, а получили лишь пустышку, разочарование сплошное. Несложно догадаться, что она оставила шкатулку в поселке, а ты еще и наследил, дитя. Не виню тебя, и ты не вини себя, чернь иногда может уколоть больнее стилета в спину, а тут как не пограбить путника заезжего, верно? И вместо тихого ухода вышло уйти громко, уйти с кровью, а дальше мы уже встали на твой след. Отдай шкатулку, отдай и беги, дитя, а мы отпустим. Игры кромешников не стоят жизни, а лиса Д’Леретт еще жива, но в наших руках, она больше никому ничего не скажет, только нам. А мы будем молчать, дитя.       Лицо Ильи закаменело и стало восковой маской, поскольку он погрузился в частичную подвижно-динамичную медитацию, стараясь не дать эмоциям проявиться на лице. Иначе глаза бы у него стали даже более анимешными, чем у Лысого после отповеди самого Ильи. И чем больше говорил Мученик, успокаивающе и располагающе, словно ненароком смещаясь поудобнее, чтобы атаковать и не мешать ударить Палачу, если услышит отказ, тем больше в мозгах землянина скрежетали шестерни. Он тупо и банально не понимал, что вообще от него хотят, какую шкатулку имеют в виду и кто ему там что передавал, а также каким образом Илья вдруг начал работать на всякие тайные службы. В конце концов он все же сумел родить ответ, напрямую процитировав одного из своих преподавателей, Степана Андреевича по кличке Пантера, - в прошлом был ныряльщиком, достигнувшим второй ступени, а играл Перевертышем, прежде чем потерял Близнеца, - в те моменты, когда экзаменуемый начинал нести лютейшую дичь.       - Шо, бля? – Иногда краткость вполне может передать все то, что многословные конструкции не облекут в те самые слова. – Вы там белены объелись?       Честно сказать, в этот момент он сплоховал, хотя и не фатально. Чуть потерял фокус, размыл взгляд и оба противника это заметили, тут же начав действовать. Одно дело переговоры и попытка принудить к нужному итогу без боя, но если выпадает шанс мгновенно закончить бой, то им нужно пользоваться. Они и воспользовались, атаковав одновременно. Вернее, атаковал Палач, а Мученик его только поддержал, даже несколько разочарованно вздохнув, как показалось Илье. В глубине души ныряльщик даже расстроился, пусть и не верил ни на грош в то, что ему дадут уйти. Скорее уж эта парочка опасалась того, что жертва убежит, сумев уничтожить следопыта и удовлетворившись этим, потому и говорили, потому и не стали бить сразу.       Но ударили.       Мученик рванул вперед, поднимая своим рывком целую волну снега, сокращая дистанцию до обидного быстро, несмотря на снег, что под его ногами почти и не проминался. Амулеты, похоже, частично перезарядились или они оба перевели их в форсажный режим. Палач ударил сразу, не сходя с места, ткнув обломком меча так, чтобы лезвие, будь оно на месте, прошло под мышкой напарника, не задевая его, но пронзая сидящего на сокрытом в снегу валуне Илью. Илья, падла иномировая, без всякого уважения к чужой отработанной связке пронзаться не захотел. Он прыгает вверх, с места, без разгона, на всю мощь обледенелых мышц, переставая поддерживать остатки маскировки, разгоняясь до полной скорости, какая только была доступна в человеческом теле.       Судя по всему, его до последнего воспринимали какой-то версией Странника или иным классом-посыльным, какой силен выносливостью, но не боевой мощью. Даже Убийца не ждал сопротивления, а его коллеги, пусть и остались без напарника, но все же подспудно верили в то, что беглецу повезло, что он им не противник, не ровня. Да, угроза, да, опасный, но на уровне опасной рутины, не более. Оценить его снаряжение они смогли, как и опять начавшую появляться нездравую худобу в теле. Скорее всего, просто посчитали, что он использовал один из вариантов пассивного свойства или активного умения, какое позволяет переводить жировой запас в ресурсы выносливости.       Похоже, они его приняли за рожденного из черни благословленного Механизмом, какого не особо ценят и оттого не снаряжают должным образом, не выказывают уважения. Такого вполне могли прислать в какой-то поселок с целью жить простым пейзанином, не привлекать внимания, забрать важную посылку и быстро доставить оную куда надо. И та, кого Мученик называл «лисой», скорее всего являлась той самой теткой, какая рекрутировала светильника и его компанию. Только им это не помогло даже в малом, о чем сама женщина подозревала и отдала некую шкатулку кому-то в Зубчике. Да хоть бы и той девке из прислуги, сердце какой Илья видел в одной комнате с упомянутой агентессой!       Удивительно, как может прочистить мозги зрелище атакующей тебя слаженной боевой пары аборигенов, обладающих синергичными классами, да еще и под окончание первого цикла в Сломанном! Сразу встали на места все кусочки мозаики, так что он, если сейчас помрет, то будет хотя бы знать, за что именно его ухерачили. А всего обиднее то, что девка со шкатулкой так и осталась в деревне, хотя ее обязаны были найти и нашли бы, если бы Илья не привлек всеобщее внимание своим перформансом по закидыванию культиста Мельника камнями. Грубо говоря, та хитрая сука и ее начальство теперь торчат землянину много денег, а он даже не сможет этот долг стребовать, вот в чем печаль!       Выпад казнящей длани прошел внизу, глубоко вонзившись в камень, а легкое тело Ильи попало в поток сквозящего по проходу между скал ветра, воспользовавшись им для того, чтобы всем телом удариться о скалу, а после оттолкнуться, забираясь еще выше. В его планах было уйти из зоны атаки противника и тут же свалить, оставив их тут, но не зря он опасался бежать с самого начала! Атаку он почти пропустил, лишь в последний миг заметив шипастое боло из нескольких каменных шариков и прочной веревки, в какую натыкали загнутых гвоздей-лезвий. Заметил, да, но все равно не успел до конца извернуться, потому что амулет обладал функцией самонаведения и самостоятельно направился на цель. Илья едва не в круассан свернулся, спасая голову и руки, но ноги ему захлестнуло. Да так неудачно сбило прыжок, что он не смог забраться на вершину скалы, чтобы оттуда убежать уже гарантированно.       Полет вниз чреват тем, что его там же добьют, так что он извернулся, царапая кожу и мясо, выпуская черную кровь, намеренно не активируя спешно обновленную шкуру наносимыми самому себе ранами, но стягивая с себя боло, приземляясь прямо в жадные объятия Мученика. Первым тот встретил собственное оружие, сбивая его в сторону шипастым браслетом, а Илье не хватило времени и навыка, чтобы обмотать руку, он бросил эту хрень так же, как обычный камень бы бросил. Вторым ударить должно было тело беглеца, а там хрена с два его бы выпустили из медвежьих объятий обладающего огромной силой и живучестью класса. Примерно так думал его противник, будучи готовым получить урон или стилет в бок от сопротивляющегося Ильи, но плевать желая на тот урон, ведь он обоснованно уверен, что убить Мученика равной ступени мгновенно практически невозможно.       Конечно, бывает всякое, можно нарваться на какой-то амулет, артефакт, особую сборку билда, но Мученики живучи до неприличия, это, сука, аксиома, с какой не спорят ни в Сломанном, ни на Земле. Илья, со всеми его атрибутами и общей силой, все равно был бы в этих объятиях обречен. Ты не пытаешься жечь тварей подтипа саламандры огнем, не морозишь льдом ледяных духов и не пробуешь бороться с Мучеником стандартной сборки в партере. Это просто неэффективно и приведет лишь к проигрышу, глупой потере одной из запасных жизней, если они у тебя, такого умного, вообще остались. Илья не стал следовать плану противника и сразу после попытки бросить боло ударил в рожу противника Хладом.       Ледяной выдох в полную мощь оказался подобен столбу, цельной колонне аж черного от холода ветра, какой пошатнул даже этого громилу. И, что куда хуже, он принудил его закрыть лицо, спасая обмороженную роговицу, давая ей регенерировать, защищая лицо в рефлекторном действии. И его руки немного сместились, позволили падающему ныряльщику избежать объятий, оттолкнувшись от противника прямо в падении. А затем ударивший в громилу ледяной выдох достиг земли, поднимая вверх, без преувеличения, сотни и сотни килограмм снега. Сказалось замкнутое пространство между стоящих реберными костями скал, между каких воздушный аспект выдоха имел максимальный эффект.       Видимость мгновенно обнулилась под глухие ругательства и Палача, и уже не такого вежливого громилы, какой помянул половые пристрастия землянина в крайне нелицеприятной форме. Илья не ответил, тут же сокращая дистанцию и атакуя, пользуясь временной, увы, только временной, слепотой врага. Вокруг тела Палача дрожит воздух, следствие эффекта какого-то амулета, не родного защитного таланта, а Мученик просто игнорирует и обморожение, и проклятие Хлада. С его живучестью и регенерацией эти проклятия из тела просто вымоет постоянным потоком восстановления.       Выпад стилета, того самого, какой недавно пробил ладонь самого ныряльщика, пробивает подставленную печень громилы. Именно подставленную, как слишком поздно понял Илья, когда отнюдь не такой уж ослепленный противник резко ударил ему навстречу рукой. Ровно так, чтобы шипы на браслете задели верткого прыгуна. Он почти уклонился, пара шипов лишь немного царапнула щеку, но именно что «почти», ведь боль от царапин оказалась такой, словно его заживо скальпировали. Ну да, чтобы садист и мазохист, прямо Биба и Боба, Гачи и Мучи, да действуя в четкой связке, не помогли друг другу и таким образом! Уж наверняка Палач своего напарника регулярно резал и терзал, позволяя накопить полные резервуары страданий, чтобы потом делиться ими с противником.       Хорошо еще, что полученной царапины не хватило для того, чтобы отдать не только боль, но и саму рану, какая сейчас у землянина болит. Вернее, может быть, и хватило бы, да только сопротивление проклятиям от классовых талантов помогло избежать худшего. Но не просто плохого – пусть боль не потревожила защищенный Чертой разум, но тело все же подвело. На миг подогнулись колени, даже не от потери контроля, просто от внезапной сенсорной перегрузки, но этого хватило, чтобы противник продолжил давить, продолжил развивать успех атаки. Игнорируя пробитую и уже начавшую заживать печень, тот шагает ближе, резким, невероятно быстрым для такой туши движением хватая отшатнувшегося Илью за ворот, а второй рукой за горло.       Вернее, пытаясь ухватить за горло, думая, что тот едва соображает от агонии, какой добрый Мученик щедро поделился. Вместо готовой рухнуть, если ее не поддержать на весу, жертвы аборигена встречает оскал Вендиго. Миг, смещение позиции, взмах стилета, пробивающего локоть той руки, что держит его за одежду, вынуждая разжать хватку. Вторая рука уже ухватила тощего и хрупкого человечка за лицо, подтягивая ближе, а секундная слабость в пробитой руке мигом проходит – нервы у подобных регенераторов срастаются первыми, как и сухожилья, возвращая в первую очередь боеспособность и подвижность, а только потом закупоривая сосуды.       Вместо шеи пальцы Мученика нащупывают губы Ильи, а также его зубы, какими прижавший подбородок к груди землянин ухватился за беззащитную конечность, отгрызая пару фаланг указательного и среднего пальцев, а большой откусывая полностью вместе с куском ладони. Плоть одаренного столь специфическим классом твердая и упругая, словно грызешь резину, но тут нашла коса на камень. Вернее, Мученик на Вендиго, какой разгрызет любое мясо или кость. Так сказать, незадокументированная особенность класса, позволяющая урон зубами наносить даже по закаленной стали, откусывая куски големов, каменных статуй или усиленных имплантатами Механистов.       Противник выдохнул не столько с болью, сколько с искренним удивлением, переходящим в шок – бой проходит крайне быстро, все три противника действуют на рефлексах, быстрее собственных мыслей. И пусть Мученик увидел характерные трюки и ухватки вендиго, но вот осознать, именно понять, что его жертвой оказался не Отшельник или Странник, а вполне себе боевой и очень голодный людоед не успел. Понимал прямо сейчас, пока снова получивший неестественно болезненную царапину наручем-браслетом Вендиго наносил несколько ударов стилетом, слившихся от скорости в одно, пробивая почку, снова печень, легкие и задевая сердце, а после отскакивая в сторону, снова скрываясь в рукотворной пурге.       Только не сам скрываясь, но и дернув за собой противника, ухватив за ту руку, какая его за ворот схватить попробовала, показывая, что пусть громила и больше, тяжелее, массивнее, но решают все же атрибуты, а у Мученика большая часть таковых уходит в Кровь и Сердце, тогда как в тощем теле Вендиго сильнейшей стороной считаются Когти и Кости. И у Ильи, очевидно, КоКи оказались куда больше, ибо главное не размер, а умение пользоваться!       Безнадежно опаздывающий Палач просто не успевает среагировать, он ведь бережет лицо и холод выдоха его все же замедляет, несмотря на амулет защитного типа. Миг, и землянин скрывается, заворачивает за очередную скалу, а следом затаскивает туда же не успевшего начать сопротивляться Мученика. Очень немного есть классов, какие способны эту машину растерзать в ближнем бою, он банально не привык дистанцию разрывать, опасаться партера самому. Справедливости ради, обычный ныряльщик-вендиго к этим «способным» не относится, не тот урон, не та сила рывка, не то звериное бешенство, но Илью нельзя было назвать стандартным Вендиго даже в минимальном приближении.       Удар стилетом в лицо, кровоточащий порез во всю рожу, удар еще раз, задевая левый глаз, частично ослепляя, снова удар, вскрывающий глотку аж до хребта. Бьет и противник, но он плохо видел в снегу даже с двумя глазами, а теперь и подавно. Илья уклоняется, маневрирует, ловко шагая по снегу, какой временно не желает проваливаться под его ногами. Да и не так уж много того снега осталось, ведь большая часть его уже поднялась в воздух, поднятая выдохом. Пудовый кулак бьет четко в голову, то ли успел заметить мелькнувшую во вьюге тень, то ли просто повезло, но Илья принимает атаку пока еще целым кулаком на открытую ладонь. Вспышка боли в каждой косточке, с какой Мученик выплескивает «Резервуар Страданий» на врага, особенно ярко выделяются ощущения в руке и на лице. Казалось, еще немного, еще чуть-чуть и эти раны появятся на теле, раскроются сами по себе.       Только казалось.       Ледяная плоть, аура выдоха вокруг и природная стойкость справлялись, не давая сыграть сильнейшему оружию Мученика, из-за какого с ему подобными в ближний бой никто не хотел вступать. Боль сама по себе тоже очень серьезный аргумент, кому-то еще хватило бы, но не Илье, способному игнорировать даже Голод. Куда там просто боли, если вспомнить безумие Вендиго в тот момент, когда Илья выплюнул откушенные пальцы прямо в снег? Сжимая хватку на кулаке до хруста костей, причем не своих, он выворачивает кисть противника, игнорирует пришедшийся вскользь удар коленом, с раздражением отмечая слетевшую шкуру. На колене был шипастый наколенник, фактическое лезвие клинка с того колена торчащее. Удивительно непрактичное оружие, каким, скорее, сам порежешься, но Мученику ли не наплевать?       Схватка накоротке выходит на пик, стилет работает подобно швейной машинке, Илья сочетает ухватки звериного боевого стиля для уклонений, а сам атакует заученными аж до отпечатывания на подкорке приемами ножевого боя. Из него вышел не самый лучший фехтовальщик, но против частично ослепленного, дезориентированного и замедлившегося противника хватало и этого. За считанные секунды противник получил десяток ножевых ран, несколько уколов в сердце, выпотрошенные легкие и совершенно дырявую печень, вскрытую глотку и ослепший глаз, покалеченную руку и вывихнутую кисть на второй. Даже до Мученика, уже успевшего развить классовый навык «Терпение и Покаяние» до второй, а то и третьей ступени, внезапно начало доходить, что как-то это все перебор и пора бы отступать, подойти поближе к своему напарнику и разобрать верткую падлу вместе.       Илья эту его мысль, какую противник попробовал подтвердить действием, встретил еще одним выдохом в лицо, обмораживая кожу, причем за счет уплотнения выдоха и близкой дистанции кожа с головы начала слезать на глазах, да и глаза в глазницах тоже лопнули. Глухо зарычавший от бешенства и, чего уж там, от страха тоже, Мученик прыгнул спиной вперед, стараясь разорвать дистанцию, но несколько ошибся с ориентированием и ударился спиной о скалу. Илья ему этой ошибки не простил, тут же бросая стилет прямо в голову, попадая четко в открытый рот, заставляя подавиться выкриком. Сам землянин, однако, отпрыгнул назад, причем он-то знал, куда прыгнуть, а сам прыжок вышел на уровне олимпийских атлетов.       Успел.       Вспышка алого света, активация кровавой магии и Мученик в один миг исцеляет все чисто физические раны, нанесенные стилетом или зубами Ильи. Только вымерзшие глаза так и остались незрячими, но даже они стремительно восстанавливались, а на голове заново вырастала слезшая кожа. Если бы Илья оказался рядом в момент активации «Спасительного Воздаяния», то даже все его сопротивление проклятиям и вредоносным эффектам не помогло бы от переноса урона строго на того, кто этот урон нанес. Противник стоит перед ним, полный сил и здоровья, а еще, на ближайшие сутки минимум, обладающий повышенным сопротивлением холоду и колюще-режущему урону. Судя по радиусу атаки и скорости взрывной регенерации, у таланта минимум второе деление прокачано.       Илья скалит усмешку, какую противник уже отчетливо видит новыми глазами – в момент активации воздаяния магия Мученика выжгла все присутствие Хлада и даже снег разогнала, словно ударная волна. Видит и начинает реагировать, да только сам теперь не успевает! Не зря же ныряльщик диплом лондонского университета получал, верно? Что он, не знал о классических сборках Мученика и их любимой коронке для ближнего боя? Знал, конечно же, не мог не знать. Как знал и то, что воздаяние, если не прокачать его особым образом, причем до максимального третьего деления, повышает сопротивление определенным типам урона на полный оборот Светила, если такое есть на небе, либо на примерно сравнимый срок, если таковых много или ни одного.       А вот еще более сильное повышение уязвимости к противоположным типам урона спадает буквально в пару-тройку секунд, в течение каких Мученика нужно прикрывать от напарников того, кто наносил ему урон. Будь у громилы более продвинутое «Мстительное Воздаяние», в каком четыре деления вместо трех, то все обернулось бы иначе. Но у «мстилки» нет опции регенерации и восстановления сил, только перенос урона, причем на значительно большей дистанции и, если вкачать, на любые враждебные цели. Хоть вместе, хоть по отдельности, причем каждому противнику достанется полная копия всех полученных Мучеником ран.       Хорошо, что противник все же выбрал куда более щадящую для психики и помогающую выживать «спасалку». Так ведь правильный билд под мстителя, да так, чтобы остальные таланты не ослабляли Близнеца, но снижали безумие, вне земного Форума нигде не сыскать даже за деньги. И сейчас, переживший спасение и снова обретший зрение мудила успел увидеть момент, когда Илья завершил взмах кинжалом из алой меди, до хруста сжимая костяную рукоятку. Оную рукоятку он даже планировал разукрасить узорами резными, чтобы снизить паразитные потери резерва. Планировал, да, но не успел, хотел сначала повысить навык резьбы до второй или даже третьей ступени.       Линия пламени была проведена четко по почти зажившей коже на лбу, срезая верхнюю часть черепа и запекая мозги. В обычном своем состоянии громила бы это тоже пережил, Мученик раньше прочих стандартных начальных классов обретает возможность игнорировать раны физические, временно начиная думать и колдовать тонким телом. Даже сейчас он не умер сразу, лишь зашатался, дернулся, сползая спиной по скале в ореоле падающего после исчерпания магии хладного выдоха снега. Мог бы, просто полежать пришлось бы, пусть и минуту-другую, край пять минуточек, не больше: высокие показатели Крови и Сердца повышают не только живучесть, но и резерв разгоняют неслабо.       Илья дожидаться восстановления противника, какого тут же прикрыл бы спешащий на помощь Палач, решительно не стал. Движение он начал еще в тот момент, когда кинжал все-таки сработал и нанес рану громиле. В теле дрожит неприятная такая слабость, опустошенность, скованность, вызванная проседанием резерва на четыре пятых. Но оставшихся сил и беснующегося в цепях самоконтроля Голода хватило на то, чтобы действовать очень быстро, лишь немногим медленнее обычного. И он успел подбежать к неспособному сопротивляться противнику, какой даже поддерживаемую инстинктивно связь-передачу урона развеял, а после схватить того за космы и дернуть вверх, отрывая начавший срастаться череп.       Мелкие сосуды и волокна мяса тянутся вслед за движением руки, отрывается оставшееся на теле ухо вместе с частью кожи, свисая со срубленного куска башки подобно украшению на елочке. Он пытается ухватить рукой не то убийцу своего, не то верхнюю часть черепа, но бородач все-таки на первой ступени, а не хотя бы на второй. Даже у запредельно живучих Мучеников есть границы того, что они могут выдержать и вытерпеть, и за этими границами их ожидает точно такая же смерть, как и простых смертных.       Лопнули срощенные нервы, хлюпнул разъединенный повторно мозг, оторвались не то полоски кожи, не то волокна лицевых мышц. И дернувшееся тело Мученика выгнулось дугой, забилось в агонии и все-таки замерло. Правда, Илья этого не видел, ибо тут же скрылся обратно под защиту скалы, ногой оттолкнувшись от трупа противника. Все равно не успел уйти чисто, сказалась заторможенность от растраты резерва, но еще один дистанционный удар палача стек с активировавшейся шкуры, какую он едва смог обновить после удара коленным лезвием. Все, больше защиты нет, на еще одно применение у него сил не хватит. Вернее, хватит, но тогда он точно сляжет от растраты резерва, так что и пробовать не станет.       Палач что-то кричит и пронзает сознание своим шепотом, но все пропадает втуне, ныряльщик сворачивает раз, второй, прыгает вверх, снова вверх, перелезает через скалу, скрывается за еще одной, прячется в снова поднимающейся метелице. Вспыхивает очередной порцией боли все тело сразу, каждая царапинка, каждое место контакта кожи с одеждой. Вспыхивает осознание пришедших в статус образов, ожидаемых, но от этого не менее неприятных. Ему плевать, сейчас он полностью отдал себя спасению жизни, избеганию боя и, лишь сумев отбежать достаточно далеко, занять подходящую позицию, сделав небольшую петлю на случай, если враг пойдет по быстро заметаемому следу, он упал на тот снег и хрипло выдохнул.       Справился.       Ему самому не верилось, но он отбился от полной тройки опытных одаренных аборигенов! Да, во многом это удалось за счет их непрофессионализма, но все равно повод для гордости. Кто-то еще мог бы сказать, что рановато делить шкуру неубитого Палача, но Илья и не спешил в гордыню погружаться. Просто догнать его одинокий Палач, какого взяли как главного дамагера их тройки, не сможет, не посреди метели и вьюги. Силы у Вендиго в такую погоду, где хлад правит почти что безраздельно, восстановятся достаточно быстро. Хватит и на еще одну шкуру, и на принятие иного облика, а после можно добивать. Или отпускать, если Палач окажется слишком уж хорошим бойцом, опасным в прямом столкновении. Илья оба варианта допускал и жадничать не спешил, хотя зачистить последнего свидетеля, видевшего Вендиго в бою, конечно, хотелось. Он ведь и сам начать преследование может, идти следом за жертвой, выжидая удобного момента для атаки, очень даже может.       Валяясь на земле, ощущая каждую, сука, снежинку и порыв ветра, что острым кинжалом терзали его плоть, Илья в очередной раз поминает добрым словом класс Мученика и причину, по которой этих мазохистов не любят во всех отношениях. Убивать тоже, да. Потому что проще взять такого в плен или иным образом избавиться, чем потом терпеть эффект классового посмертного проклятия, какое накладывается на тех, кто проливал кровь убитого в последние часы и не успел сбежать в соседний регион минимум. Направив взгляд внутрь себя, он без труда нашел новое и, к счастью, исключительно временное добавление к своему статус-листу.       Благословения и Проклятия:       Кровь Мученика (Истекающее): 1/1       Вольно или невольно, по умыслу или по стечению обстоятельств, но рука, пролившая кровь истинного Мученика, несет за то кару, быть может, незаслуженную, но суровую. Девять дней с момента, когда лик Мученика был пожран Сломанным Миром, каждая рана убийцы будет болеть в разы сильнее, каждое касание отдастся в теле острым шипом, каждый выдох будет нести печать муки, какую теперь суждено разделить с Падшим. Лишь выдержка, терпение и вера помогут пережить, устоять и сбросить оковы Муки и Страдания. Впрочем, могучие ритуалы и молитвы, а также дрожь преддверия Врат Механизма избавят от кары раньше срока.       Срок действия: девять суток или до окончания Цикла.       Прелестное дополнение к статусу, какое будет преследовать его аж до окончания нырка, портя настроение и больше ничего. Собственно, обычному ныряльщику или одаренному после такого можно брать отпуск и ждать, просто ждать, медитируя и побольше отсыпаясь, стараясь даже случайную царапинку не получить, потому что эффект от нее будет как от глубокой раны, нанесенной ржавым крюком аж до мяса и кости. Тут либо обращаться к профессионалам и снимать метку, либо ждать конца цикла, если ты ныряльщик. Обычному ныряльщику только такое и останется, не Илье, какой подобную боль вполне мог терпеть, благо, она больше ментальная, чем физическая. Пусть тело все же реагирует на пытку, но не настолько сильно, как получи он эти раны в действительности. Получать серьезные травмы ему лучше не стоит, они могут временно сбить с толку, парализовать тело, какое все равно чувствует боль.       Хорошо еще что метка ему досталась самая простая, на одно деление, а то от двойки окончание цикла не спасает, да и сама она держится год-другой. Тройка же и вовсе не спадает сама по себе, лишь усиливая эффект с течением времени или с каждым завершенным циклом нырка, если ты попаданец.       С проклятием на единицу Илья остался эффективным и опасным противником, даже если выйти против Палача, какой наверняка сумеет еще сильнее разогнать боль от полученной метки проклятия. Грубо говоря, не имей Илья своей супер-Черты, то уже лежал бы в снегу, подвывая от боли, ведь каждое движение, каждое касание к снегу, каждое трение ткани одежды о кожу причиняли бы весьма серьезные муки. А уж сражаться с настолько неприятным противником даже не помыслил бы. Наверняка Палач изрядно охренел, когда Илья, получив метку, даже не замедлился, продолжив убегать. Или, что вероятнее, просто посчитал, что он сумел закрыться от проклятия каким-то талантом или одноразовым амулетом на самый крайний случай. В традициях Сломанного одаренные часто таскают с собой что-то этакое, приберегаемое для особо глубокой задницы.       Впрочем, не стоит забывать, что теперь, с этим проклятием, Палач стал для землянина противником в разы более опасным, чем был до этого. И он теперь вполне может попробовать добить проклятую жертву, если все же поверит в то, что метка погибшего товарища дотянулась до Вендиго.       Но враг за ним так и не последовал ни через минуту, ни через три, ни через полтора часа, за время каких на плечи легла очередная шкура, снова уменьшив общий запас резерва. Пожав плечами и ощущая снова вернувшиеся силы, он пошел обратно, неспешно и спокойно сближаясь с торчащими из земли зубами-ребрами, он не стал идти через тоннели. Взобрался по отвесному склону, выйдя на вершину скалы и зайдя сверху, оценивая открывшийся ему вид. Оценил, раздраженно дернув уголком рта, сдерживая желание сквернословить и поминать всякие нехорошие родственные связи Палача. Мужик оказался тертым и во вьюгу за Вендиго бежать, в отличие от Эралиуса Лысого, благоразумно не стал, как не стал и убегать от Вендиго.       В глухом отнорке между скал горел ярким пламенем алхимического типа освещающий костер, вокруг какого были выложены защитные амулеты. Оба тела убитых агентов-оперативников неизвестной организации лежали внутри защитного круга, чтобы не дать одержимому Злом подкрепиться и унять безумие. Также между скал, перекрывая подходы со всех сторон, висели целые пучки тускло светящихся ниток, причем Илья готов был поклясться, что там не только сигналки, но и растяжки, ведущие к магическим аналогам гранат. Просто он их не видит, но так ведь и оппонент такие вещи всячески прятал от его взгляда. Сам оппонент, похоже, потративший все имеющиеся запасы расходников на самый крайний случай, нашелся прямо рядом с костром.       Он сидел в медитативной позе, подогнув под себя колени и баюкая на руках свой бронзовый клинок, тоже чуть мерцающий магической мощью. Глаза за колпаком-капюшоном прикрыты, но не закрыты до конца, верхняя теплая одежда снята, а вот дополнительные элементы лат надеты, включая горжет для защиты шеи. Перед его лицом, за его спиной и сверху видны полупрозрачные щиты. Буквально тяжелые боевые щиты, словно много раз побитые стрелами, с проржавевшими железными деталями, выбитыми кусочками дерева и прочими следами активного использования. Призрачные реплики реального оружия, воплощающие подвижную и весьма крепкую защиту, какая еще и не особо требует сил на поддержание, только на создание и воплощение.       Главное не засыпать, иначе «Изувеченный Щит» сам пропадет, все три образца сразу. Однозначно взято второе деление умения, потому что в базе щит только один, а два дополнительных заряда автоматически выдаются при взятии нового деления. Впрочем, он мог и третью отметку развить, просто еще два дополнительных покамест не призывать. Вопрос в том, какие он выбрал усиления для стандартного, так-то, таланта? Усиленную прочность? Возврат урона? Автоматическую реакцию на атаки? Так вот и не скажешь сразу, очень уж вариантов много, а ничего раскрывающего свои козыри Палач не демонстрирует.       Зато демонстрирует готовность говорить, воткнув в землю вытащенный из тела Убийцы дротик, а сверху на него натянув кусок ткани с нарисованным кровью кругом. Обращение к Нисполняющемуся Величием в атрибуте Велеречивого Посла, демонстрация готовности к переговорам, этакий аналог белого флага по земным реалиям. Довольно странный выбор, ведь он видел его трюки и едва ли может ожидать, что у Вендиго, да еще и голодного, найдется достаточно мозгов, чтобы реально устроить переговоры. Это сытый вендиго может очень неплохо притворяться, дурачить, обманывать и давить на жалость, но только с целью отвести от себя подозрение или заманить добычу. Да и то не все билды-сборки от подобной социальной мимикрии играют.       Либо он ничего не понял и ничего не знает о том, что такое вендиго или одаренный механизмом носитель соответствующего класса. Либо, что куда хуже, все он знает и понял, как понял и то, что у Ильи каким-то образом получается себя контролировать. Хотя нет, ладно, для последнего варианта он не дал противнику никакого повода так думать, а сканирующих навыков к нему не применяли. Да и откуда у Палача столь мощные сканеры? У них там максимум подсветка уязвимостей, страхов, слабых точек и психологических надломов... может, именно отсутствие Голода и уязвимости к нему он в Илье и увидел?       Выходить на единственный участок, где можно поговорить друг с другом глаза в глаза землянин отчего-то не стал. Вот просто не захотелось ему становиться под удар нихрена не простого клинка, да еще и там, где сами Мертвые просят поставить ловушку-другую. Не захотелось и все, мистика сплошная, не иначе. Зато тут было несколько мест, откуда можно было подать голос для разговора друг с другом, не подставившись при этом под удар. Насчитав сразу три таковых, наиболее подходящих, Илья выбрал один из вариантов, а после, оторвав от скалы камушек побольше, пробил кончиком неактивного кинжала палец, капая на камень кровью. И метнул тот камень четко в нужное место, хотя, как подозревал, мог обойтись и без крови, хватило бы только вибрации от удара.       Палач этого броска не увидел, так что едва ли не подскочил в тот миг, когда раздался сильный хлопок, что-то вспыхнуло и во все стороны выплеснулся поток пламени. Ударный амулет с реакцией на живое и подвижное, но из тех, что попроще. Мощность нарастить несложно, а вот селективность подготовленных чар – совсем другое дело, там цена вырастает в разы, да еще и нихрена не выйдет без специфических талантов такие штуки под ситуацию настраивать. Проще взять больше дешевок, да. Палач подорвался на ноги, но быстро сел обратно. Пусть под колпаком не видно, но Илья уверен, что под маской сокрыта гримаса разочарования. Умный, падла, понял, что нет ни воя, ни звуков движения, ни запаха горелой плоти, только сам взрыв.       - Что сказать хотел-то? – Занявший освободившуюся позицию Илья, конечно же, внимательно осмотрел разминированную позицию, мало ли, вдруг тут еще одна ловушка, но таковой не оказалось. – Зачем Посланника вывесил?       - Уйти хочу. – Совершенно откровенно и без попыток в активацию шепота ответил собеседник. – Шкатулку себе оставь, мне оставь жизнь, я ее слишком дорого продавать буду. Тела готов прямо сейчас за линию черты выбросить, они мне никто. Бери и жри, я не против. Настанет утро, пройдет вьюга, буду нормально видеть округу и смогу уйти. Иначе сожгу тела, да и сам себя перед смертью на амулете подорву, жрать нечего останется.       Значит, трупы отравил, иного варианта тут нет, потому что зачем ему еще такое предлагать? Более того, он ведет себя, говорит слова таким образом, чтобы Вендиго, голодный и злой, точно согласился. Но при этом не может не понимать, что такой «договороспособный собеседник» тела в дар примет, поест всласть, а после двинется следом за убегающим оппонентом. Так что отрава там, ничего иного и быть не может. Хоть бы и из арсенала покойного Убийцы взятая, влитая в раны, волшебная в сути своей алхимической – волшебство напитает тело, все и сразу, сделает плоть опасной и ослабляющей. А там уже видно будет, попробовать убежать или все же добить резко потерявшего силы Вендиго, аж воющего от боли в растворяемом отравой желудке.       Илья хотел, очень хотел поговорить с этим типом, расспросить о том и сем, пользуясь ситуацией и положением, но остановил свое желание. Слишком спокойный, умный и опасный, слишком продуманный. Наверняка сумеет подловить собеседника, как-то воспользоваться долгим диалогом, хоть бы и сенсорной нитью подтянув к нему поближе пяток взрывных амулетов – трюк старый и очень популярный. А ведь Илье, вне прямой линии обозрения, видно только сердце Палача, неподвижно сидящего на своем месте. Только для «игры в тентакль», как этот трюк с нестандартным использованием сенсорной сигналки на Земле называли, сходить с места вовсе не обязательно.       Илья не стал отвечать, хотя молвить что-то вроде «ха-ха, нет» и хотелось. Просто молча прыгнул назад и вверх, примерно таким же маршрутом, по какому сам пришел, оставив разочарованного оппонента в гордом одиночестве. Что же, пора браться за дело и раскалывать последний орешек. Двоих он бы отпустил, с двумя бы не стал рисковать и сражаться, но двое его сами отпускать не хотели. А вот последнего, пусть даже сильного и опасного, он все же попробует уничтожить. Противник силен, опасен в прямой стычке, ибо Палачи, чей билд выведен в прямое столкновение, являлись одним из самых сильных по прямому урону боевых классов.       Стойкие, бронированные, с широким арсеналом трюков вроде замедлений, внушений страха и прочих видов «контроля», они были бы вообще лютой имбой, если бы не слабая подвижность и маневр. Имеющиеся в арсенале стартовых талантов Палачей способы сокращения или разрыва дистанции не выдерживали критики. Либо слабые приемы с ограниченным функционалом на одно-два деления, либо давящая на психику мерзость, либо одно и другое сразу, а на сдачу еще и сложности с зарядкой таланта. Та же мертвенная магия с ее требованиями к оплате, как пример, вполне доступна нескольким билдам Палачей. Как-то сцыкотно немножко проверять на своей временно очень чувствительной шкуре, не является ли этот говнюк носителем именно такого билда.       Скорее нет, чем да, он уже видел часть талантов Палача в действии, общая канва его билда понятна, но все равно оставались еще один-два слота под что-то заковыристое. Палачи любят и умеют удивлять, являя собой очень гибкий класс, способный развиваться и в воина, и в дознавателя, и в ловкача, и в бронированного громилу, и даже в кастера, пусть последние получаются больше гибридными сборками. Чем-то средним между магом и воином, одинаково неудобным противником в сражении, но при этом одинаково не вытягивающим против чистых магов и воинов, если те смогут навязать магопалачу бой на своих условиях.       Ладненько, пора подумать над тем, как расковырять этот орешек и вынуть ядрышко из досадно крепкой и шипастой скорлупы.       Первым делом Илья вернулся к припрятанной поклаже и принялся готовить к стрельбе свой честно сворованный у им убитых разбойников баллистер. А когда закончил с подготовкой оружия, принялся заниматься китайскими мудростями. Или японскими мудростями? Или все же просто восточноазиатскими мудростями? Короче говоря, начал он собирать камни, выкапывая их из-под снега или просто отламывая и откалывая от скал, ведь с его-то дурной силой проблем в такой физической нагрузке не имелось. Примерно полтора часа работы, за время какой резерв продолжал восстанавливаться, а количество мата в адрес покойного мудака достигло астрономических значений. Каждая царапинка, каждое усилие, каждый сжатый в кулаке камень простреливали все тело очень неприятными ощущениями.       И вот, закончив подготовку, ныряльщик снова взобрался на скалу, выбрав на этот раз иную точку обзора, а после принялся низводить и курощать последнего из оставшейся тройки, какая так хотела с ним пообщаться. Прямо как Старина Карлсон, только не Механист со сборкой билда под максимальный маневр и создание всяческих бомб метательного типа, а суровый и очень злой Вендиго. В ответ на выпущенную из баллистера пулю, медитирующий Палач только чуть дернулся и перевел взгляд в темноту, без труда разглядев фигурку Ильи, стоящую на скале, ведь костер его горел ярко, а буря почти утихла. Один из трех щитов сам сместился и принял на себя удар свинцового шарика, какой отколол от того щита несколько призрачных щепок и пригоршню ржавчины.       Ага.       Ага!       Значит, все же вкачивал автоматическую реакцию на получаемый урон, автоперехват снарядов всяческих. Не самый распространенный вариант, но вполне понятный, если хочешь повысить выживаемость самого себя. Снова выстрел, но теперь еще и камень следом, а затем сменить позицию, потому что Палач взмахнул своим клинком. Удар удлинившимся призрачным лезвием задел верхушку скалы на излете и едва ту царапнул, но проверять то «едва» Илья не захотел. И продолжил обстрел, примеряясь, ища щели в защите, а также понемногу обрывая сигнальные нити бросками камушков. Эти нитки-то все же материальны, пусть и только частично, а полностью нематериальные мотки чистой магии этой тройке не по карману, похоже, оказались.       Илья не спешил, брал паузы, не задерживался на какой-то одной позиции и постоянно мониторил положение сердца Палача, даже вне прямой видимости отслеживая каждое движение. Пару раз тот попробовал метнуть взрывной амулет, но Илья стремительным маневром избежал и огненной кляксы какого-то алхимического напалма, и напитанного молниями камушка, и даже вполне классической осколочной гранаты работы какого-то Механиста. Последняя взбесила больше всего, ведь один из вложенных в медный цилиндр шариков свинца срикошетил от скалы и задел спину Вендиго на самом излете. Едва царапнуло, но боль была такая, словно спину насквозь пробило и еще немножко освежевало, а потом солью присыпало.       Зато такая прочистка мозга подсказала неплохую тактику – Илья начал стрелять так, чтобы и его пули давали рикошет, да и камни бросал со схожей целью. Щиты успевали реагировать, но уже не так мгновенно, перехватывая снаряды поближе ко все сильнее напрягающемуся Палачу. Иронично, но оба они почти не использовали прямые атаки своими классовыми талантами, зато вовсю пользовались элементами окружения и расходниками. Ну, расходниками пользовался Палач, а Илья – элементами окружения. Меткие броски камушков поменьше, этакой гальки размером с фалангу-две, прилетали в те места, где сам Илья поставил бы ловушку или мину.       Не сразу, но первый успех сопутствовал и тут: удачно задетая мина механического типа взорвалась в яркой вспышке. Палачу хватило мозгов направить взрыв вверх, чтобы задело Вендиго, а не его, но часть осколков все равно ударила в сместившиеся щиты, все три. Илья почти сумел воспользоваться моментом, бросив камень в открывшуюся спину урода, но слишком быстро и сумбурно все случилось, тот успел перекатиться и уйти от удара. Еще и на панике жахнул особенно мощным удлиненным клинком, да только в молоко попал. Эх, почти! Но «почти», как говорил Бронислав Валедиктович Янин, суть последнее самоутешение некомпетентного дегенерата.       Еще одна задетая ловушка была огненной, и вот тут все вышло и лучше, и хуже, чем уже было. Огненная алхимическая бурда не задела врага напалмовым дождиком, но оказалось, что сигнальные нити неплохо горят. Особенно если пламя алхимическое! Обрывающиеся сигналки горели подобно бикфордовому шнуру и привели к детонации еще парочки ловушек. Одна электрическая, ударившая прямо в небо тоненькой и длинной лентой рукотворной молнии, а вторая оказалась чем-то из разряда геомантии. Верхушка скалы словно превратилась в жидкий клейстер, стекающий вдоль обрезанного «ребра». Пара комков дряни упала прямо на подставленные щиты и тут же в них вцепилась, не спеша стекать вниз и повышая расход энергии.       Представив на миг, что он оказался в эпицентре липкой ловушки, Илья ощутил себя немножко нехорошо – все прочие ловушки он мог пережить за счет прочности и регенерации, пусть и вынужден был бы бежать, позорно воя от боли и бешенства. Восстановился бы, да. А вот попадись в липучку, то его, лишенного маневра, какой был его главным козырем в бою с Палачом, просто разобрали бы на запчасти. А ведь он ту скалу рассматривал в качестве очередного места проведения обстрела, пусть и быстро отказался в силу очевидности такой точки. Вот и правильно, что отказался, вот и хорошо, вот и прекрасно!       В отличие от ныряльщика, абориген приятным настроением не отличался, пытаясь отвести свои щиты и самому уклониться от множества падающих на его кострище комков липкой дряни. Один щит он и вовсе отозвал, потому что на него налипло столько дряни, что расход на поддержку защитного таланта вырос чуть ли не на порядок. Не воспользоваться моментом было просто преступно, и землянин на преступление не пошел, демонстрируя свою всяческую законопослушность. Выстрел одной из последних пуль баллистера, - кстати, странно, что у тройки своих арбалетов не оказалось, - а затем смена позиции и сразу два броска камнем. Один щит блокировал выстрел, второй перехватил брошенный камень, а третий камушек был подброшен вверх, падая четко на темечко Палача по красивой баллистической траектории.       Попал, увы, только по касательной, но достаточно разозлил или напугал противника, чтобы тот начал действовать необдуманно. Взмах клинком, на весьма значимый объем резерва, скалы аж на три ладони в глубину порезало, бросок второй рукой, сразу горсть ударных амулетов широким веером, от какой пришлось уходить прыжком в полную длину. Не вверх, а вдоль верхушек скал, отталкиваясь от склона, а не вершины, но все равно момент уязвимости, едва не стоивший возрождения. Пока амулеты взрывались самыми банальными яркими вспышками и хлопками, - все чисто боевые амулеты уже потрачены, бросил, что оставалось, - урод выхватил скрытый под тканью и слоем снега механический арбалет.       Все-таки имелось у них нормальное дистанционное оружие! Небольшой, с двумя дугами и кассетным механизмом подачи, но при этом длиной чуть больше локтя. Оружие убийцы, чтобы носить скрытно и под плащом. И оно почти сыграло свою роль, если бы не паранойя Ильи, принудившая его при очередном движении Палача выбросить руку вниз, хватаясь за скалу и рывком бросая себя к камню. Цельнолитые железные болты имели какое-то зачарование, потому что с глухим стуком вонзились в камень почти по самое оперение, тоже стальное. А землянин едва сумел сгруппироваться и не свалиться на камень головой. Череп у Вендиго, конечно, крайне крепок, но проверять не хотелось, а то повторит судьбу Убийцы, пораскинувшего мозгами в самом буквальном смысле.       Пока пришел в себя, пока отряхнулся, пока помянул добрым словом покойного Мученика, то, вернувшись, не нашел Палача на его позиции. Тот, видимо, поняв, что этот Вендиго какой-то неправильный и не спешит бросаться в бой на укрепленную позицию, постепенно ту позицию разнося с дистанции, решил вовремя отступить, пока есть возможность. Тела обоих товарищей он, кстати, не поджег, как грозился, еще и дополнительно вскрыл обоим брюхо, чтобы точно пробудить аппетит преследователя. На всякий случай, землянин даже подходить не стал, вдруг там даже испарения ядовиты? Хотя где еще сыскать такой яд, чтобы свалил или хотя бы пронял Вендиго просто испарениями?       Палач убежал не слишком далеко, лишь покинул предел скального лабиринта, добравшись до парочки вздымающихся посреди ровного поля валунов и там начал обустраивать новую позицию. Снова поднялись щиты, снова заряжен доселе приберегаемый арбалет, снова клинок-обломок в боевой позиции. И глаза под палаческим колпаком смотрят хоть и опасливо, напуганно, но при этом собранно, с полной готовностью. Его побег не был проявлением паники, как бы он ни хотел создать такое впечатление. Нет, у него все еще есть план, все еще есть какая-то тактика, какой ублюдок собирается придерживаться. Хотя, если уж честно, то особого гнева и ненависти к этому аборигену Илья не испытывал, не видел в том причины.       Да, они хотели его убить, причем по надуманной причине, но былого не вернуть, ошибки сделаны, а обе стороны просто пытались сделать то, что должны. Тройка хотела получить какую-то там шкатулку с чем-то важным, а одинокий беглец просто выжить и не стать жертвой чужих интриг. Так сложилось, что эти два желания наслоились друг на друга и теперь обе стороны конфликта вынуждены биться до смерти, несмотря на то, что с огромным удовольствием бы вообще никогда не встречались в силу отсутствия общих интересов и причин для драки.       Закончив подготовку, Илья показывается на верхушке очередной скалы уже полностью лишенным одеяний, а загорающийся рассвет и почти полностью пропавшие ветер со снегопадом позволяют его рассмотреть. Миг, и он исчезает из обзора, а ввысь и в стороны несется пронзительный вопль, во время какого Илья понимает, что, возможно, его решение принять облик, несмотря на метку Мученика, было, скажем так, немножечко, самую малость, на крапулечку малую необдуманным и поспешным. Каким образом он не свалился с разрывом сердца от накрывшей все тело дикой агонии понять не удавалось, но все же не свалился, только впал в особое, характерное только для него-человека крайне мотивированное бешенство.       Противник, ясное дело, понимал, что именно значит такой вопль... или не понимал, все же Вендиго не самые распространенные одаренные, как и существа подтипа вендиго – не самые часто встречаемые твари. В любом случае Палач должен был осознавать, что столь пронзительный вопль не нес ему ничего хорошего, но бежать не стал и даже позицию не поменял. Илья примерно понимал, как именно собрался действовать противник, понимал, как тот мыслит, и дальше шла старая добрая игра «я знаю, что ты знаешь, что я знаю», в какой Илье нужно перехитрить противника и закончить бой одной атакой, ровно на одну подготовленную шкуру.       Он вышел из прохода между скал неспешно, во весь рост, не скрываясь, потому что не было смысла – уже слишком светло, уже нет снежных вихрей, что ограничивают обзор всем, кроме него одного. Высокая, выше даже весьма немаленького Палача фигура сделала шаг вперед, тощая, высушенная и скрюченная, сгорбленная и ужасающе опасная. Шаг сменился вторым, а после перешел в бег. Илья бежал прямо на поднявшего и клинок, и арбалет противника, упирающегося спиной о валун и молча ждущего решения их конфликта. Оба они понимали, что эта схватка станет последней, что именно сейчас решится, кто живет, а кто умирает. Ну, в случае Ильи, не умирает, а возрождается.       Шагов за тридцать, причем неестественно широких шагов Вендиго, Илья падает о четыре кости и скользит вперед, почти прижимаясь пузом к снегу, что царапает проклятую мучением кожу. Подспудно ожидал атаки, но у Палача нервы на зависть всем, он ждет максимального сближения, ведь только таковое позволит ему реализовать преимущество в прямом уроне, характерное для его класса. Дождался он не сближения, а выдоха, совмещенного с воплем, причем направленного не на защищенного амулетами Палача, а под себя, в снег. Вспышка активного умения, щелчок арбалета, отправляющего зачарованные болты, но оба действия чуть опаздывают, промахиваются, попадают не в Илью, а в то место, где он был мгновение назад.       Поднявшаяся неестественная пурга, творческая переработка классического хладного выдоха, скрывает происходящее от человеческого взора, но Палач все же профи. Даже просто заработать достаточно эссенции на повышение родных классовых навыков – это много, очень много крови, сражений, боли и слез, как своих, так и чужих. Особенно чужих. И он успел увидеть достаточно, достаточно проанализировать, чтобы примерно понять дальнейшие действия Вендиго. Там ведь ничего сложного, простейшая и при этом эффективная тактика – лишить обзора, заодно ударив в лицо доставшим по касательной ледяным воздухом, зайти со спины, пользуясь тем самым валуном, какой прикрывает Палача вместо щита, ведь все щиты прикрывают спереди.       Эта тактика читалась им достаточно четко и потому, стоило только ему расслышать удар грома и мощную вспышку за спиной, как раз на той стороне валуна, как Палач начинает действовать. Он подобен механизму, его движения точны и отработаны, в них нет ни паники, ни спешки, ни чрезмерной осторожности, он до сих пор действует так, словно это сражение для него не экзистенциальный ужас, а просто работа. Только и того, что работа в этот раз выдалась тяжелой, слишком опасной для его напарников, но от этого она быть работой не перестала. Схватившись на ноги и оттолкнувшись от собственного щита, Палач оказывается на вершине валуна, готовясь ударить и клинком, и стрелами, и чем угодно еще по вляпавшемуся в ловушку зверю, ведь эта ловушка на камень не среагирует, эту ловушка активируется только под живой и подвижной целью с плотью и кровью.       Но Вендиго он не увидел, он вообще никого там не увидел, только одинокое и почти неузнаваемое оторванное ухо с куском скальпа, вырванные из верхней части черепа Мученика. Он уже понял, уже осознал свою ошибку еще до того, как увидел обманку, но те самые рефлексы, отточенный механизм заученных тактик, до последнего играют против него, и он опаздывает, безнадежно, безнадежно опаздывает. Разворот на носках и готовые к использованию клинок с арбалетом, пойманное боковым зрением движение и понимание своей последней ошибки.       Вендиго перемахнул через оставленный без присмотра щит, обжигая ладони о его поверхность, когда помог себе протолкнуться между двух щитов, едва не оцарапав еще и бока. Выдох хладом, на весь оставшийся резерв, четко в лицо противнику встречен аж запылавшим и раскалившимся амулетом на шее, поглотившим большую часть урона, и сиянием проступивших на коже «Стигматов Пытки». Но все же Палач моргнул и ударил вслепую, а не туда, куда нужно. Он не стал даже доводить арбалет, роняя его куда-то в снег, сразу же хватаясь за кинжал, а сломанный меч уже наносит удар, четко в даже не пытающегося уклониться Илью. Шкура удержала атаку и не дала оттолкнуть тощее тело назад, а дальше они оба, землянин и абориген, преследователь и беглец, убийца и жертва, до последнего выясняющие, кто здесь кто, сошлись накоротке. Столкнулись, ударились плоть о латы, до треска и хруста, до приглушенного рычания, звериного и злого, такого похожего друг на друга в этот момент, такого одинакового, роднящего их пуще кровных уз.       Миг закончился и два тела разлетелись в стороны, словно два мешка с костями и дерьмом, разменявшиеся ударами на всю мощь, что имелась в их усиленных Механизмом телах и душах. Палач откатывается в сторону вяло подергиваясь, словно еще не осознав, что его голова в так и не снятом колпаке лежит в полуметре от основного тела, а из обрывка шеи торчит остов оторванного позвоночника. Вендиго не шевелится вовсе, лежит и смотрит в небеса ледянисто-голубыми глазами, и похож на труп, даже больше, чем им убитый. Очень неприятная рана между ребер, глубокая и чудом да довернутым в последний момент тазом не доставшая до сердца, выпускает небольшой ручеек черной и скверной крови. В последний миг Палач успел ударить, частично активировав пронзающее лезвие казни через неподходящий для этого кинжал, почти сумев взять плату за свою жизнь.       Агония и боль от метки Мученика проходят не сразу, не сразу Илья вспоминает, как нужно дышать, не сразу решается отменить вытягивающее силы обращение. В этот раз он даже не кричит, лишь хрипит и бьется в агонии, а ручеек крови из пробитого легкого становится несколько обильнее. Но все заканчивается, закончилось и это, и выживший в схватке землянин встал на ноги, похромав к брошенной сумке Палача. Если он и ее заминировал, а еду отравил, то это будет очень тупая потеря жизни, какая навсегда подмочит репутацию начинающего ныряльщика. Вариант с тем, чтобы сожрать тело убитого, оставался более предпочтительным и выгодным, но не хотелось давать Голоду волю, если оставались варианты иные.       Вот пронзи урод ему сердце, тогда только плотью подлечиться и оставалось, да и то не факт, что помогло бы. К тому же рана в легком уже начала закупориваться, черная кровь, подобно смоле, связывает стенки разреза. Пневмоторакса с его атрибутами и естественной живучестью Вендиго можно вовсе не опасаться, максимум выкашляет слизь да кровь, какие забьются внутрь, да и будет аки новенький. Все же хорошо, что его ранило не полноценной дланью казнящей, а лишь имитацией через кинжал. Полноценная атака хоть и требует весьма специфического предмета в качестве оружия, но жахает так, что раны от нее даже с его регенерацией заживали бы, аки на обычном неодаренном.       Бруски какого-то пеммикана или чего-то подобного исчезают в бездонной глотке Вендиго один за другим, один за другим. Яда он в них не унюхал, да и не стал бы урод травить обычную пищу, скорее уж сам хлебнул яда перед боем, чтобы гарантированно отомстить убийце. А если выжить получилось, то просто хлебнул бы противоядия, да. Воображать, что Вендиго предпочтет жрать сухой паек тогда, когда рядом есть свежее и еще парное мясо собственноручно растерзанного одаренного... это уже такая клиника, что в местную дурку упекут, если вслух сказать.       Илья прилег на вытащенный из чужого походного рюкзака теплый плащ, тот самый, какой Палач стащил с себя для боя, улегшись прямо на снегу. Делать ничего не хотелось, вообще. Сонливость не приходила, не настолько много он крови потерял, но все равно настрой у него исключительно созерцательный, а не деятельный. Словно бы дожидавшийся его полного релакса Механизм наконец-то ожил, посчитав этот затянувшийся конфликт завершенным и начавший награждать землянина согласно подвигам его. Тут даже обычному одаренному гарантированно каплю-другую принесло бы, слишком сложная ситуация, да еще и решенная в одиночку против группы.       Кап.       Кап.       Кап.       Кап.       Кап.       Кап.       Кап.       Семь раз отметил его Механизм, наполняя чашу посреди ледяного озера алым золотом, доливая его к уже имеющимся на дне каплям. В принципе, он бы остался чертовски доволен даже этим, но Механизм не остановился на выданной семерке. Скорее уж эта семерка ему капнула именно за бой, за три схватки почти что один на один, но следом пришла награда за общую канву событий. За обнаруженную засаду, что превратилась в охоту на охотника, за то, как он сумел разделить тройку и перебить их по одиночке, за его эксперименты с резьбой по кости, за все вместе и по отдельности. И снова Механизм остался верен своему благословению, проявив впечатляющую щедрость.       Кап.       Кап.       Кап.       Кап.       Кап.       Еще пять капель упали на дно чаши, стекая по костям рогатого черепа, обещая раскрыть потенциал, посвятить в тайны, подарить силу, только потрать полученное, излей в собственную суть. И, словно немного задумавшись, решившись в последний момент...       Кап.       Кап.       Все, на этом щедрость Механизма оказалась исчерпана до конца, большего он покамест не заслужил. Да ему и полученного достаточно, будем откровенны! Все боги Земли и все Мертвые скопом, да он сейчас за один бой получил больше, чем собирает слаженная группа прокачанных единичек за парочку очень и очень активных циклов. Или за шесть-восемь циклов сравнительно спокойных. Если же посчитать его добычу в целом, включая все то, что он получил с начала цикла, то становилось даже как-то неуютно. Словно получил чрезмерно много, будто бы на твой счет пришла зарплата не твоя, а исполнительного директора всего офиса сразу, причем включая и нелегальные откаты.       И ему это ощущение понравилось.       Приятно быть богатым, как ни крути... только суметь бы это богатство легализировать, да. Потому что Форум, конечно, никем не отслеживается и свой анонимный счет он легко может пополнять на любые суммы. Но ведь с того счета деньги нужно будет перевести на счет платежный, а уже они в их век цифровизации отслеживаются во все стороны и просвечиваются насквозь. Предъявить ему ничего не смогут, Договор, спасибо Семерым, оговаривает свободу торговли эссенцией и максимально щадящую стандартизацию налогов в отношении денег, переведенных с «форумного счета». Он и раньше тем счетом пользовался, когда по мелочи, а когда и не очень, чисто чтобы приучить алгоритмы к тому, что он подрабатывает на Форуме.       Помочь кому-то собрать нужный билд, собрать краткую выжимку по определенной теме, провести серию репетиторств по ЛОРу или вопросам религии Сломанного – все это может быть оплачено через Форум. И прибавка к зарплате в лучшие его месяцы получалась достаточно пристойная, чтобы не бедствовать и кушать качественные смеси, а то и натуральные продукты. Но одно дело десяток-полтора еврокредитов, а совсем иное те суммы, какие теперь доступны ему автоматически. Невольно вспоминаются шуточки времен доцифровой эпохи, когда всякие криминальные авторитеты и подпольные олигархи хранили на квартирах целые горы бумажных ассигнаций. Подпольные, блин, миллиардеры!       Интересно, а сколько таких «подпольных» сейчас на Земле хранит тонны виртуальной наличности, полученной за эссенцию? Регулярно ведь всплывают истории о том, что какой-то тройка спалился-таки на медпроверке или попал на видео, разнося врукопашную толпу каких-то утырков из соц-содержанских банд. Глупость, как по мнению Ильи, ибо одно дело хранить анонимность по имеющейся у него причине обладания чем-то очень уж выдающимся и ломающим баланс. А просто херней страдать от недоверия властям – это какой-то затянувшийся подростковый бунт, ей богу. И, если что, он будет притворяться именно маменькиным анархистом, лишь бы не раскрыть реальную тайну, да.       И снова вопрос: а среди тех придурков, все-таки спалившихся как уже давно ставшие ныряльщиками индивиды, сколько было таких же?       Притворяющихся придурками, чтобы сохранить тайну, опасную для их жизней?       И без того меланхоличное настроение начало стремительно портиться, так что Илья решил, что пора одеться и собрать трофеи, а то лежит тут голый мужик в распахнутом плаще и снежинки считает. А те, равнодушные к внутренним переживаниям равно придурков и гениев, молча падают на землю в неспешном таком парении. Очень, очень, очень неспешном, словно весь мир замирает...       А, стоп.       Мир и вправду замирает, вернее, уже замер, остановились одинокие снежинки, пропал ветер и даже сердце в груди Ильи-Илия перестало биться. А затем он испытал уже знакомое ощущение того, что его душу, сущность, личность и все остальное, что делало Илью тем, кем он есть, вдруг подцепили крючком и выдернули из тела, унося куда-то еще. В бесконечную и бескрайнюю темноту да пустоту. Снова висит он посреди знакомого и такого родного ничего, а перед глазами вспыхивают образы Механизма, оценивая и взвешивая, а после выдавая итоговый результат.       Завершен первый Цикл в Сломанном Мире, и Нырнувший возвращен в лоно родного мира!       Заслужено капель эссенции сущности: 29       Эффект Первой из Наград: количество капель принесенной в родной мир эссенции удвоено!       Принесено капель эссенции сущности: 58       Механизмом отмечена выдающаяся эффективность Нырнувшего среди равных ему по Ступени!       Получена дополнительная награда: два малых разовых Дара Великого Механизма!       Дары станут доступны Нырнувшему при погружении в следующий Цикл!       Пробудись, Нырнувший, ибо ты вновь оказался дома!       Дополнительных наград Илья точно не ожидал, хотя их наличие вполне себе логично. Подобные мелкие и не очень подарки получает верхний процент ныряльщиков, проявивших в течение цикла наибольшую эффективность. Набор наибольшего количества эссенции, уничтожение особо опасного или редкого противника, выполнение Поручения от Механизма, зачистка или рейд в разлом или лакуну – способов поднять рейтинг хватало. Верхний процент из самых эффективных обитателей Земли на первой ступени получал малый Дар, а одна десятая от того процента и вовсе два таковых. Со второй ступени таких аттракционов щедрости уже не проводилось, это только для единичек, пока не вырастут. Впрочем, на более высоких ступенях Дары получались по несколько иной механике, там иные критерии оценки.       От самих Даров лично ему не жарко и не холодно, они почти всегда не особо-то и полезны. Мелкое благословение сроком на цикл, могущее быть уместным и бесполезным с равной вероятностью. Просто халявная единичка или чуть больше эссенции, какая появится в Сосуде автоматически по началу нового цикла. Крайне редко попадались Дары малые, но реально полезные, вроде возможности автоматически повысить деление таланта на выбор, без затрат эссенции, увеличения притока эссенции или даже активного эффекта, пропадающего по применению, но способного дать, скажем, секунд пять неуязвимости. Впрочем, такие Дары и попадались редко, а среди малых почти никогда. На Форуме было зарегистрировано всего лишь четыре случая обретения того же Часа Могущества, какой позволял обладателю первой ступени по желанию на один час обрести на Земле свойства своего Близнеца, уподобившись четверке.       Кстати, вот еще забавный факт: таких счастливчиков каждый раз ненавязчиво просили как-то побыстрее этот Дар активировать, желательно в контролируемых условиях. Наверное, именно поэтому случаев публичного или даже анонимного признания в обладании таким сокровищем было настолько немного. Еще более забавный факт: таких даров для уровней-степеней выше первой покамест вообще не было зарегистрировано, даже на Форуме в анонимных разделах только спекуляции и догадки имелись. Потому что получи такой дар полноценная пятерка, и на один час на Землю ступит кто-то уподобившийся одному из Семерых. А этого, по очевидным причинам, никому не хотелось – ни властям, ни их оппозиции, ни даже анархистам и муслимским луддитам.       Механизм не солгал, ведь сразу по прочтению и осознанию доставшихся ему образов Илья открыл глаза и уставился в такой знакомый потолок родной квартиры. Тело ощущалось совершенно привычно, но вместе с тем вообще не похоже на то, к чему он успел привыкнуть. К счастью, Механизм не дает рефлексам двух тел наслаиваться друг на друга, так что все последствия перехода из тела могучего и Голодного в тело обычное, мясное, человеческое строго по ГОСТу, ограничились именно что секундной дезориентацией. Ах да, еще его тело затекло, как скотина, потому что нужно было ложиться спать все-таки в кровать, а не посреди Звезды Снов на постеленном матрасе.       - Всех тех индивидов, какие утверждают, что сон в Звезде повышает удачность рождения, я поголовно посылаю нахер. – Сумрачно произносит Илья, со стоном и легким скрипом вставая на ноги и пытаясь размять тело, одновременно командуя умной кухне начать готовить кофе, пока он сам готовит завтрак. – И ведь сегодня еще на работу...       С тоской поглядев на комп и подавив желание первым делом зарыться на Форум и приняться качать подборки и сводки о его новом классе, Илья двинулся по привычной рутине. Желание просмотреть собственный счет и продать эссенцию он тем более подавил – такие вещи стоит решать на свежую голову и не спонтанно. Земля приветствовала свое дитя, включившийся монитор выдавал очередную сводку новостей мира реального и Сломанного, а новоиспеченный ныряльщик, победитель Лотереи, ужасно-страшно-могучий Вендиго улыбался едва заметной, но искренней улыбкой.       В одном образы Механизма были совершенно правы – он действительно вернулся домой и очень тому рад.       А всякий человек, какому Сломанный милее Земли, если он не солгал об этом, однозначно какой-то ненормальный.