21. Ох, кошечки-мертвобожечки, я вообще кто – Вендиго или разносящий подарки Санта?

      Несмотря на развязный и весьма беспардонный, что по земным, что по местным меркам, характер, Лишка была девушкой вполне компетентной в рамках своей семейной профессии. До того, как оказаться на улице, она ведь весьма долго бродила с балаганщиками-циркачами, каким ее в трехлетнем возрасте продали настоящие родители. Потом, когда бродячий балаган, что стал ей семьей, поймал в пути какую-то заразу, напоминающую реактивную и стремительно прогрессирующую холеру, она стала сиротой уже совсем-совсем настоящей, а было ей тогда двенадцать зим. Если бы ее в тот же год, пусть и под конец оного, не пригрел и не сыскал конфетный дедуля, стало бы на один околелый труп на улицах больше. Может, не сразу, да, она успела бы опуститься совсем в край, прежде чем помереть, но стало бы.       Лишка это все понимала и потому была «старому пердуну» реально благодарна, хотя первые года два все ждала, что такая доброта окажется неспроста и ей не то в штаны полезут, не то в бордель, а-ля «сладкий дом», продадут. Но не продали и не полезли, даже всячески поддерживали и помогали. Оттого она и оттаяла, как и все остальные якоря Рюка, поверила в то, что тот реально делает ей добро просто потому, что делает. Но это так, забавная история жизни, какую Илья даже не особо стремился узнать, ему оную просто так рассказали, по доброте душевной.       Говоря о профессиональных навыках, землянин подразумевал не умение виртуозно ныть и смешно паясничать, а вполне конкретную ловкость пальцев, отличную растяжку, координацию, навык жонглирования и канатохождения. Даже оставшись без цирка, она все еще продолжала тренироваться, тем более что Рюк-Рюейк это дело очень даже одобрял и словно невзначай дал ей пару весьма дельных советов. Теперь-то она понимала, что он не случайно натолкнул ее на мысль о поддержании формы своим брюзжанием, но и тогда была ему весьма благодарна. Ну, почти. За то, что Лишка попробовала было устроиться к доброму люду профессиональной каталой-шулером, - та самая ловкость пальцев и никакого явного мошенничества, - выпорол ее дедуган нещадно.       Так что пусть щуплая и подвижная девчонка, выглядящая младше своего возраста года на три, вся в мать пойдя, иногда пробовала стырить мелочь с чужого кармана или утащить товар из лавки не заплатив, но в криминал она так и не ушла, хотя и имела в среде мелкой шпаны определенную репутацию. В итоге, что Илья, что Осетр, когда продумывали ее участок ритуала и пробуждаемый в Лишке класс-удел, практически синхронно сошлись на Арлекине. В том, что оная вариация стандартного Шута ей выпадет, ни один, ни другой не сомневались вот вообще.       Да, был среди вариантов и Арлекин, а Лишке даже хватило ума и памяти заучить свой будущий билд и выбрать ровно то, что ей сказали Илья и Рюейк. Но больше все же Илья, это был его конек, и в деле билдостроения, особенно для первых ступеней, он даже Осетра за пояс заткнуть мог. Сборка талантов девушке досталась не совсем стандартная, заточенная под особенности обретения дара Механизма и присутствие Ильи. Землянин подошел к своей задаче с полной отдачей и не халтурил, так что Лишка, если будет слушаться его советов, вырастет очень неприятным противником для кого угодно, подвижным, вертким, живучим и способным на кучу всяческих пакостей.       Учитывая наличие под боком Осетра и благословение Ильи, повышающее скорость прокачки, он с радостью принял идею старичка о том, чтобы собрать билды-цветочки. В том смысле, что раскрываются не сразу. Для Рюейка это была возможность сделать своих подопечных сильнее и живучее, для Ильи – еще одна гарантия того, что его не станут убивать сразу же, пока цветы не раскрылись. Впрочем, это была не единственная гарантия, какую он автоматически получил, а Осетр вынуждено принял и одобрил. Сама девушка, быть может, захотела бы собрать в свой удел более яркие, красочные и обещающие лучший мгновенный выхлоп таланты, но ее мнения никто не спрашивал.       Зато спрашивали за то, чтобы она свой дар верным образом развивала, тоже не интересуясь мнением Лишки.       Удар за ударом Илья наступает в неспешной и прямолинейной манере классической фехтовальной школы, только и разницы, что вместо тесака или даже полноценного меча-бастарда у него в руках сравнительно тонкая тросточка. Ею он тоже может сломать кость-другую, и все тренируемые им якоря этот факт изучили на себе. Что характерно, они восприняли жесткие тренировки вполне нормально, как только им пояснили, что травмы исцелят волшебством, а вот учиться выживать и убивать нужно прямо сейчас. Опять же, мученические трюки тоже нужно тренировать, отрабатывать и усваивать, так что на травмы разных типов ни Илья, ни Осетр не скупились.       Илья не совершал ошибки типичного армейского сержанта, какой заставляет новобранцев себя ненавидеть, неважно, в Сломанном или на Земле. Он перед тем, как начать избиения, предметно и вполне доходчиво пояснил необходимость жесткого подхода ради экономии времени и отдельно заметил, что никого не держит. Реверсивная психология в лучшем своем проявлении – впитавшие с молоком матери уважение перед таинствами Механизма, все одиннадцать якорей были готовы и не такое терпеть, только бы им Илья на дверь не указал. Пришлось потом отдельно дополнить свои слова пояснениями того, что не нужно играть в невозмутимость, если получил травму и реально кровью из-за пробившего легкое ребра кашляешь.       В этом плане с Лишкой реально проще всех было – она за словом в карман не лезла, мнение свое не сдерживала и этим изрядно упрощала вбивание в нее тяжкой науки бытия одаренным. Ну, сейчас-то она молчит, только всеми силами старается беречь сдающее дыхание, а еще не хочет получать болезненных тычков той самой тросточкой. Зато хочет делать больно сама, оттого и пляшет, словно волчок, словно воздушный змей в девятибалльный шторм, словно бумажный кораблик вдоль границы водоворота. Боевой стиль-навык, да еще и двойной, основа ее билда, сейчас работал в полную мощь. Илья не стал строить ее таланты вокруг единственного активного умения в пять делений – для Шута, особенно Арлекина, этот путь не тупиковый, но методически неверный.       Арлекин куда больше получит от нескольких отдельных, более слабых, но максимально многогранных трюков, чем от одного супер-умения. Она ведь не Оккультист и не Чернокнижница, не тот типаж, не та ментальность и личностная матрица. Вот будь она Гаером или Паяцем, тогда были бы разные варианты – тот же «Несмешной Финал» или «Смехотворное Соло», так-то, очень часто основой билда берут те земляне, у каких будет группа прикрытия для того, чтобы чуточку вырасти и стать не совсем беспомощными.       Лишка – не беспомощна, она со старта уже весьма смертоносна, как и сам Илья когда-то, но подлинно раскроется только ближе к финалу ступени. Два ключевых навыка-ухватки, оба по четыре деления: «Акробатика Жизни» и «Акробатика Смерти» – та еще комбинация. Взять ее несложно, а вот не двинуть себя в рассинхрон без хотя бы трех специфических компенсаторов – это уже сложнее. Особенно если из этой рекомендованной тройки у нее компенсатор только один. Но итог виден уже сейчас, уже сейчас Лишка пусть и не заставляет его выкладываться в полную силу, но она за ним успевает.       Успевает избегать его ударов, раз за разом изгибаясь змейкой, успевает и контратаковать, угрожать Илье опасными ударами короткого хлыста-плетки и выпадами кинжалов. Регулярно сменяемых, потому как новые она легко достает из «Кармана Фокусника» о трех делениях, швыряя Илье в лицо. Они не говорят друг другу ни слова, но говорить сейчас и не нужно, они делом заняты. Землянин заметно быстрее, очень заметно сильнее и несравнимо более вынослив, так что успевает не только напрягать Лишку, но и следить за тем, как она действует, как ведет себя в бою.       Успевает жестко, на грани с жестокостью пресекать те ошибки, какие девушке категорически запрещено совершать. Схождение, переход от маневра к обмену ударами накоротке, блок хлыста голой рукой, на какой почти распороло кожу, затем рывок обратно, выбить кинжал из пальцев, перейти от экономных движений классического фехтования в звериную стремительность, заходя за спину, подбивая обе опорные ноги, хватаясь за руку, когда Лишка почти успевает оттолкнуться в пируэте от самого Ильи, а затем звонкий такой шлепающий щелчок. И следом за ним не менее звонкое девичье:       - Ай, блядь, скотина замороженная, чего ж так больно-то! – А было бы не больно с его-то силой, тут ей еще повезло, что кожа на ягодице не лопнула аж до кости. – Да что я опять не так сделала, а?!       Илья покачал головой, откладывая в сторону все-таки треснувшую в основании тросточку, и задумчиво рассматривая зардевшуюся и немного занервничавшую девицу. Он и раньше занимался репетиторством, включая и боевую подготовку, но последнюю он давал только в университетские времена. Когда здоровье еще позволяло. Илья знает базу, знает теорию, а атрибуты Близнеца позволяют максимально качественно ту теорию подать.       Но практика – это не только передача знаний, это еще и умение вести диалог с учениками. Слишком надавишь, и таковые могут треснуть, потерять запал и погрузиться в самоуничижения, либо вовсе возненавидеть учителя. Слишком ослабишь хватку, и ученики перестанут воспринимать авторитет наставника. Здесь все же не его сокурсники по Лондонскому Аномальному, они все аборигены Сломанного, а мораль тут часто звериная. Слабость показывать если и не опасно, то уж точно вредно, неверно педагогически. Так что слова землянин подбирает аккуратно, хоть и без малейшей жалости к чужому самомнению.       - Все точно то же самое, что и в прошлые разы. – Она явно на миг опять испугалась, когда из-под маскировки «Затаившегося Зла» начало давить ледяным голодом Вендиго, оттого и возмущается, чтобы за возмущением спрятать стыд от невольного испуга. – Ты опять уходишь слишком глубоко в свой удел, Лишка. Кому-то еще я бы это посчитал простительным, но я точно знаю – ты можешь лучше. Ты сама была балаганщицей, сама знаешь и помнишь, что такое акробатический транс, пусть и не могла усвоить его полноценно в силу отсутствия дара. Ты уже умеешь положиться на чужие навыки, ставшие твоими, чужие ухватки, принятые собой... но еще не умеешь отделять себя настоящую от дара Механизма. Не тонуть в заученных шаблонах, а мягко направлять таковые, становиться дирижером, а не функцией.       Не сразу эта оторва вообще привыкла к тому, что Святик, оказывается, умеет говорить не просто связно, но еще и заумно-сложно, почти как один старикашка. Впрочем, она и так была весьма умной, просто под дурочку виртуозно косить умела, а после обретения атрибутов ей понять сказанное стало вполне просто. Просто, да, но Илья все же разжевал на всякий случай.       - Если проще, как для хуторян, то твой Удел – суть Арлекин, существо в равной мере принадлежащее Безумию и Крови, а твоя Акробатика вступает в сильную синергию с корневыми талантами удела, с «Гибкостью Арлекина» и «Нарисованной Улыбкой». – Две ухватки-четверки, две тройки корневые, обязательный для ее билда карман-инвентарь, «Сумасшедший Скачок» в три деления для мобильности, «Злая Насмешка» для контроля и всего три слота под балансиры, пусть даже один из них на целых пять делений и сам по себе отнюдь не бесполезен при таком вот билде. – Такую сборку талантов у меня дома называют «таблеточной». В предельном развитии твои балансирующие таланты не дадут скатиться в безумие, удержат надежно и качественно. Но. Удержат позже, тогда как сейчас твоя головушка не полнится безумным хохотом только лишь за счет пройденного ритуала. Но ты ведь это знаешь уже. И ответ на свой вопрос тоже знаешь, просто еще не озвучила, не поняла. Давай, головой подумай.       Он намеренно дает ей самой ответить, благо она уже не раз эту беседу с ним проходила, понимает, что он имеет в виду, но не осознает при чем здесь ее ошибка. Илья ей прямым текстом не говорит, но наталкивает на нужную и реально важную для нее мысль. Мысль, какую ей стоит поймать самой, мысль, какая очень качественно ляжет на уже освоенные умения класса, при удаче даже подарив каплю эссенции, потому что в сути своей является Тайной, пусть и маленькой.       - Потому что я и есть Арлекин. – То, что Илья знал с самого начала, что им всем еще в школах, даже не на курсах, а просто в плане обучения объясняли, для нее и вправду оказалось откровением, Илья даже ощутил, как начал раскаляться скрытый под одеждой кулон в форме небольшого хрустального колокольчика на железной цепочке. – Нет чужих прыжков, чужих тычков и пырок. Я пляшу. Я танцую. Я пыряю. И контролировать мне нужно не чужое. Свое! Блядь! Да я ведь... Ой! Я... каплю обрела! Вторую... И третью!       - Ну наконец-то! – Уже не скрывая эмоций, землянин поднял руки к сокрытым под каменным сводом подземного комплекса небесам, ощущая, как с плеч свалился очередной груз, он все же опасался в глубине души, что Лишке придется помогать более прямо, ведь эффект от этого не столь хорош, капель точно не удалось бы получить, одну максимум. – Все верно. Найди баланс сама, пока можешь, пока прикрывает ритуал. И тогда твои балансирующие таланты станут для тебя не оковами, а еще одной опорой. Ну, если с аспектами не будет совсем уж невезения.       Таблеточные билды – в этом их сила и слабость. Сборки талантов, какие могут быть стабилизированы на поздних делениях балансирующих талантов, но изначально требующие невероятного самоконтроля, запредельной воли или, что куда чаще, хорошего Жреца, Мученика или Мудреца, какие помогут не чокнуться в первые годы. Чтобы обрести баланс под конец первой ступени, взяв наиболее вкусные аспекты, что в ударных талантах, что в балансирах. И потом, слезая с таблеток, такой билд начинает нагибать по-настоящему!       Очевидно, вне реально сильных и развитых общин, подобный билд просто нежизнеспособен, но если прикрытие и «таблетки» есть в наличии – выходит хорошо. У злополучной балаганщицы есть не только уникальная таблетка в виде связавшего их всех ритуала, но и скорость набора капель. Скорость, благодаря какой она имеет все шансы достигнуть «завязки» очень-очень быстро. И прочность разума, что позволит максимально полно осознать свой удел, а после не тратить еще пару-тройку циклов только на то, чтобы привыкнуть им пользоваться без «таблеток», будь то «Теургия Праведника», «Верное Наставление» или «Забирая Горечь», причем все это еще и под ударной дозой алхимии, чистых ритуалов и вспомогательных средств самоконтроля.       - Ха! Ха-ха-ха! Я ведь могла сразу понять! Но не должна была. Должна была сейчас понять, когда все, совсем все, сошлось. – Она смотрит на него удивительно серьезным взглядом, какой нечасто видно на вечно улыбающемся личике, в этот момент скрытом под плотным слоем арлекинского грима. – Спасибо, Святик. Реально спасибо, за все. Я, ну, не очень умею все эти слезы-сопли, но я благодарна. Вот. И все равно ты, когда молчал или мычал, аки хуторской, бесил меньше! Но я тебя и такого терпеть готова. В хорошем смысле терпеть, ага. Да и не только я, все мы. Даже Волче, хоть он и мудак мелкий. Даже дедуган. Просто он уж точно никогда не признается.       Илья невольно усмехнулся ремарке про Осетра, но разубеждать девчонку не стал, еще подумает старик, вполне возможно наблюдающий за ними краем ока, что землянин настраивает один из якорей против приемного отца, против основы ритуала. А вот про Волче он и сам согласен – паренек с очень взрослыми глазами, конечно, мелкий четырнадцатилетний говнюк, жестокий, злой и подлый, но за тех, кого признал своими, он глотку перегрызет кому угодно, хоть бы и себе. Илья не великий психолог, но теорию проработки чужих травм знал, сумел для мальца стать частью семьи. Или стаи. Или банды. Он эти понятия не особо разделял, хоть и вполне понимал – такое вот чудо выросло на улицах Лежебокого, обретя удел Убийцы.       - Давай еще раз! – Это она так попросила, что прямо потребовала, а после, не дожидаясь его реакции, ударила снова поднятой плеткой по глазам, а следом швырнула три метательных иглы прямо в лицо отклонившегося влево Ильи, на что тот лишь довернул туловище и резким звериным скачком разорвал дистанцию. – Теперь! Будем! Танцевать! Под! Мою! М-у-у-у-у-з-ы-ы-ы-ы-к-у-у-у-у-у!!!        Илья не скрывает довольной улыбки, какая на лице полностью сбросившего маскировку Вендиго смотрится, наверняка, не так добродушно, как ему хотелось бы. В движениях Лишки словно наконец-то появилось все то, что он так старался в нее вбить за эти долгие две с половиной девятицы. Она не слепо следует своим инстинктам и ухваткам, вложенному в нее дару Механизма, а направляет тот дар, формирует тактику и меняет ее на ходу, не думает над каждым шагом, но и не сражается бездумно и безумно. Не идеал, конечно, совсем не идеал, слабых мест столько, что она вся – одно большое слабое место, но с этим можно и нужно работать.       Талант, что еще скажешь.       Талант в смысле земной лексикологии, а не местной – даже у подготовленных землян не всегда получается за столь короткий срок преломить вложенные рефлексы, а после срастить обратно и пользоваться с умом. Потому-то многие вовсе предпочитают ухваток не брать, особенно настолько сильных и с большим количеством делений. «Акробатика Жизни» для защиты, уклонения, активного уворота или даже обманки-приманки. «Акробатика Смерти» для ударных аспектов, заточенных в критические удары, кровопускания и наложение проклято-ментальных эффектов. Сам Илья, конечно, свой талант о пяти делениях обуздал сразу, с первых секунд, но это потому, что он обладал уникальной лотерейной чертой.       Впрочем, не обладай он той чертой, то был бы Мудрецом, а не Вендиго.       Они пляшут еще несколько минут, под конец Лишка уже просто развлекается, швыряя в Илью содержимым кармана, а потом еще и возмущенно пищит, когда он перехватил свежеиспеченную булку, посыпанную сахарной пудрой, на ходу начав ее кушать. Булку пекла Торя, отрядный Алхимик, причем пекла без поварских абилок, у нее не углубленный класс и стандартный билд, просто готовить любит и умеет. В общем, вкусная булка, а Илья оную булку у Лишки наглым образом украл.       Выдав боевой клич, в какой она вложила еще и ментальный эффект «Злой Насмешки», в нормальных условиях заставляющей тварей, простых людей и, в меньшей мере, разумных одаренных атаковать Шута или гоняться за ним, игнорируя остальные раздражители, Лишка продолжила попытки пырнуть Илью. Тот не препятствовал, защита шкуры на нем висит постоянно, да еще и в два слоя. Тут скорее нужно следить, чтобы случайно не активировать талант и не отгрызть пастями конечности ударившего горе-ученика.       Дожевав булку и выдав еще пару ценных напутствий, Илья отправил довольную Лишку повышать уже второй талант – с этими тремя каплями она взяла двадцать одну каплю с момента обретения связи с Механизмом. Второй результат в группе, между прочим, только один из якорей взял больше, причем тоже женщина. Илья вообще невольно раз за разом отмечает факт того, что Осетр в своих сироток не брал кого попало. Вернее, помогал он многим, но именно якорями стали личности пусть простые, но неординарные, сильные, умные и полные нерастраченного потенциала, какой так нужен оказался Рюейку.       Что Торя, что Волче, схватывающий науку убийства натурально на лету, что Ромчик, с минимальной помощью старины Осетра вошедший в высшее общество Лежебокого, что Лишка, что любой иной из одиннадцати избранных якорей. Рюейк просеял дно общества мелким ситом, отыскав там никому не нужный жемчуг, потерянный и отчаянно жаждущий хоть капли чьего-то тепла. Все они учатся быстро, быстро осваивают новые силы, и с каждым их успехом Илья начинает все сильнее верить в то, что у Осетра может получиться его авантюра по возвращению во властные круги.       Одноглазое чудо нынче уже восьмой день вне зоны доступа – заперся в отдельном ритуальном комплексе, ни разу тот не покинув. Илья сильно подозревает, что фраза Мудреца про «раздачу некоторых старых долгов» выльется в трупы должников. Факт того, что Осетр с высокой долей вероятности является «именователем», специфическим билдом Мудреца, способным натурально убивать, калечить, подчинять или иным образом влиять на тех, чьи имена он знает, оспаривать просто глупо – Илья видел структуру ритуала исцеления и связи.       Конечно, одного только имени не хватит, нужна настройка, знание чужого билда, применяемой защиты, имеющихся реликвий, характеристик ауры и всего иного, важного и нужного. Но в базе своей тот же «Свиток Убийств» или «Книга Обреченных» на семь делений оба хоть и требуют целой связки вспомогательных талантов, чтобы использовать всю мощь этих абилок, но и жару дают еще какого.       Рюейк не сильно распространялся о своих планах, но из обмолвок, очевидно намеренных, становилось ясно, что он был одним из лучших ликвидаторов и методов политического контроля своевольной аристократии. Какой не в масть бунтовать и наглеть, если у короля есть такой верный подданный. Правда, когда такой подданный попытался было сам стать четверкой, а не тройкой, уже Король решил, что такое чудо ему нахер не нужно, а то еще его имя запишет. В общем, свелось все к тому, что вышло – одинокий, брошенный и покалеченный Мудрец, нашедший себе исцеление и якоря, сейчас сидит в ритуальном зале и проводит ту самую дополнительную настройку.       Чтобы записать то или иное имя, а может, и несколько таковых.       Илья аж вздрогнул, когда кулон-колокольчик на шее опять раскалился, теперь уже реально обжигая шею железной цепочкой, что приняла на себя жар гибнущего амулета. Надо же! Не просто угадал, а еще и разгадал, получив каплю, вторую за день! Вернее, покамест не получив, потому что капля, как и еще шестнадцать предыдущих, осела в том самом колокольчике. Весьма интересная разовая побрякушка, артефакт из тех, какие могут быть созданы Мудрецами, хотя этот и явно не Осетр делал, не тот билд.       Этот кулон нельзя снять с себя, не получив весьма неприятного проклятия, какое сожрет девять капель эссенции из любого Сосуда – либо Возрождения, либо Возвышения, либо Вечности. Зато пока его носить, вещичка поглощает обретаемые капли, двадцать одну штуку, чтобы на двадцать первой перелить все заработанное в Сосуд надевшего. А после добавить еще шесть халявных.       И три к семи да обратится пусть тройкой к девяти.       Вещь из тех, какие такая награда, что уже ближе к суровому наказанию – с душком, мягко говоря, потому что набирать эти капли можно очень и очень долго, годами, годами же таская железо и хрусталь, что будут жечь плоть раскаленной нитью. Но для Ильи это просто несколько девятиц мелких неудобств и немножко дармовых капель. В качестве бонуса, любые его наставления и пояснения повышают шансы учеников и просто внимающих его мудрости обрести дополнительную каплю.       Эффект, как несложно предугадать, выдавал неплохую синергию с «Выдающимся Тайнознанием» и атрибутами ПеНа и СиЗо. В качестве еще одного бонуса – прогрессирующее безумие у носителя, если режим обучения активирован, будто бы ученики вместе с мудростью учителя испивают его здравомыслие и чистоту сознания. Илье, как несложно догадаться, на эффект ментального расслоения настолько монопенисуально, что даже не смешно. Уже восемнадцать капель, еще три набрать и можно будет сломать эту дрянь, заодно вкачав что-то из собственных талантов.       - Та-а-а-к, на сегодня с активными работами вроде бы все, можно немного вздремнуть и перейти к работе пассивной. – Как будто ему во сне можно будет расслабиться и выдохнуть, имея в отряде молодых осетрят полноценного Сноходца, ведь соням тоже нужна эссенция. – Ох, кошечки-мертвобожечки, я вообще кто – Вендиго или разносящий подарки Санта? Ладно, можете не отвечать, я и так знаю ответ.       Боги, к счастью, промолчали, оставшись Мертвыми. Осетр тоже не ответил, скорее всего, вообще не наблюдая за землянином именно сейчас, максимум используя какую-то форму записи и фиксации событий, чтобы после поглядеть, чем подопечные без него занимались. А намеренно зевающий, чтобы пробудить сонливость, землянин уже падал на топчан, закрывая глаза и силком погружаясь в медитацию, глубокую и подобную сну, а уже оттуда в полноценный сон. Если что и радует в этой тренировке, так это то, что можно не особо парить мозги себе и тренируемому.       Тренируемой.       

***

      Третья и последняя девушка в составе якорной бригады именно что Сноходцем являлась. Соней. Буквально – ее звали Соня. Соня-Засоня, если использовать обидную кличку, потому что невысокая, курносая и фигуристая хохотушка с русыми кудряшками и голубыми любопытными глазами страдала весьма причудливой формой нарколепсии. Нетрудно предположить, что жилось ей очень непросто – из дома за «лень» и «безалаберность» погнали ссаными тряпками, замужество не сложилось, потому что мужу и его родне спящая по двенадцать часов в сутки девка нахер не сдалась. Только и оставался сладкий дом, который бордель.       Девушка имела редкое урожденное проклятие, какое выражалось в том, что один из ее урезанных талантов при обряде Мертвого Причастия (одна из форм инициации и перехода во взрослую жизнь, с распределением недо-талантов) автоматически распределен был в «Сонливое Восстановление». Единственное деление навыка позволяло легче переносить болезни, голод и прочие виды истощения, просто отсыпаясь, как следует. Но спать приходилось много и часто, да. Осетр подозревал, что виновен отец, много бродивший по Хребтине, хапнув неоформленную дрянь, какая вылилась в сломанную судьбу первой дочери, ибо остальные дети нормальными были.       Сейчас милашке-Соне уже двадцать один год, что по меркам местной морали не просто залежалый товар, а уже откровенный неликвид, особенно учитывая то, что она не невинна и ребенка вынуждена была травами скинуть в пятнадцать зим. В том же возрасте Осетр ее и приметил за удивительно богатое воображение, хорошую память, а также художественную жилку, благодаря какой она и получила работу расписывательницей. Рисовала узоры и загогулины на пряниках, леденцах и медовиках, чтобы брали охотнее. Девушка дурой не была, совсем дурных Осетр не приближал к себе, понимала, что ей ту работу из жалости дали, так что старалась безобидному старичку помочь как могла – уборка, стирка и все такое тоже на ней было.       За намек на то, что она, дескать, готова и ложе греть, только не прогоняйте на мороз, старичок ее розгами хлестал так, что напрочь отбило подобные мысли. С точки зрения самого Осетра – пользовать неодаренную простолюдинку, да еще и единственной любовницей, считай, непризнанной наложницей, было таким унижением, что Илья, какому Соня эту историю как-то раз пересказала, едва сдерживал гомерический хохот. Странно, что он ее тогда не убил, наплевав на все откаты и травмы.       Но не убил, даже сделал-таки одаренной, причем класс для нее выбрал откровенно подходящий и личностно, и с учетом ее нарколепсии. Сноходцем она оказалась превосходным и прирожденным, билд ей Илья собирал особенно тщательно, затачивая его именно в тонкого разведчика-мозгокрута-немного-убийцу. Во-первых, такая тактическая роль во внезапно возникшей общине была реально необходима. Во-вторых, такой билд сони по имени Соня был для Ильи максимально неопасным и при этом максимально легко качался в связке с Ильей же. Особого цинизма ситуации добавляло то, что ее билд являлся буквально абсолютной копией билда Месмериклса на первую ступень, прямо с его личного блога взятой.       Не совсем «таблеточная» сборка, но уж точно «цветочная», раскрывающаяся под вершину ступени. Шутки шутками, но билд на то и классический, что вылизанный до предела и отлично подходящий не только всяким извращенцам с порносервером вместо мозга. Конечно же, определенные различия имелись – у Сони нет ни «Выдающегося Тайнознания», ни «Воли к Распутству», как у Месмериклса, да только билд и без них вполне хорош. На то и классика. Конечно же, можно было бы повторить то же, что и с Лишкой, собрать таланты в такую связку, чтобы максимально использовать временную психическую суперстабильность, какую якоря получили от опоры на Илью.       Но тут та же причина, по какой сам землянин отбросил вариант удела Сноходца – опасаться нужно не только и не столько ударов по мозгам, сколько угона тела приснившейся мерзостью. Только отлавливать и упаковывать Лунатика, стараясь не убить украденное тело, ему для полного счастья не хватало. Так что нет, компенсаторы и балансиры – прямо по классике, один талант в пять делений, одна четверка и две тройки корневой основы, вспомогательная тройка для схватки с приснившимися во сне, одна пятерка-балансир, два балансира-тройки, а сверху ремесленная «скрипочка» в виде «Сплетающей Сети», какая очень пригодится в развитии и может считаться квази-балансиром, а на десерт защитно-боевое умение-тройка для боя вне сна. Вот и закрыта стандартная десяточка, можете приступать к прокачке.       И она ведь приступила!       Илья открывает глаза посреди шумного города, на него смотрят все до единого прохожие, а после кидаются на одинокого Вендиго с ножами и дрекольем, крича о том, что он монстр и ему тут не место. Землянин полностью осознает себя спящим и не испытывает той паники и растерянности, животного желания скрыться от толпы и погони, какую ему внушает Соня. Собственно, ему для того, чтобы разрушить сон достаточно просто захотеть этого и не больше. Но он все же прокачкой занимается, так что вместо разрыва «Сетей Дремы» на себе любимом принялся уничтожать проявления сна. Не полноценные фантомы, не приснившиеся, а буквально воплощенные детали интерьера, часть сна, неразрывная и оттого лишенная автономии и опасности.       В иной ситуации даже такие эрзац-враги принесли бы хлопот, но укрытый влиянием великого блага разум не спит, пока в чужом сне, а потому и сон над ним не имеет власти, ибо он чужой. Люди, стражники, даже прибежавшие откуда-то рыцари на лошадях-гомункулах от его ударов просто лопаются, словно мыльные пузыри, а их удары ощущаются щекоткой перышком. Миг и к перышку присоединился жесткий, словно щетина или конский волос мазок кисточкой маляра – это ударил какой-то невзрачный и намеренно неприметный мужичок. Вот это уже «Грезящийся Знакомец», причем прокачанный на второе деление с аспектом «Инверсия», чтобы знакомец мог стать максимально неузнаваемым и неприметным, до последнего скрывающимся в чужом сне.       Полноценный фантом порвался уже не мыльным пузырем, а мокрой бумагой, распался на пелену паутинных нитей тоже не сразу, еще проворчав что-то о том, что заберет-унесет-принесет-прямо-в-рот. Частично разумное нечто, новорожденный, но уже почти родившийся приснившийся, а не просто фантом. Комбинация с корневой «Сокровищницей Снов», через какую Соня зачерпнула сновидений и влила в свое творение. Умно, он не подсказывал, только намеки давал и запретами очертил то, что делать точно нельзя, а дальше она сама догадалась.       Закончив с первой сценой, землянин принялся лениво ждать в полной темноте, наблюдая за тем, как сахарными кубиками растворяются осколки разрушенного сна: последние дома, стены и камни мостовой. Она пытается скрыть момент атаки, но не выходит у нее, нет у нее власти над восприятием Ильи, не отвлечь и не затуманить. Момент, когда она пробует погрузить его в сон поглубже, в сон не персональный, а уже общий, сон самой Хребтины или значимого куска ее. Метод, какой в более продвинутых талантах используется для телепортации на очень значимые дистанции. Говорят, даже можно приснить себя конкретно в нужные сектора Сломанного, но пока это именно что теория.       Вроде как собрали и прокачивают несколько чисто портальных сонных билдов, но там пока далеко-далеко до успехов, нужно взять «хотя бы» пятую ступень. Рассчитывать на Ехидну как-то проще, дешевле и явно быстрее выйдет, если она вдруг не помрет случайно. Покушения, говорят, имелись, причем именно на Земле, хотя там очень мало информации даже на Форуме. Под правдивость мало, а вот теорий просто до осточертения и еще за ним столько же.       Илью тянет в глубины необъятной Дремы, но он четко ощущает себя настоящего, спящего на топчане и может в любой миг оборвать тот крючок, на какой его подцепили. Это вообще любой одаренный может, если соня еще слаб или билд не тот, если сам одаренный прокачан или амулет специфический имеет. Не имеющие сути Сноходца инстинктивно знают и ощущают способ сбежать из рукотворного или стихийно возникшего кошмара, одна из основных задач сони как раз этого не позволить, обмануть инстинкты. Просто в случае Ильи эта особенность, насквозь стандартная для всех одаренных, возведена в абсолют. Он дает Соне несколько минут субъективного времени на попытки, но обрывает крючок, почти просыпаясь – все же не хочется проверять, что будет, если на огонек его души приползет что-то приснившееся.       Полноценное.       Да, силенок у Сони не хватит, чтобы все же вырвать Илью из тела. Однако, провернуть такое изъятие все же проще, чем опутать его разум, затуманить восприятие, сломать волю. На порядки проще, на много порядков. И если от Сони он, даже потеряв контакт с телом, сумеет сбежать в явь, то какая-то тварь, возможно, и не первой ступени, пришедшая покушать одаренного спящего, может оказаться ныряльщику и даже его напарнице не по силам. Во снах всякое водится и лишний раз лучше не проверять, насколько оно сильно. Твари этого типа часто весьма слабы, но почти всегда обладают крайне неприятными способностями, действуя только на своем поле, где у них максимальное преимущество.       Сменяются сцены, новые атаки, новые фантомы, новые сценарии – землянин терпеливо смотрит созданное для него шоу, терпеливо уничтожает тварей, сбрасывает внушения и наслоенные закладки, не дает себя утащить поглубже или усыпить прямо во сне, чтобы начать полноценный цикл пробуждений, как у Ирины с тем мудаком не-рыцарем было. Парочка внушений заставили его иронично приподнять бровь, а откуда-то из глубин сна, за пределами его досягаемости, пришло ощущение этакого извиняющегося смущения.       Нет-нет, методики работы сони в нашедшемся в весьма запылившейся и довольно скудной библиотеке этого убежища томике «Обо снах страстных и властных, волю страстью плетущих» описаны вполне действенные, да только писал книжку явно духовный собрат Месмериклса. Ну, если бы сам одиозный землянин того автора хотя бы полотером прислуживать себе оставил. Но приворотное воздействие и попытка наслать влажно-подчиняющий сон у Сони вышла весьма неплохая. Безрезультативна, как и все остальные воздействия, но неплоха.       Святые тапки старины Оди, хоть бы не вышло так, что Илья выпустил в мир и обучил еще одного извращенного Сноходца! Они же не все такие, даже если статистически класс очень часто выпадает любителям подобных извращений! Забрать что ли у девушки ту книжку? Так ведь чуть ли не единственное в их распоряжении нормальное обучающее пособие по классовой работе – она даже две капли за прочтение этого труда получила.       Пробуждение знаменовалось неприятно гудящей головой, все же он не спал, а бился со Сноходцем, только что бой вышел немного наигранным. Впрочем, она-то выкладывалась во всю мощь, била либо насмерть, либо до безумия, до хронического энуреза и медвежьей болезни, либо до испачканных портков и напрочь вырубающей критическое мышление влюбленности в Соню-Засоню. Просто ее атаки разбивались об Илью, словно мыльные пузырьки об цельностальной куб размером с небоскреб. Ее воздействия даже на внутреннем бункере толком не отразились, зверь в оковах только лениво скалил зубы на ее попытки.       Зато сама Соня выложилась на все триста из ста, словно в тяжелейшей битве, как ни на какой нормальной тренировке выложиться не выйдет: либо убьешь СПАТЬринг-партнера, либо сама убьешься, либо на рабах-манекенах разоришься. Дополняя все это благом Ильи, какое на все якоря действует, получалось так, что она каждые два-три дня брала новые и новые капли. Отдых между днями можно тратить на создание новых заготовок, призыв фантомов и страховку себя от угона тела, ибо проблемой лунатизма он Соню зашугал только так. Бить не стал, просто скучающим и унылым тоном перечислил все то, что может с ней случиться, как и с теми, кто ей дорог, но потом, чуть позже.       Помогло.       - Восемь! Восемь взяла, по шестьдесят первую! – Прибежавшая, едва не треснувшись в каменный дверной косяк, считай часть скалы, лобиком, Соня аж сияла от радости, ибо это ведь новое повышение таланта, а свой класс она уже успела полюбить. – Я тогда, ну, это самое? Собираю капли? Прямо в «Стабильность Сна»? И выбирать либо «Осознание», либо «Переход», либо...       Илья терпеливо и вежливо дождался, пока та стравит накал эмоций и заодно перечислит заученный на память алгоритм повышения своих талантов и выбора возможных аспектов. И только потом, скупо, но искренне похвалив Соню за ее сонные подвиги, отправил ту собирать капли. Именно собирать, ибо ее видение Механизма отличалось от такового у Ильи. Никакого алтаря в снегах, скорее уж большая и очень красочно украшенная спальня, в какой словно бы и королева могла дремать.       Спальня запустевшая, укрытая саваном паутины и пыли, где спят даже рисунки на портретах, резьба на мебели и узоры на стенах. А капли, ало-золотая суть, парят прямо над кроватью, мелькая между подвешенных над кроватью детских погремушек, словно планеты, движущиеся по своим орбитам (это уже Илья додумал из рассказанного). Повышая таланты, Соня направляла полет этих капель на те или иные детали интерьера, что отражали взятые ею наборы талантов и аспектов. Не самый классический вариант образа, чаще всего все-таки есть чаша или иной сосуд, какой и отражает саму суть «Сосуда», как части статус-листа.       Но и не уникальный тоже, скорее уж указывающий на неординарность личности Сони, творческий склад ума прирожденной фантазерки, какая могла бы стать неплохой Сказочницей тоже, если бы не урожденное проклятье. Проклятие, какое теперь практически не имеет над ней власти, не увечный недо-талант в одно деление, не над полноценной одаренной. Счастье в ее глазах, счастье от того, что она может сама выбирать, когда спать, было столь всеобъемлющим, что, казалось, даже Осетра немного тронуло. Ну, или у того просто резкий приступ диареи случился и оттого мимику лица чуть исказило.       Илья старательно гонит от себя мысль о том, что у Месмериклса тоже похожий образ Механизма, рассредоточенный и лишенный чаши.       Кстати, у Лишки оный образ представлен вполне классически – с чашей, что сжата в руках фарфоровой статуи страшного размалеванного циркового мужика, читай, того самого Арлекина. Окружение в виде заброшенного и темного циркового купола, под каким никого нет, только луч света падает через проем в потолке, да ало-золотые искры освещают окружение во время падения в чашу. Освещают десятки неподвижно сидящих на местах зрителей безликих фарфоровых статуй. Не менее мрачное место-состояние, чем у самого Ильи, стоит признать.       Стоило только отправить Соню повышать стабилизирующий талант, как шею снова обожгло раскаленной железной нитью – артефакт принял в себя девятнадцатую каплю. Кучно пошло, но как-то так совпало, что именно сегодня его горе-ученики и такие же горе-ученицы начали складывать воедино те куцые огрызки учебных программ, какие Илья пытался для них слепить из того, что помнил. Минимум теории, много практики и основной акцент на то, чтобы как можно скорее приучить эту толпу пользоваться своими классами на приемлемом уровне. Для самого Ильи приемлемом, а то по местным меркам, если одаренный из простолюдинов не ковыряется в носу активированным оружейным талантом и не бреет морду с помощью огненного шквала, то это уже не самый плохой уровень.       Быстрая разминка, восполнение слегка просевшего резерва, затем опять к тренировкам, только теперь уже умственным. Тут больше подошло бы определение не столько тренировки, сколько проверки домашнего задания, пополам с вычиткой курсовой у научного руководителя. Ромчик тоже весьма способный индивид, самый старший среди этой кодлы, проживший аж двадцать восемь зим не самой легкой жизни, причем удивительно неплохо сохранившись, ему при встрече давали куда меньше. Наверное, единственный из всех якорей, кто реально понимал, кто такой, или даже что такое Рюейк Осетр. Все же он был довольно близким и доверенным помощником весьма влиятельного индивида, какой невольно информировал почтенного мэтра Ромчика о куче самых разных вещей.       Об истории Осетра он знал буквально в паре слов, никогда не углублялся в сию тему, мол, просто был когда-то такой индивид, глава Особой Его Венценосности Службы Учета, Контроля и Запрета. А потом пропал, службу расформировали, кого-то прибили, кого-то прибрали к рукам, остальные просто стали работать на новых господ. Но фантазии представить себе степень опасности носящего третью ступень дедушки Рюка у Ромчика хватало. Так что он до сих пор толком не пришел в себя и не мог скорректировать свое к старику отношение. Особенно смешными казались сейчас те шаги, какие Ромчик предпринимал для того, чтобы о дедушке своем, - неродном, но единственном, - позаботиться лишний раз.       Там, нормального угля на зиму завезти пару телег, причем проведя это дело через серую бухгалтерию, словно бы этих телег и не было. Или приказать личным кулакам казначейства ноги поломать парочке особо стремных ватажников, какие от сирот хотели странного, от той же Сони и Тори. И чуть не побили старика, когда тот на них в ответ насесть пробовал, угрожая конфеты в жопу запихать, да так, что те их вкус почувствуют во рту. И как-то сразу стало ясно, что те отморозки, - кстати, прямо эталонные боевые хуторяне, одним из каких Илья и прикидывался долгое время, - не угроз от быков из сборщиков долгов испугались, исчезнув из города.       Они просто исчезли.       С концами.       В общем, потел Ромчик нещадно, потел и вспоминал, каждую перепалку со стариком Рюком вспоминал, каждое неуважение, каждый скабрезный выпад в адрес «ворчливого пердуна». Потому что да, самый родной и близкий человек, да и остальных сирот Ромчик, будучи самым старшим и самым обеспеченным, старался опекать, но, если ему казалось, что Рюк делает глупость, то он прямо так и говорил. И ведь он на полном серьезе предлагал старику забросить конфетное дело, да и попробовать устроиться к нему, Ромчику, в финансовое ведомство, все же грамотен и писать быстро-быстро умеет. Илье так и представлялась рожа Осетра: старательно скрываешься от всего мира, а тут тебя этот пелкий мисдюк тащит прямо в пасть местного административного аппарата.       - Так, исправления я внес, смотри сам, сам же и поясняй, почему я их внес. – Илья закончил с проверкой типичного наемничьего контракта подтипа сделка-оплата-молчание-штраф, с четырьмя основными условиями-опорами, возвращая таковой Ромчику уже с правками. – Твоя сборка талантов не совсем под это заточена, но базу знать нужно.       Еще одна перестраховка от Ильи, для какого именно мастера контрактной магии, умеющие работать с магией Клятвы, могли считаться единственным рабочим способом принуждения. Точно та же причина, по какой он не стал выбирать Бесноватого в качестве изначального класса. Да, контракты и сделки, что влияют на разум, на Илью не подействуют, но вот более классические и жесткие, в стиле «проклятие гноящихся костей при определенных условиях» как раз действуют на общих основаниях. Сопротивляемость и устойчивость тела и энергетики Вендиго не беспредельны, и вляпаться на подлянку от столь неприятного и опасного класса не хотелось.       Неприятного не в бою, в бою Клятвой и Долгом приложить могут Клятвенники, некоторые из Душегубов, Палачи, опять же, Шаманы и Чароманты. Но вот в качестве «союзника» держать под боком Дельца лишь немногим безопаснее, чем Сноходца в мозгомойной сборке. Именно в такого специалиста, чьи сделки работают на основе ментально-принудительных эффектов, Илья и превратил Ромчика. Осетр спорить не стал, видимо, достаточно насмотрелся на мастерство крючкотворства от Ильи, сочтя, что обмануть и подставить Вендиго под контракт не выйдет. Или выйдет, но так, что потом сам еще пожалеешь.       Илья, впрочем, не расслаблялся и в общении с Ромчиком предпочитал предельно следить за речью, говоря ровно то, что нужно. На первой ступени «цепляться к слову» умеют только собранные специально под диалоговую работу билды, но чем дальше, чем выше ступень и развитей таланты, тем веселее. И страшнее. Высокоуровневый контрактный специалист способен даже обычное извинение превратить в твои цепи и ошейник. Скажешь такому, мол, извини, но дай пройти, а это уже станет признанием долга, ибо ты просишь за что-то.       Илье запомнилась история одного весьма недурственного Глашатая, - подкласс Жреца, направленный на поддержку и социалку в духе Сломанного, - какой во время конфликта с цельным семейством аборигенов, что были адептами магии Клятвы, пусть и с разными классами, лишился головы особенно обидным способом. Случайно извинился перед пролезшей под искажающим восприятие гламуром в лагерь атакующих девушкой за то, что столкнулся с ней, завязался трехминутный диалог, девушка призналась, что она лазутчица, но очень боится попасться, что ничего не узнала важного, да и вернуться обратно без трофеев не смеет, а то ей плохо будет. И в итоге парень сначала сдал ей вообще все, что знал, а потом сам себе голову отрезал и ей отдал, в качестве извинений. И еще иронизировал мысленно, мол, вот его соратники удивятся, что он так изящно из сложившейся ситуации вышел, да еще и новой знакомой помог.       Земляне в союзе с парой аборигенских семейств-домов-королевств поменьше тогда победили, причем весьма уверено, контрактная магия не всесильна, особенно если дело дошло до прямого столкновения, но потерявшему свое первое за тридцать циклов возрождение Салли Знаменоносцу тот факап до сих пор припоминают, что лично, что на Форуме. Лазутчица, кстати, выжила и теперь служит новым господам под тяжелой и предельно прочной клятвой, что только добавляет перцу в ее отношения с тем самым Салли, потому что работают они, считай, в одном ведомстве.       Ромчик закончил черкать что-то в собственных записях и принялся отвечать, неуверенно и с кучей «возможно» и «я считаю», но хотя бы не запинался и не пытался в шпаргалку подсмотреть. Нет, зачет у Бронислава Валедиктовича Янина этот тип точно не сдал бы, но все же неплохо, ум есть, живой и любопытный, а остальное приложится, были бы пособия и учителя. Не землянин, так Осетр поможет реализовать потенциал. Все же Делец один из трех уделов, наиболее зависящих от эрудиции и знаний чистой ритуалистики, наравне со Жрецом и Мудрецом. Не зря универсальная интернациональная пословица среди готовящихся к первому нырку землян гласит: «Жрец, Мудрец или Делец – зубрить замучится юнец». Или не «замучится», а «замучишься», но тогда в конце рифмуют точно не юнца.       - Знаете, мэтр Святий, я давно хотел задать вопрос, если позволите. – Илья только кивнул, даже с некоторым любопытством. – Почему вы... ну, избрали путь одержимости Злом? Я немного расспросил почтенного старшего моего, он рассказал о вам подобных. И то что он рассказал... вы же рождены были стать Мудрецом или Дельцом, я достаточно видел одаренных, мелькал в этих кругах. Вы можете не отвечать, разумеется, это не попытка влезть в личное, лишь праздный интерес.       Между прочим, Ромчик единственный из всех одиннадцати, кто с Осетром и Ильей исключительно общается на высокой, вежливой форме, даже имя в торжественный стиль переиначивая. Причем это не из особого уважения, он со всеми так говорит, даже когда любезно спрашивает, не изволит ли очередной мудила со всем уважением пойти в жопу великана. Вопрос тоже из тех, какие напрашивались, причем Осетр спросил об этом куда как раньше, при первой еще встрече. Потому-то Илья и ответил вообще, что старик уже знает, причем знает слишком много, так что лгать смысла нет. Но и совсем все рассказывать тоже не стал, обошелся классическим «именно соткавшись в этом уделе я способен реализовать наибольший потенциал своих сильных и слабых сторон».       Опять же, не меньшей классикой среди землян является пикировка на тему «почему не Мудрец?» – потому что именно этот удел для землян с их эрудицией и обучением чаще всего выпадает среди стартовых вариантов. Ответ тоже не меняется годами и десятилетиями – потому что Мудрец-одиночка рискует тупо не дожить до перехода плато бессилия, да и перейдя его, не станет реально мощным боевиком. Вернее, сделать Мудреца боевого типа возможно, тот же Рюк с оговорками под это описание попадает. Но такое развитие попросту нерационально для класса, какой вообще не должен напрямик в бой вступать. Даже в Лакунах обладатели этого удела исполняют роль исключительно поддержки, сенсора и аналитика.       Это кажется нелепым, мол, зачем этих книжных червей с собой тащить, но только пока таковой не расшифрует шифр за тайной дверью, предварительно обнаружив оную, пока не поможет влегкую пройти лабиринт, где легко можно похоронить три группы посильнее собственной, пока не сложит на ходу ритуал изъятия осевой структуры с эффективностью в двести процентов от расчетной. В общем, при правильной раскачке Мудрец, неважно, в общине или в аборигенском социуме – невероятно полезная и всегда нужная единица. Но только тогда, когда община есть, когда социум Сломанного принял ныряльщика и встроил его в свою иерархию.       К тому же, слаженной группе, специализирующейся на той же зачистке лакун, свой Мудрец нужен, словно воздух. Один. Ну, два, если лакуна специфическая или состав группы позволяет. Край – три, причем третий вообще не ходит в сами лакуны, а сидит «на базе», отыгрывая от билда Созерцателя, например. Группа, целиком состоящая из разного толка Мудрецов, зачищающая лакуну теоретически возможна, но на практике быстро превратиться в сочное и вкусное одаренное мясо для населяющих лакуну тварей. В общем, не на всех желающих быть Мудрецом будут места и квоты. В этом плане одиночкам, ныряющим вслепую и без общины, сей класс даже выгоднее, больше шансов хорошо устроить зад в тепле.       Да, в теплой клетке, но все же теплой.       Иногда даже удобной.       Иногда даже золоченой.       Иногда и вовсе золотой.       Отработка теории постепенно перешла к практике, а Илья опять играл роль подопытного кролика и неуязвимого манекена, раз за разом позволяя Дельцу применять свои таланты и потом неспешно, методично даже, ломая эффекты оных. Что защитный «Договор Неприкосновенности», что разные вариации усиленного вспомогательной «Памятью о Слове» ключевого для класса «Провозглашенного Пакта». Здесь все закончилось еще быстрее, чем с Соней, потому что Дельцу куда сложнее заготовить свои таланты заранее, да и дольше тоже – чистые ритуальные круги Ромчика, под какие пару отдельных комнат подземелья выделили, требуют времени, реагентов и старания.       В итоге Илья воистину больше отдыхал, чем работал, а вот Ромчика можно было выжимать, да и чернила из запасов Осетра, те самые, какими он писал договора и какими рисовал ритуальные фигуры, в его пальцы натурально въелись. Кроме шуток, эта дрянь мало того, что следы чернил обычных с пальцев убрала, так еще и кожу до мяса пропекла, пришлось тащить уже поплывшего, хоть и получившего каплю свою, мужика к Оршу, который Мученик. Этого полноватого, вечно отчего-то грустного паренька приходилось от тренировок за ухо оттаскивать, а потом еще и следить, чтобы сам не тренировался.       Тоже таблеточный билд, только тут еще накладывается вечная беда всех Мучеников. Очень уж это соблазнительно: просто резать и терзать себя самого день за днем, без остановки, получая новые и новые капли. Плохая тенденция, потому что защита «Связующей Нити» исчезнет, а вот привычка и пагубная самоуверенность останется. Паренек ведь и без дара тот еще любитель делать себе больно, или чтобы ему больно делали, идеальный кандидат на удел. Он родом из храмовых сирот, «мальчиков для битья», каких стегают плетями и жгут железом за чужие грехи в храмовых ритуалах. Просто он из своего храма Очищающего Деянием банально сбежал. И не потому, что боялся боли и крови, текущей по освежеванной спине, а потому, что старший собрат-настоятель, не одаренный, а просто очень сильно намоленный, положил на задницу Орша свой сальной взгляд.       Орш любил, когда его бьют, особенно если сестры-покаятельницы, особенно если старшая сестра Уньелла, но любовь к братьям по вере и храму у него была исключительно платонической, в отличие от любви к сестрам. Пришлось бежать аж в Лежебокий, половину Хребтины пройдя с караваном балаганщиков. Так он, кстати, и познакомился с Лишкой, ибо девчушка поддерживала контакт с коллегами почившей приемной семьи, а уже она его к Осетру отвела, когда поняла, что сам по себе этот тюфяк очень скоро помрет. В общем, обидно будет, если случится очередной случай полной аутофлагеллации с выпадением мозгов в столь же полный осадок. Проснувшийся и зевающий, одновременно что-то жуя при этом, Орш поздоровался с Ильей и Ромчиком, быстро забрал себе рану на пальцах, затем дожевал булку и сожрал еще одну, пока его собственные пальцы заживали.       Полностью он раны не исцелил, не то деление «Разделенных Мук», но забрал всю боль и очень качественно ускорил регенерацию, так что зевающий еще более широко Делец пошел в соседнюю комнатушку, тоже подремать. Илье же только и осталось, что подавить шипение и рык, когда двадцатая капля эссенции оказалась поглощена кулоном, взамен оставив уже полноценный ожог до мяса от тоненькой раскаленной цепочки. Что же, от Мученика землянин так никуда и не ушел, тот спокойно отработал тот же прием еще раз. В этот раз, впрочем, его аж скрючило – боль от этой дряни нереально яркая, словно вспышка, очищающая и всепроникающая, она не только телесная, но и более глубинная.       И да, будто сегодня и вправду день особого везения, Мученик тоже свою каплю получил, хотя и не так уж был ею доволен. В свою комнату он ушел, пошатываясь и чуть ли не мыча от понемногу стихающей боли. Что же, это хорошо. Билд и балансиры у Орша таковы, что на начальных делениях он не особо хорош в исцелении окружающих, только самого себя лечит, но в середине ступени станет заметно лучше в этом деле. Да и не только в этом. А сейчас ему урок о том, что боль бывает и та, какую не превратить в усладу, очень даже к месту пришелся.       - У тебя такое довольное лицо, будто ты половину моих остолопов сожрал, пока я отвлечен был. – Рюейк Осетр выполз из своего логова усталым, даже несмотря на то, что пытался это скрыть, но довольным до крайности, чего даже скрывать не пытался. – Какого-то городского лавочника и сердце бы подвело от улыбочки твоей.       - А у тебя лицо такое, словно кто-то из твоих врагов этой ночью не проснулся. – Меланхолично парировал Илья, строго в рамках разрешенной ему легкой фамильярности, но не выходя за них, да и сам укрылся поплотнее в маскировку «Затаившегося Зла». – Поздравляю. Наверно?       Утирающий лицо пропитанными зельями тканевыми платками, на каких оставались дымящиеся немного следы отпечатавшихся чернильным трафаретом рыбьих чешуек, Рюейк даже не стал делать вид, что Илья ошибся. Вид у него и вправду был торжествующе-злорадным и, если уж быть откровенным, то это от встречи с Осетром сферический в вакууме лавочник словил бы три инфаркта подряд. Да и не только лавочник, там и одаренному могло бы хватить. Особенно осведомленному о том, кто этот рыбоглазый вообще. Словно уловив долю направленного на почти съехавшую повязку на глазу внимания, тот быстро, но без спешки прикрыл второй глаз тканевой реликвией.       - С достоинством принимаю поздравление. – Степенно и ну очень самодовольно кивнул ему Осетр. – Ну и не сказать, чтобы не проснулся, скорее уж внезапно уснул навеки. Как же давно я об этом мечтал. Как же давно...       Не знает Илья о том, кто сегодня ночью (вернее, уже поздним утром) не проснулся или же уснул, но точно знает, что эта личность сделала Осетру что-то очень, очень, очень, очень плохое. А еще он отлично понимает, что Осетр не зря свою тетрадочку распечатал и кого-то так красиво покарал. Залечь на дно – идея неплохая, если ты еще не засветился на всю Хребтину, Королевство и сектор Сломанного Мира. После Лежебокого, после прошедшего в снегах ритуала, факт того, что некий Рюейк вернулся в строй, скрывать глупо, просто бессмысленно. К этому моменту, наверняка, все возможные и невозможные проверки были сделаны, группы экспертов ритуалистики, Мудрецы и Взыскующие, проверили место ритуала и поняли его природу.       Если и не поняли, - все же Осетр там все чернилами Тьмы залил, - то предположили самый логичный вариант.       И оказались правы.       Так что выпад рыбоглазого в своих наиболее удобных к устранению врагов, тех, каких он мог вот так сходу и без особой подготовки уничтожить (вероятно, потому что приготовил все заранее, еще до травмы, воспользовавшись старой заготовкой), являлся не бешеным гневом обретшего силу калеки. Нет, это был знак. Послание. Весть о том, что Рюейк Осетр действительно вернул свои силы, что теперь снова нужно бояться собственных имен, прятать их от всех и от себя самих. Что он ничего и никого не забыл, что за всеми придет и со всех спросит.       Но даже не видя списка целей, Илья мог поставить всю эссенцию в своем кулоне на то, что выбор цели был очень взвешенным, чтобы в равной мере напугать всех причастных, но не напугать слишком сильно. Дать понять, что Рюейк снова в деле, но только от действий личностей, знающих об этом, будет зависеть степень того, насколько далеко зайдет один скромный Мудрец. Какой вовсе не стремится всю жизнь по пустошам Хребтины бегать, какой вполне намеревается вернуться в Коронный и блистать там, где он блистать привык и не до конца отвык.       Что в очередной раз наводит на мысли о том, что расплатиться за все возможные и не очень индульгенции Осетр вполне может и своим невольным союзником. Сдать бедного Вендиго королевским псам и лично Его Величеству, заранее приманить к себе Магнуса, чтобы получить монополию на доступ к земному Форуму в этой части сектора, обрести «свое по праву» и немного сверху, а после уйти в закат. Возможно, уходить в закат под эпичную музыку придется под вопли заживо горящего в раскаленном медном котле ныряльщика, из какого пробуют вырвать его благо.       Безуспешно, лотерейные блага, особенно такие, особенно зависящие от расположения и мнения самого Ильи, ритуальной жертвой и многолетней пыткой не обмануть. А помыть землянину мозги так, чтобы он сам с радостью служил новым господам тоже не выйдет – уже из-за другой награды. Так что Илью, скорее всего, попробуют подвести к службе и контракту, возможно, даже задаривая пряниками в равных с кнутами количествах. Или просто устранят столь опасный инструмент, опасный не им, но хрупкому балансу, что сложился в регионе.       Этот исход с расплатой самим Ильей настолько логичен и настолько в духе мира, что землянин просто не может не предположить его в самую первую очередь. Осетр, успев изучить Илью, не может не понимать, что тот это тоже понимает. Но они оба пока что связаны, пока что слишком крепки эти узы, слишком важна для Рюейка его «Связующая Нить», так что оба же покамест не спешат совершать резких движений. Потому что время есть, а там всякое может случиться. И землянин может успешно сбежать, и Рюейк может отыскать компромиссный вариант для обеих сторон. Но предполагать Илья предпочитает исключительно худшее, к худшему же готовясь – в Сломанном такая тактика считается априори выигрышной.       - Вижу, твоя звонкая цепь почти заряжена. – Естественно, он это видит, странно было бы, если бы не видел. – Я проведу дверь к небольшому логову шерстешаров, убей их, обрети свое, а после возвращайся. Я не смотрел за вами постоянно, верил в то, что хоть немного мозгов в эти дурные, пустые, припорошенные головы я вбить сумел, как бы они ни цеплялись за свою тупость, несносные, шебутные истоки горя и разрушения! Кхм. В общем, начальные капли они все обрели, все же привыкли к своим Дарам Механизма. Дальше можно переходить к практике. И к нормальной оплате уже твоего дара мне. Не люблю быть должным...       Последние слова он говорит уже стене, на стене же рисуя вынутым из кармана мелом очередную дверь. Да-да, не любит он быть должным, очень не любит. В это Илья верит, только подозревает, что куда чаще эта фраза относится к тому, что он себя должным не считает, а тех, кто ниже его и смеет о долге напоминать, просто хоронит. Да и если не хоронит... как-то Илья не очень верит, что много было тех, кто мог бы посметь напомнить о долге этому типу.       Мел заканчивает рисунок, а из-под меловой линии словно вот-вот потекут чернила – чернильная Тьма тоже может открывать двери, но она слишком зыбкая, даже Рюейку удобнее хотя бы базовую черту сначала нарисовать, прежде чем использовать оную черноту. Быстро обсудив с Мудрецом детали будущего боя, расположение и число врага, землянин в дверь вошел, вернее, прыгнул рыбкой. Противник не сказать, что прямо опасный, не низшие их формы точно, но нарваться можно где угодно, если слишком расслабиться. А ему еще и обращаться нельзя, иначе рискует порвать цепочку кулона и впустую потерять столько честно заслуженной эссенции.       Шерстешары являли собой буквально хищные мясные шарики на тоненьких ножках, покрытые густой-густой белой шерстью, а с одной стороны у них пасть. Пасть, так сказать, во весь фронт, зубастая и голодная, способная перекусить не одоспешенного человека пополам. За столь характерную внешность земные любители олдовых настолок и фигурок называли все подвиды этих тварей сквигами, ссылаясь на фентезийную, а не космическую версию легендарного Молота Войны. Сходства и вправду были, что уже привычно списывали на связь ноосфер разных миров, стараясь не погружаться в эти вопросы слишком глубоко, а то так можно в комнату с мягкими стенами переехать. Впрочем, большая часть Форума употребляла более широко известное именование – фрикадельки. Ну, или митболы, от региона зависит.       Крупные твари, реально опасные и не первой ступени, могут проглотить Механиста на боевом големе-шагоходе или вместе с паровым шагающим доспехом. Там такие твари, что резко понимаешь, почему в литургиях пастешары (общее название всей линейки видов) и сверхмогучие лангольеры считаются дальней, но родней. К счастью, Илье достались простая молодь, шерстяной разновидности, приспособленная к снегам, но при этом лишенная скорости и маневренности, предпочитающая засадную тактику. Что-то около двух десятков тварей размером с выращенный на гидропонных фермах геномодифицированный супертомат, то есть, чуть ниже колена Ильи в человеческом теле, попав под удар выдоха Вендиго, там и закончились.       Противник реально опасный тогда, когда успеют окружить жертву, атакуя не хуже волчьей стаи, заставляя маневрировать и отвлекаться на одного, пока остальные вгрызаются в плоть. Они очень неплохие сенсоры и хруст снега, вибрацию шагов простого одаренного без талантов сокрытия легко распознают с километра. Илья их сам мог с куда большего расстояния заметить, видя бьющиеся сердца вполне живых и плотских существ, так еще и подкинули его прямо к норе тварей. Боя не случилось, просто выдох, каким он шарики приглушил, а затем быстрое добивание. Хорошо хоть каплю дало, а потом и следующую, причем последняя упала мимо кулона, какой переполнился до краев и больше не поглощал-воровал-хранил эссенцию землянина.       Кап.       Раскалившаяся докрасна нить железа стекает за шиворот, оставляя неприятные раны на теле, прямо очередная тренировка Оршу, а хрустальный колокольчик становится прозрачным и призрачным, словно наполовину материальным. Едва видимые ранее ало-золотые отблески в нем теперь отчетливо различимы, различим момент, когда к двадцать одному огоньку прибавляет еще шесть. Игры с числовыми мистериями Сломанного – было три по семь, стало три по девять, ведь оба числа Мертвыми Богами любимы. Эти капли созданы не из ниоткуда, но из того напряжения Механизма, из тех поступков и решений, какие ты постигал, нося кулон.       Илья позволяет себе немного помедлить, видя, что материал кулона еще держится, прихватив три наиболее целых тела, швыряя их в дверь перед собой. Алхимику тоже нужно тренироваться, а не только булочки печь, а имеющиеся на складах убежища материалы уже почти израсходованы Торей. И только войдя внутрь убежища еще раз, он кивает Осетру, какой не без любопытства наблюдает за настолько быстро заполненной звонкой цепью, когда Илья ее активирует. Активация подобных артефактов возможна многими способами, хоть бы и довольно простым, хоть и хлопотным чистым ритуалом.       Но здесь землянин пользуется очередным преимуществом своего класса, его дикой природы. Причем так можно и без черты на стабильность психики делать, но только если очень хорошо вкачал таланты на основе Голода. Да-да, все верно. Илья широко раскрыл рот, в один миг засовывая кулон в пасть, а после принявшись с некоторым напряжением пережевывать. Напряжение возникало от того, что нематериальная природа кулона то и дело хотела проскользнуть между челюстей, словно призрачное изображение. Пришлось чуть сосредоточиться и вот рот уже терзают мелкие иголки призрачного стекла, что рассыпалось на острые осколки.       И вкус.       О да, вкус!       Амброзия, заставляющая скованного цепями воли зверя в глубине сути Ильи выть в равной мере торжествующе и взбешено. Вкус этот подобен сотне вырванных и сожранных сердец, что подобен победе и триумфу, восторгу и наслаждению. Илья без труда игнорирует навеянную эффектом цепи эйфорию, принимая лишь полностью очищенные капли эссенции. Надо же, а он все же зря подозревал Рюейка! Была мыслишка, что рыбоглазый решит через эту уловку вложить нечто лишнее в образ алтаря Ильи. Была, но тот все же немного иную специализацию имеет. А еще изучил Илью и его стойкость, изучил его природу и понимал, что ледяное озеро любую закладку, инфекцию, маячок и что-то еще в этом роде просто... сожрет.       Кап.       Кап.       Кап.       Кап.       Кап.       Кап.       Кап.       Кап.       Кап.       Кап.       Кап.       Кап.       Кап.       Кап.       Кап.       Кап.       Кап.       Кап.       Кап.       Кап.       Кап.       Кап.       Кап.       Кап.       Кап.       Кап.       Кап.       Неплохо! Да что там – отлично! За не столь уж долгий срок работы репетитором и, в некотором роде, манекеном для тренировок, так и вовсе отлично! Хотя бы потому, что лично рисковать вообще не пришлось. Мудрец, правда, получил бы в три-четыре раза больше, особенно если с наставническим билдом, зато у Ильи... ну, у него рога есть и большая зубастая пасть. А если серьезно, то Мудрецом он бы такого быстрого прогресса не достиг, ибо давно подох бы. Правда, того Мудреца и воплотило бы в Сломанном где-то еще, в иных условиях и с другими проблемами.       - Займись возвышением, не стой тут столбом кошмарным! – Проворчал Осетр, явно давя искреннюю зависть к тому, насколько несправедливо быстро этот наглый ныряльщик растет. – Я буду ждать в обеденном зале. Готов сожрать коня, возможно, даже живьем. А все ты! Ты плохо на меня влияешь! Молодежь в наше время совсем распустилась! Вот, помню, в моей молодости...       Интересно, он это просто по привычке делает, или ему реально нравится Илье рвать шаблоны манерами ворчливого дедушки и не скрываемой при этом аурой присутствия предельно развитой третьей ступени? Илья даже не мог сам себе признаться, какого варианта он опасается больше, какой вариант кажется ему более безумным. Впрочем, в чем Осетр однозначно прав, так это в том, что нужно заняться своим развитием. Полные тридцать капель, хватит сразу на два повышения, пора понемногу подтягивать отстающего «Резчика по Костям», да и второй аспект «Таящегося Хищника» может оказаться очень даже уместным в грядущих делах. Сразу в нескольких вариантах того, как события с этими делами развиваться станут.       Впрочем, развитие талантов вообще очень сложно сделать неуместным и бесполезным, хотя даже на Земле отдельные индивиды, конечно, справляются. Тоже наука, тоже статистика, дающая четкое понимание того, как будущим поколениям делать не нужно. Если бы еще не выдающийся интеллект отдельных персоналий, какие умудряются из раза в раз повторять одни и те же самые ошибки... то мир, все миры скопом, были бы совсем иными, абсолютно иными. Возможно, не самыми приятными, но намного более логичными и предсказуемыми.       Мечты-мечты.       Но сначала к Оршу – раны болят.       

***

      Личные покои Ильи находились в самом дальнем углу подземного убежища, поскольку оный угол, отдельная пещера-отнорок, был еще и самым холодным. Там и утепления магического или физического не проводилось, и система отопления до этого подземелья не добиралась. Темнота землянина не смущала, зато радовала прохлада, комфортная для весьма развитого Вендиго, а также сам факт отдаленности этого крыла от основного подземелья. Случись Осетру ошибиться, случись рейду его врагов засечь их в этой норе, а после атаковать – именно из этой точки проще всего станет убегать подальше. Все же старина Рюейк, если будет биться, на себя оттянет практически любое разумное и не очень количество вражеской элиты, а от простых специалистов по зачистке Илья имеет шансы уйти.       Его комната имела свой собственный осветительный амулет и масляную лампу, но Илья их не использовал, если только гостей в своей комнате не принимал. Лишка любит зайти поболтать о какой-то чуши, причем намеков о том, что Илья на беседу не настроен, даже толщиной с ягодицы великана, вот вообще не понимает. Или очень искусно делает вид, что не понимает таковых, зараза прыгучая.       Медитативное спокойствие сменяется быстро нахлынувшими образами заснеженного озера, алого света из-подо льда, ледяного тумана, что укрывает оное озеро жестоким саваном. Полнящаяся золотой кровью чаша выплескивает алое злато вверх, выпускает новые и новые потоки капель, насыщая ими кольцо тумана вокруг скалы, алтаря и чаши. Странные фигуры, призрачные и зыбкие, появившиеся после прошлого повышения, стали несколько более четкими, но при этом парадоксальным образом еще сильнее усилили свою зыбкость, нематериальность, став даже не образами, а иллюзией, обманом зрения на краю восприятия.       Приглядись – их уже нет.       Повернись – они стали ближе.       Отвернись – они за твоей спиной.       Навыки и Ухватки:       Таящийся Хищник: 3/5 (Вложено эссенции: 0/30)       Одной из главных проблем при охоте на Вендиго принято считать неприятную тенденцию к смене ролей охотника и жертвы, если охотник окажется недостаточно хорош. Но не менее неприятным станет для желающих уничтожить Вендиго невозможность оного Вендиго отыскать, если тот не хочет быть найденным, если тот не уверен в успехе своей охоты. Вне городов и обжитых территорий, на лоне природы и вдали от признаков цивилизации Вендиго способен прятать себя, свое присутствие, свою природу и свой Голод, становясь призраком и тенью, терпеливым наблюдателем, какой сам выбирает момент атаки, либо уходит от боя вообще.       Степень размытия энергетического оттиска возрастает, приобретая черты мимикрии под естественный природный фон, пребывание в затаившейся фазе дополнительно скрывает суть Вендиго от ряда экзотических способов поиска.       Бахрома: близость к Природе, являющаяся одной из основ сути Вендиго, позволяет весьма вольно обходиться с самой концепцией энергетического фона. При большой нужде, желая затаиться, подкрасться к добыче или же скрыться от слишком опасной и внимательной жертвы, Вендиго способен нанизать на собственную энергетику многочисленные клочки, нити и бусины природного фона, начав восприниматься частью пейзажа, не важно будут на него смотреть оком, волшебством или механизмом. Создавая это одеяние, что укроет Вендиго от поисков, стоит опасаться того, что его после не выйдет снять. Того, что оное одеяние само растворит в себе надевшего, оставив один только Голод и больше ничего.       Облегчено поддержание Бахромы в активном движении, снижен эффект ослабления от применяемых Вендиго талантов, часть прямых методов поиска не воспринимают присутствие Вендиго в энергетическом фоне, амплитуда искажения потоков сил снижена.       Шлейф: суть и часть дикой Природы, что пронизывает Вендиго, не только наполняет суть этого существа первобытной мощью, но и выступает своеобразным маркером, меткой и знаком для тех, кто умеет смотреть. В первую очередь для самого Вендиго. Раскрываясь безжалостной Природе, он продолжает отдаваться Гладу, будучи скованным Хладом. И при особом старании Вендиго способен вгрызться в энергетический фон не пастью или клыками, а самой своей сутью, пожирая любой вид оставшихся в тонких слоях Сломанного Мира следов. Следов своих, скрываясь от обнаружения, успевая потеряться прямо на глазах атакующих его жертв. Следов чужих, вдоль каких он может пройти, уловив лишь тень вкуса сбежавшей добычи.       Аспект, возможно, не самый мощный из предложенных, не имеющий прямой корреляции и зависимости от психической стойкости аномального Вендиго. Зато именно этот аспект закрыл еще одну крайне перспективную связку, идеально дополняя взятую совсем недавно «Бахрому», дополняясь «Потерей» из «Познания Проклятия», замыкаясь на сразу «Расточение» и «Запредельность». Финальный результат позволит не столько кардинально поменять основную манеру боевого стиля, сколько дополнить оный стиль целым рядом очень перспективных тактик.       Всего таких связок было зарегистрировано очень немного, но они были, просто пользуются ими не Вендиго, да и аспекты эти выпадали в иных навыках. Но прогнозируемые расчеты давали почти что гарантию, - очень редкая роскошь в работе профессионального билдосборщика, - аналогичного эффекта и для связки Ильи. А тут еще и множитель от «Запредельности», причем множитель не базовый для аспекта, а именно что синергичный. Суть, конечно же, не в эрзац-следилке, позволяющей пожирать след добычи и тем самым лучше ее преследовать, суть даже не в улучшенной маскировке, хотя это и несомненно приятный бонус.       Нет, самая сладость сокрыта в той части описания, какая напрямую привязана к боевому использованию. Укрываясь одновременно «Бахромой» и «Шлейфом», можно даже без обращения поддерживать крайне неприятный скрывающий полог в бою. Иногда даже усиливая таковой на долю мгновения. Долю мгновения, на какую твой враг теряет тебя из фокуса зрения и пропускает смертельный удар. Даже в человеческой форме – предельно опасная связка, но в сочетании с превращением в страхолюдище окаянное? О-о-о-о-о! Илье уже не терпелось опробовать себя в деле.       В итоге удалось и усилить стандартную скрытность, причем пусть без особых супер-трюков, зато качественно и в комплексе, этаким множителем эффективности, так и боевого потенциала прибавить. Это ведь не совсем невидимость, не совсем скрытность, не совсем отвод глаз – это все перечисленное и ничего из заявленного, отчего полностью и надежно заблокировать такую вот дрянь тоже сложно. Даже очень прокачанной единичке, если нет уникальных реликвий или действительно контрящего Илью билда, хватит той самой доли секунды, чтобы остаться без головы. Будь эта связка активна на момент боя с той Гладиатором, то Илья бы ее порвал куда быстрее и вообще без риска.       Впрочем, та же кошкодевка этим трюком не обманулась бы, она сама что-то похожее умела, ускользая от восприятия даже в сражении. Да, там явно иные были таланты и аспекты... или те же самые, как знать. В любом случае, она бы не растерялась, не с ее интуицией и чутьем, какие могли заменить все органы чувств сразу. Не то чтобы Илья прямо сильно-сильно завидовал, не с учетом его собственных даров Лотереи, но все же зависть была. Сражение с кошкодевой ярко-ярко показало, кто чего стоил. Победа Ильи была победой расчета и везения, а не личной силы и мастерства.       Снова вспомнив все четыре отброшенных в сторону аспекта, он повторно признал, что сделал все максимально верно. Единственным аспектом, какой мог считаться равноценным выбранному, для Ильи оказалась «Утрата», причем встречающаяся даже реже «Шлейфа». Довольно сложный аспект, чаще всего встречающийся в талантах Бесноватых и Оккультистов, да и вообще всех, кто призывает порождения Геенны. Аспект отличается высоким азимутным коэффициентом, его прямой эффект крайне сильно меняется в зависимости от того, какой талант оную «Утрату» обретет.       Для Ильи и его «Таящегося Зверя» аспект подарил бы возможность на долю мгновения усиливать свою маскировку и скрытность до того предела, что большая часть адресных воздействий свою цель потеряет раз и навсегда. Это не только способность протекать сквозь защитные и сенсорные барьеры, это еще и погибель для любого Чароманта, Шамана-Тотемиста или даже играющего от дебаффов Оккультиста. Именно их таланты наводятся на цель сами, сами оную ищут и сами ее свежуют при нужде. С таким «миганием» они едва ли сумели бы оказать Илье хоть какое-то сопротивление в рамках первой ступени, ведь «мигать» землянин мог бы чуть ли не по нескольку раз за секунду, игнорируя давление вызываемого уделом безумия.       Если бы не тот факт, что трюк не против всех противников подойдет, а также не снижение шансов выпадения ряда желанных аспектов для того же «Обращения», именно его бы и выбрал. Даже так немного жалеть приходится, но только что немного. Остальные аспекты жалости вовсе не вызывали: словно Механизм компенсировал два отличных варианта тройкой откровенно бросовых. Совсем неуместное под этим талантом «Истощение», являющееся всего-то обычным дебаффом на тех, кто охотится на Илью. Пока они в одном территориальном радиусе около одного-двух дневных переходов, сам факт охоты на Илью будет вызывать усиленный расход выносливости, магического резерва и ресурсов психики.       Да, трюк хорош, очень проникающий, защиты на первой ступени и не сыскать вовсе, но сам эффект слаб и вторичен, даже усиление от ряда синергий его не сделает более эффективным. Вот охотилась бы за Ильей толпа неодаренных с дрекольем, псами и загонными методами, тогда да, тогда очень помогло бы, ведь простых людей это воздействие выпивало бы до дна за пару суток, даже убивать не пришлось бы. Одаренные, да еще и опытные, с хорошим снаряжением и алхимией, вроде памятной троицы, что гнала его от Зубчика? Эти просто увеличат расход укрепляющих зелий и продолжат погоню.       Еще более нишевый и бесполезный для Ильи «Укус», работающий по правилам вывернутой наизнанку «метки». Обычно таланты и аспекты этой группы позволяют легче находить ту жертву, какой пустил, а после и вкусил кровь, но в его случае этот аспект улучшал скрытность против тех, кого сначала ранил. Мягко говоря, очень спорный аспект, потому как тех, кого Илья сможет ранить он, скорее всего, и так добьет. А тех, от кого ему нужно убегать и прятаться, будет затруднительно сначала ранить, а только потом прятки начинать.       В принципе, мог бы стать полезным аспект «Братство», но в совсем иных условиях: он усиливал маскировку Ильи в отношении не детей Механизма, а всяческих тварей. Чисто под охоту и фарм заточенная штука, в группе с иными землянами стало бы просто идеальным дополнением к билду, поскольку еще и приток капель увеличивает немного. А с учетом «Запредельности» и того, что оное «Братство» тоже немного-немного, но задевает механику работы Фофана, то и вовсе даже не немного. Группа временных или даже постоянных соратников у Ильи, конечно же, есть, но фокус его развития сейчас идет совсем не на противостояние тварям, а на сражение с иными одаренными. Тварей он и так напластает, без дополнительных усилений, тогда как люди его самого попробуют напластать.       И у них есть все шансы на успех.       Закончив с наиболее новым талантом и окончательно усвоив новый аспект, землянин немного потренировал новую ухватку, заставляя свою энергетику жрать следы свои, но полноценной тренировки устраивать не стал. Нет смысла, одному сложно, проще попросить помощи своих учеников, заодно и им самим дав новую задачу. А тем временем оставшиеся десять капель вытекают из чаши, но теперь не падают в зловещий туман, а стекают на внешнюю сторону чаши, покрывая многочисленные костяные амулеты или даже просто косточки, привязанные к чаше с помощью примитивных нитей и шнуров из жил да шерсти.       Мгновение, меньше мгновения, прежде чем эти кости становятся больше, чем просто костями, какими-то странными, не совсем материальными, хоть и вовсе не призрачными. Первое из четырех делений резчика закрывается, а землянин почти без раздумий выбирает тот вариант, какой ему больше всего нужен. Тоже повезло, хотя он бы предпочел, чтобы такое везение в выпадении редких вариаций максимально полезных аспектов выпало не на «скрипочке». Но тут уже даже не «мелкий жемчуг», а чуть ли не «алмазы недостаточного коэффициента чистоты». Если по-простому, то Илья и сам ощущает, что маленько оборзел в своем ворчливом нытье, даже если ноет только для себя.       Резчик по Костям: 2/4 (Вложено эссенции: 0/20)       Охотясь за плотью и разгрызая кости, Вендиго часто остаются со слишком большим количеством тех костей, какие, увы, не выходит пожрать. Странным может показаться то, как украшают они свои логовища и места охоты искусно вырезанными украшениями, фигурками, амулетами и знаками из кости тех, кто когда-то был ими пожран. Мало кто знает, что в этой странной привычке есть некая иная, более глубокая подоплека.       Вендиго более четко чует скрывающуюся в костях силу, легче понимает ее природу и предел того, что сила позволит, работа с неподатливыми или чрезмерно крепкими костями облегчена.       История: каждая кость когда-то была кем-то или чем-то, кому-то или чему-то принадлежала, прежде чем жертва встретила Вендиго и стала лишь очередной попыткой утолить неутолимый Глад, согреть взятое Хладом тело. Важнее то, что, постигая грани своего странного и обманчиво-примитивного мастерства, Вендиго осознает способы использовать прошлое костей для себя. Вырвать из них часть истории, а после воплотить изъятое в узорах и рисунках, придавая им дикую и неожиданно эффективную мощь.       Это у него что, так встреча с Элеей отразилась, несмотря на заверения Форума в том, что турнир никаких эффектов на Близнеце не оставит? С чего бы ему получить один из самых ценных для любого Сказочника аспектов? Да и для ремесленного таланта тоже один из наиболее оптимальных. Будь у него иной билд, именно под ремесло и производство заточенный, хоть бы и тот же Резчик, можно было бы вовсе отбросить этот аспект на рядовом таланте, чтобы получить его же на таланте ключевом или корневом. Но у землянина ровно один «скрипочный» талант и потому именно самый очевидный вариант он и выбрал.       «История» – это буквально усиление всех «чудесных» эффектов его костяных поделок, возможность создавать целую плеяду полезных вещей, вплоть до использования части умений твари или талантов одаренного, стань они донорами его кровавого искусства. Конечно же, создать сет предметов, позволяющих полностью использовать все таланты убитого одаренного не выйдет, даже если делать эти предметы временными. Но один-два амулета, да еще и с несколькими зарядами? Вполне возможно, да.       Кстати, если он все же умудрится подохнуть, то свое мертвое тело, коль оно уцелеет, нужно будет найти и воспользоваться костями, особенно если умрет в боевой форме – те же рога будут просто идеальной заготовкой под что-то полезное. Если бы не гарантированное перманентное увечье до момента гибели-исцеления, он бы попробовал себе один рог отпилить и вырезать чего-то. Вариантов масса, только думать над ними считается плохой приметой – недоказанной, но очень уж устойчивой среди ныряльщиков всех миров сразу.       Вообще, наиболее приятной частью этого аспекта можно считать даже не улучшение его способностей к ремеслу, ибо одним талантом все равно не перещеголять профильные билды. Нет, радовала возможность более активно и глубоко взаимодействовать с чистыми ритуалами, той самой дикой ритуалистикой, какую он в теории теперь может более комплексно применять. Если будет запас подходящих костей, разумеется.       Остальные три варианта плохими не были, но до выбранного не дотягивали вот совсем. «Литеры» выводили на ветку весьма специфической рунистики, позволяя глифы мертвых языков не просто вырезать в кости, что он и раньше мог, но еще и придавать им силу, от тех костей питая. Да, может быть полезно, но это не совсем для Вендиго аспект, а сама польза ограничена буквально рядовыми трюками. При случае бросить костяную осколочную гранату, конечно, полезно, но не когда на каждую такую петарду-переростка нужно потратить кучу времени, сил и средств.       Аспект «Четкости» не дарил бесконечного стаканчика с солеными крекерами, стрижки «под челочку» и татух молодежных соц-содержанских банд на все лицо. Он просто делал вырезанные узоры более четкими и более мощным становился их эффект. Можно сказать, что для «Четкости», выбранный Ильей аспект «Истории» это натуральный «сын маминой подруги». Потому что дает все то же самое, только намного лучше, да еще и сверху кучу иного, тоже хорошего.       Последний аспект, называемый «Движением», открывал возможность создавать не просто узоры, рисунки и сцены, высеченные в костях, но еще и превращать их в движущиеся картинки. Продавать такие штуки было бы одним сплошным удовольствием, разбирали бы быстрее невозвращаемых кредитных выплат, но Илья к торговле и карьере резчика не расположен сейчас. У него теперь другие перспективы и приоритеты, он в политику вляпался подался! Аспект, конечно, не только красивую картинку дает, там можно немало интересных замыкающих ритуалов провести, но все еще слабо на фоне «Истории».       Что же, если хоть что-то хорошее в этом странном союзе с Осетром и его выводком и есть, то это возросшая скорость прокачки.       Так сказать, очень комфортная обивка сидений и прекрасное освещение в этом вашем газенвагене.       Отличные, Мертвые вас забери, мысли перед сном, просто прекрасные!       

***

      Илья не сразу осознал, что спит, причем именно он сам спит, а не навеянную Соней дрему смотрит. Вероятно, это потому, что во сне не было ни Ильи, ни Сони, ни кого-либо еще, только странный поток образов, несущих его на волнах бурной реки. В этом сне спящий видит заснеженную и пустынную пустошь Хребтины, бескрайние скалы, присыпанные снежными шапками и покрытые наледью. Видит он и скалу, что стоит на пути ветра – высокую, острую, словно чей-то когтистый палец, указывающий в небеса. Или сломанная кость, торчащая из-под каменной тверди, сама подобная камню.       Магические течения вокруг этой скалы буквально завиваются в спираль, выдавая мощную природную аномалию, но ее естественность изрядно дополнена тем, что с этой скалой сотворила чья-то злая воля. Чем ближе течение сна подносит спящего Илью к этой скале, тем больше свидетельств прошедшего кошмара он видит. Видит застывшую на снегу и камнях кровь, следы боя и волочения, словно кто-то методично и упорно стаскивал к скале уже мертвые тела. Илья видит и сами трупы, десятки и даже сотни таковых, но уже совсем вблизи скалы, видит трупы звериные, трупы тварей и, конечно же, трупы людские. Одаренные и неодаренные, охотники и путники, наемники и охранники, караванщики и разбойники, знатные и безродные, богатые и бедные – все они теперь столь близки и похожи в огромной куче замерзших и мертвецов.       Это можно было бы назвать братской могилой, но могилы не имелось, тела сложены вокруг скалы, тела висят на самой скале, прибитые к ее отвесным склонам вырванными из тел костями. Тела выпотрошены, лишены сердец и внутренностей, видны гирлянды вывалившихся из еще теплых на тот момент тел кишок, видны скомканные темно-синие легкие, видны следы когтей и зубов на костях. Нет, это никакая не могила, а лишь надругательство над таковой, большой холодильник для жестокого зверя, какой выедал самое вкусное, остальное оставив напоследок. Огромная куча трупов, огромная погребальная яма. Последняя постель, куда в первый и в последний раз ложились, обнявшись, дворянин и его слуга, солдат и его командир, тать и его атаман.       Потому что для того, кто все это сделал – они лишь мясо, лишь добыча, лишь способ ненадолго утолить вечный Голод, согреть себя еще теплой кровью. Течение сна несет вверх, выше и выше вдоль скалы, мимо приколотых к источенному временем и холодными ветрами тел, на самую вершину. Вершину, на какой уже нет места плоти, здесь только кости, обгрызенные и расколотые, разломленные черепа, из каких выжрали мозг, куски обглоданных хребтов и ребер. Место пира, какого не хватило для утоления бездонной ямы чужого Голода.       Кости лежат в странном порядке, одновременно хаотичном, но при этом несущим непонятный простому разуму замысел, злую и целенаправленную волю. На самой же вершине, вытянувшись еще одним каменным столбом, неподвижным и кошмарным, стоит тощая и длинная фигура. В ней нет ничего человеческого, сама ее гуманоидная форма, отдаленная и неправильная, суть надругательство над природой людской, увечное и беспощадное напоминание того, как мало отделяет человека от животного, от того, что еще хуже любого зверя.       Воет ветер, поднимая тонны снега со скал, закручиваясь в смерч вокруг одинокой скалы, кричат его порывы, играя мелодию на струнах кишок и клавишах костей, терзает Хлад мертвые тела тех, кто стал добычей. А стоящая неподвижно фигура вдруг резко вздымает подобие лица к небу, пронзает то острыми и ветвистыми рогами, издавая вой, ужасающий и безумный, воя в тон завываниям ветра, в тон резонирующей мелодии Глада и Хлада, что пришла сюда, что стала этим местом, забрала его себе. И слышно в этом вое не торжество, не злоба, не желание рвать и терзать, нет.       Слышен, если можно так сказать о том, что не различить даже самым чутким ухом, едва уловимый скрежет исполинского Механизма, сути самой Вселенной, какая с каждым мгновением становится все ближе к этому месту. Словно бы воющий в исступлении Вендиго докричался до чего-то, что выше его добычи, выше его Голода, выше самих Мертвых Богов. До чего-то, что сможет возвысить и его самого, возвысить или низвергнуть, стирая в порошок, карая за дерзновенную попытку нарушить естественный ход вещей, коснуться того, чего коснуться не дано.       Объятия Хлада и ненасытность Глада толкают Вендиго, несут его вперед и ввысь, помогая взобраться, шагнуть, превозмочь ту ступеньку, что ведет к никогда и никем не достигнутой вершине.       Илья видит это все, видит одним мгновением, одним проявлением, одним длинным образом-фрагментом, а затем просыпается, открывает глаза и удивительно спокойным тоном произносит единственную фразу.       - Ну, с почином меня. – Он смотрит на собственную ладонь, поднятую к лицу, но ему кажется, что все еще видит длинную и тонкую когтистую кисть второй формы, покрытую засохшей и замерзшей кровью, въевшейся грязью, видит ладонь, что все еще сжимает чье-то вырванное сердце. – Даже странно, что так поздно.       Возможно, даже вероятно, сказалось то, что Илья чуть ли не впервые смог нормально поспать, потому что сон после повышения талантов – это прямо очень неплохой способ снять часть нагрузки с тонкого тела. А до того постоянно помогал Соне тренировать ее таланты, везучая она зараза. Да и все они везучие, включая самого Илью – низкая база, малое количество известных якорям тайн и Тайн, да помноженные на благо Ильи позволяли им набирать капли невероятно быстро. А поскольку Илья, да со своим кулоном-цепочкой, отыгрывал роль и функцию их наставника, то часть капель резонировала с его собственным уделом, доставаясь уже землянину.       Казалось бы – можно специально ничему не учить новобранцев, потом вытягивать их в ту же Цитадель или иную общину, а затем начинать тренировать и обучать, чтобы за счет той самой низкой базы быстро набрать первые пару-тройку десятков капель. На деле, конечно, бредовая мысль – у них, во-первых, нет великого блага. А во-вторых, наличие черты ветки эрудиции или даже тайнознания, причем даже базовой, не обязательно, чтобы как у Ильи, выдающейся... В сколь-либо отдаленной перспективе такие черты и банальная подготовка принесут куда больше выгоды.       А еще выживаемости новичков, из каких успеют вырасти матерые ветераны, какие не подохнут даже не по дури, а просто по незнанию о том, почему нельзя спать при свечах рядом с зеркалами, почему не стоит заходить в двери, каких вчера не было, почему повязанные на деревьях чьего-то сада алые ленты требуют вызова ударной группы одаренных с хотя бы парочкой пламенных Чернокнижников, а также сотен иных почему. В общем, не применяют эту методику к землянам, зато временами используют с аборигенами, особенно если они недавно прошли одарение, но достойного по меркам землян обучения пройти просто не успели.       Ледяной душ согнал остатки пришедшего образа Механизма, а сонливостью одаренный с его атрибутами и билдом, не работавший на износ хотя бы пары седмиц подряд, может страдать только при атаке вражеского сони или дружественной Сони. В принципе, он прочитал намеки пришедшего сна достаточно четко, вполне можно попробовать создать ритуал возвышения под эти образы. Можно да, только не нужно – не оптимальный путь, очень громоздкий, очень кровавый, очень затратный и при этом нет нужды спешить.       К тому моменту, когда землянин закроет все свои таланты в упор, образы возвышения несколько раз поменяться успеют. Хотя вот поспрашивать про эту странную скалу можно, чисто для интереса – даже если она и совсем рядом, пользоваться ею он точно не станет. Вернее, точно не станет, если близко! Резонатор и усилитель хороший, просто прекрасный, но и заметный тоже. Если такая скала хоть сколь-либо рядом с обжитыми землями, то ее координаты местные и сами знают, наверняка и сами же используют, хоть бы и возвышая своих Заклинателей или Шаманов.       Это если Илья не ошибся в изначальном суждении, и место силы, показанное ему щедрым Механизмом, окажется одноразовым, стремительно деградируя после пройденного ритуала. Но землянин не сомневается в своих выводах – источник силы не просто стабильный, но еще и вросший в мир, его одним ритуалом возвышения с первой ступени на вторую не покорежить. Если же место незнакомо никому и не имеет хозяев, тогда да, можно присмотреться. Даже если не для возвышения, то для целой кучи чистых ритуалов высшего толка. Впрочем, нет, просто нет. В образах видения слишком много людских трупов, напластать столько вдали от любой цивилизации не выйдет.       Скорее уж часть тех трупов из видения пробовали исток силы у Вендиго отбить, став лишь топливом чужого возвышения. Главное помнить, что видение показывало путь, а не обещало результат – реши он отжать под себя такое место, будучи пусть даже пиковой, но единицей, за ним могут и двойку со свитой пригнать. И на том история возвышения Илия Хвата закончится бесславным перерождением с потерей Сосуда Возрождения и частичным опустошением заполненного под завязку и дестабилизированного подготовкой к ритуалу Сосуда Возвышения.       - Мы переезжаем. – Такими словами поприветствовал его Осетр, указывая ложкой прямо в центр массы землянина, но тут же возвращая эту ложку в наваристый мясной суп, благо, фрикаделько-твари не только вполне съедобные, но еще и вкусные. – Это место дало нам все, что могло дать.       А еще проведенная серия ликвидаций через именование, хоть и была закрыта и экранирована, как только можно, но все же не могла не засветить их лежку хотя бы частично. И потому Рюейк не хочет рисковать, предпочтя засвеченное место покинуть и еще наверняка попытается сюрприз-другой для пришедших сюда ищеек оставить.       - Я подготовил несколько приятных подарков тем, кто придет сюда за нашими душами. – Кто бы сомневался, но только не Илья, которого больше всего интересует тип применяемой ловушки, но поставит на какую-то версию чернильной дряни, ибо Осетр в чернильной магии весьма хорош. – А мы же двинем ближе к людям. А если точнее, то к Верхнокаменному, поскольку там... да что такое, Лишка, Чижик, вам чего неймется, деревянные ваши головы и мозги ваши из конфетти?!       Переглянувшиеся и явно пристыженные сиротки, - парень, так-то, очень тихий, но Лишка вечно пытается его развеселить и ему на пару с ней попадает от «старого пердуна», - немного помялись, но потом Лишка все же заговорила. Вернее, сначала прокашлялась, постреляла глазами в стороны, мол, кто-то пусть вместо нее скажет, но пришлось самой.       - Так, ну, тот мудень козоебский, из угольных, которому я всмятку шарики, чтоб руки куда нехер не тянул. – Судя по дернувшейся брови Осетра, он этот момент явно вспомнил. – Он же оттуда, из Верхнокаменного, как бы. И он меня точно запомнил.       Илья опять продемонстрировал Рюейку Осетру все превосходство земного обучения над местным, умудрившись не заржать и не пробить себе лицо челодланью. Осетр от последнего удержаться все же не смог, причем двойного, с двух рук. Глухо простонав нечто о том, что Очищающий Деянием карает некоего Мудреца за все грехи настоящие и выдуманные, он все же ответил.       - Лишка, кол в моей могиле, язык твой без костей, за нами, за мной, но и за тобой тоже, идут ищейки Венценосца, вся рать шесть раз сожженного града. – Ну, тут он преувеличивает, ибо иди за ними вся рать оного града, то история уже подошла бы к финалу, но да, все именно так. – Ты думаешь, меня волнует мелкий вшивый крысеныш, какой обещал тебе какую-то там месть, если ты в его городе окажешься?! Да он даже не сотая наша проблема, колотить тебя снежками и розгами ум вбивать!!!       - Да я знаю, дедуль, не кричи. – Аж растерялась Лишка, причем у нее единственной получается это ее «дедуль» настолько естественно и умилительно, что тот даже разозлиться, похоже, не может, несмотря на всю спесь свою. – Я про то, что можно я ему потом лично, это самое, бошку-то отверну?       Илья был очень близок к смерти, потому что смех все же не смог до конца удержать и потому пришлось скрывать его за кашлем. Осетр едва не разрезал землянина взглядом в этот момент, возможно, это даже буквальная фраза. Но заговорил удивительно спокойно, даже доброжелательно немного, чем все же сумел намекнуть непробиваемой Арлекину, что ждут ее новые офигительные тренировки. За какие опять отдуваться Илье, вот же прекрасная новость!       - Да, можно. Если помолчишь. – И она таки замолчала, даже показала подсмотренный у Ильи жест с замыканием рта на ключ и выбрасыванием ключа прочь, что в Сломанном, учитывая мистерии Хозяина Замков, имеет смысл похожий, но более глубокий, почти религиозный. – Так вот. Верхнокаменный. Под городом сокрыто еще одно подобное убежище, очень надежно, надежнее этого. Да и сами стены и черта города... Пхе! Города! Деревня-переросток, населенная угольщиками, скотоложцами и скотоложцами-угольщиками, а не город! Но да, там есть где укрыться, если то логово не сыскали. Но не сыскали, я в том уверен, проверил уже, пусть и косвенно.       Рюейк не просто говорит, он еще и доедает свой суп и одновременно создает очень детальные и качественные рисунки, планы и карты Верхнокаменого на стене за своей спиной. Илья отдельно отмечает, что рыбоглазый либо следил за городом раньше, либо каким-то образом провел предварительную разведку, потому что карта очень точная, соответствующая тому, что сам Илья помнит. Но очень приблизительная, словно буквально пару кадров с высоты «Начерченным Пейзажем» или «Дальним Картографированием» срисовать.       - В том городе осталась семья из тех, что оставалась мне верной, за что и поплатилась во многом. – Продолжает он и тут же разрушает торжественную обстановку победы верности над подлостью. – Не из большой честности, просто они сначала не поняли, что я был ранен воистину страшно, потом долго выбирали кому продаться, а потом только и осталось им, что делать честное лицо и хранить верность. Некому было ее запродать, никто не покупал. Но они меня помнят и, если я найду что им сказать, а я найду, ох уж найду, так расскажу, что навек запомнят, станут нам полезны. Даже вам. Не мне. Вам еще много знать нужно, а ты, дылда ледяная, пасть бездонная, всего один и тебе самому нужно будет многому научиться! Так что посмотрим, поглядим, что оно будет.       Остальные якоря молчат точно так же, как и землянин, дедушку своего они и так уважали, даже раньше особо ему не переча, если не считать Ромчика, Лишки и еще Кручика, Оккультиста, но первый всегда спорит в конце, когда выслушает аргументы, вторая уже получила нагоняй, а третий спорит исключительно если старик задевает его любовь к уличным театрам, ибо парень прямо любит всякие представления и пьесы. И розовой мечтой у него было в столичный Коронный Театр, где настоящие одаренные играют, сходить. В остальных отношениях он вообще само послушание, да.       - Вы не готовы. Совсем не готовы. Вы не бойцы, а просто кучки нечистот, ну, кроме тебя, Илий, но ты, опять же, один! Очень безответственно с твоей стороны не уметь разделяться на двойников! – Вроде и шутит, что пуще прочего указывает на то, что на самом деле Осетр доволен, словно у него прозвище не Осетр, а Слон, но при этом с таким серьезным лицом шутит, что прямо умора. – Мы не имеем права тратить слишком много времени, но вам нужен опыт, опыт работы с дарами вашими. Две декады! Две девятицы мы проведем в пустошах, но не больше, дольше мне наскучит вас глядеть и слушать ваше нытье! Я уже отметил нужные логова, погляжу, как вы против тварей себя покажете!       Пока все вокруг бледнеют, проявляя разные пропорции страха, предвкушения и ожидания, землянин мысленно отмечает, что Осетру не надоест, нет. Просто он дольше двух декад не сможет держать динамичную маскировку над всеми ими. Маскировку достаточно надежную, чтобы их не отыскали случайно, а намеренно прочесывать всю, буквально всю, Хребтину Мертвеца пока еще не стали. Пока еще. И это, конечно же, не дедукция Ильи, просто Рюейк лично консультировался у землянина по поводу того, как лучше проводить обучение и как правильнее будет осуществлять прикрытие от поиска так, чтобы оно обучению и заработку капель не мешало.       Илья тогда до хрипоты доказывал, что посылать их сходу работать всей толпой – это рецепт катастрофы и похорон пары-тройки подставившихся дебилов. Не та координация, не та подготовка, не те персоналии, чтобы сходу начать работать в столь крупной группе, как безбожеское одиннадцать. Максимум крест с центром или без: четверо или трое подопечных и прикрывающий их Илья. А вот Осетру лучше вовсе не стоять рядом и вмешиваться только в крайнем случае, иначе падающие капли порежет, а практика против тварей именно ради капель и нужна в первую очередь.       - Стой-стой-стой, дедуль! Какой еще Илий?! – И стоило землянину молча и не отвлекаясь от напряженных размышлений показать на себя, как мелкую пигалицу аж подорвало. – То есть ты мне даже своего имени не назвал?! Какого писюна!? Я думала, мы кореша!       - Ты же не спрашивала. – Просто пояснил он, словно маленькому ребенку, ибо спроси девушка о том, настоящее ли он ей имя сказал тогда, еще до ритуала, он бы и признался. – Да и какая разница?       - Я себя дурой чувствую теперь – вот какая! – Возмущенно надулась она, сложив руки на груди и надувшись, словно мышь.       - Только теперь? – А теперь спросили сразу Илья, Ромчик, Орш и даже Рюейк, причем так синхронно, что даже друг на друга уставились в удивлении. – Ауч! Ах ты засранка!       Последние две фразы произнесли как раз Ромчик и Орш, потому что Илья брошенный в него недогрызенный кусок солонины из пространственного кармана перехватил и положил рядом на стол, а вот эти двое бросок пропустили. Вернее, Ромчик пропустил, а Орш даже не стал уклоняться.       - Мертвые Владыки мира нашего, проклятого и проклинающего, ну за что мне это? – Вопрошает в пустоту Рюейк, но Илье кажется, что он тоже улыбается, вернее, старательно делает вид, что тоже испытывает эмоции и чувства. – Что я такое сделал жестокое и злое? Впрочем, да. Сделал. И за то мне наказанием эти две декады будут.       - Одна. – Сказал наконец-то Илья, вертя в руках простенький деревянный кубик, какой в него опять кинула Лишка, ранее тренировавшаяся им жонглировать, причем еще до обретения удела. – Одна девятица, дальше набор капель можно развернуть в городе. В том, который деревня-переросток с угольниками-скотоложцами. В том, который Верхнокаменный, о чем вы, уважаемый Рюейк Осетр, мне до последнего не сказали, иначе бы наши планы стали бы совсем иными.       Мудрец смотрит на перешедшего к вежливым формам и укорительным интонациям Илью каким-то нечитаемым взглядом, но землянину в том чудится недоумение. Не привык он к тому, что ныряльщик позволяет себе подобные замечания, причем даже с оттенками сарказма, но тут промолчать было выше его сил. Вернее, Илья хотел, чтобы Рюейк именно так и думал, чтобы поверил, будто Илья и вправду купился на демонстративное «равенство в общении», какое рыбоглазый старательно поддерживает.       - Под городом лакуна, уже сформированная, но не начавшая вызревать и пускать метастазы, первая ступень, но осевая тварь, я уверен, близка к второй ступени или ею же является. – Ладно, ради вот этого выражения лица он готов потратить еще немного времени на переделку планов на будущие зачистки окружающей территории. – Населена трупоедами, ось в виде выеденной ямы, вероятно, со жреческими чудесами, какие были не просто выжраны, но еще и усвоены. Полная спецификация...        К его чести, он не только одним взглядом заткнул недоуменно пялящуюся Лишку, какая про лакуны только страшилки слышала и кучу вопросов задать хотела, но еще и сам не перебивая дослушал все то, что Илья рассказывал. Что еще удивительнее, он не только дослушал, но еще и нашел в себе силы, а также умения переступить гордость, чтобы неловко прокашляться и даже развести руками. В этаком обезоруживающем признании того, что да, можно было бы заранее сообщить вот эту деталь своему лучшему и единственному (отчего и лучшему) подручному.       - Да-а-а-а, это я дал маху, прямо как в молодости. – Возможно, старик за это еще отыграется и даже затаит, но это все же едва ли, он просто «злой», а не «тупой злой», а вот Илье кровь из носу нужно, чтобы его воспринимали серьезно и не держали на информационной диете слишком уж активно, ради этого можно и поплясать канкан на минном поле задетой гордости Мудреца третьей ступени. – Тогда, да, нужно немного поменять план зачисток. А вот в Верхнокаменном задержаться можно и несколько дольше... Возможно, я даже признаю этот город не одной только безблагодатной обителью угольников-скотоложцев... Хотя нет, этого я никогда не признаю! Ни-ког-да!