Глава 2

На траву они повалились вместе - Рена и все, по ощущениям, полтонны железа, скрывавшие где-то в своих недрах рыцаря. - С...слезь с меня! Рыцарь откатился в сторону с глухим стоном, но Рене было не до него - адреналин разом схлынул, оставив после себя пустоту. Кажется, она должна была радоваться, оказавшись на воле, но это больше не имело значения. Где-то далеко свежий ветер играет с её волосами, а солнечные лучи касаются щёк - так далеко, что это не вызывает никаких эмоций. Кажется, ей было больно - после мрака подземелья, пусть и развеянного слабой искрой, дневной свет будто пытался выжечь сетчатку, ввинчиваясь через глазницу напрямик в мозг, но и это не имело значения. Она смотрела на солнце широко раскрытыми равнодушными глазами, безуспешно пытаясь уцепиться за эту боль и почувствовать хоть что-то. Сердце в груди билось тяжело и натужно, словно из последних сил, но это тоже её не беспокоило. Как и боль в мышцах - те ныли все разом, даже те, о которых она раньше не догадывалась, словно она тащила Астареля физически и перенапрягла каждую. Астарель…даже не чувство - его отголосок - слабо трепыхнулся в груди и Рена попыталась пошевелиться, но не смогла даже двинуть пальцами. Тело, тяжёлое и холодное, больше не подчинялось ей. Кажется, ей стоило бы испугаться. Наверняка стоило бы, но всё, что она чувствовала - абсолютную и всеобъемлющую пустоту, словно из неё вырезали всё, что когда-то было ей, что когда-то жило и чувствовало. Рена не закрывала глаз - просто в какой-то момент то, что они видели, перестало иметь значение, и она провалилась в эту пустоту, не чувствуя ни отчаяния, ни облегчения. *** В пустоте не было времени - в ней равно могли утонуть и секунды, и века - но в какой-то момент что-то изменилось. Звук, низкий и странно тревожный, расколол тишину, поглотившую остальные звуки. Стон. Кто-то…кому-то больно…кому-то рядом. Астарель. …сотканные из света крылья, пронзающие темноту… …железные пальцы на её запястье, из последних сил удерживающие её над бездной… …невидимый взгляд из-под капюшона, полный такой тоски и боли, что её сердце, стучащее мерно и тяжело, вдруг сбивается с ритма от одного воспоминания… …Беги, дитя… …Руку, сэр рыцарь!... …Именем твоим я заклинаю дорогу… Ещё один стон, на этот раз тише - словно кто-то изо всех сил пытался его сдержать…или у него просто не осталось сил даже на стон. Амулет в форме совы у неё на груди пульсировал в унисон тревожно колотящемуся сердцу. На этот раз ей удалось пошевелить пальцами одной руки - и волна изнеможения, окатившая её после этого, едва не отправила её обратно в пустоту. Но в этот раз ей удаётся удержаться на краю. Она цепляется за это изнеможение - за это ощущение, за боль в израненных ладонях, за жар амулета на груди, обжигающий даже сквозь одежду…за тишину, в которой больше не слышно ни стонов, ни даже дыхания. За тревогу, которую в ней вызывает эта тишина. Её пальцы вздрагивают - раз, другой, третий - и сжимаются в кулаки. “Если я искра, то я не погасну так просто.” Она цепляется за свежий воздух, напитанный запахом хвои, и тепло солнца на её коже. За тихое журчание ручья и шелест ветра в макушках вековых елей. И медленно, мучительно медленно вытаскивает себя в реальность, постепенно обретающую краски и форму. Её тело кажется тяжёлым и холодным, как могильная плита, когда она наконец с трудом отрывает его от земли. Мир кружится вокруг, постепенно приходя в фокус. Уютная поляна, окружённая вековыми елями. Сочная зелёная трава, покрывающая её обманчиво-мягким ковров - и неподвижное тело на ней. - Сэр рыцарь! - Рена вскочила на ноги одним рывком. Пошатнулась, но устояла, чтобы миг спустя с размаху рухнуть на колени рядом. Астарель лежал на животе, уткнувшись лицом - точнее, так и не снятым капюшоном - в землю. - Эй, рыцарь...ты там живой? Астарель? Рыцарь не шевелился. - Рыцарь? - Рена ткнула оного в бок, потом осторожно перевернула на спину - никакой реакции. При дневном - свете было видно, насколько на самом деле потрёпан его доспех - когда-то, наверное, сияющие пластины были сплошь покрыты царапинами, вмятинами, кое-где прорезаны, прорваны, погнуты почти насквозь… Даже капюшону досталось - чёрная ткань словно выцвела, став почти серой, а золотая кайма по подранному краю едва угадывалась. Рена осторожно провела пальцами вдоль особенно глубокой вмятины на груди. Доспех прогнулся на глубину ладони и пошёл трещинами, но следов крови видно не было, словно под доспехом ничего не было задето. Или просто - ничего не было? Он вообще живой? Щупать пульс, даже если он был, через доспехи было бессмысленно, дыхание… Рена протянула руку к капюшону, внутри которого всё так же густели тени, но не почувствовала движения воздуха. Она осторожно коснулась ткани, которая вопреки законам гравитации и не думала спадать, и её руку тут же сжали железные пальцы. Рена пискнула от неожиданности. Увидеть движение вроде бы находящегося без сознания рыцаря она не успела. Ну, по крайней мере, он явно жив… - Не трогай. Сейчас его голос ощущался не так…всеобъемлюще, как в пещере, но по спине всё равно пробежали мурашки. Девушка сглотнула, чувствуя пристальный взгляд из темноты под капюшоном. - Ну, я рада, что ты жив. Пусти. Рыцарь промолчал, только пальцы на миг сжались чуть крепче, и Рене подумалось, что ему ничего не стоит сломать ей запястье. - Отпусти, Астарель. Ты делаешь мне больно. Рыцарь вздрогнул, словно собственное имя ударило его, и пальцы разжались. Рука упала на землю, и ей послышался чуть слышный вздох из-под капюшона. - Ты как? Встать сможешь? Он попытался, тяжело опёршись на дрожащие руки. Сел, тяжело перекатился и замер, собираясь с силами. Рена потянулась к нему и осеклась под пристальным взглядом. - Что ты делаешь? - Хочу помочь? - Я не нуждаюсь в помощи. Недовольство в его голосе отозвалось неприятной вибрацией в костях. Рена фыркнула и скрестила руки на груди, глядя, как рыцарь пытается подняться и тяжело заваливается обратно. Из-под капюшона послышалось тяжёлое дыхание и что-то, очень напоминающее быстро оборвавшийся стон, а потом руки рыцаря окончательно подогнулись, и он рухнул на землю с грохотом, словно мешок железа. - Оно и видно…ты там живой, рыцарь? Эй, рыцарь? Ответа не последовало. - О, ну замечательно… *** Прошло несколько часов, прежде чем рыцарь пришёл в себя. За это время Рена, решившая для собственного успокоения считать, что он просто без сознания, а не умер - всё равно определить это на глаз она не могла - успела обустроить лагерь, кое-как обработать собственные израненные руки, развести костёр и даже приготовить что-то поесть из оставшихся в мешке скудных припасов. В какой момент она заснула, она не поняла - просто на мгновение прикрыла усталые глаза, а проснулась уже посреди ночи. Костёр почти прогорел, а в небе ярко светила почти полная луна. Рена со стоном потянулась. Несмотря на несколько часов сна, она чувствовала себя абсолютно разбитой, израненные ладони горели, а в глаза словно насыпали песка. Она с трудом села - и наткнулась на взгляд из-под капюшона, как на нож. Рыцарю явно стало лучше, по крайней мере, сидел он без видимых усилий. Темнота под капюшоном казалась ещё гуще в свете догорающего костра. - О…ты пришёл в себя. Как ты себя чувствуешь? Не дождавшись ответа, девушка встала и подошла к рыцарю. Там она на мгновение растерянно замерла - пусть полноценным целителем она не была, но кое-каких навыков нахваталась, у нормального человека пощупала бы пульс, температуру, осмотрела раны…но что ощупывать у этой горы железа? Подумав, она просто села на землю рядом, решив по крайней мере добиться ответа. Рыцарь всё так же молча повернул к ней капюшон. - Ты как? Я так и не поняла, как снять твои доспехи…ты ранен? Что-то серьёзное? Рыцарь молчал, всё так же пристально глядя на неё. - Эй? Ты меня вообще слышишь? Если ты ранен, нужно снять доспехи и обработать… - Не нужно, - рыцарь замолчал, словно подбирая слова, и наконец разродился продолжением. - Не нужно снимать доспехи. Я…не ранен. - О. Ну это хорошо. Тогда что с тобой? Просто устал? Где-то болит? Рена готова была поклясться, что темнота под капюшоном приобрела удивлённое выражение. - Нет. Они помолчали, но рыцарь так и не стал уточнять, что именно “нет”. Вместо этого он осторожно, словно не понимая, что с ним делать, приподнял край одеяла, которым Рена его укутала ещё вечером, рассудив, что, кем бы он ни был, холодный ночной воздух ему на пользу не пойдёт. - Что…это? И зачем…ветви? Он с не меньшим недоумением ткнул металлическим пальцем в еловый лапник, собранный Реной в подобие лежанки. Ох и намучилась она затаскивать на него эту груду железа… - От холода. Август же на дворе, земля уже холодная, да и ночи нежаркие, замёрзнуть можно только так… - Замёрзнуть? - переспросил рыцарь так, словно не мог поверить в то, что она сказала. - Ну да. Тебе не холодно? - может, он из каких холодных краёв и вообще у него доспехи с утеплением, вот и удивляется? Повезло ему, если так…Рена до сих пор помнила леденящий холод, пронзивший её при прикосновении тьмы. Она поёжилась - несмотря на выдавшуюся довольно тёплой ночь, тёплое походное одеяло и костёр, ей до сих пор было зябко, словно какая-то частичка этого холода осталась в ней самой и теперь зудела внутри, не желая таять. А ведь рыцаря она не просто коснулась…сколько времени он там провёл? - Холодно, - рыцарь наконец подал голос, когда она уже отчаялась дождаться ответа. И в этом голосе промелькнуло что-то, заставившее Рену снова поёжиться. Рыцарь протянул латную перчатку к костру - медленно, словно не веря сам себе. Последние языки пламени лизнули холодное железо и потухли окончательно. Рука бессильно упала. - Не греет… - на этот раз его слова шелестели опавшими листьями, Рена едва их разобрала. - Конечно, не греет, он же прогорел! Мог бы и сам дров подбросить, между прочим, всё равно тут сидишь. Рена доложила в костёр ещё немного дров и дунула на пульсирующие алым, точно сердце дракона, угли. Пламя немного покапризничало, но наконец распробовало угощение, поднимаясь ровным огнём. Рена кинула скептический взгляд на рыцаря и добавила ещё деревяшек, благо, их хватало. Им повезло вывалиться на поляне, явно использовавшейся кем-то, как лагерь - не раз использованное кострище и запас дров под укрытием еловых лап явно об это намекали. Такие часто оставляли в местах своих стоянок охотники…или разбойники. Рена от души надеялась, что это были первые, впрочем, сил искать другую поляну, перетаскивать туда рыцаря и искать дрова самой всё равно не было. - Вот, держи, - минутой позже она накинула на рыцаря второе одеяло, ещё хранящее тепло её тела. Тот вздрогнул, когда ткань мягко опустилась ему на плечи. Рыцарь в одеяле поверх доспехов смотрелся нелепо, но Рена уже поняла, что заставить рыцаря их снять будет непростой задачей. Ладно, в конце концов, если ему самому так удобно… - Не нужно, - рыцарь потянулся его снять, но Рена не дала, мягко положив свою руку поверх его. Её ладонь казалась крошечной, едва закрывая пятую часть перчатки, но рыцарь послушно замер. - Ещё как нужно, ты же замёрз! Грейся давай. Сейчас ещё чаю сварю, вообще хорошо будет. На счастье, неподалёку от стоянки протекал лесной ручеёк с чистой и до зубовной боли холодной водой. Спустя десять минут над костром уже кипел старый помятый котелок, распространяя вокруг приятный травяной запах. Рыцарь, кажется, так и не шевельнулся с тех пор, как Рена его оставила - так и замер, придерживая одеяло на плече, там, где Рена не дала его скинуть. - Да что не так-то? Ну, подумаешь, овцой попахивает немного, овечья шерсть она такая, зато тёплое… - Тёплое, - медленно, словно сам себе не веря, согласился рыцарь, и всё же натянул одеяло поглубже. Закутанный в одеяло рыцарь смотрелся просто невероятно умильно, и Рена сцедила усмешку в кулак - что-то ей подсказывало, что рыцарь её не оценит. Если вообще поймёт, к чему она, конечно…интересно, он всегда такой тормоз или это последствия всего произошедшего? В конце концов, в пещере он реагировал весьма быстро. - Держи, - Рена протянула рыцарю кружку, полную согревающего отвара. - Пить лучше маленькими глотками. Тот осторожно взял кончиками пальцев. В его руках кружка казалась крохотной. Помедлив, рыцарь обхватил кружку двумя руками и склонился, вдыхая ароматный пар. Рена подождала минуту, но не дождалась дальнейших действий. - Лучше пить, пока горячее, холодное невкусное, да и эффект не тот. - Я не пью, - после уже привычной паузы отозвался рыцарь. Теперь зависла уже Рена переваривая ответ. Не пьёт в смысле вообще? Совсем? Не в силах прийти к нужным выводам самостоятельно, она всё же рискнула уточнить. - А воду? - И воду. И, пока Рена переваривала, видимо, решил её добить. - И не ем. - О…ну, это…очень удачно, можно сказать, всё равно припасов у меня кот наплакал. Сэкономим. Рыцарь молчал. Травяной пар от чая бесследно растворялся в темноте капюшона. - Если тебе всё равно чай не нужен, можешь просто вылить, я не обижусь. - Нет. Он тёплый, - железные пальцы бережно, как величайшее сокровище, сжали мятую латунную чашку. - Ну…как скажешь. Слушай, сыр рыцарь…Астарель…а кто ты всё-таки такой? Он промолчал. Рена успела налить себе чай, выпить его, достать и съесть последнюю лепёшку, когда Астарель наконец заговорил. - Не знаю, - словно упало тяжело и глухо, заставив языки пламени на миг поникнуть. - Что значит “не знаю”? Ещё одна пауза, заполненная треском дров и травяным паром. - У меня больше нет ответа на этот вопрос. - Больше нет…но когда-то был? - Да. - И…как тебя называли тогда? Он помолчал, глядя в чашку с остывающим чаем так, словно там таились все тайны мироздания, а потом медленно поднял взгляд на Рену. Та поёжилась, но не отвела взгляд - кажется, она начинала привыкать к темноте под капюшоном. Она не видела глаз, но чувствовала, что её словно взвесили и оценили на невидимых весах. И, видимо, сочли достойной. Капюшон чуть качнулся в согласии…и резко дёрнулся, переведя взгляд на дальние кусты. - Что? - Там кто-то есть.