Часть 2. Преступление и наказание

Григорий стоял перед дверью в спальню родителей, сжимая в кармане бритву. Из-за двери доносился тяжёлый храп. Отец и мать снова нажрались — судя по запаху перегара, который даже в коридоре чувствовался. Убить их сейчас было бы проще всего. Они даже не проснутся. Но дальше начинались вопросы. Куда девать тела? Завтра к ним должна прийти полиция — семья давно на учёте. Домик в деревне? Предложить поехать туда именно сейчас — сразу подозрительно. Он уже почти отступил, когда внутри раздался знакомый голос: — Гриша… не будь тряпкой. Они заслужили. УБЕЙ ИХ. Голос Плута был низким, почти ласковым, но с металлическим привкусом крови. — Это неправильно… — прошептал Григорий, хотя сам уже плохо понимал, что значит «правильно». — Неправильно было молчать семнадцать лет. Неправильно было подставлять спину под их кулаки. А вот это — как раз справедливо. Григорий сделал шаг назад и прислонился спиной к холодной стене. Голова закружилась. Последние дни он почти ничего не ел. Мир начал темнеть по краям, а потом резко провалился в чёрную воронку.

***

Очнулся он на влажной земле. Вокруг шумел лес. Высокие сосны, между ними — небольшая поляна, освещённая холодным лунным светом. На поляне стояли две фигуры. Григорий поднялся, отряхнул руки от хвои и медленно подошёл ближе. Это были он сам. Две точные копии. Один смотрел на него белыми, почти светящимися глазами. Второй — красными, как свежая кровь. — Кто вы? — хрипло спросил Григорий. — Мы — это ты, — ответили они одновременно. Белоглазый продолжил мягко: — Убивать — не выход. И убивать себя — тоже. Ты можешь прожить жизнь достойно. Без крови. Без тюрьмы. Возьми мою сторону. Он протянул белый платок. — Это символ. Начало новой жизни. Чистой. Красноглазый презрительно усмехнулся: — Какая, нахуй, чистая жизнь? Ты всю жизнь был половичком. А теперь можешь стать тем, кого боятся. Нож в руку — и весь мир у твоих ног. Кровь, власть, месть. Города будут шептать твоё имя. Ну что, согласен? Григорий долго смотрел то на одного, то на другого. Оба варианта звучали… заманчиво. Один предлагал стать тихой, незаметной жертвой до конца дней. Второй — монстром. Он опустил голову, а потом тихо, но твёрдо сказал: — Я выбираю ничей вариант. Обе копии одновременно нахмурились. — То есть как? — спросил белоглазый. — Я сказал: ничей. Ни тебя, ни тебя. Я сам решу, кем мне быть. И когда. Лес вокруг начал расплываться. Последнее, что услышал Григорий перед тем, как снова провалиться в темноту — раздражённый голос Плута: — Ну ты и мудак, Гриша…