Глава 5. Отшельник

Во всём и всегда необходимо искать хорошее — такого принципа придерживался Чарли. Найти можно, пусть и с трудом. Уже с неделю он ночами спит как убитый, никаких кошмаров ему не снится. От этого сил у него больше, а силы ой как нужны. В первую очередь, чтобы чем-то отплатить людям, которые пускали их на ночлег, пока они не добрались до границы королевства и Леса Грёз. Да, большинство деревенских жителей ничего не требовало от путников, но Чарли кому-то прополол огород, кому-то нарубил дров и постарался оставить об их компании приятное впечатление, запрещая Эдгару пить — увы, многие крестьяне только того и ждут, чтобы с ними кто-то посудачил о жизни за кружкой пива или чего покрепче. Случись нечто такое, впечатление было бы испорчено, а этого допустить нельзя, если возвращаться домой хочешь тем же маршрутом. Эд обижался, говорил, что не пьяница он и меру знает. В какой-то момент стало ясно: ещё немного — и налижется, не устояв перед искушением. Других-то развлечений в глубинке нет. К счастью, спустя неделю все споры о вреде алкоголя Чарли и Эд отложили. Лес Грёз кардинально изменил повестку дня. Говоря о плохом, как о вечном компаньоне хорошего, Чарли упомянул бы не диких зверей и не призраков, — хотя сперва было страшновато, — а нытьё. Элинор отрывалась на них за все те годы, кажется, что была с менестрелями знакома. Чарли и понимал, и не понимал. Конечно, ноги устали, конечно, везде жуки, комары, идти тяжело, с наступлением темноты ещё и волки воют, но, чёрт возьми, она же не одна! Зверь огня боится, к костру не подойдёт, да и всегда кто-нибудь на стрёме. Прошлая ночь выдалась спокойной, они живы и продвигаются вперёд, с тропы не сходят, как и советовал Том. Полагаясь на внутренние ощущения, Чарли мог сказать, что позади мили три. Или пять. Треть пути проделана, если стражник не наврал. Не наврал, конечно. Лес Грёз на картах, — нормальных картах, — отличался от вековых лесов Севера и был похож на тонкую полоску ткани или змею. Оттого это и самый короткий путь, даже если забыть о сложностях с пересечением границы. — Невозможно! — Элинор опять заскулила. Подол её платья зацепился за ветку кустарника. — Провались тот, кто это придумал! Зачем я вообще пошла с вами?! Я не могу... — она оттолкнула Эда, попытавшегося взять её под локоть. — Уйди ты! Всё из-за тебя, дурня. Если я ещё хоть раз лягу спать на сырой земле!.. Ну... не совсем на сырой. Вчера она спала на плаще Хардинга. Эд ещё и отгонял от неё комаров. — Элли, — шумно выдохнул Хардинг, чтобы не ругнуться. — Я тебе обещаю, мы всё преодолеем, найдём амулет, и наши мечты сбудутся! Оно ведь того стоит. Вспомни, о чём ты мечтаешь, Элли. — Ты можешь сейчас о таком думать?! — девушка наоборот всё сильнее поддавалась гневу. — Да какая мечта, если... Боги, помогите! Прямо на них надвигался призрак. Справедливости ради, крики Элинор не могли его приманить — призраки ничего не слышали. А если и слышали, то притворялись, что не слышат. Перемещались они словно по заданной траектории, прежде чем исчезнуть и появиться вновь. Некоторые просто лежали, — поверженные врагом или болезнью, — или сидели, у деревьев, где их, скорее всего, настигла смерть. Они никак не реагировали на путников и... казались безобидными. Наверное, сквозь них можно пройти, однако ни Эд, ни Чарли не рискнули этого делать. Невежливо как-то, да и призраки практически не изучены — вдруг аукнется чем баловство! Чарли хотел бы разобраться в том, как они устроены. Это явно не души тех, кто погиб здесь, а тени, скорее. Или воспоминания. Но кто скажет наверняка? Не существовало нового учения о загробной жизни. Старое, связанное с богами, отменили и не заменили ничем внятным. Раньше люди верили, что добрые души после смерти отправляются в Заоблачный Предел, а злые — растворяются в Пустоте после того, как собственные грехи становятся для них слишком тяжёлым бременем. Призраки в эту картину вписывались примерно никак, но ведь не зря же они такие недорисованные. Тот, который бесшумно приблизился к ним, носил мантию боевого мага, и вот она... Создавалось ощущение, что нерадивый художник размазал краски по холсту. У других призраков точно так же могло не хватать руки, ноги или даже головы — на их месте клубилась серая дымка. Призрак-маг имел измождённый вид, однако хотя бы не стонал от боли. Просто шёл, смотря себе под ноги. Парни проводили его задумчивыми взглядами, покуда он не растворился приблизительно в двадцати ярдах от поворота, где стал видимым и напугал Элинор. Последняя вцепилась мёртвой хваткой в Эда, но как только поняла, что призрак не собирается появляться во второй раз, отскочила в сторону. — Да неужели вы ничего не чувствуете?.. Элинор обхватила себя руками, в тщетной попытке унять дрожь. Вроде и не особенно холодно. Продуло её вчера? — Всё, давай костёр разведём прямо здесь, — Чарли махнул рукой. — Если захворала, надо было сразу сказать. Доставай свою траву, пришло её время. Братец, а ты гони флягу и огниво. Эд, приговаривая своё излюбленное про селезёнку, достал огниво, снял с себя плащ и надел его на Элинор. Девушка не оценила заботы — на её лице отразилась вся скорбь мира. — Послушай, Арчи! Он — тупица, но ты, волшебник, — она с нажимом произнесла это слово и, как ни странно, без иронии, — разве не заметил до сих пор? — Что я должен был заметить? — менестрель нахмурился. Если душевное равновесие Элинор держалось на тонкой ниточке, то сейчас ниточка оборвалась. — У меня под кожей черви ползают! Везде, везде! — подпрыгнув, она сбросила с себя плащ, как будто надеясь тем самым избавиться от «червей». — Чем дальше мы уходим в лес, тем они злее! Они жгутся! А когда призраки рядом, меня разрывает на части. Это не лихорадка, мне не поможет отвар! О такой болезни Чарльз Бланк не слышал никогда. Он поверил бы Элинор, если бы у неё отмирала и гнила конечность. Но за пару дней состояние девушки настолько сильно не ухудшилось бы. И запах, стоял бы запах! Может, поцарапалась о колючки растения ядовитого? А призраки тогда при чём? Бред какой-то. Или, может быть... те самые грёзы. — Элли, ты куда!? Эд исчез в лесной чаще почти одновременно с Элинор. Чарли отстал — поклажу-то бросать на тропе нельзя. А бежать, взвалив её всю на себя, — почти топтаться на месте. Пару раз Чарли послышалось, что Элинор вскрикнула в отдалении, но он сомневался уже во всём. Деревья выглядели абсолютно одинаковыми, а с наступлением вечера сливались в тёмные пятна. Зрение действительно не стоило гробить за книжками, да теперь уж кому какое дело? Когда дыхание сбилось, менестрель решил сделать привал у сосны. И только разогнул спину, превращаясь из вьючного животного в человека, как поблизости раздались шаги, до боли знакомые. — Проказа, я её потерял! — непоколебимая весёлость друга нередко озадачивала Чарли. Эдгар либо совсем не переживал, либо лез в петлю. — Бабы! Живёшь спокойно, и тут — н-на! То у неё жизнь из-за тебя под откос, то червяки. Ну что за червяки, разве бывает такое? — он обеспокоенно встряхнул Чарли. — Ты как, братец? — В порядке, — Чарли и правда стало получше. Есть у Эда такое свойство, живительное. — А что до твоей барышни... Деда моего помнишь? Вот... однажды ему почудилось, что у него шестой палец на руке вырос. Пока я не... притворился, что палец этот отрезал... он от меня не отстал. Чего только не бывает. — Дерьмовая у тебя жизнь была до меня. «Не дерьмовей, чем твоя» — про себя ответил Чарли. Вслух же сказал: — Я считаю, с Элинор — не как с дедом. Может, лес и правда грёзы насылает. Или у неё на призраков аллергия. — Аленгри... чё? — Эд замотал башкой, отсеивая лишнюю информацию. — Вечно какими-то словечками книжными путаешь меня! Короче, отдыхивайся как следует, и давай её искать. Сделаешь как на площади тогда. Чарли, пускай и не было у него сил спорить, возразил: — Я ведь не компас... Эд не счёл данный аргумент весомым, извергнув тираду о том, какой Чарли замечательный волшебник. Оставалось идти наугад. Возможно, надо было снова воззвать к богам, но менестрель предпочёл заняться самобичеванием. Причины на то имелись. Очень многого не учёл, не продумал заранее! Хотя бы вот... компас деда можно было взять собой, а Чарли о нём запамятовал! И деньги, которые ему полагаются, остались у Блюма. Ладно, не успел бы он оплату забрать никак — тут перегнул. Да и что изменят двадцать золотых в сложившейся ситуации? Компас тоже вряд ли спасёт, если ты, например, угодил в болото. — О чём ты там думаешь, а? — Эд толкнул друга в бок, едва не уронив свою часть поклажи. — Такой серьёзный, будто тебе завтра помирать. — А о чём мне думать-то, по-твоему? Чарли и сам понимал, что мысли о болоте и прочих опасностях не выведут ни обратно на тропу, ни к Элинор. — О мечте, братец! — ответ Эда был вполне предсказуемым. — Я всегда о ней думаю, и она меня направляет... ну прям как звезда путеводная, я не знаю! — Бессмертие, да? — Чарли вздохнул, увидев, как названный брат многократно кивает. — Жаль, ты не поменял мечту с годами. Мне смертным быть нормально, а значит, вечность ты проведёшь без меня. — Ха! — в полумраке Эдгар сверкнул зубами. — Это мы ещё посмотрим. Мало ли, и ты можешь мечту поменять. — За меня не решай только, — запоздалая просьба, если вспомнить, что на миссию Чарли согласился лишь потому, что переживал за друга и не оставил бы его никогда, — тем более... я сейчас не о шедевре мечтаю, а о цивилизации. — Умные твои словечки. Хрен разберёшь, чего означают. — Говорю, мне хочется погреться у очага, хоть в трактире... — Тогда твоя мечта сбылась, поздравляю. Не трактир, но домишко приличный! Почему-то Чарли стало жутко от вида опушки и деревянного дома с соломенной крышей. Из окон лился тёплый свет, в одном из них мелькнула чья-то тень. Дом как бы приглашал зайти внутрь, но ни малейшего желания принять приглашение у Чарли не было. Когда королевский глашатай заявился к дяде Клайву, он подумал, что совпадение. Когда Элинор нашлась на площади — тоже. Однако три совпадения подряд — это слишком! Вкупе с верой Эда в его несуществующие способности к волшебству, а также со всем, что выпало на долю Уильяма Бланка под конец жизни... Либо братец прав, либо сбылся главный страх Чарли — сойти с ума. Если он сошёл с ума, то всё вполне объяснимо: его спутанные мысли меняют реальность в этом мороке, влияют на каждую деталь. Вот, вокруг ещё темнее стало, как на душе у него сейчас. — Пошли отсюда, Эдгар, мне не нравится здесь, — выдавил из себя он. — Пожалуйста. Мне надо убраться отсюда. Проснуться надо мне... — Оп-па, кто-то в настроении шутить? — Эд хохотнул. — Ты не спишь! Да и толку, если уйдём? Дождь сейчас ливанёт! А там, если хозяин — добрый человек, переждать можно будет. Чарли поднял голову к небу. Действительно, его заволокло тучами. Подул холодный ветер — погода стремительно портилась. — Нам лучше продолжить искать Элин... — он опустил голову. Эда рядом не оказалось. — Упырь тебя за ногу. Прежде чем Чарли догнал друга, тот постучался в дверь. Она распахнулась, и перед менестрелями возникла крепкая мужская фигура. Чарли неосознанно сделал шаг назад и лишь затем пригляделся. Старик, хотя и знатный силач в прошлом! — Здравствуй, отец, — Эд поклонился старику. — Пустишь косточки отогреть? — Не то чтобы мы замёрзли... Хозяин дома не успел ответить — его перебил женский голос: — Они за мной, дедушка. Никогда раньше Чарльз Бланк не был так счастлив слышать Элинор Шарп и видеть её. Она сидела за богато накрытым столом, покусывая губы, и смотрела прямо в глаза менестрелю. Без вызова, презрения, но с беспокойством. Как если бы хотела предупредить о чём-то лишь его одного. Это смутило Чарли больше, чем её попытки флиртовать. Они совсем некстати всплыли в памяти, вызывая желание биться о стену головой. — Чего мнёшься? Проходи и ты, гость дорогой! — старик мог в дружелюбии соревноваться с дядей Клайвом, но Чарли непроизвольно поёжился. — Садись сюда, к огню поближе. Замёрз-таки. Не боись! У меня прекрасное вино есть, с пряностями. Любую хворь как рукой снимет. — Нет-нет, — Чарли натянул улыбку. — Я не пью, господин... с кем имею честь? — Вежливая молодёжь нынче! — хозяин дома пригладил окладистую седую бороду. — Раньше как только не звали меня люди, а теперь я — Отшельник. Имя ничего не значит, если видишь кого в первый и в последний раз. Оно, парень, так и повелось. Путникам я всегда рад помочь: у меня и место для ночлега, и еда, и выпить чего найдётся. А всё ж надолго никто не останавливается. — А я вот выпью. Эд, расположившись на скамье, справа от Элинор, уже что-то с аппетитом жевал и тянулся за кувшином. — Другое дело! — старик поспешил наполнить вином одну из пустующих кружек. — Правильно! Красавица ваша прибежала перепуганная, в слезах. До сих пор дрожит, бедняжка, а пригуби она, уже и думать бы забыла о призраках. Да и чего страшиться? — Верно сказано, отец, — согласился Эд. — Призраки — это чепуха! Поди пойми, что хуже — то, что Эд сорвался... или то, что Отшельник узнал о них всё, от имён и полного жизнеописания до сути королевской миссии. Отшельник оказался, под стать гостю, словоохотливым. Внимательно слушая, и сам рассказывал о своих приключениях. Он исколесил весь Континент, повидал многое и так пресытился миром, что сбежал в Лес Грёз. Ему не скучно наедине с собой и природой, а если станет тоскливо, гости скрасят вечерок — оттого всегда держит он наготове свежие яства. Чарли, между тем, попробовал некоторые из них и снова вспомнил о «Следе тролля». Но не о дяде Клайве, а о том, как обычно ведут хозяйство в таверне. — Простите, — он отложил в сторону вилку, — если мой вопрос... Господин! — Чего тебе, дорогой? — Отшельник схватил кувшин. — Передумал? — Нет, — Чарли придал лицу самое дружелюбное выражение. — Я хотел спросить, где вы держите живность. Мясо свежее, не вяленое. У вашего дома нет загона для свиней. И, признаться, я не пойму, что это мы такое едим. — Не мешай! — икнул Эд. — Что ты нудишь? Отец, забудь, какая р-разница? Свинина, не свинина... Ну вот, короче, мы в лодку запрыгнули, а удочки-то... — А ты, парень, не промах, — старик немного отклонился назад, как если бы желая рассмотреть Чарли получше. — У меня и правда нет скотинки. Огорода хватает. Что до мяса, скажу так... Едим мы зверя хищного, на которого я охочусь. Радушный хозяин не собирался ничего говорить больше, потому как перевёл взгляд на второго из менестрелей. Взгляд этот стал холоднее. Чутьё редко обманывало Чарли и сейчас советовало не нарываться. — Да ты что, отец! — жаль, у Эда оно во хмелю не работало вообще никак. — Охотишься? Дикий зве... — он уставился на миску с остатками жаркого. — Мы чё, волка съели?! Что охотится «дедушка», и так ясно: ружьё Чарли увидел, как только вошёл. Кроме ружья есть арбалет, но вряд ли Отшельник пользуется им, ведь поместил на одну из многочисленных полок, на которых расставлены, по-видимому, сувениры, привезённые из путешествий. — Ну нет! Я о самом главном звере, самом умном, гордом и коварном! — рассмеялся старик, поглаживая усы. — А волк — почти то же, что собака. Приходит ко мне один, ластится. Подкармливаю! Да это неважно. Что дальше было-то, Эдгар? Чарли почувствовал себя как на уроке естествознания в приюте. На том уроке, к которому не готовился. Так посудить, лишь медведь сильнее волка, коль драконы вымерли. Но медведь — и гордый? Коварный? Животные не бывают коварными. Это человеческое качество. К горлу подступила тошнота. Чарли отвернулся, чтобы старик не увидел его подлинных эмоций, и внезапно почувствовал чужое прикосновение к шее. В ином случае он вскинулся бы, но не теперь. — Чарльз, нам нужно кое-что обсудить. Прошу, подыграй. Что-то накренилось в мироздании. Она не только не коверкает его имя, так ещё и просит, а не требует. — Дедушка, — произнесла Элинор уже громко, изображая крайнюю степень замешательства. — Мне бы... облегчиться. Старик несколько секунд смотрел на неё, словно пытаясь понять, что она замыслила, прежде чем ответить: — Это можно... Из дома выйдешь — сверни налево. Там канава с досками. — Спасибо вам. Чарльз меня проводит, а то темно, боязно. Чарли без возражений поплёлся за Элинор. Эд даже не заметил, как они прошли мимо него, продолжая бормотать о том случае с рыбалкой. Снаружи ночь вступила в свои права. Слышались громовые раскаты, холодный ветер заставлял ёжиться. Однако Чарли был рад, что от старика его отделяет дверь. — У тебя бывает так, что ты... — начала Элинор. — Что как будто всё очень плохо, неправильно... не по-настоящему. Но только ты это видишь, а остальные — нет? — В последнее время часто бывает, — Чарли недоверчиво покосился на неё. — У тебя тоже? — Ага, — кивнула она. — Не стоило искать убежища у этого деда. Он опасен. Доказательств у меня нет, Чарли... — А догадки есть. Выкладывай. Женщины придают значение мелочам, которых мужчины не замечают — нет ничего постыдного в том, чтобы обратиться к ним за советом. Так думал Чарли. Что думала Элинор о нём и о прочих представителях рода мужского, легко себе представить. Но, стоя на ветру и от волнения заламывая пальцы, она вообще была не похожа на себя. Впрочем, дольше, чем пару мгновений, раздумывать над двойственностью госпожи Шарп Чарли не мог — теперь его разум делал слишком много важных выводов. Жизненно важных. — Значит, он правда нас собирается... — Ограбить? — предположила девушка. — Скажи, что ограбить. Скажи, что он всех этих людей просто ограбил... — Вряд ли вещи на тех полках представляют ценность. Общего между ними ничего нет... Да и зачем ему кукла? Детская игрушка. Там точно была кукла? — Была, тряпичная. Мне и показалось странным. — Чёрт бы побрал всех этих коллекционеров, — процедил Чарли сквозь зубы. — Молодец, что не выпила вина. Бьюсь об заклад, там отрава или снотворное. Сам он, видать, привычен к яду или противоядие принимает. Элинор ахнула, зажав рот рукой. Чарли тоже хотелось кричать. Он бы с удовольствием дал волю чувствам: отвращению, страху, гневу. Однако, всё это должен был подавить в себе, скрыть — ради того, чтобы их путешествие не закончилось здесь. Уильям говорил, спокойствие в шторм спасает. — Слушай и запоминай, — сказал Чарли Элинор. — Мы заходим туда, я говорю, что продрог и уже не прочь выпить. Ты тоже выпьешь. Эд не вырубился, значит, действует отрава медленно. Успеем выблевать, как унесём ноги. Когда он решит, что мы на крючке, то потеряет бдительность, а ты... — Но я не хочу пить, — в голосе девушки послышались капризные нотки, — больше никогда. Мне очень не нравится, какой я становлюсь и... чтобы меня наизнанку выворачивало, не хочу. Там же яд! — Тихо!.. — Чарли шикнул на неё. — Когда выберемся отсюда, я тебе такое расскажу, что первая побежишь блевать. Дальше слушай. Отшельник этот хвастаться любит. Настолько, что сам себя чуть не выдал. При мысли о том, что где-то рядом могут быть зарыты человеческие кости, Чарли снова начало мутить. — Чарльз? Чего молчишь? — Думаю, — парень сделал глубокий вдох. — Заболтай его, похвали, стрельни глазками. Сама знаешь и умеешь. Главное, не перестарайся. А я в это самое время... — Фу. Как ты себе это представляешь? Он старый. Да, женщины могут быть отличными соратницами. Да, они замечают мелочи. Но порой мелочи перекрывают им обзор. А эта привереда ещё и в куртизанки собиралась. Смех да и только! Чарли не выдержал и язвительно произнёс: — А ничего, что он убийца и на людей ведёт охоту? Поспешил. С другой стороны, она сама напросилась. Элинор качнуло, Чарли приготовился её ловить, но девушка устояла на ногах и даже ни звука не издала, потупившись. Когда же она подняла глаза, в почти полной темноте, — единственным источником света служили окна злосчастного дома, — они, янтарные, казались чёрными, словно сама бездна. И почему-то на ум менестрелю пришли чернокнижники, у которых, если верить слухам, глаза меняют цвет при колдовстве. — Даже если ты ошибаешься, — Элинор прикусила губу, — лучше действовать на опережение. Как тот, о ком ты рассказывал. Чарли не поверил своим ушам. Наверное, рассказывал. Скорее всего, о Себастьяне, чтобы тему сменить. А Элинор, выходит, запомнила. — Д-да, — немного смутившись, менестрель почесал в затылке. — Вот кто и правда был умён, мир его праху. Ты как? Не жгутся больше... они? — Терпимо. Пойдём, а то он заподозрит. Всякая неловкость, которая возникла между ними, исчезла вмиг, когда они переступили порог дома. Элинор импровизировала убедительно — Чарли сам чуть было не поверил, что пошутил о её изнеженности, что она в очередной раз убежала в лес, что он искал её. И прочая, и прочая. — Почему Эд тебя Маркизом кличет?! — девушка скрестила руки на груди. — У тебя ни манер, ни происхождения, ни... Знаете, — это уже предназначалось Отшельнику, — он вообще не вежливый! А я так намёрзлась на ветру! Вот бы горячего чаю. Или вина, что уж... Старик, мгновение назад глядевший на них исподлобья, снова стал приветливее некуда. Кувшин опустел, поэтому за вином Отшельник отправился в кладовку. Элинор заняла место напротив хозяйского, а Чарли ткнул Эда в бок — друг крепко спал, уронив голову на руки.