Глава 4. Артефакт

Волшебникам подвластно многое. В будущее и прошлое заглядывают, как в открытое окно, могут предметы силой мысли передвигать и даже летать без крыльев. Но, если бы Чарли был волшебником по-настоящему, а не только с точки зрения Эда, то научился бы кое-чему другому — перематывать время. Стражники следили за тем, чтобы между собой «кандидаты в смельчаки» не переговаривались. Вот и стояли они, как три безмолвные берёзы, посреди всего этого великолепия. Долго. С появлением Его Величества всё осталось столь же неопределённым, но к игре в молчанку присоединилось новое действующее лицо — принцесса. В народе почти не говорили о дочери короля, уделяя больше внимания личности избалованного принца Руперта, наследника. Когда дед Чарли был ещё жив, столица судачила о помолвке принцессы со вторым принцем Соммеции. Чарли не особенно хорошо разбирался в этих материях, но и ежу понятно — королевой при таком раскладе Её Высочеству не бывать. Помолвка сорвалась, и о принцессе все забыли. Сейчас она явно о чём-то размышляла и нервничала, сильно нервничала. Почти не смотрела в сторону без пяти минут авантюристов, но Чарли понял, что перед ними женщина взрослая. Только вот угловатая и болезненно худая — по ошибке её легко можно принять за девицу возраста той же Мэри. Принцесс воображение рисует не такими. Король наоборот здоровьем пышет — похож на огромного быка. Глаза хитрые, глубоко сидят. Подобных физиономий Чарли Бланк изобразил с дюжину, и Его Величество внешне от обычного купца не отличается ничем. Страх внушает тем не менее. Не то чтобы он скор на расправу и казнит всех подряд, однако... Дальше в эту сторону Чарли думать не стал, пусть и мысли его прочесть было некому. Он снова взглянул на принцессу. Мешковатое платье из дорогой парчи в традиционных для Меренберга зелёном и тёмно-синем цветах делало её фигуру ещё более несуразной. Одеть поскромнее — будет простолюдинка... Да вот же оно! То, что Чарли неоднократно наблюдал у Хардингов — немой диалог, продолжение спора между деспотичным родителем и упрямым ребёнком прямо при посторонних. Унизительно, какая бы кровь не текла в твоих жилах. — Отец, я вижу это так, — принцесса нарушила тишину, и Чарли отметил про себя, что акустика во дворце первоклассная. — Вы до сих пор не верите мне. Вместо того, чтобы написать императору, вы притворитесь, что сделали для меня всё возможное, а эти люди, которым не повезло стать марионетками в глупой пьесе, даже не вернутся из Ардора, — она добавила с неожиданной твёрдостью: — Мне отвратителен этот фарс. Миссии не будет, или я вам не дочь. Чарли стало интересно, как там его спутники. Элинор выглядела так, будто ей до смерти скучно, а вот Эд, закусив губу, ждал, что будет дальше. Рыбак рыбака видит издалека, но не каждый день увидишь сестру по несчастью в целой принцессе! — Вот как, — выпад дочери не порадовал и не разозлил короля. Он будто предвидел что-то такое. Вращая перстень на пальце, вздохнул. — Ну хорошо. Значит, придётся их казнить. Нельзя, чтобы подданные узнали, что в нашей семье разброд и шатание. Что ты не уважаешь отца. Чего доброго, маленькие дети начнут брать пример с тебя, Лулу. Стража, в темницу их. На рассвете — головы с плеч. Монарх говорил мягко, с ленцой. Сложно было поверить, что он всерьёз. Но стражники считали иначе. — А кто это — Лулу? — Элинор истерически хихикнула, прежде чем закричать: — Эй, стойте, мы же ни в чём не виноваты! Эд машинально заслонил собой девушку, а Чарли... даже не пошевелился. Спектакль не мог закончиться так скоро. Рано молить о пощаде. — Нет, отец! — Её Высочество, та самая Лулу, слабо контролировала ситуацию, но всё же не собиралась сдаваться. — Перестаньте! Вы видели их?! Думаете, у них получится не только узнать, где герцог спрятал мой амулет, но и выкрасть его? Их убьют, не разобравшись!.. — Именно, Луиза, — рот Его Величества искривился в улыбке, от которой любому сделалось бы не по себе. — Трое никому не нужных бродяг не станут причиной дипломатического скандала. Нам скандалить с Ардором совершенно ни к чему. Поэтому я не пошлю за твоей побрякушкой тех, кто может послужить на благо отчизны. — Как будто мы не можем, — насмешливо фыркнул Эд, невзирая на приставленный к горлу меч. — Мы можем, принцесса, будь уверена. Чёрт побери, ну кто его за язык-то вечно тянет!? Патриотизм проснулся, ишь. Или... Ох, только не это. Если Хардинг проникся к принцессе сочувствием, он и безвозмездно на миссию пойдёт. — Но... — Луиза растерялась, услышав его слова. — Отец, их следовало бы снабдить оружием, подходящей одеждой, провиантом, лекарствами. Дать лошадей, денег на непредвиденные расходы... — она снова начала метаться по залу. — Вы ведь предусмотрели это? — А зачем? — с неприкрытой издёвкой спросил король. — Если справятся с задачей, денег получат столько, что на десять жизней хватит. Награда слишком щедрая. Да-а... Отправитесь прямо так, — он наконец посмотрел на Чарли, Эда и Элинор. — Можете взять из своих собственных запасов всё, что хотите. Ради тридцати тысяч не жаль испытать себя. Это миссия, а не приятная прогулка. — Верно, — Эд, любитель ходить по краю, отважился вступить в диалог с монархом. — Тридцать тысяч каждому ты обещал, Твоё Величество. Но только в условиях... ещё про артефакт говорилось. — Да, про артефакт... — Элинор выглянула из-за плеча Эда. Пусть Чарли и выступал против их отношений, они — два сапога пара. Оба левые и тугие. Как можно было не сопоставить то и это? — Ребята, — стараясь прозвучать не как разочарованный древний старец, сказал он, — мне кажется, что артефакт... что артефакт мы и должны найти. Речь идёт об амулете, украденном у вас, принцесса? — Да, если я сама правильно понимаю. Вот и подвох. С какой стороны ни рассматривай их положение, получается полная шляпа. Стражники и те до сих пор не убрали мечи в ножны. — Смотри, доченька, — то, с каким пренебрежением Его Величество относится к принцессе, побуждало Чарли с каждой секундой всё меньше уважать этого человека. Он не просто делал одолжение дочери, он измывался. — Среди смельчаков даже один умный есть! Не пропадут. — Отец... — Ничего больше не желаю слышать! — рявкнул Алоизий Девятый и поднялся с трона. — Я и так сделал достаточно. Либо эти ищут твой амулет, либо никто. — Хорошо, отец, — голос принцессы задрожал. — Я могу что-то дать им в дорогу?.. — Разве что напутствие, — ухмыльнулся король. — Мои люди конфискуют всё лишнее, так что не дури. Да опустите вы оружие, никуда они не денутся теперь! Попытка отказаться от миссии равносильна дезертирству. Завтра чтобы духу их не было в столице. Альтернатива — эшафот. Так, Ваше Величество? К дезертирам в Меренберге всегда относились хуже, чем к прокажённым. Могли и в суд потащить, что заканчивалось почти всегда казнью. Измена родине — не шутки. Не до шуток было и принцессе. Когда король покинул тронный зал, Луиза схватилась за живот. — Ваше Высочество! — Чарли хотел подойти к ней, но одёрнул себя. — Вам плохо, надо позвать ваших... этих... как же их... — Фрейлин, — подсказала, закатив глаза, Элинор. — Куда они подевались? Действительно странно. Во дворце людей уйма, принцессу должен кто-то сопровождать. Складывается впечатление, что она здесь в опале. — Нет, никого не нужно звать!.. — вскинула ладонь Луиза. — Такое случается, от нервов. Сейчас пройдёт. А фрейлин при себе не держу. — Да отец тебе не разрешает, — вдруг заявил Эд без толики сомнения. — За что он так тебя ненавидит, принцесса? Названный брат Чарльза прожил четверть века под защитой небес — другой бы уже рыб кормил на дне морском. И к королю на «ты» обратился, и к принцессе, и вопросы задаёт, за которые ведь не то что от аристократической особы, даже от прачки отгребёшь! — Вы правы... — женщина подошла к ним, ничуть не обиженная фамильярностью. — Сударь, простите, не запомнила вашего имени. — Эдгар Хардинг я, — Эд заново представился сам и про свою компанию не забыл. — Это вот — Элли Шарп, а это — Чарли, мой братишка. — Чарльз Бланк, — поклонившись, внёс поправку Чарли. У него тоже, между прочим, фамилия есть. — Стало быть, кузены, — улыбнулась Её Высочество. — Хорошо. Иногда... чем дальше, тем ближе. У нас с Рупертом один отец, а будто чужие. Кхм... Итак, господин Хардинг, вы правы. Отец ненавидит меня, потому что я похожа на свою мать, его покойную супругу, которую он также ненавидел. Невесту ему выбирали родители, и теперь он во всём лишает права выбора меня. Нелепость? Ещё какая. Но, если королю противна собственная дочь, вряд ли когда-либо нарушившая хоть одно правило, — противна настолько, что он с радостью причиняет ей боль, — то Хромой Билл по сравнению с Алоизием Девятым — образчик милосердия. Да, маму дед выгнал, но в воспоминаниях Чарли она всегда улыбалась. Они точно не голодали, хотя и скитались. А глаза мамины не были печальными, как у принцессы. — Когда отец понял, что я очень хочу уехать, оказаться подальше отсюда, — продолжала Луиза, — то разорвал мою помолвку. Я совершила ошибку. Плачь я, умоляй не отдавать меня соседям, он сделал бы всё наоборот. С тех пор ко мне никто не сватался. Виной тому не только небесной красоты наружность, — она не напрашивалась на комплимент, а скорее подтрунивала над собой, — но и… Проще говоря, так решил Его Величество. В моей жизни мало радостей, а самое ценное сокровище для меня — подарок матушки. Недавно он пропал. — Артефакт... — произнесла на выдохе Элинор. Вот ведь зациклилась. — Да, мой амулет можно назвать артефактом, — принцесса кивнула, — и всё же он отличается от большинства магических предметов. Его нельзя активировать заклинанием, и не каждому он покорится. — Он разумный? — теперь Элинор была полностью вовлечена в беседу и даже вышла вперёд, больше не прячась за Эдом. — Каковы его свойства? — По легенде... — Луиза сделала многозначительную паузу, — по легенде, он исполняет самые заветные желания. Впрочем, есть условие. Человек, загадывающий желание, должен быть чист сердцем... Обмануть амулет нельзя. Нельзя загадать что-то менее для тебя важное — тогда вовсе ничего не получишь. — А вы пробовали загадывать, Ваше Высочество? — спросил Чарли, прежде чем подумал, что как раз это их вообще волновать не должно. — Против смерти амулет бессилен. Мог бы и не спрашивать. Ближе матери у принцессы нет никого. Судя по всему, первая жена короля скончалась много лет назад… Опытный некромант, наверное, смог бы что-то поднять из могилы, но вот что это было бы?.. Дед знал, какая это жуть — частица духа, привязанная к костям. В морском сражении, после которого Билла сослуживцы и нарекли Хромым, они столкнулись с парусным кораблём, чей экипаж состоял сплошь из мертвецов. — Лопни моя селезёнка, ребят! — Эд не выдержал, топнул ногой. — Хотите, чтоб принцесса разрыдалась или чё? Не умеете вы это… по существу! — Я отвечу… попробую ответить на любые ваши вопросы, — Её Высочество спохватилась, осознав, что случайно позволила себе проявить неподобающие эмоции, и тон её стал ровнее, — если только это поможет. Луиза в деталях описала амулет. Она плохо разбиралась в географии, но знала немало о том, кого подозревает в краже. Герцог Альфред Ридли сопровождал императора и его супругу, особым расположением коей пользуется, во время их последнего визита в Меренберг. Дабы развлечь гостей, король не только устроил смотр военно-морского флота, рыцарский турнир и грандиозный пир, но ещё продемонстрировал разные диковинки. В ход пошло всё таинственное на вид и содержащее в себе минимум магической силы — никто в здравом уме не выставит напоказ подлинные козыри. Амулет принцессы, серебряный с фиолетовым рубином, тоже можно было увидеть среди артефактов-пустышек. В отличие от них, он не менял цвет, не пульсировал энергией и каким-либо другим образом не привлекал внимания. Как назло, именно поэтому герцог заинтересовался им. Узнав, кому украшение принадлежит, прилип к принцессе, словно банный лист. Расточать комплименты не рискнул. Больше жаловался, как ему одиноко — не с кем даже обсудить искусство. А у него ведь и картинная галерея, библиотека не хуже, чем у самого императора, и маленькая обсерватория имеется, и театр почти достроен. Но главное, главное-то! Он собирает коллекцию необычных вещей со всего света и готов обменять её половину на амулет, готов принять любые условия, лишь бы заполучить его! Почему герцог так загорелся, принцесса не поняла и ломать голову над этим не стала. К концу вечера амулет она положила обратно в шкатулку, ключ от которой всегда носила с собой. Неизвестно, каким образом шкатулка исчезла из покоев Луизы, но случилось это аккурат в день отъезда имперцев. — Слуг даже не допрашивали… — принцесса запнулась. — Не у Руперта же украли любимую шпагу. А мне… мне стоило думать головой. Теперь пострадали невиновные. Очень жаль, что… всё это безнадёжно. Принцессу перекосило от боли, но она сцепила зубы — и не согнулась пополам. Лишь у законченного циника возникли бы сомнения в её искренности. Такому человеку сами боги помочь велят. Это был бы почти подвиг достойный песни. К тому же о страданиях невиновных заявлять не приходится — они в затруднительном положении, только и всего. А если герцог не просто пускал Луизе пыль в глаза… — Нет, — собравшись с мыслями, произнёс Чарли, — не безнадёжно, Ваше Высочество. У меня, кажется, появилась идея. Герцог Ридли... он считает себя кем-то вроде покровителя искусств? Фортуна — дама с непростым характером, но всё равно вероятность выйти сухими из воды велика. Повыше, чем при штурме Дома Удовольствий, который, к счастью, не состоялся. Итак, план прост. Они прикинутся странствующими музыкантами из Соммеции, где особо не задержатся, — каким бы славным ни было тамошнее вино, — чтобы вызвать меньше подозрений у герцога. Конечно, встретят его они не сразу. Сначала об Эде и Чарли заговорит простой люд. Мелодий таких да стихов имперцы точно никогда не слыхали. Ридли захочется получить в лице менестрелей диковинку — хоть для того же театра! А если будет ворон считать, менестрели сами его найдут и навяжут свои услуги. Элинор будет для красоты. Трёх месяцев вполне достаточно, чтобы втереться в доверие, освоиться, найти амулет и сбежать. — Пожар, вот что нам надо! — Эд перехватил инициативу, чтобы идею друга до совершенства довести. В своём понимании. — Выклянчим у него флигель в поместье... или где он там живёт. Как добудем артефакт — устроим представление с огоньком! Для достоверности я за пару дней до этого начну пить как не в себя и на всех бросаться. — Лучше только на меня, — посоветовал Чарли. — А то вылетим оттуда как пробка. И без амулета. — Господин Хардинг... — Луизу его энтузиазм привёл в ужас. — Это опасно! — Зато надёжно. — И даст нам фору. — Я не хочу жить во флигеле. — Ну вы и олухи! Стражники умели разговаривать — один из них, по крайней мере. — Почему? — Чарли опередил Эда, чтобы тот не ответил в более грубой форме. — Чем плох мой план? — Тем, что ты запасного не придумал, а этот — дырявый... как сито! — стражник вытер выступившую от смеха слезу. — Её Высочеству простительно, она такого в своих книжках не вычитала, поди. Но ты-то как можешь не знать, что соседушки границу с Ардором закрытой держат? Мы гордые, а они — и гордые, и глупые. Торговля, скажешь? Да, не препятствуют, и, если Его Величество король пожелает, для него границу откроют. Для него, а не для себя и не для олухов безродных, навроде вас. Его Величество грамоты специальной выдать не соизволил? Ага. Значит, вам одна дорога — через лесочек. Или поработаете мишенями для лучников. Лесочек. Это он так Лес Грёз назвал — проклятую землю, что давным-давно принадлежала Меренбергу. Имперцы захватили и её, и Долину Пепла, — которая тогда представляла собой живописный край, — устроили резню. Не жалели ни женщин, ни детей, многих пленили, а сёла, деревни и небольшие города сжигали дотла. Историки твердят, что это была попытка реванша за поражение в войне, начатой и выигранной Себастьяном. Себастьян, безусловно, не допустил бы подобного, ведь оборону рубежей считал делом первостепенной важности. Когда наиболее боеспособные подразделения королевской армии достигли Долины, от неё только пепел и остался. Битвы в основном проходили в лесу, где натиск врага удалось остановить. Правда и войска южан остановились. Никто не собирался отступать, а лес не отпускал ни тех, ни других. Люди гибли в болотах, от голода, от болезней, вызванных нехваткой питьевой воды. Армии были обескровлены, и казалось, что это никогда не кончится. С наступлением зимы тогдашние император и король сумели-таки подписать мирное соглашение, а вот трупы павших никто не забрал, чтобы похоронить — так их было много. По обе стороны от леса проливали тогда слёзы семьи воинов. Спустя десятки лет о трагедии уже ничего не напоминало, хотя суеверные клялись, что Лес Грёз населяют призраки — неупокоенные души солдат, лекарей, магов. Поэтичное название могло бы запутать тех, кто ничего не знает о событиях прошлого. И Лес Грёз, и Долина Пепла, — ещё много раз становившиеся местом битвы, — считаются нейтральными территориями. И местом обитания тех, кто был отвергнут даже лояльным ко всему на свете обществом Меренберга. — Чего язык проглотил? — стражник помахал лапищей возле лица Чарли. — Заснул? Или неохота признавать, что прав старина Том? — Слышь, старина Том, — Эд заступнически потянул друга на себя, — не мороси. Мой братец — умный. Даже король смекнул. Да никто не может как Чарли! Что он ни скажет, всё сбывается. — Оракул он у тебя, что ли? — получив отпор, стражник малость стушевался. — А то! — Эд сощурил левый глаз. — Волшебник. И вообще, по прямой быстрее будет! Призраков бояться — в лес не ходить. Да и не сделают они нам ничего. Он резко развернулся, вместе с Чарли, которого не собирался отпускать, и сказал к Луизе: — Не переживай, принцесса! Мы обязательно вернёмся с твоим амулетом, целые и невредимые. Если бы они задержались ещё ненадолго, Её Высочество грохнулась бы в обморок. Стражники больше не наставляли оружие на новоиспечённых авантюристов, но следовали за ними неотступно. Обошли почти весь город. Сперва наведались к дяде Клайву. Тавернщик обеспечил их провиантом примерно на неделю и всплакнул, ибо этого недостаточно для «родных деточек». Когда же Эд попросил одолжить карту Континента, сделался глух и нем. Следующим пунктом назначения стал дом Чарли, у которого нашлись заплечные мешки и фляги, — спасибо Биллу, что ничего не выбрасывал, — а также перья, пергамент, чернила, нитки, иголки и прочая мелочёвка. Элинор внесла лепту, сходив к себе за скарбом Эда, который состоял из лютни, ножа и огнива. Свою мандолину Чарли тоже прихватил — важная часть плана как-никак. На рынке Элинор купила травяной сбор от лихорадки, а Эд на оставшиеся два медяка — карту. При взгляде на это приобретение можно было подумать, что он сам его намалевал. Меренберг обозначался на карте как «мы», Империя — как «они», Соммеция — как «ещё одни», за Севером сохранилось изначальное название, а вот под неказистым изображением Восточных гор значилось «остроухие ублюдки». Эд от души хохотал над этим, пока не получил от бывшей пассии щелбан. Тут Чарли согласился с ней — карта бесполезная, а про эльфов… это уже устарело и надоело. Когда они достигли городских ворот, у Тома голова шла кругом от болтовни Эда, который всё никак не мог успокоиться — ситуация в королевской семье разбередила раны. — Вот ты мне скажи, вы бездушные или чё? Принцесса боится, что мы пострадаем, она — добрая женщина! — возмущался Хардинг. — Но с нами-то всё хорошо будет, а её страдания кто прекратит? Король её зовёт Лулу, будто она собачонка какая, я не знаю! Кто-то из вас хоть разочек защитил её перед уродом этим? — Тише ты!.. — стражник едва не взвыл. — Такое говорить про Его Величество! Хотя… ты дурак. Простительно тебе и... дуракам везёт. Может, правда выживешь. — Да почему, — Эд упорствовал, — вам совсем не жалко её?! — Жалко. Жалко, парень, — Том вдруг смягчился. И заговорил с менестрелем как с ребёнком. — Всем жалко её, но всем хочется кушать. На что-то надо и детей кормить. А в темницу не хочется никому. Принцессу я с пелёнок знаю. И вот если бы её красотой боги не обделили, была б она сильнее батюшки своего. Принцесса наша... сдалась. Выбрала страдать, и тут ни рыцарь, ни дракон огнедышащий, ни... такие как вы ничего не сделают. Зерно истины в рассуждениях Тома присутствовало — не получится спасти того, кто спасения не чает. Но обстоятельства у всех разные. Эда не удержать было — когда он ушёл из дому, Джордж Хардинг мог только осыпать сына оскорблениями. Принцессу по приказу Его Величества нашли бы за считанные дни и доставили бы обратно под конвоем. Побег — не её вариант. А вот им стоило если не бежать, то идти быстрым шагом — до сумерек нужно добраться до ближайшей деревни, чтобы не ночевать в поле.