Глава 20. Невеста

С балкона обсерватории открывался прекрасный вид на парк. А ещё там большую часть времени дремал или читал книги Раймунд. Старик и сейчас мог сидеть там, поэтому Чарли решил, что подниматься наверх к смотрителю не станет. Он, стараясь не шуметь, направился к выходу из обсерватории. Взгляд скользнул по модели планет, вращающихся вокруг солнца, столу с аккуратно разложенными на нём стопками чертежей, земному и небесному глобусам — здесь было всё, что действительно могло пригодиться исследователю небесных светил. Множество приборов, принцип работы которых Раймунд растолковывал Чарли, понимавшему далеко не всё. Главный инструмент — телескоп — находился на втором ярусе, куда вела винтовая лестница. Все механизмы Раймунд и механик Кайл содержали в идеальном состоянии. Обсерватория всегда была готова принять гостей. Зачем герцог выделил ему для работы над портретом это здание, Чарли догадывался. Разговор про крыши и звёзды был причиной второстепенной. Первостепенная заключалась в том, что здесь менестрель был «под колпаком» у Раймунда. Старик всегда находил минуту, чтобы подойти к мольберту и оценить прогресс. Наверняка он отправлял герцогу отчёты, содержание которых касалось портрета. Во всяком случае, часто писал кому-то. Короткие записки забирала служанка Изольда, приносившая им обоим еду — Раймунд не любил общую кухню, а Чарли первые дней десять вообще не хотел совершать походы куда-либо. Да уж, залёг на дно так залёг! С раннего утра работал до полудня. После обеда возвращался к холсту и снова рисовал под рассказы смотрителя о молодости. Раймунд прежде занимал пост главного императорского астронома: наблюдал за небесными явлениями, определял благоприятные даты для важных событий, составлял звёздные карты для флота. Уйдя на покой, поселился подальше от императорского двора и не жалел ни о чём, с тоской вспоминая лишь своего ученика, принца. Не доверяя смотрителю обсерватории, Чарли всё же постарался расположить его к себе — и получилось ведь! С другими обитателями поместья он общался гораздо меньше, да и с друзьями виделся только по утрам и вечерам. Ветерок пропадал во дворце, Эдгар — с артистами. Те прибыли раньше, чем ожидалось, целой труппой и... — Зараза. Помяни чёрта!.. Гордость Императорского Театра невозможно было перепутать с кем-то ещё — под чрезвычайно пышными юбками её розового платья могли бы прятаться от дождя дети. Или гномы. — Господин Бланк, какая удача! Чарли бы поспорил. И с удовольствием избежал бы новой увлекательной беседы. Но Генриетта уже приметила его и неслась к цели на всех парусах. — Здравствуйте, госпожа Коннингтон, — менестрель поклонился, когда розовое облако подплыло к нему на опасно близкое расстояние. — Рад встрече. — О, это взаимно, — Генриетта многократно закивала головой. Её высокая причёска начала колыхаться, как желейный пудинг. — Нас тогда прервали, но я надеюсь, что сегодня смогу довести свою мысль до конца. Вы же составите мне компанию на прогулке? — Конечно, госпожа Коннингтон. Он ещё в прошлый раз, до того, как из-за угла возник вездесущий Джулиан, понял, о чём собирается просить солистка. Эд замучил приглашённых музыкантов — и не только их. Много дней допоздна не мог сомкнуть глаз: всё рассказывал о том, какую «большую вещь» создаст с «толковыми ребятами». Рассказывал, само собой, Ветерку, но громко, чтобы брат-предатель услышал. Эти излияния прекратились в какой-то момент — над Хардингом словно повисла туча. Гиланерис, надо признать, тоже выглядел уставшим. Ему тяжелее всех: нужно и Камилле помогать с какими-то заклинаниями, и искать потайной ход в кабинет герцога — эльф единственный из них троих мог перемещаться по дворцу и не вызывать подозрений. Вчера он, судя по всему, ночевал там, раз не пришёл «домой». В общем-то каждый был занят своим делом, и Чарли не хотел вмешиваться в дела Эда. — Господин Бланк, я буду откровенна, — солистка открыла кружевной зонтик. Неведомым образом башня из волос на её голове поместилась под ним. — Ваш друг господин Хардинг — действительно самородок. Партии для скрипки и виолончели великолепны! Лютня сочетается со скрипкой; я не согласна с Тео и Дереком. Ах, вы же не знакомы с моими коллегами... «И не горю желанием знакомиться» Почему-то Чарли представлял артистов театра яркими, манерными и с лицами в пудре — такими же, как Генриетта. — Впрочем, я же хотела сказать не о них, а о вашем друге. Помогите ему! — девушка приложила к груди руку. — Поговорите с ним, повлияйте. Я признаю его талант, но он совершенно не умеет писать стихи. Не нужно быть поэтом, чтобы прийти к такому выводу! Всё было хорошо, когда они... господин Хардинг, Тео, Дерек и Леонард работали над музыкой, но как только господин Хардинг показал нам... эти странные куплеты... В них нет рифмы, они... детские! А советов ваш друг не принимает. — М-да... — вздохнул Чарли, борясь с желанием сплюнуть прямо на гравийную дорожку. Эд как всегда создавал проблемы на ровном месте из-за своего упрямства. — Очень в его духе. Однако, сударыня, здесь я бессилен. Мы с Эдгаром... У нас, если хотите, разногласия. Мы поссорились, и он сказал, что напишет пьесу сам, без моей помощи. До центра парка — и фонтана, выпускающего вверх струи воды попеременно благодаря очередной машине под землёй — оставалось ярдов десять, когда Генриетта Коннингтон пошла в повторное наступление. — Господин Бланк! Вы знаете, хоть и не слышали её пока, что ваш друг написал изумительную музыку. Если его не остановить, он испортит её посредственными стихами. Это уже не творчество, а насмешка. Насмешка над искусством! Как подумаю, что мне придётся исполнять вот это убожество... — девушка осеклась. — Прошу прощения. Чарли предложил госпоже Коннингтон локоть и улыбнулся, показывая, что не в обиде. Вот здесь он был абсолютно согласен с ней. Из Эда стихотворец — как из самого Чарли фехтовальщик. — Я вам вот что скажу, — менестрель склонился к ней, заговорил тише. — Подобную пьесу исполнять перед монархами — вообще большой риск. Человек, которого оболгали, не пошёл в суд, не получил защиты от властей, а начал мстить всем, будто сам обладает для этого властью. — О... — Генриетта скосила на него глаза — большие, серо-голубые, с длинными ресницами. И смущённо засмеялась, потупившись. — О нет, поверьте, на сей счёт волноваться не стоит! Пьесу заказал Его Светлость герцог Ридли, а его никто и никогда не заподозрит в измене государству. Он сделал для Ардора слишком много. Менестрель видел: Генриетта приняла ничего не значащий по сути жест за флирт. Это можно было использовать. Спросить её о том, как Альфред Ридли добился своего нынешнего положения, каким его видят люди! Солистка никому не донесёт — она не подчиняется герцогу напрямую. И всё же притворяться, будто ты очарован женщиной, которая тебе не особенно и нравится... Воспоминания о том, как Элинор, чтобы выиграть для них время, отвлекала на себя людоеда, проносились перед глазами. Госпожа Коннингтон не питается человеческой плотью, она гораздо симпатичнее Отшельника, но Чарли не сможет поступить с ней так. Не сможет ведь? — Чарли, вот ты где! Услышав незнакомый голос, Генриетта отпрянула от менестреля — сквозь слой пудры на её щеках показался румянец. Чарли чувствовал себя одновременно и спасённым, и... пристыженным. Он устремил взгляд на источник звука. Уж ему-то этот источник был знаком. — Я тебя везде ищу! — Агнес выглядела так, словно сейчас же начнёт потчевать его тумаками. — То есть... не я ищу, а мастер Гиланерис! Мастер Гиланерис говорит, дело без... без... безотлагательное! Подойдя к менестрелю, она схватила его за руку и потащила прочь от Генриетты, даже не поприветствовав её. Солистка успела только ахнуть. Наверное, ещё сильнее опешила столичная гостья, когда Агнес остановилась у фонтана и, зачерпнув в ладони воды, плеснула на Чарли. — Ты чего творишь? — зашипел он, подавив желание отпрыгнуть на фут в сторону. — Помогаю тебе освежиться, — тем же тоном ответила Агнес. — Солнышко голову напекло, вот ты и лезешь под зонтик к этой кукле напомаженной, бедняга. — Я?! — взвился Чарли, не веря собственным ушам. Рыжая пигалица совсем страх потеряла, обвиняет его! — Никуда я не лезу!.. Я... А ну пошли. Злость, поднявшаяся из глубины, заставляла прибавить ходу — Чарли почти бежал и чувствовал, что Агнес не очень-то и легко угнаться за ним. «Ну ничего, — подумал он. — Будет знать...» «А что она должна знать? — возразил внутренний голос. — Со стороны с этой певичкой ты и правда мог выглядеть двусмысленно. А ты ведь благодарен ей за то, что она вмешалась и тебе опять не пришлось делать выбор» Чарли остановился — Агнес не упала и не столкнулась с ним, по счастью. — Ну, что у Гиланериса за дело ко мне? — менестрель отпустил руку девушки. И только после этого вдруг понял, что касался её. Мысли смешались, кровь прилила к лицу, дышать стало тяжелее. — Вы разве не должны с Камиллой... магическое что-то там... — «Магическое что-то там»! — Агнес дунула на выбившийся из причёски рыжий локон, который упал ей на лоб. — Да оно у неё хрен... плохо получается, что с нами, что без нас. А такая важная была, мол, научу тебя всему! — Да? — Чарли пытался не думать о том, что между ними произошло. — Ну.... Слабая, значит, чародейка герцогу попалась. Мастер Гиланерис зачем меня звал? — А он не звал... — Агнес, будто собираясь с силами, сделала глубокий вдох. — Это я тебя звала. Ему помощь нужна. «Ты даже не представляешь, насколько» — хотелось сказать Чарли. — Бесится он, — торопливо продолжила Агнес. — Я таким его не видела ещё. Как вселилось в него что-то! Сидит сейчас в доме вашем. Вещи свои разбросал и сидит на полу. Пойдём скорее! — Пойдём, — Чарли ослабил воротник. — Только не суетимся — шум лишний ни к чему. Мы с тобой... гуляем. Всё хорошо, спокойно. Хозяйственный двор в середине дня, когда у многих слуг был перерыв, наводняла наиболее охочая до сплетен публика. Чарли и Агнес ожидаемо привлекли внимание молодых служанок и необъятных размеров поварихи, а вот в окна дома у конюшен никто не заглядывал. Стало быть, Ветерок благополучно перебесился. — И не лез я к ней, — шепнул Чарли Агнес. — Я... я, может, сведения добывал. — Да какие у неё сведения, не смеши, — девушка хихикнула. — У неё все мысли о нарядах. Спрашивать надобно простых людей. Я вот спрашивала девчонок с кухни и знаю, что принц здешний всю жизнь был немой, а потом взял — и заговорил. Над ним лекари лет двадцать бились, на чудо перестали надеяться, а он сам заговорил! Представляешь? — Пустые слухи, — парировал менестрель. — А если и правда, твои девчонки ничего всё равно не подтвердят. — Хм-м... — Агнес нахмурила брови. — Ну тогда вот тебе другие сведения. Вчера поздно вечером Эмма и Софи убирались у нашей главной ведьмы. Она чем-то отравилась. Заблевала... ой, простите. Исторгла всю трапезу на кровать и на ковёр. — Фу. — Да ладно. Я в «Подкове» и не такое видала. И убирала! Эта твоя кукла в обморок бы шлёпнулась... На кухне, кстати, до сих пор ищут, какие продукты испортились и не находят, а ещё никто больше не травился, а ещё... — Тихо, всё потом. Входная дверь была приоткрыта, а главная комната встретила их отсутствием любых следов эльфийского бешенства. Чарли вопросительно посмотрел на Агнес — девушка развела руками, мол, сама не знает, как оно так получилось. В комнате Эда царил обычный для него беспорядок: скомканные листы бумаги, незаправленная кровать. Оставалась кухня, где Гиланерис устроил лабораторию. Если эльф до сих пор никуда не ушёл, он был там. Чарли кивком подал растерянной Агнес знак следовать за ним, когда в тишине прозвучал вопрос, предназначенный явно не кому-либо из них: — Ну как я тебе помогу... глупая девчонка? — Ветерок засмеялся. Не звонко, а хрипло, болезненно. — Что с тобой происходит? Или... ничего не происходит и это ты меня... осуждаешь? Пара секунд тишины — и глухой удар. Забыв об Агнес, Чарли кинулся в соседнюю комнату. А после замер, не зная, что предпринять дальше. Гиланерис сидел за столом, а точнее, распластался на нём — ударился головой о столешницу, а не просто кулаком стукнул. На полу лежали книга с заклинаниями и созданная юным магом копия амулета. Гиланерис наложил чары на деревяшку, которой они собирались подменить настоящий артефакт — когда найдут способ проникнуть в «сокровищницу». — Ветерок! — позвал менестрель друга. Эльф повернул голову. — Хорош жених, да? — он вроде как смотрел теперь на Чарли, но покрасневшие от слёз глаза ничего не видели. — Я умею только позориться. Все они правы, все до единого. — Кажись, прибрал он за собой тут везде... — Агнес вошла на кухню и, увидев Гиланериса, охнула. — Мамочки! — Я тебя люблю, Лира... — юноша всхлипнул. — Одну тебя... Прости... Положение становилось слишком неловким, чтобы всё продолжалось в том же духе. Чарли подскочил к столу и начал немилосердно трясти эльфа, схватив того за плечи. Сначала Гиланерис не реагировал, однако вскоре очнулся, придя в большее замешательство, чем Чарли и Агнес. — Не помню, как сюда пришёл, — закрыв лицо руками, он откинулся на спинку стула. — Я... что-то говорил?.. — Говорил, — Чарли поднял книгу и амулет. Вернул их на место, а затем добавил: — На своём языке, на Импликте. Ни слова не разобрать. Агнес схватила лист, выпавший из книги, и вертела его в руках — ну чисто путешественник, стоящий на распутье с картой. — Ага! — поддержала она Чарли. Менестрель мгновенно проникся к девушке небывалым уважением. — Вот на этой самой, на которой здесь написано. Вообще ничего не понятно. Веснушка молодец! Показать свою уязвимость перед другими для Ветерка смерти подобно. Сейчас лучшая помощь — прикинуться идиотами, которые ничего не заметили. — Дай сюда, — приказал эльф. — Живо. — Пф-ф, ради богов, — Агнес сделала, что от неё требовали, и отступила назад. Прежде чем Ветерок, сунув за пазуху сложенный вчетверо лист, успел застегнуть дублет, у Чарли вырвалось: — Она чёрная... Капля-подвеска раньше была голубого цвета. — Вижу, не слепой, — Гиланерис спрятал украшение под одежду. — Между прочим, старая вобла легко определила, что подвеска напитана магией. Это и обсудим, пока ты здесь. План придётся корректировать. Прощаясь с отцом и невестой, юноша не проронил ни слезинки — плакал в полёте, уверенный, что никто не видит, а потом читал лекцию о волшебстве. Видимо, опять начнёт. Чарли не имел ничего против: да, у Аэлиры, скорее всего, неприятности, но как её выручить, находясь в сотнях миль к западу от Вилантоса? Ветерок не знает — и впервые утратил контроль над собой аж до такой степени. Это в сказках легко быть героями... — Начну, пожалуй... — эльф сглотнул подкативший к горлу ком, — с второстепенного. Попасть в тайный ход, а через него в кабинет герцога мы сумеем. Пути я теперь знаю, — он недобро усмехнулся. — Отмычки из дома не взял, создам магические. Так даже удобнее. — Ты что, и замки вскрываешь? — Агнес удивлённо уставилась на него. — В детстве чем только не баловался, — Гиланерис мельком взглянул на девушку. — Но есть проблема... Даже две. Он сделал резкое движение рукой, пространство вокруг подложного амулета пошло рябью. Секунда — и перед ними простая дощечка. — Камилла — опытный маг. Опытный маг… сразу почувствует иллюзию и пустоту под ней, — уголок рта юноши дёрнулся. — Если бы я знал, какая энергия у амулета, попытался бы... Очень скоро Чарли утратил нить повествования — его волновали совсем не разновидности волшебных артефактов, а то, что Агнес стоит рядом и греет уши. Она умная, на неё можно положиться, но зачем её втягивать в это — в обман, в миссию? — Агнес, тебе пора, — Чарли лихорадочно придумывал, как бы выпроводить девушку. — Мы... сюрприз готовим, и никто не должен знать! — Прекрати, — Ветерок вскинул ладонь. — Девочка знает всё. Он посмотрел на бывшую горничную пристально. — Ты же не предашь своего учителя, дитя? Не станешь доносить на меня? Агнес выдержала острый, как игла, взгляд. — Кому доносить, мастер Гиланерис? Его Светлости господину-павлину? — она постучала пальцем по подбородку, словно всерьёз размышляя. — Или ведьме в жемчугах? Ну, ведьма мне не поверит, ты слишком хорошо строишь из себя... — Я передумал, — Ветерок поджал губы. — Топай отсюда. — Эй, да это же шутка!.. — Агнес теперь и правда напоминала маленькую девочку, которую взрослые отправляют спать посреди застолья. — Не прогоняй! Я хочу с вами вместе... — Ладно. В таком случае, дитя, реши задачку, — мастер вспомнил, что сидит перед ними в распахнутом дублете, и начал исправлять данную оплошность. — Есть два одинаковых амулета. От одного исходит сияние, вокруг него кружат частицы магии. А другой — обычный с виду. Какой сильнее? — Второй, — Агнес закатила глаза. — Первый вообще приманкой может быть. Ты ещё спроси, открою ли я книгу в чёрной обложке, на которой серебряными буквами написано: «Тайные знания могучих волшебников»! Там или ничего нет, или такая красота взорвётся, как бочка с порохом! Гиланерис одобрительно кивнул и без предупреждения очертил рукой в воздухе полукруг. Уже известный Чарли со времён «Подковы и Гвоздя» купол, задерживающий внутри все звуки, накрыл их. Днём он был практически не виден. — Итак, возвращаясь к первой проблеме, — Гиланерис постепенно становился той самой учёной ипостасью себя. Чарли был счастлив лицезреть её. — Нам нужен самый обыкновенный амулет — копия волшебного. Увы, иллюзорный Камилла распознает раньше, чем начнёт ритуал, и тогда сбежать Агнес и я не успеем. Заказать копию попробуем в Мейрите. Чарли казалось, он стоит у доски на уроке арифметики, а учитель показывает простой способ решить пример. Простой до ужаса — ученик и не догадывался, что так можно! Амулет украли, чтобы он исполнил желание герцога! Всё сходится. Но... Магию не разделить на свет и тьму, равно как не оживить давно умершую мать принцессы. Если родной для всех на Континенте и за его пределами мир станет таким же, как параллельный, то магия скорее пропадёт, чем «очистится». Неужели Камилла — слабая или опытная, какая угодно — этого не понимает? — Вторая проблема проистекает из первой... — эльф взял в руки бесполезную отныне деревяшку и пару раз подкинул вверх, жонглируя. — Копию мы должны заполучить в течение ближайших двух недель. До конца срока, отведённого вашим королём, — месяц, а ритуал, думаю, проведут после дня рождения императрицы. Камилла спешит, ей тоже поставили срок. Способность Гиланериса Фаорде держать в голове абсолютно всё, находясь на грани, не могла не вызвать у Чарльза Бланка приступ белой зависти. Дабы не запутаться в сроках, он вёл целых два календаря и лишь поэтому что-то помнил, а вот вести дневник прекратил. Любые записи, если не подделывать ещё и их, — улика. — Амулет стоит немало, — Гиланерис отшвырнул деревяшку. — За срочность ювелир также потребует доплату... Я отдам своё жалование, но его вряд ли хватит. — Я тоже отдам! — Агнес от переизбытка чувств запрыгала на месте. — И у нас будет... э-э... — Семьсот золотых, — поднявшись на ноги, поклонился девушке её наставник. — Благодарю. Чарли поправил юношу: — Девятьсот. И, в случае чего, сотня сверху — от Эда. Ради общего дела Хардинг не поскупится, а за тысячу золотых самый несговорчивый и ленивый ювелир изготовит украшение за считанные дни. — Ура! — Агнес хлопнула в ладоши, но довольная улыбка сползла с её лица. — Жаль, что мне нельзя поехать в столицу амулет заказывать. Это же так интересно... — Это халтура, — Ветерок покачал головой. — Неизвестный молодой человек просит очень быстро создать украшение, в точности такое, как на рисунке. Готов платить любые деньги. На месте ювелира я бы напрягся, хотя, полагаю, ему всё равно. Чарли уже знал: именно ему предстоит исполнить роль молодого человека с рисунком. Эдгар не вылезает из театра, Гиланерис — узник в поместье. — А давай так... — осторожно начала Агнес. — Молодой человек... с невестой заявится к ювелиру. И она говорит, мол, хочу такой амулет, а то замуж не пойду. Одним усилием воли менестрель не обругал Агнес последними словами. Девчонка рехнулась, хочет свести его в могилу! Хорошо, что герцог запретил магам покидать пределы поместья и «гениальный план» не осуществится. — Идея неплоха, — Ветерок прищурился, и Чарли на секунду возненавидел его. — Мелкий дворянин из какого-нибудь Сильрейма готов на всё ради любимой, а она капризничает и грозится разорвать помолвку. Ставит невыполнимые условия. Он — в ужасе опустошает семейную казну, чтобы угодить ей. Излагал своё видение этой душещипательной истории Гиланерис так медленно и тягуче, что Чарли был готов выть волком. К сожалению, история получалась складной, а значит... — Вопрос с твоей поездкой в Мейрит я улажу, — заверил эльф Агнес, которая едва не кинулась его обнимать. — Сначала дождёмся, когда всем выплатят жалование. — Платит нам герцог, — напомнил Чарли, хватаясь за последний аргумент, как за соломинку. — Он вам приказал сидеть тут. Что, если он узнает и будет гневаться? — Тогда я приму на себя его гнев, — бесстрастно проговорил Ветерок, прежде чем убрать купол. — Мне есть чем задобрить... хозяина. Перечить эльфу Чарли не решился, пускай новый план и вызывал у него странную дрожь и желание спрятаться. Предпочтительно под землёй. Невеста! Предложить такое Агнес надоумил злой дух. В обсерватории Раймунд, зевая, протирал белоснежным платком астролябию — плоский диск с цифрами, стрелками и уймой каких-то шкал. — Изольда, со мной всё в порядке! Что нашло на теб... — смотритель был настроен враждебно, пока не понял, что его уединение нарушила не служанка. — А, это ты, внучек. Гулял, я смотрю. И правильно, нельзя работать без перерыва. — Мне нужно было проветриться, — Чарли надел фартук, скорее по привычке, чем из необходимости, и сел перед мольбертом. — Последние штрихи... Раймунд понимающе кивнул. — Если хочешь, я поднимусь наверх, чтобы не мешать. — Нет, всё хорошо, — в центр палитры Чарли налил немного льняного масла. — Вы будто бы сердиты. К маслу — краплак, совсем чуть-чуть. Его Светлость сдержал обещание — обеспечил художника всеми материалами, какие только можно себе представить. Охра, умбра, чёрная кость, ультрамарин, сиенна — и это только те, которые Чарли использовал. Многие другие пролежали нетронутыми все три недели работы. — Не то слово, внучек!.. Не то слово... — смотритель закашлялся. — Изольда считает, мне нужна микстура от несварения желудка. Никогда не понимал женскую логику. Взбалмошные, непредсказуемые, порочные существа. Мягкой кистью Чарли углубил тени на лице, добавил прозрачные мазки на шею, скулы, переносицу и ухо. Окунул мастихин в белила — готов блик на зрачке. Больше нечего делать с лицом заказчика — портрет и так снился художнику каждую ночь, потеснив кошмары и видения из параллельного мира. «Но амулету чего-то не достаёт» Одно движение. Ошибиться Чарли нельзя. — Изольда переживает за вас, — кончиком тонкой кисти он зачерпнул немного краски. — Во дворце отравилась волшебница. На кухне до сих пор ищут, что испортилось. Поставив маленькую точку в верхней трети камня, Чарли вытянул мазок вниз — вот она, магическая искорка. — Люди испортились, — Раймунд не прекратил брюзжать и не слишком удивился. — Думал, хоть тут обойдётся без интриг. Попомни мои слова, внучек! Все беды, войны, катастрофы — от женщин. Альфред Ридли, взирая с портрета на старого слугу, будто бы разделял его мнение.