Глава 25. Козырь

Несколько раз за ночь Чарли просыпался. Во сне дознаватель императора пытал его калёным железом, люди с факелами в руках утопили его в реке, засунув в мешок с камнями. Потом менестрелю и вовсе приснился гигантский дракон с чёрной чешуёй и жёлтыми свирепыми глазами. Этот монстр был намного крупнее владыки Зармиана, а главное, умел колдовать. Один взмах драконьих крыльев — и мир погрузился во тьму, исчез в ней навсегда. Чарли не исчез, и это должно было его утешить — по всему, двойник соврал. Или пытался найти логическое объяснение вещам, которых бы никогда не принял и не понял, оставаясь в здравом уме. Гиланерис полностью отверг теорию Кирилла. У эльфа всё свелось к Предвечному, какому-то «отражению в осколке», магии и зеркалам. Чарли не спорил. Он больше всего хотел просто поверить другу. Кроме того, он чертовски устал — мысли спутались и стали медленными, как тонущие в меду мухи. Но то было вчера. Сегодня в голове кругами носилась одна-единственная муха. Сколько бы Чарли ни проверял свой пульс, сколько бы ни убеждал себя в том, что он — не чья-то фантазия, вроде рогатого кролика, думать у него получалось только о совпадениях. Потому он и дракона видел во сне — тут уж никаких знаков судьбы, скрытых смыслов. Всё и без них ясно! Владыка небес чересчур удачно им подвернулся, чтобы доставить в ту таверну, где собрались и люди герцога, и Агнес, без которой никакого портала в параллельный мир не было бы вообще. Гладко, складно, как по нотам... — Ты меня не слушаешь. Непривычно строгий голос Ветерка выдернул Чарли из омута размышлений. Менестрель опустил глаза под цепким, слишком глубоко проникающим взглядом юноши. — Слушаю, слушаю... — выговорил Чарли, усиленно пытаясь припомнить, зачем Ветерок опять собрал их в доме у конюшен. — Просто не выспался... Очень быстро недостающие воспоминания заняли свои места. Картина обрисовалась не самая радужная. Снова надо будет обманывать незнакомого человека. — Тогда давай повторим. Что ты ей расскажешь? — взыскательно спросил эльф. — Как именно ты узнал о том, что в параллельном мире нет магии? — Да, сейчас... — менестрель сжал переносицу пальцами. Сосредоточиться на насущных вопросах было сложно ещё и потому, что он не до конца понимал, зачем должен идти на поклон к Камилле. — В общем, так... Мне два месяца подряд снилась повозка без лошадей, та самая. И Эд. Сначала мне было страшно, но я привык... Сны не заканчивались, и я решил, что буду болтать с Эдом. Мне стало интересно, что приводит в движение повозку — не магия ли. Эд посмеялся, потому что магия — это... детские сказки. — Полуправды должно хватить... — вздохнул Гиланерис. — Но ты соберись, братец, а то выглядишь так, будто всю ночь от погони уходил. Чарли невольно содрогнулся — Гиланерис говорил словами Дитмара наоборот. «Полуправды им мало» — колдун велел сторониться эльфов, проживших больше тысячи лет, и искать того, кто младше. Ветерку семьсот, однако он далеко не глуп — только очень умный будет притворяться дураком и слабаком. Он сам признался раньше, что перед Камиллой свои подлинные навыки прячет. А если эльфийка, на суждения которой Дитмар полагается, водила его за нос? Или ляпнула невзначай, мол, молодежь ничего не понимает в жизни, а колдун... всё слишком буквально воспринял? — Чарли, забудь уже об этом, — Гиланерис затянул старую песню. — Двойник тебе мозги перемешал, но он не знает, как всё устроено на самом деле. Его мир — отражение нашего мира в разбитом зеркале. «Хорошо же, когда можешь не сомневаться» — опять позавидовал эльфу менестрель. Вот бы у него была такая крепкая вера в своего бога! Всё объяснялось бы просто — тебя направляют, за тобой приглядывают, тебя любят... И тебя не случайно создали, не в лихорадке, не просто так. Но Чарли даже не знал, кому молился... Молился и получал помощь свыше — как ему тогда казалось. Теперь всё можно списать на «выгодный» поворот сюжета. И ладно бы... если сюжет писал какой-то бог, сидя в огромной библиотеке! Гораздо обиднее, если тебя сочинил язвительный тип с твоим же лицом. — Если хочешь, я могу примерить «Стрелу», — Гиланерис положил ладонь на плечо друга. — Её действие ослабнет по пути во дворец, никто ничего не заметит. Агнес, до сих пор молча сидевшая на крыльце, оживилась. — Что за стрела, мастер? — она вскочила на ноги и спешно вернулась в дом. — Это заклинание? Научишь? — Научу, но завтра. Сегодня я занят, — мельком взглянул на ученицу маг. Этого было достаточно, чтобы вопросы у девушки кончились. — Как поступим? — руку с плеча менестреля он убрал, но не опустил, готовый коснуться его затылка. Чарли отстранился с виноватой улыбкой. При Агнес давать слабину не хотелось, пускай он и видел в ней исключительно подругу. — Давай без стрел, — произнёс Чарли, призывая на помощь остатки самообладания. — Но, Ветерок... Если он действительно выдумал... — О, я знаю, как доказать тебе обратное, — Гиланерис несколько смягчился, хитрая ухмылка изогнула его губы. — Если Кирилл — создатель нашего мира, то он прав во всём, да? — Наверное, да... — Следовательно, Кирилл придумал и меня... вдохновившись полуэльфом из какой-то книги. И я тоже полуэльф, да? — Ну... — Чарли не мог не подумать в этот момент о владыке Зармиане, решившем, будто Анедрион любил человеческую женщину. — А ты... ты... разве нет? Судя по тому, как болезненно отреагировал Фаорде-старший на такое заявление, дракон попал в яблочко... «Зря я это. Какое мне дело до чужих семейных тайн!? У меня самого отец... такой, что я молчал бы о нём до конца своих дней. И нас вообще не существует, может быть» Ветерок в свойственной ему манере звонко расхохотался, запрокинув голову. — Ох, скажешь тоже!.. — он потащил менестреля к выходу. — Да я бы всё отдал за это! Но... Но нет. На улице, смахнув выступившие от смеха слёзы, юноша посерьёзнел. — Пойдём, девочка, — бросил он Агнес. Затем отпустил Чарли и сказал с нескрываемым презрением: — Я не общаюсь с семьёй отца, да и с маминой тоже, но хорошо знаю свою родословную. Никаких людей там нет в помине — одни поборники чистоты. — Эльфы полукровок не жалуют? — Агнес вышагивала чуть впереди них, внимательно слушая своего мастера. — Всё зависит от конкретной семьи, к счастью, — ответил Гиланерис. — С полукровками всё сложно, поскольку у каждой расы есть… особенности. Вскоре Чарльз Бланк узнал, что те, у кого хотя бы один из родителей — эльф, выглядят как обычные эльфы, однако бород у них нет. Даже у тех, кто появился на свет от эльфа и гнома. Такие полукровки ростом ниже Агнес живут в подземных лабиринтах. Все они похожи между собой, как близнецы, и им невозможно объяснить, что такое частная собственность. В прошлом драконы принимали облик человечий или же эльфийский — смотря в кого они влюбятся, с кем захотят быть на равных — но детей у представителей другого народа от драконов почти никогда не рождалось. По крайней мере... без уродств. Чарли не давало покоя то, что он услышал и увидел тогда перед пещерой дракона. Зармиан точно почуял «вонь» от Чарли с Эдом, и запах Гиланериса смутил его. А на площади у Башни Магов сам Ветерок говорил брату Аэлиры про «дурную кровь». С другой стороны, сейчас он рассуждает так, словно судьба у полукровок не самая тяжёлая и… он ни на секунду не причисляет себя к ним. Из всего этого напрашивался вывод — Ветерок не полуэльф. Здесь скрывается кое-что ещё. Дурная кровь — не смешанная! Кантерион сказал, для эльфов позор, если девушка забеременеет до брака, Гиланерис — что его родители «поженились бы», а Анедрион — что свадьбы не было. Выходит, Анедрион с какой-то женщиной... не дотерпели самую малость? И потом она умерла. Либо дракона подвёл нюх, либо Гиланерис заблуждался и у него мать — не эльфийка. «Раз так... — Чарли посмотрел на точёный профиль друга. Для человека всё же слишком красив! — Анедрион Фаорде скрыл от сына правду. Ветерок может быть полуэльфом. А все мы — выдумкой Кирилла» Вывод гораздо менее утешительный, чем тот, к которому склонял Чарли Гиланерис. Впрочем, пытаясь разгадать загадку Ветерка, менестрель хотя бы ненадолго отвлёкся — назойливая «муха» в голове наконец упала замертво. «Если я герой пьесы, я существую ради какой-то цели. Что от меня требовал бы автор?» — в тишине спросил себя Чарли, уже зная ответ. Помочь Элинор, помочь принцессе, вернуть чёртов артефакт. Даже если всё это — бред, сказка или один бесконечно длинный сон. «Наше дело я не брошу. Нарочно не брошу» В прошлом ведь почти бросил. И с тех пор ему было стыдно перед принцессой. За то, что он едва не предал её, впервые увидев свою маму в параллельном мире, во сне. За жестокую отповедь, что сорвалась с языка, когда Гиланерис спросил, имеет ли значение Луиза. Да, у Луизы есть отец, но сколько мучений приносит ей родство с королём! Амулет — единственное, что ей дорого, ведь он напоминает о матери. Королева любила дочь. Она жила когда-то давно. И мама Чарли жила, и дедушка. Анедрион Фаорде четыре тысячи лет прожил. Каждый из них рыдал от горя, смеялся от счастья, тосковал по прошлому, строил планы на будущее... ещё до того, как Кирилл с Лёхой в повозке чудом не разбились насмерть. «Но все твои советники, купцы и оборотни тоже где-то жили, пока ты не перенёс их на бумагу! — возразил Чарли сам себе. — Слабый аргумент» Чтобы появились другие аргументы, надо спрашивать кого-то ещё, а не Ветерка. Кого, если о параллельных мирах ведомо лишь эльфам и немного драконам?.. — Камилла с неделю на взводе, зарылась в древние тексты, да только это ей мало чем поможет. Когда друзья оказались во дворце и поднялись с первого этажа на второй, эльф повёл их на балкон, откуда можно было увидеть ристалище — часть декораций для грядущего праздника. Очевидно, герцог намеревался устроить рыцарский турнир, вроде тех, что по всем правилам проводят в Меренберге. — Притворяться, что впервые видишь магию, не надо, — хотя слуг рядом не было, юноша говорил шёпотом, наставляя Чарли. — Будь приветлив и вежлив, как обычно. Она способна защитить нас от герцога. Её благосклонность — главный козырь, понимаешь? — Кажется, да... — Чарли впервые за день почувствовал под ногами твёрдую почву. Камилла — соратница герцога Ридли! Вот кому нелишне задать пару вопросов. Она привезла с островов книгу о параллельных мирах и, вероятно, подала герцогу и императору идею уравнять два мира. Да, она не вызывает доверия, но больше обратиться не к кому — или к ней, или снова к Ветерку. Эльф упёрся в богословие, ничего больше из него не вытянешь. — Тогда вперёд, — Гиланерис ловким движением достал из кармана брюк маленький свёрток треугольной формы, раскрыл его, достал оттуда светло-коричневый шарик и положил к себе за щеку. Бумагу смял и сунул обратно в карман. — Мы выручим Камиллу — она прикроет нас. Менестрель озадачился, глядя на это, но промолчал. На ум пришли аптека, Мэтью Карн и камфора. Зачем Ветерку снадобье от нервных срывов, когда у него есть заклинание, убивающее, пусть и ненадолго, все чувства? Покои Камиллы располагались в конце коридора, в западном крыле поместья. Сначала Чарли подумал, что обязанности стражников около них выполняют придворные дамы. — Наконец-то! — воскликнула одна из них, пышногрудая, в зелёном платье. — Тебя только за смертью посылать, Любимчик. Твоя госпожа нас выставила за порог, как видишь. Оставив без внимания колкость дамы, эльф осторожно постучал в дверь. Спустя полминуты его впустили в комнату. — Не знаю, Ида, как она так умеет, — хмыкнула вторая дама с длинной шеей. — Кого хочешь убедит в своей гениальности, а ведь сил у неё меньше, чем... да хоть чем у тебя. И этот ещё... выскочка, подхалим. Каждое слово ловит, даром что не записывает. — Тереза, ты наивна, как дитя, — Ида хихикнула в расписной веер. — При чём тут силы? Скользнув глазами по Чарли и задержав взгляд на Агнес, она пояснила — не одной Терезе, а всем присутствующим: — Мальчишка постель греет Камилле нашей. Повезло, Его Светлость господин герцог больше не питает к ней страсти — иначе из ревности убил бы обоих. С детства ненавидевший пересуды и сплетни, менестрель почувствовал себя их жертвой. Неважно, что Ида говорила гадости о Ветерке — Чарли воспринял её слова как личное оскорбление. Он не мог подобрать слов, чтобы защитить доброе имя друга, и повернулся к Агнес, ища поддержки. Девушка вряд ли смогла бы помочь — ей самой требовалась помощь. Плотно сомкнув губы, сжимая руки в кулаки, она с такой ненавистью смотрела на Иду, что сомнений не осталось — грядёт драка, с воплями и визгом. — Агнес, я должен тебе кое-что сказать, — менестрель, не дожидаясь ответа от девушки, взял её под локоть и повёл по коридору в противоположную сторону. — Мы сейчас вернёмся, сударыни! Преодолев расстояние футов в тридцать-сорок, Чарли остановился и спросил как можно тише: — Кто они? Впервые вижу этих тёток, хотя имена вроде припоминаю... — Колдуньи, — Агнес негодующе сопела носом. — Идалия и Тереза. Помощницы Камиллы, герцогом приставленные. Они врут!.. Про мастера... Мастер любит свою невесту, а они врут. Ведь так? — голос девушки дрогнул. — Ну скажи!.. «Откуда я знаю?» — почти ответил менестрель, но прикусил язык. Гиланерис назвал Аэлиру невестой — свидетелями тому стали его отец, брат эльфийки, дракон Зармиан, несколько десятков гномов, Чарли и Эдгар. Он хранил подвеску в форме капли под одеждой... Подвеску, которая почернела. И в тот же день Гиланерис был не в себе, плакал, ударился головой о стол, прощения просил у Аэлиры... «За что?» «А если не врут?» «Какое-то время Ветерок ночевал во дворце» — Врут, конечно же. И... я правда хотел тебе сказать... — Чарли сменил тему. Даже думать о том, что у Гиланериса с Камиллой интрижка, было противно. — То есть... Хотел просить у тебя прощения. — Чего?.. — от неожиданности Агнес попятилась. — Ты меня не обидел... — Нет, — менестрель прервал её. — Тогда, в экипаже, я нагрубил тебе, выгнать хотел. А ты... Помогла мне отца вывести на чистую воду. И с ювелиром тоже... Ты прекрасный напарник, Агнес. И друг. Подруга! Чем больше он говорил, тем легче ему становилось. — Без тебя я бы не справился с ювелиром. Да и вообще... Ты портал открыла, — при ведьмах не стоило заикаться о портале, но Чарли было не остановить. — Только благодаря тебе я увидел свою маму. Я всегда буду помнить, Агнес. Если сможешь, прости. Я порой... как дурак отмороженный веду себя. — Э-э... ну ладно? — Агнес, сбитая с толку признанием Чарли, робко улыбнулась. Впрочем, заметив, что помощницы Камиллы наблюдают за ними, вскинула подбородок и произнесла увереннее: — Ты прощён. И я понимаю всё. Если бы у меня был такой отец, я бы тоже злилась и всех от себя отгоняла. Ну, теперь госпожа Хьюз знает, что он обманщик... И хорошо! Ты правда с ним завтра будешь держать разговор? Чарли потратил несколько секунд на то, чтобы сообразить, о чём речь. Действительно, завтра срок истекает — нужно ехать за поддельным амулетом в столицу! — Придётся, — менестрель вздохнул. — Хотя старик и безнадёжен. — Ой, а можешь купить орехов? — Агнес встала на цыпочки, сложила руки в молитвенном жесте. — Какие они вкусные, я не могу! Особенно мармеладная скорлупа! — Будут тебе орехи, — кивнул Чарли, и добавил, заранее жалея об этом. — Нельзя белкам без орехов. Вновь возмущённая сравнением с белкой, Агнес не успела парировать — распахнулась дверь покоев Камиллы. Оттуда буквально вылетел Гиланерис. Со стороны всё выглядело так, будто он с трудом сдерживает рыдания. Эльф пронёсся мимо двух чародеек, менестреля и своей ученицы, зажимая рот рукой. — Заходите все, — раздалось из комнаты. — Если кого-то ещё стошнит, на себя пеняйте. Покои Камиллы Флеминг были просторными — и затянутыми сладковатым дымом, от которого Агнес громко чихнула, Тереза закашлялась, а Идалия прикрыла лицо веером. — Какие все нежные, — Камилла направилась к окну, дабы проветрить комнату. — В Тарингат вам дорога заказана. — Не очень-то и хотелось... апчхи! — Агнес объявила войну дыму, размахивая руками перед собой. — Не очень и хотелось нам оправляться в этот ваш, госпожа... А где... это? — Королевство Тарингат — острова, по-вашему, — одним окном Камилла не ограничилась, открыла и второе. — Право, молодые люди что Меренберга, что Ардора не видят дальше своего носа. История, география, традиции других государств для них — пустой звук. — Простите, госпожа... — Чарли попытался защитить Агнес от Камиллы единственным методом, который был ему доступен — сыграть на слабостях чародейки. — Но почему «заказана дорога»? Мы... чем-то разозлили бы островитян? Бывшая фаворитка герцога — в том, что эти двое раньше были вместе, как раз не приходилось сомневаться! — считала себя умнее большинства, любила поучать. — Таринцы — народ гостеприимный, — Камилла ленивой, кошачьей походкой приблизилась к гостям. Платье женщины было гораздо скромнее, чем в день, когда Чарли впервые увидел её, однако стопы оставались босыми. — Часть культуры гостеприимства у них — кальян. Она плавным взмахом руки указала на низкий столик, на котором стояла очень странная штука, похожая на подсвечник или... на вазу. Да, на вазу из металла. Сверху на горлышко вазы крепилась чаша с углями, ниже была приделана миска, на которой лежали щипцы. Из основания торчала обвитая шёлком трубка с мундштуком на конце. — Отказаться от предложенного вам кальяна — всё равно что бросить на пол хлеб в Меренберге, — Камилла усмехнулась, когда Чарли перевёл взгляд со странного приспособления обратно на неё. — И ваши физиономии оскорбили бы хозяев, как плевок в душу. Вдруг серые глаза чародейки сузились. — Вы, насколько я понимаю... Чарли, сновидец? Менестрель тоже улыбнулся — так впервые его назвала Мэри, уходя в центральный квартал с портретом своего господина Блюма. Знала бы Мышка, в какой переплёт попал Маркиз! — Да, — воспоминание о Мэри придало ему храбрости. — Сны, признаюсь честно, в какой-то момент меня чуть с ума не свели, госпожа. — Немудрено, — чародейка кивнула. — Если они и правда связаны с параллельными мирами, избавиться от них сложно. Без Гиланериса не начнём, так что... пока его нет, поведайте-ка мне сами обо всём. Заменив двойника на лучшего друга, Чарли пересказал почти всю беседу с Кириллом. Может, надо было и о «мечах» заикнуться — деревянном и железном, неправильной формы. Но Чарли даже Гиланерису не показал последний подарок Альбины... Это только его тайна. Камилла Флеминг слушала менестреля, склонив набок голову. Лицо с острыми чертами не выражало ни интереса, ни разочарования. Она будто бы слышала всё это раньше. Чарли уже не знал, что добавить, когда вернулся Гиланерис. — Ты в порядке? — мигом переключила на него внимание женщина. Тревога, с которой был задан вопрос, была слишком очевидна и заставила Чарли поёжиться. — Не беспокойтесь, — хриплым голосом ответил юноша. Он побледнел, пальцы его слегка подрагивали. — Магию призвать я, во всяком случае, способен. Камилла в первую очередь позаботилась о безопасности — приказала запереться изнутри. Тереза наложила на дверной замок заклятие, и они с Идой перенесли в центр комнаты зеркало, стоявшее у стены. Охранная руна, барьер, поток магии, бегущей по кругу — всё было Чарли знакомо. И тем не менее он добросовестно изображал человека, далёкого от колдовства и ритуалов. — Представьте дорогу, на которой видели во сне себя и вашего друга, — наконец Камилла, встав у Чарли за спиной, дотронулась до его виска. Длинные ногти царапнули кожу. — Желательно обочину. Не бойтесь. Чарли сделал, как было велено. Он не боялся — лишь немного жалел, что Агнес не разрешили участвовать. Вместо алого шара, по воздуху плыл золотой. Достигнув зеркала, шар проник внутрь него, превратившись в густой дым. Рама зеркала уже не сдерживала его. Он ожил, пришёл в движение, сквозь него стали видны деревья. И не только они. Немного ближе к порталу пролегала дорога — ровная, вымощенная чем-то однородным и тёмным и разделённая на две части белыми полосами. Такие полосы Чарли видел и во сне с повозкой. — Как-то так оно выглядело, — сказал он, отступая в сторону. Никто не заставлял его «нырять» в портал снова, но параллельными мирами он был сыт по горло и выбрал держаться подальше от очередной «двери», что ведёт туда. — Что ж, проверим, прав ваш друг или нет... — Камилла, напротив, с готовностью прошла вперёд. До портала оставались считанные дюймы, чародейка просунула кисть руки сквозь золотистую пелену. «Хорошо, что с той стороны нет людей и повозок! — менестрель на секунду представил, как владелец повозки, приметив краем глаза портал с торчащей из него этой… костистой лапой, от страха забывает крутить штурвал и врезается в ограду. — Но лучше бы ведьма не тянула кота за хвост. Пламя — это же очень просто для них. Чего она там застряла?» Чарли обеспокоенно посмотрел на Ветерка. Встретившись с менестрелем глазами, юноша медленно моргнул — дескать, не переживай. В следующую секунду в покоях раздался полный искреннего изумления смех. — Ни одно не работает!.. — чародейка резко развернулась спиной к зеркалу. На лице Камиллы красовалась широкая улыбка. — Я перепробовала все известные мне наречия, все! Она соединила большой и безымянный пальцы правой руки, разомкнула их — и над её ладонью вспыхнул огонёк, будто от свечи. — А здесь — работает, — Взор женщины был точь-в-точь как у Дитмара, говорящего о своих экспериментах и бессмертии. — Мы нашли его! Покои вмиг наполнились шумом — сложно было поверить, что его подняли всего два человека. Тереза и Идалия наперебой поздравляли «почтенную госпожу», расхваливая её обширные познания и смелость. Никто бы и подумать не мог, глядя на них, что на самом деле они считают Камиллу посредственностью и распускают о ней слухи. — Мы должны отправить Его Светлости письмо, он так обрадуется, узнав о вашем триумфе, госпожа! — от восторга Идалия захлёбывалась слюной. — Как же правильно вы поступили, разрешив... Агнес посетить столицу с... с... Э-эм, как вас зовут, сударь? — Чарли, — менестрель занёс ногу над потоком многоцветной магии. Его качнуло, однако он покинул круг, не споткнувшись. — Был рад... помочь. — О триумфе говорить рано, — приподняв полы струящегося тёмно-серого платья, Камилла также перешагнула через барьер. — Лучше с Терезой приберите здесь всё. Альфреду напишу сама. Остальные на сегодня и на завтра полностью свободны... — она добавила, как бы невзначай: — Отпустить девочку в Мейрит развеяться предложил Гиланерис. Для всех оно так и было — Агнес отправили в Мейрит набраться приятных впечатлений, отдохнуть. Совершенно случайно на прогулке по столице девушка узнала, что её друг-художник страдает от надоедливых снов — и донесла Ветерку, который, естественно, вспомнил о книге Линарии. — Правда? — Ида всплеснула руками. — Юный господин... такой молодец. Осыпать комплиментами эльфа дальше Иде было недосуг. Тереза погасила барьер и ждала её у зеркала — не надрываться же в одиночку. Гиланерис и Агнес, попрощавшись с Камиллой, встали у дверей: эльф снимал с замка магическую защиту. Чарли не торопился присоединиться к ним — он подошёл к столику, за которым на подушках расположилась чародейка. — Госпожа Камилла... — начал менестрель. — Простите, мне неловко вас отвлекать, да ещё с глупым вопросом... Я даже не уверен, что могу спрашивать... — Можете, — женщина размашистым, крупным почерком выводила на пергаменте фразу за фразой. Вверху листа было написано: «Здравствуй, Фред». — Как мой союзник с недавних пор, можете. Хотя всех планов Его Светлости я вам не смогу раскрыть. Она отложила перо и вскинула голову. — Что вас интересует? — и снова прищурилась, будто птица. Не столь опасная как герцог, но всё-таки хищная. Чарли супротив этой птицы был жуком. Камилла буквально сидела на полу — и даже так возвышалась над ним. — Видите ли, — менестрель потёр лоб. — Во сне мой друг Эд... Там его звали не Эд... Ну да ладно. Когда я ему про Меренберг рассказывал... Эд выдал такое!.. В общем, что… что из-за книг, из-за сказочных книг с магией и драконами, он создал меня. — В каком смысле? — Камилла изогнула бровь. — Он... тоже видел меня во сне. И всё, что я описывал, в его мире существует. Но всё другое. Меренберг — это не королевство и не город, а... фамилия лекаря. Да! Эд сказал, что придумал меня и весь наш мир... как рассказ или пьесу. Я не знаю, прав он или нет, но в последнее время мне очень везёт. Мне и впрямь кажется, что кто-то заранее всё просчитал. — И что же вас не устраивает? — пальцы чародейки на секунду замерли и снова принялись перебирать жемчужные бусы. — Обычно люди жалуются на невезение, а вы предпочли тяготиться удачей? — Нет-нет... — Чарли мотнул головой. — Понимаете, мне всегда было... приятно верить, что боги есть. И что какому-то из них небезразлична моя судьба. У нас, в Меренберге, богов упразднили, жрецов изгнали и храмы разрушили. На Севере своя вера, у эльфов своя. А тут ещё мой... — чудом он не оговорился, сказав «двойник», — мой лучший друг из параллельного мира в боги метит. Как вы полагаете, госпожа, в чём истина? Просто если... если... Эд прав... — То это полная чушь, — Камилла поморщилась. — Мир устроен недостаточно просто, чтобы его создал разум молодого паренька. Нет, безусловно, вы вольны верить своему другу и даже воздвигнуть в его честь алтарь. Или верить в старых богов, в эльфийских, в каких угодно. Истина скрыта от нас, а правду каждый выбирает для себя сам, — она взялась за перо, обмакнула его в чернильницу. — Я, к примеру, выбрала жить без богов, клириков и ненужных законов. Гораздо проще жить, когда тобой никто не управляет. Попробуйте, Чарли. Он пробовал. Всегда примерял на себя чужую шкуру, старался понять близкого человека, избежать бессмысленных споров — вот и на месте Эда себя представил, давным-давно. В итоге Чарли охватила невыносимая тоска, и он ещё сильнее стал жалеть братца. — Хм... — менестрель сделал вид, что эта идея для него — нечто новое. — Может, и попробую, госпожа. Однако, как тогда, без богов, объяснить... счастливые совпадения? Очень уж их много. — На вашем месте, — Камилла вернулась к письму. Намёк был прозрачен, разговор уже почти надоел ей, — я бы переживала не о причинах того, почему вам везёт, а о том, что скоро перестанет везти. В мире всего поровну... Жизнь и смерть, боль и любовь идут рядом. «Перестанет везти! — спустя где-то час менестрель по-прежнему думал о словах чародейки, лёжа на кровати в доме у конюшен. — Только этого нам не хватало! Но это вполне возможно... Ювелир напортачит, герцог будет и дальше носить амулет на шее, вместо того чтобы положить его в шкаф в своём кабинете, Гиланерис не откроет магией замок...» Чарли принудил себя остановиться. Нет смысла думать о том, чего не произошло — с двойником всё сложилось не так плохо, в конце концов! Никто не напал на Чарли, стражи и виверн не было. А Камилла... О свободе от богов и законов рассуждает, но отчитывается перед Альфредом Ридли. Ей нельзя покидать поместье, другие жители «Золотого луча» не уважают её — взять хотя бы помощниц. Агнес сказала, они «приставлены» к Камилле. Чего доброго, следят за ней, докладывают герцогу о каждом шаге. Какая тут свобода? Остаётся щеголять босиком в платьях с островов. «Камилла сама себе противоречит. Гонору столько, что хватит на целую... какую-нибудь королеву тьмы, но при этом она — пешка Его Светлости. Тьфу на обоих» Чарли зарёкся размышлять и о ней, и о герцоге. Прикрыл глаза, слушая, как вода бьёт по крыше. Первый за два месяца дождь начался внезапно, принёс прохладу и разогнал всех. Слуги, вероятнее всего, продолжили готовить, стирать, до блеска натирать полы. Агнес наверняка нашла себе работу во дворце — Гиланерис выпроводил девушку и теперь возился в своей «лаборатории». Шум дождя баюкал Чарли, но не заглушил тот звук, из-за которого менестрель едва не свалился с кровати. — Ветерок! — протерев глаза, позвал Чарли. — Всё нормально? Это что, молния в дерево ударила или как? Эльф не откликнулся, и менестрель, чертыхаясь, пошёл на кухню. Недоброе предчувствие росло — в прошлый раз сумасбродный маг хотел проломить себе голову, от него можно ожидать любых сюрпризов. — Ну и что теперь слу... — от неожиданности и страха у Чарли вышибло из лёгких весь воздух. — П-проклятье, Ветерок... Гиланерис лежал в обмороке или, не приведите боги, мёртвый! Вокруг него — посуда и пустые флаконы из столичной аптеки. Так неудачно упал, что снёс со стола половину. Менестрель кинулся к другу, вовремя вспомнив об осколках — едва не порезал руку. Юноша не подавал признаков жизни, был даже не бледным, а серым. Не позволяя себе паниковать, Чарли присмотрелся — грудь эльфа мерно поднималась и опускалась. — Жив остроухий, — прошипел Чарли. — А умрёшь, я буду виноват! Злясь на Гиланериса и на себя — ведь именно он, Чарли, купил ингредиенты! — менестрель похлопал мага по щекам. Не добившись ничего, расстегнул тугой воротник камзола и принялся костяшками пальцев растирать грудь юноши. Неприятные ощущения должны помочь — дед после такого приходил в себя. — Ну, давай! — паника захлёстывала Чарли, он удвоил усилия. — Давай же!.. Давай... «Спасите его, спасите, если меня кто-нибудь слышит!» — взмолился менестрель. И снова был услышан — Гиланерис застонал, веки его затрепетали, словно эльф отчаянно пытался сбросить с себя оковы кошмара и не мог. Чарли, воодушевлённый, прописал ему ещё одну оплеуху. — Тише... — Гиланерис судорожно вздохнул, открыв глаза. — Я... не рассчитал. Больше… надо. При...неси зелье... в шкафу... Да всё... тащи сюда. Никогда прежде Чарли не был настолько быстр — и осторожен. Чтобы случайно не разбить какой-то из пузырьков, трижды бегал из кухни в главную комнату и обратно. Прихватил с собой даже мешочки с сухими травами. Покончив с этим заданием, он начал убирать с пола битое стекло — Гиланерис, который выпил залпом содержимое аж четырёх пузырьков с зельями, отказался от помощи и сам принял сидячее положение. Чарли уборка, как всегда, позволяла остыть, но, сложив в ведро для мусора осколки и пробки, он заметил под столом лист пергамента — тот самый список ингредиентов — и злость, утихнувшая, вновь заявила о себе. Менестрель опустился на пол, повторяя позу эльфа и протянул ему пергамент, вкрадчиво говоря: — Я вот это всё купил, Гиланерис. Имею я право знать, какого чёрта ты творишь, или нет? Эльф молчал, как бы нарочно отводя взгляд от списка. — Ты зачем-то сожрал пиявку, — менестрель очень старался не сорваться на крик. — И кучу всякой мерзости. Понимаю, это ты не по своей воле делаешь — аптекарь про Камиллу сказал, и вот тут внизу её почерк, но... Зачем ты её слушаешь? Что это за магия такая? — Камилла ни при чём, — хрипло произнёс Ветерок. — Послание для аптекаря писал я. Почерк подделал. И рецепт скопировал... без разрешения... — он сцепил зубы от боли и согнулся, держась за живот. — И я не... умру. Лицо эльфа приобрело более здоровый цвет, однако бледность и выступивший на лбу пот свидетельствовали о том, что он лукавил. — Да ладно? — Чарли разрывался между жалостью и раздражением на мага. — Ты прямо... живой труп. — Ха... — Гиланерис медленно выпрямился, убрал со лба прядь кудрявых волос. — Да ты... почти угадал. Пора мне… кое в чём признаться. Он, дрожащей рукой откупорил пузырёк с зелёной жижей — зельем, которое и Агнес пила, чтобы восполнить колдовские силы. Сделав несколько глотков, эльф призвал магию и направил её в свою грудную клетку. «Ты и лечишь, и калечишь» — язвительно отметил однажды Чарли, обращаясь к юному магу. И сейчас наблюдал воочию, как это выглядит на практике. Гиланерис был собственным врагом на поле битвы и пациентом, который чудом избежал смерти. — С чего бы... — дыхание эльфа выровнялось, и тем не менее он закашлялся, — начать... — С аптекаря, — Чарли, хотя это не помогло бы Гиланерису, погладил его по спине. Жалость победила. — Откуда ты его знаешь? — От Камиллы, — эльф, прежде чем Чарли успел выразить недоумение, объяснил: — Ей известно многое… Даже расположение тайных ходов, хотя, по сути, она здесь пленница. Она крутит герцогом, но это ничего не меняет — ей необходимо утвердить власть ещё над кем-то... Идалия, Тереза, Агнес не скрывают своей неприязни, а я... — он горько усмехнулся. — Как и ты, быстро нашёл её слабое место. Я был идеальным учеником. И палку перегнул. Для некоторых восхищение — то же самое, что и влюбленность. Юноша отнял ладонь от груди, медленно выдохнул, взял из рук Чарли пергамент и подбросил вверх. Лист ингредиентов повис в воздухе — а затем его поглотил огонь. Пепел и пламя слились воедино и превратились в магические искры. Ни следа, ни намёка на то, что список когда-либо существовал. — Погоди... — Чарли, заворожённый волшебным трюком, с опозданием понял, что о влюблённости эльф говорит неспроста. — Те две женщины тебя называли любимчиком... Она к тебе пристаёт?.. — Уже нет, — Ветерок отвернулся. — Я сделал всё, чтобы отвадить её и… отношения не испортить. Сегодня закрепил, как сказать, результат... Брезгливость убивает похоть. «Брезгливость? — друг раскрыл ему столько всего, что он был обязан дорисовать картину сам. Но у Чарли голова шла кругом. — Брезгливость... Что надо сделать мерзкого, чтобы тебя не домогались?» Единственная версия была неприятной до крайности. — Гиланерис, — спросил Чарли. — Ты на балконе... что за шарик спрятал за щекой? — Рвотное снадобье, — ответил юноша, всё так же смотря в стену. — Раскусишь оболочку из воска — тебя вывернет наизнанку через... минуты полторы. Я использовал это средство впервые, когда она... пригласила меня в свои покои. Показать книги. Тёмная магия, настоящее могущество... Я ведь наивный, чистый дурачок... Соблазнить меня она собиралась и знаниями, и телом. Книги, потом еда, вино. И кальян... Образы из прошлого — далёкого и не очень — заполонили разум Чарли. Отшельник, отравленное пойло, Элинор с фолиантом о магии. Новости, которые принесла Агнес — о немом принце, который заговорил... И о главной чародейке поместья. «Она чем-то отравилась» «Исторгла всю трапезу на кровать и на ковёр» Агнес это казалось смешным. Девочка не знала одного: плохо было не Камилле, а её мастеру Гиланерису. А потом мастер, со слов ученицы, «бесился». — Хватит сидеть на полу, мы ж не островитяне! — с преувеличенным задором объявил эльф. — Нет-нет, я сам встану!.. Лучше возьми мои зелья... и поставь на подоконник... «И вновь ты, Чарльз Бланк, — подмастерье, — думал менестрель, собирая пузырьки, мешочки, баночки. — Всё повторяется. Дождь, колдун с мозгами набекрень. И я... обещал брату Аэлиры за ним присматривать. Не доглядел, получается» Гиланерис, добравшись до своей кровати, рухнул на неё — и замер, тяжело дыша. Чарли не трогал его и не торопил. Все зелья расставил на подоконнике так, чтобы ночью Гиланерису не составило труда дотянуться до них. — Знаешь... — подал голос юноша. — У старухи много трав, дурмана... Обычно она курит не слишком... опасные виды. Но в тот вечер... Он разразился кашлем — и у Чарли сжалось сердце. Его «красивый брат» редко был настолько уязвимым. Нехорошую же службу сослужила красота! — В тот вечер... — продолжил эльф, — дурман был особый. А Камилла... хуже пьяной. Со мной должно было случиться то же самое, я притворялся... Хорошо, рецепт до... ужина успел найти. Нет... — он провёл рукой по лицу. — Дурман вообще не действует на меня, но, если бы я потом взял книгу, она бы догадалась... Сегодня я её подставил, перед шпионками герцога. Они поймут, что ужин был... не для неё одной... Хотя в Бездну их всех. Дождь за окном усиливался, небо затянуло тучами. Природа проливала слёзы. — Ты пошёл на огромный риск, достал рецепт, — чтобы не мучить свои глаза полумраком, менестрель зажёг подвесной фонарь. — Но я так и не понял, какая тебе польза от него, уж извини. — Сейчас я сильнее... — Гиланерис снова лечил себя магией, — чем раньше. Эту силу надо удержать. Моё тело отторгает её и будет отторгать долго... Но я не умру. И польза будет. Не... волнуйся. — А что мне делать, — развёл руками Чарли, — кроме как волноваться, а? Мой друг наелся порошка из костей упыря, напился желчи виверны! Откуда вообще в Ардоре виверны?! Гиланерис, отчаявшись найти более удобную позу, свернулся в клубок. — Аптекарь Эклунд... — сдавленно прохрипел он. Боль пронзила его и отступила. Одышка, увы, никуда не делась. — Подполье. Звери разные... Эксперименты ставят над ними... И над магами. Похищают людей. Не всякий... соглашается... принять их сторону... Камилла... хвасталась, что они... раньше хотели создать... армию мертвецов. Но план... изменился... «Последний штрих, — от досады Чарли швырнул огниво на пол. — Какой же я идиот! Почему сразу не понял? Мы в сердце заговора» Разгадка была на самом видном месте всегда. Архивариус Бертран говорил о тайных обществах и похищении магов как о том, против чего борется Его Величество. На самом деле и император, и герцог всё это поощряют! А армия мертвецов… это гениально. Можно забыть о потерях, когда убитый вражеский солдат, восстав, сражается за тебя! Но… «Они придумали что-то более коварное, а всем твердят про очищение магии...» Мысль до конца Чарли не довёл — смотреть на мучения друга было уже невыносимо. Подбежав к кровати, он помог эльфу сесть и буквально всучил ему пузырёк с зельем. Эльф полностью его осушил и остался сидеть, опираясь руками на колени. Он согнулся, подвеска выскользнула из-под воротника рубашки — и Чарли заметил то, что упустил из виду, возвращая Гиланериса в сознание. — Ветерок, она опять... голубого цвета. Кажется. — Что?.. Юный маг поднёс украшение к глазам — ясно-голубым, как и драгоценный камень в форме капли. — Действительно... — он выпрямил спину, не отрывая взгляда от подвески. — Значит, Лира... решила свои проблемы. Хвала Предвечному, если так. У неё крутой нрав, могла ведь просто повздорить с кем-то из близких... Выйдя из оцепенения, Ветерок часто заморгал. — Я не заслуживаю её, — он спрятал украшение под одежду и снова сгорбился. — Я не должен был допустить... никакие знания того не стоили. Растерянный, менестрель уставился в окно — во дворе под проливным дождём и ветром тонкое деревце прижималось к земле. «Выдержит, — решил Чарли. — И Гиланерис выдержит, но будет казнить себя за измену каждый день» Он хотел поддержать друга, сказать, что любовь между Гиланерисом и Аэлирой настоящая — Чарли видел её со стороны, когда эльф прощался с невестой у логова дракона, слышал в каждом слове песни про звезду. Но всё это Гиланерис воспримет в штыки — отправит его мокнуть под дождём, как отправил Агнес спать, только девушка заикнулась о вреде тёмных ритуалов. — Слушай... — Чарли зашёл с другой стороны. — Вероятно, ты прав. Я ж не знаю, какие премудрости ты там вычитал, не знаю твоей невесты. Но я знаю, что, если бы ты отшил эту воблу старую, она в отместку герцогу черканула бы пару строчек — и нас всех отсюда вмиг... — он свистнул. — И кранты, никакого амулета. Менестрель плюхнулся на свою кровать, вытащил из «тайника» записную книжку. — А так, — сверившись с календарём, заключил он, — у нас ещё недели три без малого в запасе. Благодаря тебе! — Всё равно, я не должен был этого допустить, не должен был... оказаться с ней наедине в таких... обстоятельствах, — угрюмо возразил эльф. — Я предал Лиру. «Никакими доводами тебя не проймёшь, — Чарли обиженно закатил глаза. — С Эдом намного проще... Эд хотя бы не зануда, шутить умеет... Постой!» Там, где бессильна логика и опасна открытая жалость, остаётся пускать в дело самое страшное оружие — абсурдные шутки. Шутка, которую изобрёл прямо сейчас Чарльз Бланк, требовала от него максимальной концентрации. И наглости. — С ведьмой, — перелистывая страницы, менестрель покосился на эльфа, — до поцелуев дошло? — Нет, ты что, — Гиланерис фыркнул. — Меня бы... вырвало без всяких снадобий. Чарли торжественно захлопнул записную книжку. — Тогда ты не изменщик. Ты оправдан перед законом, невестой и всей вселенной. Гиланерис тихо засмеялся. — Кто... — смех перерос в кашель. — Кто ска... кто сказал? — Я, — Чарли состроил лицо как у важного чиновника. Главное — дотерпеть до конца и самому не заржать. — Видишь ли, я понял кое-что после разговора с Камиллой. Двойник не придумывал меня. Это я придумал всех и наш ужасный и несовершенный мир. Поэтому и совпадений уйма, и друзья мои похожи на меня — такие же упёртые бараны. И... как твой создатель, я выношу тебе оправдательный приговор. Оружие попало точно в цель. Гиланерис вскинулся. — Ты не можешь быть Создателем! — Докажи, чтоб я поверил. Философский диспут продлился недолго — эльфа сморило. Сон его был на удивление спокойным.