Глава 24. Плод воображения

Власть уравнивает и мужчин, и женщин — обретя её, редкий человек останется прежним. Если не примется народ тиранить, всё равно причуды у него возникнут. «Желание императрицы танцевать с любым, на кого упадёт её взгляд — такая же причуда, вполне невинная» — повторял себе Чарльз Бланк, лелея надежду остаться незамеченным на балу. Награда от Её Величества тем, кому «повезло», не стоит того, чтобы тебя выбирали... как в Доме Удовольствий. С Чарли не согласились бы лакеи и сын местного кузнеца Джулиан. В двенадцать мальчишка выглядел на все шестнадцать и был полностью уверен в победе — уже знал, на что потратит деньги. Камердинер герцога несколько раз пытался прогнать Джулиана и даже назвал его неповоротливым увальнем, однако Джулиан разучивал контрданс вместе со всеми около часа, прежде чем за ним явился отец. По правде сказать, и контрданс, и гавот, и менуэт были хорошо знакомы лакеям. К ним камердинер не придирался — его недовольство вызывали главным образом служанки, коих он оторвал от работы, чтобы у каждого кавалера была пара. Не все девушки двигались достаточно плавно, кто-то не чувствовал ритма. Чарли танцевал с Эммой, и в целом всё было хорошо: он запомнил порядок танцев, основные фигуры, ни разу не наступил девушке на ногу. А вот у Эда дела шли хуже. — Сударь, не вынуждайте меня вас огреть! — камердинер снова пригрозил ему тростью. — Выпрямите спину. Ещё. Ещё! — Да не получается, лопни моя селезёнка! — вспылил Хардинг, едва не оттолкнув от себя прачку. — Я такой, какой я есть, понятно вам?! — Мне понятно, что вы, — презрительно сощурился камердинер, — медведь. Вы чувствуете музыку, но это не спасает положение. Берите хотя бы пример со своих друзей! Молодой чело... — посмотрев на эльфа, он запнулся, — юноша впервые исполняет наши танцы, а как будто всю жизнь занимается только ими. Какая грация! Жаль, что Её Величество вряд ли выберет его. Ветерку в партнёрши досталась Генриетта, чьи коллеги Леонард и Дерек аккомпанировали танцующим. Солистку Императорского Театра нельзя было заподозрить в симпатии юному магу — она эльфов терпеть не могла, судя по тому, как морщила нос и губы, когда оказывалась спиной к юному магу. Гиланерис в свою очередь был полностью безучастен, отчего Генриетта раздражалась только сильнее. — Господин Хесс! — пользуясь случаем, солистка окликнула камердинера. — Я, как и вы, не думаю, что императрица остановит свой выбор на чужаках. Не стоит требовать от них слишком многого. Они неплохо потрудились — и будет с них. А нам всем пора возвращаться... к своим обязанностям. Не нашлось в бальном зале ни одного человека, кто возразил бы ей — перерыв уже был потрачен на урок от Иоганна Хесса, а останавливаться камердинер не планировал. Очевидно, в нём погиб учитель танцев. Весьма строгий и неутомимый учитель. — Кхм... Да? Ну что ж, — Хесс взглянул на часы, обвёл взглядом всех присутствующих и наконец махнул рукой музыкантам. Дескать, закругляйтесь. — Что ж... Работа не ждёт, верно. И тем не менее! Рассчитываю увидеть вас здесь завтра, в это же время. Нельзя ударить в грязь лицом перед государыней! Всё должно быть идеально. Постукивая тростью по полу бального зала, начищенному до блеска, камердинер удалился первым. Немного отдохнув за разговорами ни о чём или созерцанием вида из высоких окон, остальные тоже разбрелись кто куда. — Генри, стой! — Эд обогнал Генриетту на лестнице, преграждая ей путь. — У меня есть для тебя задание. — Чего вам ещё, — солистка остановилась, — господин Хардинг? — Собери все бумажки с нотами, которые я вам раздал, и принеси мне. Прям все, ни одной чтоб не украли твои Теобальды и Леопольды. Ясно? — Как вам будет угодно, господин Хардинг, — девушка сделала книксен, который был скорее пародией на книксен. — И... к сведению, «бумажки» называются партитурой. Эд мог бы и собственноручно забрать ноты у музыкантов на репетиции. Тут дело в другом — ему хочется покомандовать кем-то после нападок Хесса. Каждый выпускает пар по-своему. Чарли прошёл мимо названного братца и госпожи Коннигтон — ничего нового он всё равно не выяснит, стоя рядом с ними. Певица попросту насмехалась над неотёсанным менестрелем, который даже не замечал этого. «В конце концов, я сам Эда расспрошу о пьесе. Главное сейчас — всё прояснить с Хельгой» Утром они договорились, что встретятся в парке около фонтана в половине седьмого — освободиться раньше Хельга либо не имела возможности из-за подготовки к празднику, либо...  как и её внезапно возникший из ниоткуда брат, хотела собраться с мыслями перед тяжёлым разговором. По дороге из дворца в парк Чарльз Бланк размышлял о Хельге Хьюз и о себе. То, что они выглядят почти как близнецы разного пола, он признал давно — когда Эд из ревности начал молоть откровенную чепуху. Но много ли общего у них в характерах, во вкусах, взглядах на жизнь? Экономка герцога не любит «кабацких песен», однако ей нравится живопись — уже неплохо. И Эд ей вроде бы нравится. В каком-то смысле опять совпадение, хотя сравнивать глупо. Любовь женщины и любовь братская — это как повозка и лодка. Вроде и похоже, а не одно и то же, и одно другое не заменит. Нет, скорее всего, слишком они с Хельгой разные. Хельга, после того, как вскрылся обман с ногой отца, чуть не тронулась умом. Правда для неё на первом месте. Вон за герцога переживает — вдруг его коварные маги обдурят. А Чарли... погряз во лжи. Да что там! Он увидел свет двадцать пять лет назад потому лишь, что Найджел не сказал Альбине правду о себе. Альбина никогда не стала бы посягать на чужого мужа. «Ты оправдываешь мать, как она оправдывала этого жалкого старикашку, — внутренний голос пробудился впервые со вчерашнего дня. — Идеальных людей нет. Ну а ты... воистину сын своих родителей. Почему не сознаешься, что вы с Эдом врёте о миссии? Зачем умолчал об эликсире из эльфийской крови? Думаешь, это всё ради Элинор, чтобы колдун вернул вам её? Нет! Малодушный трус» «Ага, спасибо, что напомнил, — менестрель повёл плечами, завидев женский силуэт у фонтана. — А сейчас, будь добр, заткнись» Чарли по всем правилам поклонился Хельге, подойдя к ней. — Госпожа Хьюз, добрый вечер. — Оставьте, ну что вы!.. — воскликнула экономка, строго воззрившись на слуг, которые куда-то тащили разобранного на части механического единорога, заговорила чуть тише: — Не пристало вам кланяться... Мы в любом случае не чужие люди друг другу. — Вы правда так думаете? — в тон ей спросил Чарли. Он умел подстроиться под собеседника и до нужного момента не показывать подлинных эмоций. Тактика работала со всеми безотказно, если не считать волшебников. Дитмар видел его насквозь, Гиланерис — почти насквозь, а Агнес, пока он не разобрался со своими чувствами к ней, выводила Чарли из равновесия на раз-два. — Конечно, — кивнула Хельга. — Признаюсь честно, впервые увидев вас, я решила, что смотрю на себя в мужском обличье. Внешнее сходство и то, как ваши слова перекликаются с воспоминаниями отца... — голос женщины дрогнул. — Тони поделился со нами тем, что услышал от вас... про вашу матушку, деда. Вы назвали себя дядей Тони, а значит, не сомневаетесь... Мы с вами родственники, брат и сестра по крови. — Не скрою, я рад, что вы мне верите. Потому что более существенных доказательств нашего родства нет... — Чарли указал в сторону лабиринта, через который быстрее всего можно было попасть на хозяйственный двор. — Давайте прогуляемся? Я сегодня должен ещё поработать и немного спешу... — Давайте, мне всегда на ходу думать проще, — Хельга охотно приняла предложение менестреля. — Я не посмею надолго вас задерживать. Знаю, у вас своих дел полно в театре, и портрет Его Светлости вы такой чудесный написали... Чарли не стал уточнять, что работать ему придётся не стихотворцем, а ключом от двери в параллельный мир. Именно сегодня они с Ветерком и Агнес должны собраться вместе и снова «сыграть в карты». — У Тони есть склонность к рисованию, — начала Хельга, когда они вошли в лабиринт. — Он хорошо чертит и рисует пейзажи... Наверное, талант передаётся у нас по мужской линии... — Лучше унаследовать от предка талант, чем двуличие, — менестрель кривовато улыбнулся, но спросил со всей серьёзностью, без издёвки: — Как вы после вчерашнего? Вы ведь точно не догадывались, что он врёт вам про сломанную ногу. — Я и допустить этого не могла, господин Бланк!.. — Хельга обхватила себя за плечи. Она часто делала это, чувствуя растерянность. — И что... что Роза с детьми будут ему потворствовать... Но он... он же не со зла! Он хотел чаще видеть меня, скучал. Я подумала вчера... Дети могут притворяться больными, чтобы пропустить уроки в школе или чтобы их пожалели старшие, разве нет? У отца ветер в голове и, клянусь вам, он не со зла... Каждым следующим словом экономка окончательно разрушила надежду Чарли на то, что у Альбины Бланк после Торна был ещё какой-то возлюбленный — увы, кроме светлых волос и глаз, а также мягкости черт, его с Хельгой роднило желание с завидным упорством оправдывать любые проступки близких людей. Это точно семейное... проклятие. И коснулось проклятие всех, кроме самого Найджела. Брат и сестра вышли из лабиринта, обогнули дворец с восточной стороны, спустя минут десять добрались до хозяйственного двора. Хельга не замечала, что с ней здороваются служанки — она с головой погрузилась в воспоминания о детстве и каждое предъявляла Чарли как доказательство любви Торна к дочерям. В ход пошли самые простые вещи: где-то похвалил, чему-то научил, потрепал по голове, купил новую куклу. Не помогло: скажи сейчас Хельга, что Найджел Торн изобрёл лекарство от чумы или спас двадцать детей на пожаре, Чарли бы только фыркнул — как Эдгар при упоминании милостивых богов. — Знаете... — внезапно Хельга взяла Чарли под руку. — Всё сложилось как нельзя лучше. Менестрель сдержанно улыбнулся, не зная, чего ожидать, и теряясь в догадках. — Теперь мы вместе, наша семья — и ваша тоже, — выпалила Хельга на одном дыхании, словно отрезая себе самой пути к отступлению. — Отец примет вас, он вас полюбит и, надеюсь, станет более покладистым. Я об этом уже рассказывала, кажется... Отец и муж моей сестры часто вздорят. Бен крайне несдержанный человек, а ещё у него много влиятельных друзей в городе. Мы с Розой боимся, что когда-нибудь он причинит вред отцу. Мы, дочери, бессильны, но не вы. Вы, как сын, претендующий на треть наследства, одним только этим можете... — она запнулась, сделала прерывистый вдох, — поставить на место Бена. «Вот оно что! — лишь манеры Чарли не позволили ему рассмеяться в лицо женщине. — Только вчера нашлась сестрёнка, а уже за меня решила, чем я буду занят» Слышать подобное обидно и смешно. И привычно, ведь выбор за Чарли кто-то другой делал с завидной регулярностью. Эд, Гиланерис, даже Агнес в некоторой степени — все они помыкали им, а Чарли не слишком уж противился. В сомнительную авантюру влез, порошки сомнительные втридорога купил. А теперь должен встать на защиту Торна, потому что... наследство, сыновний долг, родная кровь. Красиво звучит, да только самые большие сомнения вызывает. — Госпожа Хьюз, мне больно осознавать, что в вашей... — взгляд менестреля зацепился за распахнутую дверь дома у конюшен. Там его наверняка заждались неутомимые мастер с ученицей. Те, кто помог Чарли увидеть Альбину живой. Пусть Ветерок и Агнес ему не родня, переживают они за него всерьёз. И по-своему любят. Найджел Торн никогда не сможет так. — Да, — Чарли перестал улыбаться, посмотрев опять на Хельгу. — В вашей, — это слово он произнёс с нажимом, — семье не всё хорошо. Но я, сударыня, к сожалению, не сумею вам помочь. Я не собираюсь оставаться в Империи дольше, чем ещё на недели две. Сдам заказ Его Светлости, Эд покажет оперу Их Величествам — и будем просить об отставке. — Ч-что?.. — Хельга едва не споткнулась. Признание Чарли повергло её в шок. — Почему? — Я свободный человек, — менестрель был не меньше её изумлён тем, что и как убедительно говорит. — А клетка — в любом случае клетка. Эд, кстати, того же мнения. Мы планируем вернуться домой до зимы. Что думает Эд, Чарли знать не мог, но убраться из Ардора им нужно гораздо скорее — здесь не соврал. Госпожа Хьюз, услышав такие новости, отчаянно замотала головой. — Нет... — сказала она тихо, а затем повторила громче: — Нет. Вы его не бросите. — Да ладно? — ирония, с которой Чарли задал вопрос, была слишком очевидна. Чтобы Хельга точно всё поняла и услышала, он придвинулся ближе. — Господин Торн предал меня, маму, всех вас. Я бросил бы его... за одно только это. При виде того, как у Хельги глаза начинают блестеть от слёз, Чарли на миг усомнился в том, что поступает правильно. Лишь на миг. — Если бы ваш отец, — смягчить удар всё же следовало, — был человеком честным, я бы не родился. Я благодарен, но не обязан с ним нянчиться. Сами видите, он далеко не так беспомощен, каким пытается себя выставить. Очевидно, Хельга рассчитывала на совершенно другой ответ, а теперь рушилось перед её мысленным взором светлое будущее, где у каждого в семье своя роль и всё работает слаженно. «Экономка, — Чарли, наблюдая за тем, как госпожа Хьюз берёт под контроль эмоции, испытал досаду. — Что с неё взять?» — Но... — женщина не сдавалась. Её пальцы впились в плечо спутника с такой силой, что тот замедлил шаг. — Но как же... наследство? Вы разве не хотите быть признанным и... — И денег? — Чарли не удержался, хохотнул негромко. — Я обеспечиваю себя сам вот уже лет десять и ни в чём не нуждаюсь. Раньше он об этом не задумывался, но ведь так и есть! Он не испытывал трудностей с тем, чтобы заработать на хлеб, жил в дедовской лачуге скорее из привязанности к ней и тоски по прошлому. Захотел бы — накопил бы денег на переезд в центральный квартал года за три. — Да и чёрт с деньгами, с лавкой! — по щеке Хельги потекла первая слеза, указывая путь другим. — Неужели для вас ничего не значат семья и любовь?! Менестрель накрыл ладонь сестры своей ладонью, чтобы высвободиться мягким движением, не причинив ещё одну обиду. — Занятно, лопни моя селезёнка. Хриплый голос друга заставил Чарли посмотреть прямо перед собой. Вовремя же братец решил покинуть своды театра! Про порталы и двойников он до сих пор не знает. Как вообще отнесётся тому, что они хотят совершить вылазку в параллельный мир? Если первым ринется туда — это же будет катастрофа... — Любовь... — Эд то ли рыкнул, то ли в горле у него пересохло. — Ну чё... Отличный выбор, сударыня. Паренёк того... умный. Поначалу ни в действиях Эда, ни в том, что он изрёк, не было для Чарли никакого смысла. — Стой, дубина! — однако спустя секунд десять менестрель понял, почему Хельга отпрянула в сторону, а Эд рванул прочь. — Стой, всё вообще не так! Хардинг, не остановился. Догнать его можно было — Чарли приготовился бежать следом. — Ушёл? — но тут до его слуха донёсся второй знакомый голос. — Хвала Предвечному. С Эдом играть в карты невозможно, он постоянно выигрывает. Добрый вечер, госпожа. В дверном проёме показался Гиланерис. Хельга, вытирающая слёзы носовым платком, приветствовала юношу — кивнула, как того требовали правила приличия. — В-вы... —  затем она покосилась на Чарли. — Вы не рассказали ему об... отце? — Нет, — менестрель от досады пнул лежащий на земле небольшой камень. Камень отлетел в сторону и ударился о крыльцо. — Я пока сам не знаю, стоит ли, а он — с выводами спешит, осёл тупой. — Мы тоже ничего не сказали, — из-за спины эльфа показалась рыжая макушка Агнес. — Знаете, госпожа Хьюз, если его догоните вы и всё ему объясните, он быстрей поверит. Он про вас полчаса нам трындел... Ой, то есть говорил! Экономка притворилась, что не услышала совета, вытирая слёзы платком. — Пойдёте за ним, госпожа? — спросил у неё менестрель. — Н-нет, — женщина опять мотнула головой. — Это... неразумно. Что изменят мои объяснения, если вы всё равно скоро уезжаете?.. — Ровным счётом ничего. Чарли знал Эда как облупленного. Хардинг намерен дуться несколько дней, избегая встреч с «предателями». — Денёк-другой — и братец отойдёт... Кстати, о сроках, — Чарли завёл руки за спину, приняв как можно более официальную позу. — Я обещал господину Торну вернуться послезавтра. Исчезну я с концами или же мы будем поддерживать связь в переписке — это зависит не от меня, а от господина Торна. Вот, пожалуй, и всё. Ему было жаль сестру, наивную и добрую идеалистку. Единственную из всех в семье портного. Но их дороги разошлись. — Я услышала вас, — сухо ответила Хельга и поклонилась, — господин Бланк. Увидимся послезавтра. «Жестоко поступаешь, даже слишком. Вот что она тебе плохого сделала?» — внутренний голос принялся укорять Чарли вновь, когда Хельга завернула за угол близстоящего дома. «Я не нанимался мирить всех подряд, — ответил сам себе менестрель. — Уж лучше быть компасом!» Чарли не терпелось исполнить эту самую роль, и он расстроился, когда Ветерок объявил, что придётся ждать ещё пару часов — до темноты. — Мы не знаем, как в том мире течёт время, — Гиланерис собирал монеты, оставленные на полу после игры. — Разумно будет перестраховаться. Твой двойник должен уснуть, а ты — потревожить его сон так, чтобы он подумал, будто спит до сих пор. — Ну хорошо, — менестрель решил помочь эльфу. Опустился на пол, взял в руку несколько карт, лежавших здесь же — и повалился на спину, когда обнаружил вместо них фиолетовые искры. — Упырь тебя задери! — Извини, пожалуйста, — виновато поморщился юный маг. — Они нам не нужны больше... — Так и не скажешь, что ты... — Чарли принял сидячее положение. Искры к тому моменту растаяли. — Что ты наколдовал их. В разговор вклинилась Агнес, с гордостью объявив: — Это мастер мою память использовал для иллюзии! Повезло вам, что я хотя бы знаю, как карты всех мастей выглядят и сколько их. Ну... а выиграть у твоего Эда невозможно, — она перевернула лист книги заклинаний, которую теперь изучала, расположившись на кровати. — Он просто везунчик. Чарли вспомнил, как Эд за один вечер обыграл пятерых картёжников в «Следе» и на вырученные деньги купил ему мандолину. На душе стало тоскливо. Менестрель поднялся на ноги, сходил за инструментом и, сняв туфли, забрался на вторую кровать — её обычно занимал Гиланерис. Подушка успела пропахнуть ароматом лаванды. «Наверное, для крепкого сна каким-то маслом побрызгал, — мелькнула догадка. — Ему же в детстве снились кошмары... Вдруг и сейчас?» Пальцы скользили по струнам. Чарли попробовал сочинить что-нибудь новое, весёлое, но столкнулся с двумя проблемами. Во-первых, он не был Эдом — так просто, без уже готовых стихов, музыка ему не давалась. Во-вторых, мысли о секретах Ветерка, принялись точить мозг... словно червь яблоко. Червь. Для тёмного ритуала нужен червь или пиявка. Чего хочет добиться Гиланерис — не только с этими ингредиентами, но и вообще? Он доверился Чарли и Эду, пришёл с ними в Ардор, где магия вне закона, помогает добыть амулет и полностью, кажется, погружён в миссию. Вроде бы всё гладко, если представить, что Ветерок не имеет своих целей. А они есть у него! Путь, что «давно определён», долг. Дело, касающееся семьи Фаорде, мать Гиланериса... О ней Анедрион запретил дракону спрашивать. Ещё Анедрион боится за жизнь сына — потому снабдил Чарли водой, исцеляющей смертельные раны. Всё неслучайно, лишних звеньев в этой цепочке нет! Как именно их собрать, в какой последовательности, чтобы увидеть всю картину? А вдруг Чарли вообще не туда смотрит и дело в магии? Ветерок же критиковал магов своей расы, хотел «общаться» с волшебниками из числа людей! Откуда-то знает аптекаря, торговца запрещённым. Уж не использовал ли он их с Эдом, чтобы попасть в... тайный орден, с которым, например, связана Камилла? Звучит как бред. Камилла проверяет наличие магии в параллельных мирах, просто создавая огонь, а они допрашивать собрались какого-то парня в лечебнице. — Гиланерис, слушай... — Чарли неосознанно начал наигрывать мотив «Оборотня». Мелодию, что без явной причины успокаивала его. — Может, обойдёмся без этого... Кирилла? Давай откроем портал рядом с дорогой. Повозка по дороге ехала, там на много миль — ни души. — И что? — юноша, заперев дверь на замок, накладывал на неё заклятие. — Ты бы поколдовал нормально, — куплет песни сменился припевом. — А с этим... двойником моим — ненадёжно всё. Вдруг он испугается или рядом с ним ещё кто-то спит? Не знаю... или у него бессонница, как у меня? Эльф закончил с замком, посмотрел на Чарли — уголок тонких губ приподнялся в усмешке. — Агнес разболтала. Девушка встрепенулась. — Мастер, это же Чарли! — Ему можно, не спорю, — эльф направился к окну, задёрнул занавески. — Но при остальных всё же старайся помалкивать. Он подошёл к кровати, сел на противоположной стороне от ученицы и жестом попросил вернуть книгу. — Чтоб время зря не терять, разберём подвижные иллюзии, — сказал он Агнес. Шелестя страницами в поисках нужной, наконец дал ответ Чарли: — Камилла счастлива была бы поговорить с кем-то оттуда. С кем-то, кто не испугается, не метнёт в неё нож и не посчитает, что сошёл с ума... Да где?.. — эльф нахмурился, однако вскоре морщинка между бровей разгладилась. — Вот! Ага... Понимаешь, если наша магия не действует в параллельном мире — это не значит, что у них нет другой магии. Они могут черпать её не от небесных светил, а откуда-то ещё... Объяснение было исчерпывающим, а встреча с двойником — неизбежной. Оставалось готовиться ко всему. Примерно за час Чарльз Бланк успел отсмотреть в воображении все варианты будущего: Кирилл теряет сознание от страха, в комнате пусто, Кирилл набрасывается на Чарли с кулаками, в комнате много людей, в комнате какая-то стража, виверны, стая волков... Картины становились абсурдными — устав от них, менестрель возвратился из глубин своего воображения в реальность. — Да нет... — реальность заставила его выпучить глаза. — Такого. Не. Бывает. По гостиной без спешки расхаживал огромный, размером с большую собаку, кролик. С алым мехом, пушистым тучным телом и длинными усами. Зверь отличался от обычного кролика не одними размерами и цветом шерсти. Он был полупрозрачным, а между глаз у него торчал острый, похожий на спираль, рог. — Именно не бывает, — согласился Гиланерис. — Поэтому не получится материализовать. Чарли взглянул на Агнес — пальцы её правой руки были сложены в замысловатый знак, а вокруг них струилась алая дымка. — Но существуют же кролики, — протянула девушка с непривычной для неё капризной интонацией. — И единороги, много лет назад. Ну пожалуйста! Я назову его Ульрих. — Если хочешь, поиграй с вот таким, — Гиланерис был непреклонен. — Потом придётся развеять. Ульрих обладал размерами крупного пса и вполне собачьим нравом: бегал за Агнес, от Агнес и вокруг неё, заваливался на бок, требуя, чтобы ему почесали живот, и громко сопя. В какой-то момент кролик начал рассыпаться на сверкающие частицы — Агнес не могла поддерживать существование странного зверя дольше. Гиланерис напоил девушку зельем, восстанавливающим силы, и вернул Ульриха. Кролик, теперь фиолетового цвета, — того же, что и магия эльфа, — продолжил носиться по дому. А дальше случился непредвиденный поворот событий. Чарли понял, что больше не переживает о разговоре с Кириллом или о том, что кто-нибудь из слуг им помешает — впервые за долгие месяцы на него снизошло вдохновение. «Какого лешего я делаю?» — спросил он себя, закончив набросок рогатой кроличьей морды. Остановиться не представлялось возможным, идея пришла простая и гениальная — соединить все их с Эдом песни в одну историю. Ерунда выйдет по итогу, но в ней, как и в рогатом кролике, будет своя прелесть! Менестрель погрузился в обдумывание сюжета. Знакомые герои, главные и второстепенные, освоившись, вскоре уже сами выбирали, как действовать. Чарли никогда, никогда ещё не был настолько увлечён — история собиралась воедино сама, а от него требовалось только выписать её на бумагу! И пусть он пока не был в курсе, чем всё закончится, Чарли испытывал наслаждение, которое уже отчаялся испытать когда-либо снова. Он не просто отрешился от происходящего вокруг — он был на своём месте. Не наблюдателем, не помощником, не ремесленником, а творцом. То, что создавал Чарли, вряд ли нашло бы отклик у герцога и понравилось бы простому народу, но он трудился не для них и даже не для тех, кому мечтал раньше показать красоту, а для самих персонажей песен. Чтобы они не исчезли, как исчезла труппа Эда, Мэри, Бьёрна и Чарли. Чтобы в записной книжке у каждого имелся свой дом, свой мир — большой, странный, иногда пугающий, но уютный, бесшабашный и весёлый. Мир этот никогда прежде не имел чёткой формы, а герои песен — биографии. Теперь он оживал по-настоящему! Давно приевшиеся персонажи вроде Советника и Купца обзавелись прошлым, появились и новые лица, для которых Чарли сразу же начал придумывать отдельные сюжеты. ...Бой часов на кухне раздавался трижды, но финал истории не приблизился, чернила были истрачены, одно перо сломалось, второе затупилось. Менестрель со вздохом отложил его. Пополнить запас чернил можно было только выйдя из дома. Чарли хотел попросить Гиланериса снять волшебную защиту с замка, однако эльф опередил его. — У нас всё готово, — сказал он. — Пора начинать. Агнес переживала, что без барьера к ним в дом обязательно прорвутся монстры из другого мира — Гиланерису пришлось начертить руну и защитный полукруг около стены, на которой висело зеркало. Эльф создал и «купол тишины» — в общем, были приняты все меры предосторожности. — Если твой двойник, — наставлял Ветерок Чарли, пока Агнес с донельзя суровым видом переживала потерю Ульриха, — закричит, будет звать кого-нибудь, ты не успокаивай его. Беги к порталу. Менестрель заверил друга, что будет крайне осторожен и не станет тратить время на глупости. После этого Агнес, как и пару дней назад, коснулась виска Чарли. — Постарался вспомнить, как выглядело отражение двойника, — эльф стоял вне защитного круга, держа наготове книгу. — Одежду вспоминай, причёску, что угодно. Главное, не думай о себе и что вы — один человек. Чарли, по правде сказать, не считал Кирилла собой, а себя — Кириллом. Он даже сомневался, что найдёт общий язык с двойником, если тот не испугается или не полезет в драку. Гиланерис и Агнес действовали сообща: эльф водил пальцем по странице своей книги, чтобы Агнес не сбилась, а девушка долго читала заклинание, протянув руку к зеркалу ладонью вперёд. Наконец послышался треск и сгусток магии, рождённый из алой искры, проник в зеркало. Всё было почти как в прошлый раз — ровно до того момента, когда красноватый дым вырвался за пределы золотой рамы. Вопреки опасениям менестреля, дым не поглотил их. Он принял овальную форму, сгустился по краям, истончился в центре, и был действительно похож на портал. Единственное, что отличало его от портала в Вилантос, открытого Дитмаром, — невозможность рассмотреть то, что находится с противоположной стороны. Очертания предметов искажались, а тонкая магическая завеса переливалась и пульсировала. — Ну, брат, удачи, — Гиланерис легонько похлопал Чарли по спине. — У тебя всё получится. «Ужасный из меня брат» — менестрель и, сделав на всякий случай вдох поглубже, шагнул навстречу неизвестности. Другой мир встретил его прохладой, запахом спирта, странным писком, который шёл не пойти откуда, и полумраком — в комнату проникало достаточно света из окна, чтобы осмотреться без всяких там масляных ламп. Увы, Чарли, как и в прошлый раз, в доме Ветерка, выдал себя. — Зараза... Мгновение, ещё одно. И вот уже страх отступил — это не его тело лежит на кровати, он не умер и не смотрит на свой труп со стороны! Парень на кровати выглядел в точности как он и вроде бы дышал... Подойти, проверить? «А мы тут одни или как?» — разумная мысль, естественно, опоздала. Чарли повертел головой и убедился, что в комнате больше никого нет. Из трёх кроватей занята одна, остальные аккуратно заправлены. Стены выкрашены белой и, кажется, зелёной краской. Потолки высокие, пол покрыт чем-то странным, скользким — не деревом, хотя на вид дерево... Рядом с кроватью двойника стоит железная палка с крюками. Чарли присмотрелся и увидел на ней прозрачный мешок, а в мешке — какую-то жидкость. Капля за каплей, жидкость стекала по длинной трубке... прямо в руку спящего двойника. Трубку удерживала повязка. Менестрель попятился, но замешательство длилось недолго. Да, бедняге проткнули вену, и всё-таки это не значит, что над ним проводят жуткий эксперимент, вроде тех, что проводил Дитмар на эльфийке. И вообще, здесь лечебница! Так надо. Чарли, ступая с огромной осторожностью — вдруг пластина у изголовья, которая пищит, должна его охранять и поднимет тревогу! — подошёл к кровати двойника. Тот совершенно точно был жив: дыхание было мерным, а под веками двигались глаза — ему и правда снился сон. — Эй... — шёпотом позвал Кирилла Чарли. Парень не услышал, перевернулся на бок, нахмурившись, — и менестрель заметил цепочку на шее двойника. Сердце Чарли пропустило удар. «Он тоже носит меч за пазухой!» Менестрель потянулся к цепочке, аккуратно взял её пальцами, приподнимая — это его единственный шанс что-то понять о мамином подарке, разгадать загадку символа. Железный меч Кирилла был каким-то неправильным — сверху и снизу две лишние короткие перекладины, причем та, что у острия... Да и нет вообще острия!.. Зато на рукояти какие-то буквы. Слишком мелкие. Может, с обратной стороны что-то есть? — Блин, надоело... И пусть Чарли пришёл сюда ради беседы с двойником, последний застал его врасплох. Замерев от неожиданности, менестрель всё-таки проявил твёрдость — вместо того, чтобы дёрнуться всем телом, отпустил цепочку и тактично отодвинулся. — Ну окей, глюк поинтереснее тех первых... — внимание парня привлёк не Чарли, а мерцающий портал. — Ого, прям как в кино... Не хватает только машины времени и инженера Тимофеева! Он улыбнулся широко и радостно, как ребёнок, но одновременно с тем — как человек, обессиленный после болезни. Полюбовавшись порталом, двойник снова взглянул на незваного гостя. — Та-а-ак... — протянул он и оценивающе воззрился на Чарли. — Ну а ты у нас... На царя не тянешь. Ты вообще какой-то... Это типа не шестнадцатый век даже... А ну покрутись! — Что?.. — Чарли опешил. — Покрутись, — двойник щёлкнул языком и лёг обратно на спину. — Я хочу понять, что за шмот у тебя. Менестрель подчинился — с огромным рвением. Как иначе? Двойник не испуган, говорит с ним. Говорит, справедливости ради, много странных слов, да это не проблема. «Шмот» — вероятно, одежда. А вот кто такой «царь» — сказать уже сложнее. — Не, не шестнадцатый. Восемнадцатый... Этот, как его... Я ж помнил, как этот стиль называется... Блин, доктор предупреждал, будут в памяти провалы... — он потёр лоб. — Как его? Ну при Екатерине в таком ходили все! Двойник рассмеялся — довольный собой, поправил одеяло. — Ну, как у вас там дела? — спросил он, и Чарли стало ясно, что Кирилл издевается над ним. Сегодня Генриетта вела себя с Эдом на лестнице примерно так же. — Пугачёвский бунт подавили? — Я не знаю, о чём ты, — честно ответил менестрель. — Получается, всё только впереди, — хмыкнул двойник. — Или я промазал. Кто вами правит сейчас? Скажи, что Пётр Великий! «Вот он, — подумал Чарли, — момент истины. У параллельных миров разная история, но если Кирилл самую малость похож на меня, ему будет любопытно узнать о нашем мире» — Нами правит Алоизий Девятый из династии Ригеров, потомок Алоизия Первого, правой руки и приемника Себастьяна Объединителя. Времени у него было слишком мало для полноценного рассказа — Чарли вкратце описал политическую обстановку на Континенте, эпоху короля-легенды, различия между Меренбергом и Ардором. Упомянул он и о разрушенной эльфийской башне в Мейрите напоследок — надеясь, что Кирилл будет тронут, зол на жестоких людей и скажет, как в этом мире относятся к магам. — Вот так мы и живём, — подытожил менестрель. — В Ардоре ещё что-то странное происходит — их император хочет магию очистить, в это невозможно, если верить моему другу. Он эльф и... — Капец ты прикольный!.. — двойник перебил его, приложив ладонь к собственному лбу. — Интересно... сон или всё-таки глюк? Температуры нет... Он вскинул подбородок: — Тебя как зовут? Уже лучше. А то заладил: «повертись»! Но Чарли сам виноват — не представился, трогал чужие вещи без разрешения... — Чарльз Бланк, — менестрель сделал поклон на имперский манер и шаркнул ногой. Всё-таки ардорцы умели подавать себя красиво — грех не перенять у них что-нибудь. — Бланк? — изумился Кирилл, без всякого притворства. — Типа... бумажка, которую заполнять? Чарли не успел даже обдумать этот вопрос — двойник продолжил: — Тьфу, нет. Ты типа француз! Или англичанин. Жесть, вот это подсознание выдаёт... Мой курсач по Столетней войне всплыл. — Кто такой француз?.. Количество непонятных Чарли слов росло как снежный ком. — Тот, кто во Франции живёт, — двойник закатил глаза. — Стыдно не знать! — Но я правда не знаю! — воскликнул Чарли и прикрыл рот ладонью. Не хватало, чтобы сюда дежурный лекарь наведался. — Не знаю, — повторил он тише. — Потому что нет у нас никакой Франции. Я из Меренберга... Кирилл прыснул со смеху, но его лицо тут же исказила вспышка боли — парень схватился за левый бок. — Что с тобой? — менестрель бросился к нему и опустился на колени быстрее, чем понял, что делает и что вообще несёт. — Давай я лекаря позову! — Ты? — двойник скривился ещё сильнее. — Какой заботливый... Неужели я такая наседка по жизни? — он презрительно фыркнул. — Да чё ты вылупился? У меня шов болит после операции. Чарли проигнорировал неприкрытую грубость. — Опер... чего? — Вырезали селезёнку, — Кирилл обречённо вздохнул. — Лопнула она, понимаешь? Ну ты и дремучий! Про Францию ты должен знать, кстати. Я же знаю, а ты — плод моего воображения. «Плод воображения... Он уверен, что спит... — вопреки тому, что план Ветерка сработал, разум Чарли облепил рой совсем не радостных мыслей. — Селезёнка лопнула... Это же любимая поговорка Эда. Всего-навсего поговорка, а здесь... здесь по-настоящему всё. Совпадение? Но сколько их уже было...» Слишком много. Чарли пошёл гулять, заглянул в «След тролля», встретил там Эда и... с тех пор всё для них складывалось удачно, в какое бы дерьмо они не вступили. Глашатай возник на пороге таверны как по команде, Элинор забрела на главную площадь именно в тот день — чтобы Чарли и Эд нашли её. В лесу они наткнулись на дом Отшельника, стоило Чарли вслух помечтать о тепле очага. Потом — Дитмар, спасший Эда. Ветерок, идеально подходящий на роль жертвы со своей жаждой странствий и острым слухом. Ингвар, ученик Бертрана. Бертран, сподвижник герцога Ридли — человека, который украл амулет... и сам показал его бродячему артисту. Череда совпадений. Или пьеса, сочинённая кем-то заранее. — Дошло наконец, — двойник подлил масла в огонь. — Я тебя придумал. По закону жанра ты сейчас начнёшь исчезать. Ничего этого нет в реальности, ну магии, ни эльфов... Хотя Меренберг-то есть. — Есть?.. — спросил менестрель с надеждой, но внутри у него уже всё сковало холодом. — Это хирург, который меня оперировал, — видя замешательство Чарли, двойник, сжалившись, растолковал: — Врач он, лекарь. Меренберг Сергей Александрович — у него на бейдже написано. Во второй раз за день Чарльз Бланк упал с совсем небольшой высоты. Задев головой соседнюю кровать, почувствовал боль в затылке, однако боль не смогла помочь. Чарли продолжил падать куда-то в темноту, в ничто, в покрытую льдом пропасть. Он задыхался — невидимая рука сжимала его горло. Смерть все представляют старухой, иссохшей и костлявой. «Неужели... Неужели я умру?» «Но разве... может умереть тот, кого нет, кого... придумали?» «Может, если автор так решил» В глазах у Чарли потемнело. Он перестал слышать гулкое биение своего сердца — остался только писк, издаваемый чёрной коробкой. «Зачем она там висит, над кроватью?..» Чарли спросил бы, для чего эта штука. Но, верно, какая разница, если Чарли перестанет существовать. И ладно бы один Чарли! Эд, Гиланерис и Агнес, принцесса с её артефактом, Элинор у колдуна в заложниках... Тысячи и тысячи лет истории, чьи-то судьбы, радости, потери — просто выдумка. — И что тут у вас происходит? — Опа, Вадим. Менестрель открыл глаза и повернул голову туда, где по-прежнему находился сверкающий портал. Подняться или ползти сил не было: он словно десять миль бежал без остановки. — Гиланерис!.. — указывая на двойника пальцем, Чарли несомненно выглядел как ребёнок-ябеда. — Он говорит, нас нет! И магии нет! Гиланерис Фаорде был обычного роста, но теперь, на фоне портала, его силуэт казался очень высоким и внушительным. От эльфа веяло спокойствием... какое бывает у древних существ. Или просто у взрослых. — Привет, Кирилл, — поздоровался он с двойником Чарли. Просто и тепло, как если бы они давно знали друг друга. — Я заберу моего приятеля, ладно? — Забирай, — парень зевнул. — Мне пофиг. Гиланерис в три широких шага оказался рядом с Чарли, бережно помог тому встать на ноги и повёл к порталу. Опираясь на руку эльфа, менестрель сбивчиво зашептал: — Он говорит... говорит, что придумал... всё... Меня, всех нас!.. Что мы... что я... исчезну... — Милая теория, — юный маг, определённо, не допускал такой возможности. Он зачем-то принялся поправлять камзол и кружевной воротник Чарли. — Обсудим её позже. Внезапно Гиланериса окликнули, чужим именем: — Вадик, ты... длинноухий?! Кирилл, приподнявшись на локтях, — что далось ему нелегко, судя по выражению лица, — вовсю разглядывал эльфа. — Тебе идёт! — заключил двойник и откинулся на подушку. — Хорошо, что ты как в жизни, без бороды! — У эльфа даже щетина не растёт нормально, — Гиланерис продолжал возиться с воротником Чарли. — А борода — тем более. «Нарочно время тянет» — менестрель восхитился актёрскими способностями юноши и тем, как он мгновенно подчиняет себе, казалось бы, полный хаос. — А полуэльф — с бородой... — у Кирилла, как всегда, было особое видение ситуации, — в книгах... твоих. — В моих? — Гиланерис озадаченно моргнул. — Я что, пишу книги? — Ха-ха... нет... — двойника начало клонить в сон. По-настоящему. — Я про... те книги, которые взял... у тебя почитать, любимые твои... Жесть, забыл название... — зевнув, он смежил веки. — Драконы... Драконы чего-то там. И этот чувак рыжий, бородатый... но он меня бесит... Не отпускай бороду, Вадик... — Не буду, — мягко улыбнулся эльф. — Значит, магии не существует? Двойник Чарли, проваливаясь в мир сновидений, подтвердил: — Нет... конечно... Экстрасенсы... развод дураков на деньги... — Спасибо, Кирилл, — Гиланерис кивком дал Чарли знак следовать за собой. — Выздоравливай. Проходя через портал, менестрель успел услышать бормотание двойника: — И тебе... не хворать...