Только один. Часть 2

      Со временем Лу освоилась. Уже не шугалась хулиганов за электрощитком и не мялась в растерянности в столовой, думая, куда сесть. Может, дело было в привыкании, может в том, что мальчики стали относиться к ней... проще что ли? Йонас больше не ворчал так агрессивно, когда Лу неудачно пыталась пошутить, Том все-таки вытянул её на достаточный уровень по учёбе, и теперь Лу училась самостоятельно и довольно сносно, а Доган даже несколько раз позволил ей находится рядом в его компании старших ребят: парень Тео – телекинетик – интересно рассказывал о работе сотрудников Корпуса Содействия из подразделения "Пси". Доган позже рассказал Лу (она ни в коем случае не интересовалась сама, нет), что в Корпусе работал дядя Тео, именно поэтому он много об этом знал.       Друзья Догана, все взрослые и интересные ребята, относились к Лу весьма снисходительно. Девушки посмеивались её неопытности и неразборчивости, и Лу поддерживала диалог с ними крайне неуверенно: не знала модных исполнителей, не интересовалась трендами в одежде. С парнями в этом плане было легче: как минимум Догана она уже неплохо знала, а ещё Тео был с ней достаточно дружелюбен и улыбчив. Лу ни разу не услышала от него грубого выражения, оттого и сама невольно сдерживала свои порывы показаться более взрослой, грязно выругавшись, как слышала от других. Он спрашивал её об уроках, результатах тренировок, тепло улыбался и здоровался, когда они пересекались в интернатовских коридорах.       Лу и не заметила, как начала выискивать Тео глазами в толпе на переменах или линейках. Рид не замечала за собой такого раньше, но в какой-то момент в голове как будто что-то щёлкнуло, и с того дня ее внимание к Тео стало почти навязчивым. Лу ловила себя на том, что слушает его разговоры с другими, стараясь понять, что ему нравится, о чем он мечтает. Она знала, что он увлекается историей, особенно периодом расцвета древних цивилизаций, и стала тайком закидывать книги по этой теме себе на планшет, надеясь хоть немного приблизиться к его интересам. Выходило так себе – историей она сама никогда не интересовалась, запоминание дат и имён давалось ей сложно, да и анализ тех или иных политических действий не вызывал никакого понимания – но интерес к парню был сильнее скуки чтения, поэтому Рид закапывалась глубже в учебники истории и энциклопедии, уверенная, что если не умом, то упрямством точно возьмёт. – Серьёзно, Лу, история? – Йонас оказался рядом как-то совершенно неожиданно. Он многозначительно перевел взгляд на горящий экран. Лу поспешила выключить устройство. – Что это вдруг? Не замечали за тобой такого рвения раньше. – И что? Может это мой тайный интерес? – Стало неловко, девочка почувствовала, как загорелись щеки. Признаваться, что все это ради того, чтобы поддержать разговор с мальчиком, не хотелось – Йонас и Том её засмеют. – Ага, – из спального отсека долетел смешок Тома. – Настолько тайный, что в целях конспирации, ты завалила два последних теста по истории.       Щеки Лу вспыхнули ещё ярче, но парировать было нечем – тесты правда были написаны плохо. Но и рассказать все как есть Рид не могла, не понимала почему, но не могла. Йонас смотрел на неё так, будто знал больше, чем даже она сама, а от спального отсека продолжался тихий приглушенный смех. – Да ну вас! – Лу отвернулась от пытливого, чересчур проницательного взгляда хилера и поспешила собраться, чтобы скрыться за тонкой стенкой, отделающей её кровать от общего пространства их комнаты. – Ладно тебе, Лу, не воспринимай в штыки, – Бэр поднял руки в примирительном жесте, но девочка, торопливо покидая место собственного позора, этого уже не видела. – Вот же... Девчонки...       Прозвучало это так, будто действительно являлось оправданием для всех её странностей. В этот день Лу больше не стала читать ни про какой Древний Рим. Вместо этого пришлось открыть физику и вернуться к теме плотности веществ и ещё раз повторить раздел о деформации тел – завтра предстояла сдача нормативов по пси-подготовке.

***

      Следующим значимым событием стало появление ещё одного члена их социальной группы. Миниатюрная девочка с огромными карими глазами смотрела на всё и всех с испугом, нервно теребила пальцы и каждую секунду наровила расплакаться. Растерянно хлопая влажными ресницами и кусая губы, она поочерёдно перевела взгляд с Тома на Йонаса и остановилась на Лу. Рид про себя отметила, что сопровождающая её мадам Патитц называет девочку Тиной и выглядит непривычно сочувствующей.       Как оказалось, сочувствоать правда было чему: Тине было около десяти, в таком возрасте пси-способности проявляются редко, чаще ближе к двенадцати или тринадцати, с началом переходного возраста; а ещё пси были специфическими – пирокинез, крайне сложная в подчинении и опасная для окружающих способность. В компании Догана был один пирокинетик, Лу видела его всего пару раз, но Тео добродушно поделился с ней, что это всё из-за того, что парень постоянно пропадал на тренировках: пирокинетиков дрессировали жёстче всех остальных.       Тину поселили в другом блоке – их комната была рассчитана только на троих, и четвёртая кровать не влезла бы вообще ни при каких обстоятельствах. К тому же – Лу не знала точно, но могла предположить – пирокинетика нельзя размещать в необорудованном месте: девочка волнуется, применение пси происходит спонтанно и нельзя предугадать что и в какой момент полыхнет. Наверное, администрация интерната это предусмотрела, потому что про пожары здесь Рид ничего не слышала, и даже Том, знающий тысячу и одну байку, подобного не рассказывал.

***

      На контакт Лу решила идти первой: все ещё помнила как тяжело было ей самой несколько месяцев назад. Да и мальчики переживали, она видела, но подступиться все никак не могли. Да, Йонас продолжал закатывать глаза и опускать всем вокруг колкие фразы, особенно насчёт того, что в их социальной группе "крэп, ну зачем нам ещё одна девчонка? Ладно Лу, она хоть драться умеет, а эта вообще мелкая и не разговаривает ни с кем", Доган (как и все, впрочем), вынужденный выслушивать метания хилера, только тихо вздыхал. – Лу, может правда, сходи к ней? У вас найти общий язык шансов больше, – Рид наблюдает, как старший телекинетик неуверенно запустил пальцы в кудри. Когда она только оказалась в интернате, ей показалось, что самоуверенность – второе имя Догана. На деле все сильно проще: вон, даже за знакомство с новенькой переживает. – Йонаса точно отправлять нельзя. Ребёнок и так дёргается.       Лу предусмотрительно промолчала, что вообще-то и сама не сильно старше "ребенка". Сама себя она, конечно, ощущала сильно взрослее. Про то, почему Доган не рассматривает в качестве переговорщиков себя или Тома, она тоже спрашивать не стала.       На первых парах с Тиной оказалось действительно сложно. Она много плакала и мало говорила, в её комнате как будто всегда жарила печка и пару раз даже пришлось отвести её в мед.часть после перенапряжения и, как следствие, кровавых слез. Неожиданно для себя Лу ощутила странную ответственность и, несмотря на неразговорчивость девочки, продолжала приходить к ней каждый вечер. – Знаешь, мне в первые дни было очень страшно, – Лу не знала из-за чего, но почему-то тогда ей показалось, что Тине можно рассказать всё. – Раньше я жила с мамой и отчимом, он неприятный мужчина, но мама вроде как его любит. Я никогда не думала, что у меня появятся пси, а тут на тебе... А здесь же совсем не как дома. Директор меня раздражает.       Её рассказа был спутанным. Она не привыкла делиться с кем-то переживаниями, а теперь это виделось очень правильным: они с Тиной похожи. Их объединяет хотя бы неизвестное место и страх. Лу чувствовала это как-то по-особеннрму, видела в Тине то, что ощущала в себе все это время. – И мальчики меня бесили. Йонас постоянно говорит что-то колючее, даже Тому и Догану, наверное, это привычка. Я ещё не видела улыбчивых врачей, а он же точно-точно врачем будет. А Том много историй знает, и с уроками помочь может. Думаю, он не откажется, если ты попросишь, он и мне помог оценки вытянуть. А по вечерам они в шахматы играют. Ты умеешь играть в шахматы?       Лу переводит взгляд на Тину. Тина смотрит на неё своими огромными карими глазами и виновато качает головой. Не умеет. Лу легко пожимает плечами: – Я тоже не умею. Йонас пытался объяснить мне правила, но он совершенно не умеет объяснять. Так что лучше спроси у Тома, если будет интересно. Но мне больше нравится просто наблюдать за ними, – слова льются из неё одним сплошным потоком, Лу перескакивает с мысли на мысль, ей так важно поделиться с Тиной впечатлениями, она ещё никому об этом не рассказывала. – Доган много тренируется, он телекинетик. Ну, мадам Патитц тебе, наверное, рассказывала. Я тоже, он мне иногда помогает.       Переводя дыхание, Рид дала небольшую передышку и Тине. Та, неожиданно, сидела все так же тихо, но взгляд её теперь казался заинтересованным и внешняя нервозность уменьшилась. Если бы не забинтованное "клеймо" на запястье, Лу подумала бы, что это просто девочка, не псионик без нормального детства. Просто девочка.       Она бы тоже хотела такой быть. Простой.

***

      Они с Тиной находят общий язык. Не скоро, но все же это случается. Она все такая же тихая и часто нервно теребит пальцы или молнию на форменном комбинезоне, но плачет уже реже и даже иногда смеётся. Лу продолжает заходить к ней каждый вечер. Том, будто тоже почувствовав ответственность, часто присоединяется к их компании, занимая девочек смешными историями или помогая Тине с домашкой. Рид кажется, что Том похож на старшего брата и, хоть она и знает, что для него нет сложности в такой помощи, она видит как это влияет на Тину. На душе отчего-то становится тепло.       Время медленно ползёт вперёд. Лу не знает точно через сколько – месяц, два или три, может все пол года –, но в их социальной группе все становится проще, как если бы они правда были давно знакомы. Теперь Лу знает, что Доган коллекционирует жестяные крышки от газировки и является поклонником доштормового хоккея, а ещё ужасно боится их завхоза, но так никому и не сказал почему. А Том до беспамятства влюблён в старшую сестру Йонаса – Ирму (когда хилер возмущённо делиться этим с Лу, она совершенно неожиданно узнает, что у того вообще есть сестра), не любит сладкое, а ещё, наверное, самое странное, что Рид узнала про него, по понедельникам надевает разные носки. Он говорит это важно, Йонас говорит Лу смириться.       Сам Йонас будто тоже менялся. Или это менялось её восприятие хилера. Его шутки перестали быть настолько обидными, какими были раньше, теперь Лу с легкостью могла уколоть в ответ, обоюдные пикировки получались пылкими и забавными. Их перепалки имели скорее расслабляющий характер. Они больше не ругались так часто, оказалось проще дружить, ещё лучше – дружить против кого-то. Кажется, все выдохнули.       Отношения вне социальной группы давались сложнее. Все попытки Лу взять историю Древнего Рима штурмом, удачей и Единым полностью игнорировались, не спасала даже зубрежка. Все немногочисленные успехи перебивались кротким, но уверенным: – Это немного ошибочное суждение, Лу. Я и сам часто натыкаюсь на этот тезис в сети, но на самом деле было по-другому, об этом чётко понятно из текстов современников,... – Тео мягко улыбался и с увлечением исправлял её ошибку. Лучше от этого Лу, конечно, не становилось. И какое все это вообще имеет значение, если история – наука о прошлом? Лу не понимает какой во всем этом смысл, из-за этого учить ещё сложнее.       А ведь очень хочется впечатлить, привлечь внимание хоть чем-то! Но идей в голову не приходит вообще никаких, от этого Лу бесится ещё сильнее. Один раз всё же срывается на какую-то девочку.       Кто она такая – Лу без понятия, но то, что она явно дольше находиться в интернате, оттого ощущает себя увереннее в знакомых условия, ей предельно ясно. Она дёргает Рид буквально с самого появления здесь. Цепляется – банально – к внешности: нескладная, угловатая, сутулая, ноги кривые, глаза косые, кожа какая-то серо-зеленая, слишком много родинок – в конце концов просто страшная, но Лу никогда это не задевало раньше, было не до этого, да и чужое мнение её интересовало в последнюю очередь. А сегодня задело. Девочка и так была на взводе и, возвращаясь с очередной тренировки с жилой корпус, озлобленно пинала мелкие камушки, прокручивала в голове очередные снисходительные улыбки Тео и сочувствующий выдох Догана, когда она снова сбилась и у неё все вышло из под контроля.       Лу даже не сразу заметила её. Но как только та открыла рот, телекинетик как с цепи сорвалась. Словесная перепалка могла бы такой и остаться, но Лу была не в настроении. Сцепились незаметно, но, наверное, Лу все-таки начала первая – слова про "ржавый" цвет волос стали последней каплей.       Драка получилась короткой, но Лу посчитала, что все-таки вышла из неё победителем. Девчонка ощутимо, больно дернула её за волосы и расцарапала щеку и руки, Рид надеялась, что этим она переломала себе ногти, против устава выкрашенные цветным лаком. Лу же оставила ей яркий фингал под глазом и разбитую губу. Она бы хотела сделать ещё что-то, но её за плечи резко оттащили назад. В запале Лу дернулась обратно. – Рид! – Мадам Патитц буквально взревела, Лу никогда еще не видела куратора настолько рассерженной. – Мадемуазель, встаньте!       Мадам Патитц, сверкая гневом в глазах, отчитала обеих девчонок, пообещав серьезные последствия за нарушение дисциплины. Лу, стиснув зубы, слушала, стараясь не смотреть на разбитую губу соперницы и собственные исцарапанные руки. Внутри клокотала злость, но и стыд подтачивал изнутри. Не добавлял уверенности в себе и хмурый, непонимающий взгляд Догана, как оказалось, и оттащившего Лу от той девочки.       Позже директор не поскупился на строгий выговор и отработку в качестве наказания. На душе было крайне паршиво.       Вечером, возвращаясь в жилой корпус уже ближе к отбою, Лу размышляла о том, что сейчас скажет ребятам из социальной группы. Оправдаться, объясниться казалось необходимым, она их всех сильно подвела. Но в комнате оказалось темно и пусто. Это было странно и как-то обидно. Лу не понимала на что она собралась обижаться, да и не должна была, но эмоции требовали выхода и выливались во что-то странное. Хотелось вновь кричать и крушить. Вообще, думалось Рид, тяга к разрушению у неё в крови. Телекинетик же.       Не зная куда себя деть, Лу прошлась по комнате взглядом. Включила настольную лампу, стало немного светлее, опустилась на стул. Под её оставленным на столе планшетом лежал сложенный вдвое небольшой листок бумаги. Бумажная записная книжка была только у Йонаса – бумага, даже самая галимая синтетика, удовольствие не дешёвое, а ему когда-то на день рождения подарила сестра.       "Том ушёл разговаривать с Тиной, я в мед.части. Скоро вернусь, сиди и жди, БАНДИТКА!"       Подписи здесь и не требовалось. Размашистые угловатые буквы немного скакали и их могло быть трудно разобрать, если бы Лу не пользовалась старыми конспектами Йонаса так часто. Небольшое послание все же вызвало лёгкую улыбку: этот по-смешному серьёзный приказной тон был так сильно в духе хилера...       Он вернулся в комнату минут через пятнадцать. Лу, все также сидя на стуле, молча наблюдала за тем, как Йонас вытянул из кармана маленький бутылёк с какой-то жидкостью. – В мед.части не было врача, поэтому, если кто спросит, никому не рассказывай, но я спёр у них антисептик, – хилер хмурил брови в попытке казаться строже, но Рид уже знала этот жест, так что он не произвёл на неё впечатления. – Сюда иди.       Лу послушалась, поднялась со стула и подошла к его спальному отсеку, но на пороге затормозила, не решаясь пройти дальше. – Ну? Чего встала? Давай садись, – Йонас все ещё выглядел недовольным. Лу от этого было и смешно, и неловко одновременно. Она села на край кровати, такой же жесткой и скрипучей как её собственная. Хилер картинно закатал рукава и смочил антисептиком неизвестно откуда взявшуюся в руках вату. Он действовал сосредоточено, почти не касаясь её кожи пальцами. – Хорошо ты её отметелила, неделю точно будет с синяком ходить. Поверни голову левее, мне так не удобно.       Лу повернулась, продолжила молчать. Хотелось извиниться, оправдаться, но слов для этого не находилось. И гордость не позволяла. Йонас тоже на какое-то время замолчал. – Доган бесится, но не из-за того, что подрались, а потому что ты ничего не сказала. Он же типа ответственный, ему тоже влететь может. Хотя вряд ли, Патитц его любит слишком... Ну, и переживает, вообще-то. Так что случилось? – Ничего, – Лу отвела глаза в сторону. Прозвучало как-то грубо. – Ну да. Это просто акция такая – "Побей невиновного" – да? – Она заслужила! – Лу снова вспыхнула. Обвинять её в том, что она просто так набросились на человека, точно оснований не было. – То есть все-таки что-то случилось? – В голосе Йонаса отчетливо послышалась довольная ухмылка. До Рид дошло, что все это было маленькой провокацией, но её уже понесло. – Она меня доставала, постоянно цеплялась! С самого начала! Лезет и лезет, вечно говорит что-то про меня! Сказала, что волосы у меня как ржавчина и... И да пошла она на хрен со своим мнением вообще! Просто день плохой, – Лу ссутулила плечи. Сил к концу дня почти не осталось. Йонас опустил короткое: – Не выражайся, – и они оба притихли. Лу, удивленно уставившись на Йонаса, а он – беспечно разглядывая трещины на стене, уже закончив обрабатывать ссадины.       Помолчали ещё немного. – И все что ли? Ты из-за этой фигни? – Парень в замешательстве поднял бровь, всем своим видом демонстрируя, что так просто не поверит. – Нет, не все, – выдохнула Рид, – У меня ничего не получается! Вообще ничего! Тео смотрит на меня как на идиотку, а я хочу чтобы он… чтобы он… чтобы он по-другому смотрел, не как на последнюю дуру. Я зубрила этот чертов Рим, как проклятая, и все равно ничего не могу нормально запомнить! И на тренировках у меня ничего не получается, я сбиваюсь из-за всякой фигни!.. И мама мне ни разу не позвонила, она обещала...       В переносице противно закололо. Не хватало ещё разреветься тут перед Йонасом, вот уж кто точно это без внимания не оставит. Она дала себе установку не плакать – она не покажет слабости настолько явно и упрямо продержится столько, сколько потребуется, пусть даже и с глазами на мокром месте. – Это всё подростковый максимализм, Лу. Ты видишь проблему гораздо страшнее, чем она есть на самом деле, и.. – Йонас оборвал себя на полу слове. – Впрочем, причины тебе, думаю, не так важны. Глупости все это, Лу, ты просто устала, это нормально. Знаешь, ты вообще на самом деле круто держишься. Ты когда только приехала, я думал ты каждый день истерики закатывать будешь. А ты у нас такая боевая, любому парню зад надрать можешь.       "У нас..." – в душе отозвалась подозрительным теплом. У нас. Вот так просто, Йонас даже возможно и не понял, что использовал конкретно эту формулировку, а у Лу внутри все перевернулось. У нас. Просто "у нас". Она здесь своя, она вместе с ними!!! Разве было теперь что-то важнее, когда она думала, что осталась один на один со своими страхами и проблемами? Да нет, конечно! Не только она чувствовала свою социальную группу чем-то важным, теперь видела чётко – не одна она, они – тоже!       "Единый, если это правда ты... спасибо..." – Так ты историю из-за Тео читать начала? – Голос Бэра, Лу показалось, звучал показательно незаинтересованным, равнодушным. На контрасте с прошлыми словами.       Девочка молча кивнула. Толку теперь? Сорвалась, сама все выложила, а ведь не хотела. Видит Единый, вообще не хотела. Не Йонасу, вообще не кому-либо из знакомых мальчишек, они же не поймут! – Влюбилась что ли? – Рид отвернулась, чтобы хилер не увидел, как щеки залило ярко-красным. С заминкой отрицательно мотнула головой. Чёрт бы побрал Йонаса с его прямолинейностью! – Врёшь. – Не вру! – Лу резко повернулась обратно к парню, но у того на лице лишь расплылась уверенная ухмылка. – Он придурок, Лу, поверь. И совсем не стоит твоих переживаний. Из всех доступных тебе вариантов хуже был бы только один – запасть на Догана, – да Йонас издевался над Лу! Сидит и смеётся! – Ладно тебе, чего глаза выкатила? Правда хреновый вариант, Доган в романтике полный профан, но я тебе этого не говорил. А Тео из себя вообще ничего не представляет, это уж точно, с ним кроме истории и физики и поговорить толком не о чем. Ты повелась на его смазливое лицо, я уверен. – А ты прям знаток, – бурчит Лу, отводя глаза в сторону. Йонас говорит с видом знающего человека, но ещё больше её злит то, что его слова недалеки от истины. Тео и правда до чёртиков очарователен в своём высоком росте, гибком и хорошо слаженом теле, тёмной волне волос, пронзительных глазах и улыбке, в которой смесь доброты, самоуверенности и понимания. В нём есть все, чтобы девочки-подростки типа Лу велись. Ещё больше Рид цепляло его поведение: самый уверенный, душа компании, с ним было интересно всем. Кроме неё. Лу не понимала и половины из того, что Тео ей обычно рассказывал. Но она хотела ему нравится, поэтому каждый раз убеждала себя, что, нет, все-таки интересно. И продолжала вливать в себя историю, чтобы он хоть немного обратил внимание. – Ну может и не знаток, но кто из них оконченый придурок, сказать точно могу. А ещё могу сказать, что плох тот парень, из-за которого ты заставляешь себя меняться, игнорируя тот факт, что тебе от этого плохо. А от истории тебе явно хорошо не стало. Даже оценки не изменились.       Лу нахмурилась, но спорить не стала. Йонас, конечно, мог выбесить своими "ценными" советами, но в глубине души она знала, что он прав. У неё ведь даже не было желания самой разбираться в этих бесконечных римских империях! Просто хотелось впечатлить Тео, стать для него интересной. Глупо. Безумно глупо. – Что насчёт остального, – Йонас, видимо почувствовав, что Лу больше не станет обсуждать с ним Тео, историю и прочее касающееся, ловко перевёл тему. – Про то, что к тебе кто-то цепляется, следовало рассказать нам. Как минимум, чтобы не портить репутацию нашей социальной группы перед остальными. Все знают, что наших трогать нельзя, но иногда это все равно надо доказывать. Мы бы придумали, что делать. А вообще бред это все. Ну, в смысле, про внешность. Все у тебя хорошо.       Лу прищурилась. Это что, был комплимент? От Йонаса? Вряд ли, конечно, но все равно было приятно. – Да и с тренировками у тебя все нормально, просто не торопись. Ты хочешь все и сразу, но в освоении пси важна техника, а не скорость. А Доган говорит, что, если продолжишь также, как сейчас, то через год максимум уже уверенно подтвердишь пятую ступень. Крэп, Лу, да ты хоть представляешь насколько это круто? Пятая ступень за такой короткий промежуток времени? Многие живут с ней, а у тебя к выпуску четвёртая уже точно будет! – Хилер улыбнулся, и, пусть Лу не верила в такие сказочные прогнозы, его попытка подбодрить её удалась. Настроение понемногу поползло вверх. – А мама... Ну, ей тоже нелегко, Лу. И мне кажется, что ей просто нужно больше времени, чтобы свыкнуться с мыслью, что ее единственная дочь – псионик. Все наладится, вот увидишь. Главное, сама не раскисай.       Лу опустила взгляд на свои руки, переплетая пальцы. Слова Йонаса были как теплый плед в холодный вечер. Может быть, он и прав. Может быть, ей действительно стоит перестать зацикливаться на проблемах и начать смотреть вперёд. В конце концов, хуже от этого ей явно не станет.       И друзья у нее есть, настоящие. – Спасибо, – тихо проговорила она, поднимая глаза на Йонаса. В его взгляде не было ни капли насмешки, только искреннее участие. И это было самым ценным. – Я сам через это проходил, – спокойно отозвался парень. Ну да, никто из псиоников не рождается со знанием того, что когда-то получит пси-способности; никто из детей никогда не рассчитывает, что в глазах их родителей когда-то появится страх, направленный на эти самые способности и маленького человека, невиноватого в их проявлении.       В комнате повисла уставшая, но спокойная тишина. Йонас никогда не рассказывал Лу о своих родителях и жизни до интерната. Иногда с теплотой вспоминал сестру, но это был, кажется, его максимум. Рид уже и не пыталась вытянуть из него что-то, хотя было очень интересно, а про всех остальных ребят из своей социальной группы она все-таки немного знала.       Где-то за тонкой стенкой мерно жужжала в огромных трубах вентиляция. По улице, за бетонным забором, с рычанием пронёсся автомобиль. На грани слышимости гудели сложными машинами и установками промышленные здания. Тишина здесь – на окраине большого города – была трудной в своём понимании, не тихой, не хрупкой, почти... не тишиной... И все же. – Лу, давай вылечу, – Йонас не спрашивал, скорее просто извещал о своём решении. – А как? Обработали же уже все, – Лу никогда не видела, как работают хилеры. Она на самом деле много чего никогда не видела, наверное далее вернее – вообще мало что. Бэр лишь фыркнул или выразительно выдохнул, или издал какой-то другой непонятный звук, свидетельствующий о том, что отвечать он не намеревался. – Сиди смирно.       Дальше Лу только наблюдала: Йонас сосредоточено прикрыл глаза и сделал глубокий вдох, видимо, настраиваясь. Рид, пока парень не видит, позволила себе всмотреться в его лицо. Бледная кожа, плотно сжатые тонкие губы, сведенные к переносице брови – в судном освещении маленького блока он будто выглядел старше, чем был на самом деле, – и тень от ресниц, падающая на щеки с мелкими подростковыми воспалениями, падающая на лоб светлая чёлка. Такому блонду позавидовала даже Лу, которой до внешности никогда особого дела не было. Нос Йонаса был с горбинкой, явно ломанный когда-то раньше, явно выдавал в нем не самого ярого пацифиста.       Когда Бэр вновь открыл глаза, – наверное, секунд через 5, – брови нахмурились ещё сильнее. Он отвёл голову в сторону, немного отстранился, устало потер глаза. – Ща, – он встряхнулся, будто избавляясь от лишнего напряжения, наклонился немного ближе. Пальцами одной руки Йонас взял Лу за подбородок, неожиданно горячая (Рид всегда казалось, что у врачей очень холодные руки) ладонь держала довольно жёстко, но не переходя грани дискомфорта и – тем более – боли. Вторая рука, на контрасте с первой, коснулась поврежденного места почти невесомо. Лу закрыла глаза – смотреть на человека, занятого делом было неловко.       От точки их соприкосновения, от его пальцев, её щеки и дальше – от шеи и по всему телу – растеклось что-то огромное, тёплое и приятное, как горячий душ после долгой прогулки под холодным ветром. Ссадины на щеке немного закололо, а после резко все прекратилось. Йонас отнял руки от её лица.       Лу порывисто потянулась ладошкой к месту, где секунду назад ещё были царапины. Кожа была гладкой, без единого повреждения и не болела совсем.       Девочка пораженно распахнуда глаза. И тут восторг резко превратился в испуг. – Йонас! У тебя.. на щеке... – яркие красные полосы на том же месте, где были царапины у Лу. Будто только что разодрали ногтями. Страшно. – В этом и заключается работа хилера, Лу. Нормально.       Йонас пожал плечами, словно это было обыденностью, не требующей особого внимания. Но Лу смотрела на него с ужасом. Она знала, что псионики платят за свои способности, но никогда не думала, что это может быть настолько буквально. Видеть, как чужая боль, чужие раны переходят на другого человека, было жутко. – Не смотри так, – усмехнулся Йонас, – Это не страшно, просто отток энергии. Зато представь, завтра та девчонка от злости удавится – в их же группе нет хилера, её никто лечить не собирается.       По правде, слова Бэра Лу ни капли не успокоили. Она молчала, не в силах быстро переварить увиденное, в голове была каша из благодарности, страха и вины. Теперь, когда Рид знала, какой ценой хилерам даётся их способность, это казалось чем-то по-настоящему ужасным, чересчур большой платой за благо кого-оибо другого. Как часто хилеры погибают, спасая кого-то другого? Какой процент погибших хилеров приходится на общее число псиоников? Жутко. – Крэп. Да ладно тебе, Лу, чего глаза вытаращила? – Йонас легонько толкнул девочку локтем в бок. – Для меня это практика, мне тоже тренироваться надо, это всегда проще на живом человеке делать. Телекинетик-то может мять манекены, а хилерам как ещё, а? – Спасибо, Йонас. Правда, – Рид несмело растянула губы в слабой улыбке. Практика не звучала хорошим оправданием, но спорить сил не осталось: день был сложный, эмоции – выматывающими.       Йонас в ответ тоже улыбнулся и закатил глаза, мол, "ничего такого". А для Лу это что-то все-таки значило.       Вернувшийся через какое-то время Том посмотрела на Йонаса с расцарапанной щекой – и Лу со здоровой – молча, лишь с поднятыми бровями. Начал что-то говорить, но, наткнувшись на тяжёлый взгляд хилера, все-таки решил ничего не спрашивать.