Часть 1. «Черные следы»

===

      Обсидиановые плиты небесного шпиля с каждым шагом Эмили отражали перламутровое сияние её крыльев. За тысячи лет эти коридоры видели многое, но даже вечные свидетели небесного уклада редко замечали, как младший Серафим каждый день в одно и то же время совершает одинаковый маршрут — к массивным дверям в конце восточного крыла.       Эмили остановилась на том же месте, что и вчера, и позавчера, и все предыдущие дни, создавая крошечное скопление звёзд между ладонями. Мимо проплыл Херувим, удивлённо посмотрев на её занятие.       — С вами всё в порядке, госпожа Серафим? — поинтересовался он, склонив голову. Эмили резко сжала ладони, и звёздная пыль рассеялась вокруг неё лучистым ореолом.       — Совершенно! — поспешно ответила она. — Просто… наслаждаюсь архитектурой этого крыла. Необычайное соотношение высоты потолков к ширине коридора. Очень… гармоничное.       Херувим кивнул с той особой нейтральной вежливостью, которая означала абсолютное недоверие к сказанному, и поплыл дальше. Эмили вздохнула, глядя на закрытую дверь кабинета Верховного Серафима. Четвёртый день. Четвёртый день Сэра не покидала своего кабинета, а её, Эмили, не хватало смелости просто постучать.       — Потрясающе! Ты открыла новый способ провести вечность — пялиться на дверь.       Голос Адама, прозвучавший за спиной, заставил Эмили подпрыгнуть. Её крылья непроизвольно распахнулись, сбивая с ближайшей колонны хрустальную вазу с эфирными цветами. Ваза замерла в падении, окружённая золотистым сиянием руки Адама.       — Упс. — Он небрежно щёлкнул пальцами, и ваза вернулась на место. — Всегда говорил, что младшие Серафимы слишком дёрганые. Нужно проще относиться к жизни знаешь ли.       Эмили сложила крылья, пытаясь вернуть себе достоинство.       — Я не пялюсь на дверь, — произнесла она тоном, который, по её задумке, должен был звучать уверенно. — Я… размышляю.       Адам прислонился к колонне, скрестив руки на груди. В его золотистых глазах маски плясали искорки того особого веселья, которое, как знали все в Раю, не предвещало ничего хорошего для собеседника.       — Размышляешь, — повторил он, растягивая слово, как небесную карамель. — О том, почему наша драгоценная Верховная Серафим заперлась в своей башне, как земная принцесса? Или о том, наберёшься ли ты когда-нибудь храбрости просто постучать?       Эмили почувствовала, как серебристая кожа на её щеках начинает светиться розоватым — верный признак смущения у младших Серафимов.       — Я не хочу мешать, — пробормотала она. — Сэра, должно быть, занята очень важными делами.       Адам закатил глаза с такой выразительностью, что, казалось, они сейчас выкатятся из орбит и поплывут по коридору самостоятельно.       — Ну конечно, — он оттолкнулся от колонны и приблизился к Эмили. — Слушай, малявка, Сэра всегда занята «очень важными делами». И будет занята ими ещё, дай подумать… вечность? — он щёлкнул пальцами. — О, смотри-ка, я только что определил временные рамки твоего ожидания.       Эмили опустила взгляд, её крылья слегка поникли.       — Я просто беспокоюсь, — тихо сказала она. — Она никогда не запиралась так надолго. Даже когда было восстание в Третьем круге, она всё равно выходила хотя бы для песнопений.       Что-то в её голосе заставило Адама смягчиться. Он вздохнул, запуская руку в растрёпанные каштановые волосы.       — Слушай, если ты так переживаешь, просто постучи. Что она тебе сделает? Максимум — пошлёт к чертям. Хотя, технически, мы их уже отправили туда тысячи лет назад, так что…       — Сэр! — появившаяся из-за поворота Лют выглядела как всегда безукоризненно, за исключением выражения крайнего раздражения на лице. — Ещё раз напомните мне, зачем вас назначили командующим Экзорцистами, если вы не можете даже явиться вовремя на собственное совещание?       Адам улыбнулся своей фирменной улыбкой — той самой, которая, по слухам, заставила Архангела Гавриила однажды создать новую категорию небесных наказаний специально для него.       — А вот и мой верный цербер! — воскликнул он. — Всегда на страже моего расписания. Скажи, Лют, не думала, что у тебя, возможно, просто недостаточно хобби?       Брови Лют сошлись на переносице так близко, что казалось, они вот-вот сольются в единую линию вечного недовольства.       — Ваше хобби — пропускать встречи; моё — находить вас и напоминать о ваших обязанностях. Как видите, мы оба преуспеваем, — невозмутимо парировала она, затем перевела взгляд на Эмили. — Серафим Эмили, я не ожидала увидеть тебя здесь… снова.       Последнее слово Лют произнесла с едва заметной интонацией, которая говорила громче любого прямого упрёка. Эмили поёжилась.       — Я просто проходила мимо, — пробормотала она.       — Четвёртый день подряд, — подхватил Адам с ухмылкой. — В одно и то же время. Мимо.       Лют окинула взглядом закрытую дверь кабинета, потом посмотрела на Эмили, и в её глазах промелькнуло что-то, похожее на понимание.       — Верховный Серафим Сэра всегда погружается в работу с головой, — неожиданно мягко сказала она. — Но даже ангелам иногда нужно напоминать о… балансе.       Эмили удивлённо подняла голову. Услышать что-то подобное от строгой Лют было равносильно тому, как если бы один из монументов Райской площади вдруг начал давать советы по садоводству.       — Ты думаешь, мне стоит просто… войти? — неуверенно спросила Эмили.       — Я думаю, что тебе стоит последовать зову своего сердца, — ответила Лют таким тоном, словно цитировала какой-то древний небесный устав. — А нам с командиром Адамом действительно пора на совещание, которое началось двадцать две минуты назад.       Она многозначительно посмотрела на Адама, который картинно закатил глаза.       — Ох, ну хорошо, хорошо. Идём, моя занудная тень, — он поворотился к Эмили. — Удачи, малявка. И если Сэра спросит, кто тебя надоумил её побеспокоить, скажи, что это был Михаил. Старый зануда давно напрашивается на лишнюю смену у чего-нибудь скучного.       С этими словами он поплыл по коридору, оставляя за собой лёгкий шлейф золотистого сияния. Лют покачала головой и последовала за ним, не преминув напоследок одарить Эмили взглядом, который, возможно, был призван ободрить, но больше напоминал взгляд главнокомандующего на солдата, идущего на самоубийственную миссию.       Оставшись одна, Эмили снова посмотрела на дверь. Сколько раз за эти четыре дня она стояла именно так, готовясь постучать? Десятки? Сотни? Она потеряла счёт где-то на второй день.       «Ты Серафим, в конце концов» — мысленно упрекнула она себя. — «Ты тоже принимала важное участие в поддержании Рая. Неужели ты не можешь просто постучать в дверь?»       Вдох. Выдох. Эмили подняла руку и трижды мягко постучала.       Тишина.       Она постучала снова, громче.       Снова тишина.       — Сэра? — негромко позвала она, прислонившись к двери. — Ты там?       Ей показалось, что изнутри доносится какой-то звук — то ли шорох бумаг, то ли шелест крыльев. Воодушевлённая, Эмили осторожно положила руку на дверную ручку и нажала. К её удивлению, дверь не была заперта.       Кабинет Сэры представлял собой сложную космогонию сам по себе — мир, созданный по образу и подобию своей хозяйки. В отличие от прямолинейной геометрии небесных покоев других ангелов, пространство здесь изгибалось подобно лентам Мёбиуса. Книжные шкафы взмывали к потолку и изгибались обратно, как застывшие волны эфирного моря. Рабочий стол парил в центре комнаты, окружённый созвездиями документов и манускриптов, которые словно обращались по своим орбитам вокруг невидимого центра притяжения.       А у дальней стены, где вместо обычного окна раскрывалась панорама всего мироздания — от райских кущ до самых дальних туманностей Вселенной — стояла Сэра. Она не обернулась на скрип двери, продолжая смотреть куда-то за пределы видимого космоса. Её шесть крыльев были слегка опущены, а рукава идеального обычно платья закатаны — деталь столь неожиданная, что Эмили на мгновение потеряла дар речи.       — Если это снова насчет амброзии, Гавриил, я уже сказала, что подпишу разрешение завтра, — произнесла Сэра, не поворачиваясь. Её голос звучал устало, с той особой хрипотцой, которая бывает, когда долго молчишь.       Эмили сглотнула.       — Это… это я, — тихо сказала она.       Сэра резко обернулась, её крылья непроизвольно раскрылись, создав за спиной сияющий нимб из перьев. Обычно безупречно уложенные серебристые волосы струились сейчас свободными волнами, а на лице застыло выражение, которое Эмили затруднилась бы описать — смесь удивления, смущения и… чего-то ещё, чему она не могла найти названия.       — Эмили! — Сэра быстро опустила крылья и с видимым усилием вернула лицу обычное сдержанное выражение. — Что ты здесь делаешь?       — Я беспокоилась, — решительно сказала Эмили, делая шаг вперёд. — Тебя не было видно четыре дня.       Сэра моргнула, и на её лице отразилось искреннее удивление.       — Четыре дня? — она перевела взгляд на странные часы, парящие над рабочим столом, которые отсчитывали не только обычное время, но и движение звёзд, и колебания эфира, и ещё сотню параметров, понятных только ей. — Неужели прошло так много времени?       — Да, — подтвердила Эмили, осмелившись подойти ближе. — Ты пропустила утренние молитвы, и общий обед, и вечерние песнопения, и… — она замолчала, внезапно осознав, что, возможно, назойливо перечисляет очевидное.       Сэра рассеянно провела рукой по волосам, и этот жест — такой человеческий, такой нехарактерный для всегда собранного Верховного Серафима — заставил Эмили замереть.       — Я потеряла счёт времени, — тихо сказала Сэра, и в её голосе прозвучало что-то похожее на растерянность. — Прости, если заставила тебя волноваться.       Эмили нервно улыбнулась, чувствуя странное смятение. Сэра выглядела… иначе. Не только из-за растрёпанных волос или закатанных рукавов. Было что-то в её глазах — какой-то новый свет, словно внутри выкованного тысячелетиями служения сосуда проснулось что-то очень древнее и очень живое.       — Ты в порядке? — осторожно спросила Эмили, подходя ещё ближе. — Ты выглядишь… Она запнулась, не находя подходящего слова. Как сказать Верховному Серафиму, что она выглядит одновременно усталой и сияющей, измученной и более живой, чем когда-либо?       И тут Эмили заметила это. На шее Сэры, в том месте, где обычно начиналось высокое жёсткое кружево воротника (сейчас отсутствующее), виднелись странные тёмные метки. Они были почти чёрными, но при этом мерцали изнутри, как крошечные вселенные, заключённые под кожей.       — Что это? — вырвалось у Эмили прежде, чем она успела подумать.       Рука Сэры молниеносно взлетела к шее, прикрывая метки. На её лице промелькнуло что-то, очень похожее на панику.       — Ничего, — слишком быстро ответила она, отступая на шаг. — Просто… следы от работы.       Эмили нахмурилась, её естественное любопытство пересилило почтение к Верховному Серафиму.       — От какой работы? — она подалась вперёд, пытаясь разглядеть метки. — Я никогда не видела ничего подобного!       Сэра отвернулась, быстрым движением поправляя воротник платья, который, как теперь заметила Эмили, был просто накинут поверх плеч, а не застёгнут, как обычно.       — Это… это связано с особым проектом, — голос Сэры звучал натянуто, словно струна небесной арфы, готовая вот-вот порваться. — Ничего важного.       Но Эмили было не так просто остановить. Годы наблюдения за созданием звёзд научили её замечать детали — и сейчас она видела, что подобные метки есть не только на шее Сэры. Они виднелись у основания крыльев, на запястьях, и, кажется, даже на линии подбородка, полускрытые растрёпанными локонами.       — У тебя их много! — воскликнула она, не скрывая изумления. — Они везде! И они… светятся?       Сэра замерла, как пойманная в луч света небесная лань. Её крылья напряглись, а руки непроизвольно дёрнулись, словно она хотела одновременно прикрыть все метки сразу.       — Эмили, это не… — она запнулась, и этот момент неуверенности от Сэры, воплощения небесной стабильности, поразил Эмили больше, чем сами загадочные метки.       — Они похожи на маленькие галактики, — благоговейно прошептала Эмили, приблизившись настолько, что могла рассмотреть мельчайшие детали меток. — Как ты их получила?       Сэра глубоко вздохнула, её плечи поднялись и опустились, словно она принимала какое-то сложное решение.       — Сядь, пожалуйста, — тихо сказала она, указав на изогнутое кресло, парящее неподалёку.       Эмили осторожно опустилась в кресло, которое мгновенно приняло форму, идеально подходящую для её крыльев. Сэра села напротив, но не с обычной безупречной осанкой, а слегка наклонившись вперёд, словно заранее готовясь к защите.       — Эти метки… — начала она, и замолчала, словно подбирая слова. — Они появляются когда я… — она снова замолчала и отвела взгляд.       Эмили наклонилась вперёд.       — Когда ты что?       Сэра встретилась с ней взглядом, и в её глазах Эмили увидела странную смесь эмоций — смущение, неуверенность, но также и едва сдерживаемое сияние, похожее на то, которое бывает у новосозданных звёзд.       — Когда я работаю с Ним, — наконец тихо сказала Сэра.       Эмили нахмурилась, не сразу понимая.       — С кем?       — С Создателем, — почти шёпотом произнесла Сэра, и само слово, казалось, вызвало лёгкое колебание эфира в комнате.       Глаза Эмили расширились от удивления и благоговения.       — Ты видела Создателя? — выдохнула она. — Я видела Его только когда присутствовала на общих собраниях, и то не долго…       Сэра кивнула, на её лице пробежала тень, словно облако, закрывшее солнце.       — Да, я… работаю с Ним иногда, — она запнулась. — Над особыми проектами.       — Над какими проектами? — Эмили подалась вперёд, её крылья непроизвольно приподнялись от волнения.       — Разными, — Сэра неопределённо повела рукой, стараясь выглядеть непринуждённо. — Звёзды, галактики, поддержания спокойствия в Рае, иногда… другие вещи.       — И эти метки появляются, когда вы работаете? — Эмили указала на тёмный след, виднеющийся на шее Сэры. — Но как?       Вместо ответа Сэра коснулась меток кончиками пальцев, и Эмили с изумлением увидела, как они слегка вспыхнули, отзываясь на прикосновение, словно звёзды, меняющие свою яркость.       — Это… сложно объяснить, — наконец произнесла Сэра, и в её голосе появилась тихая вибрация, неуловимо напоминающая космическую музыку сфер. — Когда создаёшь с Ним что-либо, иногда его космическая аура может оставить следы.       Эмили нахмурилась, в её разуме что-то не складывалось.       — Но мы с тобой тоже многое создавали вместе, и у меня никогда таких следов не было, — заметила она, затем задумчиво добавила. — И вообще, они странно расположены. Только на шее и… — она осеклась, неожиданная догадка заставила её глаза расшириться. — Они похожи на… поцелуи?       Сэра вздрогнула так сильно, что всколыхнулся сам эфир вокруг неё. Её крылья непроизвольно распахнулись, сметая какие-то бумаги с ближайшего стола.       — Что? — её голос прозвучал на октаву выше обычного. — С чего ты это взяла? Эмили указала на собственную шею.       — Они в тех местах, где бывают поцелуи, — просто сказала она. — Я видела в Архиве Земных Историй. Когда люди целуют друг друга в шею, иногда остаются такие метки. Их называют…       — Я знаю, как их называют, — поспешно перебила Сэра, и на её щеках появился едва заметный румянец — явление, которое Эмили никогда прежде не наблюдала у Верховного Серафима.       — Так это правда? — почти благоговейным шёпотом спросила Эмили. — Создатель целовал тебя?       Сэра выглядела так, словно предпочла бы в этот момент провалиться сквозь облака прямиком в ту часть мироздания, куда даже Серафимы не заглядывают без крайней необходимости. Её обычно невозмутимое лицо теперь выражало такую гамму эмоций, что Эмили могла бы составить по ним целый трактат о неизвестных ранее ангельских чувствах.       — Это не… я не… — Сэра запнулась, что само по себе было явлением более редким, чем схождение всех звёзд мироздания в одну точку. — Эмили, пожалуйста, это не то, что ты думаешь.       — А что тогда? — в голосе Эмили не было осуждения, только искреннее любопытство. Сэра долго молчала, глядя куда-то мимо Эмили, в глубины космического пейзажа за окном. Её руки бессознательно теребили край платья — жест, который Эмили никогда раньше не видела у всегда собранной Верховной Серафим.       — Я не знаю, как это объяснить, — наконец медленно произнесла Сэра. — За все эоны моего существования, за все века служения, я никогда не сталкивалась с… с тем, что произошло.       Эмили ждала, не перебивая. Что-то в голосе Сэры, какая-то новая нотка уязвимости, заставляла её сердце сжиматься от неожиданного сострадания.       — Четыре дня назад, — продолжила Сэра тихим голосом, — я работала над… особыми бумагами.       Эмили заметила, как взгляд Сэры на мгновение метнулся к дальнему углу стола, где лежала стопка документов с необычными печатями.       — Это были предписания для следующего… — Сэра запнулась, и в её глазах промелькнула тень боли, — для следующего очищения. Я работала третьи сутки без перерыва, пытаясь найти другой способ, другое решение…       — Очищения? — переспросила Эмили, не понимая, о чём речь.       Сэра покачала головой.       — Неважно. Это… не то, о чём тебе следует знать, — она провела рукой по волосам, и этот жест был настолько человеческим, настолько не похожим на обычно отточенные движения Верховного Серафима, что Эмили почувствовала неожиданный укол беспокойства.       — И тогда появился Он? — осторожно подсказала она.       Сэра кивнула, её взгляд снова стал отстранённым, как будто она смотрела не на стены кабинета, а сквозь них, в какое-то другое пространство и время.       — Я не ожидала, — тихо сказала она. — Была глубокая ночь, звёзды уже начинали гаснуть. Я знала, что должна найти решение до рассвета, иначе… — она снова замолчала, словно наткнувшись на невидимую стену.       — Иначе что? — мягко спросила Эмили.       Сэра покачала головой.       — Неважно, — она глубоко вздохнула. — В любом случае, я не ожидала, что Он придёт. Он просто… появился. Не было сияния или фанфар, Он просто внезапно был здесь, словно всегда был.       Эмили кивнула. Она помнила это свойство Создателя — это особое умение просто быть там, где Он нужен, без объяснений и предупреждений.       — И что Он сказал? — спросила она, не в силах сдержать любопытство.       На лице Сэры промелькнула тень улыбки — не та вежливая, официальная улыбка, которую она демонстрировала на небесных собраниях, а что-то более глубокое, более личное.       — Он сказал: «Даже звёзды иногда гаснут, чтобы набраться сил», — тихо произнесла она, и сами слова, казалось, вызвали лёгкое колебание в эфире комнаты. — А потом просто… взял мои бумаги и отложил их в сторону. Сказал, что решение придёт, но не через изнурение.       — Мудро, — заметила Эмили, затем, не удержавшись, добавила: — А потом Он поцеловал тебя?       Сэра вздрогнула, словно Эмили задала вопрос на древнеангельском диалекте, который давно вышел из употребления.       — Эмили! — её голос прозвучал строже, но в нём явственно слышалось смущение. — Такие вопросы непозволительны даже для…       — Но я уже видела следы, — резонно заметила Эмили. — И они действительно похожи на…       — Да! — внезапно выпалила Сэра, обрывая её на полуслове. — Да, Он… целовал меня. Довольна?       Последнее слово она произнесла почти отчаянно, как будто оно вырвалось против её воли. В комнате наступила тишина, нарушаемая только тихим гудением эфира вокруг них.       Эмили смотрела на Сэру широко раскрытыми глазами, не зная, что сказать. Тысячелетиями Верховный Серафим была для неё образцом небесного совершенства — непоколебимая, невозмутимая, само воплощение долга и служения. И вот сейчас она сидела перед ней с растрёпанными волосами, звёздными поцелуями на шее и выражением такой неприкрытой растерянности на лице, что это казалось почти невозможным.       — И… как это было? — наконец тихо спросила Эмили.       Сэра посмотрела на неё так, словно Эмили только что предложила ей переписать основные законы мироздания.       — Это не… я не думаю, что мы должны об этом говорить, — неуверенно сказала она.       — Почему? — простодушно спросила Эмили. — Разве это что-то плохое?       — Нет! — поспешно ответила Сэра, затем, уже тише, повторила. — Нет, конечно нет. Просто… неподобающее.       — Неподобающее для кого? — не отступала Эмили. — Для Создателя? Но разве Он не создал все проявления любви?       Сэра вздрогнула, услышав слово «любовь».       — Это не… — она запнулась, затем покачала головой. — Эмили, ты не понимаешь. Я — Верховный Серафим. У меня есть долг, обязанности. Я не могу позволять себе… отвлекаться.       — На что? На счастье? — Эмили наклонила голову. — Разве Создатель не хочет, чтобы все Его создания были счастливы?       Сэра долго молчала, словно этот простой вопрос застал её врасплох.       — Да, но… — она запнулась, затем в её глазах что-то изменилось, словно появилась тень сомнения. — Я не думаю, что это было для… того, что ты подразумеваешь. Он просто хотел, чтобы я отдохнула. Это был просто… жест заботы, не более того.       Эмили скептически приподняла бровь, став внезапно удивительно похожей на Адама.       — Жест заботы? Сэра, эти метки повсюду, — она указала на шею и запястья Сэры. — И они светятся, когда ты к ним прикасаешься!       Сэра опустила взгляд, её щеки снова слегка порозовели.       — Это было… неожиданно, — призналась она. — Я не думала, что Он способен на такое… проявление.       — Проявление чего? — мягко подтолкнула Эмили.       Сэра подняла глаза, и в них Эмили увидела смесь смятения и чего-то, похожего на страх.       — Нежности, — едва слышно сказала Сэра. — Не как к Верховному Серафиму или ангелу, а как к…       Эмили молчала, чувствуя, что любое слово сейчас может разрушить хрупкое мгновение откровенности.       — Знаешь, — продолжила Сэра после долгой паузы, — все эти эоны я была прежде всего своей должностью. Верховный Серафим, хранительница равновесия, исполнительница воли Создателя. Я забыла, что значит быть просто… собой.       — И когда Он пришёл, когда Он взял мои бумаги и отложил их в сторону, взял меня за руки и сказал, что я заслуживаю отдыха… — она замолчала, её взгляд стал отстранённым. — В тот момент я почувствовала себя не Верховным Серафимом, а просто… собой.       Она провела кончиками пальцев по меткам на шее, и они засветились ярче, словно реагируя на её прикосновение.       — Я… подумаю об этом, — наконец сказала Сэра, и в её голосе появилась новая нотка — нечто похожее на надежду.       Эмили просияла, её нимб засветился ярче.       — Только не думай слишком долго, — сказала она с легкой улыбкой. — Иначе Ему придется снова прийти и прервать твою работу.       На лице Сэры промелькнуло что-то, что можно было бы назвать смущенным предвкушением, но она быстро вернула себе обычное серьезное выражение.       — Мне действительно нужно вернуться к работе, — сказала она, поднимаясь.       — А мне нужно идти помогать с подготовкой к празднику Звездопада! — вспомнила Эмили, вскакивая. — Я совсем забыла!       Сэра кивнула.       — Тогда не буду тебя задерживать, — она сделала паузу. — И, Эмили?       — Да? — Эмили остановилась у двери.       — Спасибо, что беспокоилась обо мне, — сказала Сэра мягко. — Это… приятно.              Эмили улыбнулась, её глаза сияли.       — Всегда пожалуйста! — она взялась за ручку двери, но затем обернулась. — О, и Сэра?       — Да?       — Знаешь, эти звёздные метки тебе очень идут, — сказала Эмили с той особой искренностью, на которую способны только дети и святые. — Ты с ними выглядишь… живее.       С этими словами она выпорхнула из комнаты, оставив Сэру стоять посреди кабинета с выражением задумчивого удивления на лице.       Сэра медленно подошла к огромному окну и посмотрела на раскинувшийся внизу Золотой Город. Её пальцы рассеянно коснулись меток на шее, и на мгновение их сияние стало ярче, словно отвечая на её прикосновение.       — Неужели так очевидно? — прошептала она в пустоту комнаты, и на секунду ей показалось, что в отражении стекла на мгновение промелькнул силуэт с четырьмя глазами и широкой улыбкой. Сэра резко обернулась, но кабинет был пуст. Только метки на её коже пульсировали теперь ярче, словно откликаясь на чьё-то невидимое присутствие.

===