Часть 3. «Если бы Мой Серафим предоставил мне доступ…»

===

      Небесное сияние никогда полностью не угасало, но в этот предрассветный час необычайная тишина окутала Небесные Чертоги. Большинство ангелов уже удалились на покой, и величественные коридоры затихли — лишь изредка тишину нарушал легкий шелест крыльев ночной стражи.       В своем кабинете, расположенном высоко над небесной галереей, Сэра продолжала неустанно трудиться. На её столе аккуратно лежали документы — сводки о недавно вознесшихся душах, прошения младших ангельских чинов и отчеты о росте населения Преисподней. Последние всегда омрачали её лицо. "Чистки неизбежны," — говорила она себе. Тяжкая ноша, которую она взвалила на свои плечи, чтобы избавить от неё других.       Шесть крыльев Сэры слегка дрогнули, когда она поставила подпись на очередной бумаге. Их мягкое свечение лишь усиливало яркость просторного кабинета. Она работала с самого рассвета и намеревалась продолжать до первого хорального пения. Небесная канцелярия требовала неусыпного внимания, и она не позволяла себе отдыха.       Воздух едва заметно изменился — первый признак того, что она больше не одна. Ни звука шагов, ни скрипа двери — только присутствие, от которого сама реальность, казалось, стала ярче и отчетливее.       — Всё ещё работаешь, Мой Серафим?       Голос звучал как музыка небесных сфер, воплощенная в слова. Сэра не вздрогнула — после тысячелетий службы она привыкла к Его внезапным появлениям. Она лишь выпрямилась, не оборачиваясь.       — Слишком много дел, — ответила она деловым тоном. — Ангельскому гарнизону требуются новые назначения после недавней ротации, и мне нужно просмотреть планы Адама для предстоящего...       — До следующей Чистки ещё месяцы, — мягко прервал её Бог, говоря твердо, но без нажима. — Ты перебираешь бумаги со вчерашнего заката.       Сэра замерла, перо застыло над пергаментом.       — Небесная администрация не терпит отлагательств, мой Господь.       — Возможно, — согласился Он, подходя ближе. — Но даже вечным созданиям не помешает минута отдыха.       Теперь она ощущала Его за спиной, Его божественное присутствие согревало пространство вокруг. Эта близость была чем-то новым. Тысячелетиями Он держал определенную дистанцию со всеми Своими творениями, даже с высшими Серафимами. Но за последний месяц что-то изменилось. Он стал искать её в эти тихие часы, находя поводы для близости.       Первое прикосновение было легким — Его руки опустились на её плечи, пальцы мягко разминали напряженные мышцы. Сэра слегка напряглась, но не отстранилась.       — Ты несешь бремя небесного устройства на этих плечах, — заметил Он, разминая узел напряжения у основания крыла. — Я мог бы облегчить эту ношу, хотя бы ненадолго.       Сэра пыталась сосредоточиться на документе перед собой, но слова расплывались под воздействием умелых пальцев, разминающих её мышцы.       — Я лишь исполняю свой долг, — произнесла она, не выдавая ни единым звуком тех ощущений, что пронизывали её тело.       — Долг, — повторил Он с оттенком веселья. — Всегда лишь долг для тебя, Мой Серафим.       Его руки двигались методично, находя узлы напряжения, о существовании которых она даже не подозревала. Вопреки собственной воле, Сэра почувствовала, как её крылья расслабляются, небесные перья утратили свою идеальную форму.       — Эти отчеты никуда не денутся, пока ты отдыхаешь, — предложил Он, его голос теперь звучал у самого уха. Затем она ощутила прикосновение губ к шее, чуть ниже линии челюсти.       Перо Сэры застыло на полуслове, капля чернил расплылась на пергаменте.       — Мой Господь, — только и сказала она, не протестуя, но и не поощряя.       Он негромко промычал в ответ, звук отозвался вибрацией на её коже. Его губы поднялись выше, очерчивая изгиб челюсти, пока руки продолжали бережно массировать её плечи.       — Ммм? Я тебя отвлекаю? — В Его тоне явно слышалось озорство.       Сэра осторожно положила перо, понимая, что её рука могла бы выдать дрожь.       — Ты Создатель, — ответила она официально. — Ты можешь делать всё, что пожелаешь.       Бог усмехнулся — звук напоминал перезвон далеких звезд.       — Я не об этом спрашивал.       Его внимание переключилось, одна рука отвела её серебристо-омбре волосы, обнажая шею для Его губ, другая выводила узоры на верхней части спины, между крыльями — особенно чувствительной для любого ангела.       Сэра на мгновение прикрыла глаза, собираясь с мыслями. Эти визиты, эти прикосновения становились всё чаще. Сначала она убеждала себя, что это просто Его способ заставить её отдохнуть, сделать перерыв в бесконечной работе. Но теперь, когда Его губы коснулись её виска, такое самообольщение становилось все сложнее поддерживать.       — Квартальный отчет Добродетелей требует моей подписи, — сказала она, потянувшись за другим документом не вполне твердой рукой.       — Подождет, — прошептал Он, его дыхание согревало ухо. Его губы коснулись изгиба щеки, мучительно близко к уголку рта. Одна рука переместилась к основанию крыльев, массируя именно то место, где всегда скапливалось напряжение от часов безупречной осанки.       Сэра старалась сосредоточиться на словах документа, но буквы расплывались перед глазами. Его присутствие окутывало её, Его запах — напоминающий звездную пыль и первое утро творения — наполнял чувства.       — Ты слишком много работаешь, — прошептал Бог, касаясь губами другого виска, прежде чем спуститься к противоположной щеке. — Даже архитектор небесного порядка заслуживает мгновений покоя.       — Я нахожу покой в порядке, — ответила она, хотя голос её смягчился.       Его руки скользнули к предплечьям, большие пальцы описывали круги на ткани её одеяния.       — А как насчет других радостей? Ты забыла о них, Мой Серафим?       Прежде чем она успела ответить, Он снова наклонился, и Его губы коснулись лба, прямо под нимбом. Контакт послал волну божественной энергии через всё её существо. Сэра резко вдохнула.       — Мой Господь, — произнесла она уже менее уверенно. — У меня есть обязанности.       — Как и у Меня, — ответил Он, обходя к её боку, не убирая руки с плеча. — И Я очень серьезно отношусь к обязанности заботиться о Моих созданиях, особенно о тех, кто забывает заботиться о себе.       Теперь Он стоял рядом, опираясь на край стола, Его сияющий облик отбрасывал золотистые блики на документы. В Его взгляде смешались нежность и веселье, а четыре глаза смотрели на неё с такой силой, что сердца Сэры забились чаще.       — Мне не нужна забота, — настаивала Сэра, потянувшись за очередной бумагой, хотя едва могла прочесть заголовок.       — Возможно, — согласился Он, отводя прядь волос с её лица. — Но, возможно, ты её всё-таки заслуживаешь.       Его большой палец проследил белые веснушки на её щеках — жест настолько нежный, что что-то в груди сжалось. Затем Он наклонился ближе и поцеловал уголок её глаза.       Сэра оставалась совершенно неподвижной, хотя крылья выдали её легким трепетом. Она сохраняла самообладание при создании звезд и падении Люцифера, через бесчисленные Чистки и запутанную политику Небес. Но эта нежность грозила распутать её тщательно взлелеянный самоконтроль.       — Почему? — вдруг спросила она, вопрос вырвался прежде, чем она смогла сдержаться.       Бог замер, Его лицо всё ещё близко.       — Почему что, Мой Серафим?       — Почему такое внимание? Почему сейчас, после тысячелетий? — Вопросы прозвучали с неожиданной для неё самой прямотой.       Он улыбнулся, и всё Его существо засияло ярче.       — Возможно, даже Создатель находит время признать то, что было перед Ним всё это время.       Прежде чем она смогла осмыслить эти слова, Он снова наклонился, и Его губы едва коснулись её — легкие как пёрышко, вопрошающие, нерешительные, несмотря на Его всемогущество.       Что-то незнакомое вспыхнуло внутри Сэры — тепло, не имеющее ничего общего с божественной энергией, но всё — с гораздо более земными ощущениями. Она наблюдала такие чувства среди людей и младших ангелов, даже способствовала случайным небесным союзам, но никогда не испытывала такого... желания сама.       Её поразил голод, пробужденный простым касанием Его губ. Тысячелетиями она была безупречным Серафимом — исполняющим долг, собранным, выше таких смертных томлений. И всё же...       Бог немного отстранился, изучая её реакцию.       — Мне остановиться? — спросил Он мягко. — Скажи слово, и Я оставлю тебя с твоими бумагами.       Сэра оказалась на распутье. Рациональная часть разума — та, что поддерживала небесный порядок тысячелетиями — требовала вернуться к обязанностям, сохранить иерархию, помнить своё место как Его творения, а не равного.       Но другая часть — та, которую она прежде едва признавала — жаждала большего.       Он, похоже, ощутил её внутренний конфликт. С бесконечным терпением Он отодвинулся, давая пространство для решения. Рука коснулась стола, пальцы рассеянно перебирали стопку отчетов.       — Они действительно могут подождать до завтра, — предложил Он легче. — Даже космос отдыхал на седьмой день.       Эта попытка разрядить обстановку что-то надломила в Сэре — последнюю нить тщательно выстроенного самоконтроля. Чувство, нараставшее внутри — напряжение, настойчивость, голод — внезапно преодолело её сдержанность.       Одним плавным движением она отодвинула документы, рассыпая их по столу и на пол в самом не-серафимском проявлении беспорядка. Прежде чем Он успел среагировать, Сэра поднялась и бросилась на Него, застав Создателя врасплох и опрокинув обоих на пол.       Они приземлились так, что Сэра оказалась сверху, её крылья широко распростерлись, нимбы светились с усиленной яркостью. Обычно безмятежное лицо преобразилось в маску решительности, глаза пылали небесным огнем.              Бог издал удивленный звук, когда спина коснулась пола — почти вздох, за которым последовал что-то похожее на стон. Его четыре глаза расширились, глядя на неё с выражением, которого она прежде не видела: искреннее удивление и даже проблеск уязвимости.       — С-Сэра? — запнулся Он, выглядя дезориентированным, словно тщательно выстроенный план внезапно свернул в непредвиденном направлении.       Это зрелище странно воодушевляло — Создатель всего сущего, застигнутый врасплох, под ней. На мгновение их позиции в космической иерархии перевернулись, и Сэра с удивлением поняла, что ей это нравится.       — Ты думал, я и дальше буду терпеть Твои... отвлечения? — спросила она тоном, каким никогда прежде не говорила с Ним.       По Его сияющему лицу пробежала череда эмоций — удивление, безусловно, но и что-то ещё. Что-то похожее на... восторг.       — Я... — начал Он, но, казалось, впервые затруднялся с подбором слов.       Сэра наклонилась ближе, схватив ворот Его сияющего одеяния и слегка приподняв Его.       — Ты испытывал моё терпение неделями, мой Господь, — сказала она едва слышным шепотом. — Возможно, настало время ответить тем же.       Не дав Ему опомниться, она преодолела разделявшее их пространство и прижала свои губы к Его. Это был не нежный поцелуй — это было требование, высвобождение веков идеально контролируемых эмоций.       На мгновение Бог замер под ней, по-настоящему потрясенный её смелостью. Затем Его руки обвили талию, крепко удерживая, когда Он ответил с не меньшим пылом.       Сэра отстранилась ровно настолько, чтобы заглянуть в Его глаза, сиявшие ярче обычного.       — Это то, чего Ты хотел? — спросила она, голос охрип от непривычного чувства.       Улыбка медленно расцвела на Его лице — не благосклонная улыбка Создателя, а нечто гораздо более личное, почти озорное.       — Я надеялся, — признался Он. — Но не был уверен.       Что-то в этом признании — что даже Он, со всем Своим могуществом, сомневался в её ответе — послало новую волну тепла через всё существо Сэры. Она крепче сжала Его воротник, снова притягивая ближе.       — Больше никаких уловок, — прошептала она у Его губ. — Больше никаких игр.       — Как пожелает Мой Серафим, — ответил Он с дразнящей ноткой, противоречащей пылкости взгляда.       Сэра снова завладела Его ртом, и века сдержанности растворились в страсти, которую она не подозревала в себе. Её крылья изогнулись над ними, создавая полог из небесных перьев, сиявших особенно ярко, отражая её эмоциональное состояние.       Документы валялись забытыми вокруг них, идеальный небесный порядок временно уступил место чему-то гораздо более хаотичному и бесконечно более удовлетворительному. В этот момент Сэра была не Высшим Серафимом, хранителем небесного порядка — она была просто существом, открывающим радость близости с другим.       И если этот другой случайно был Самим Создателем... что ж, кто она такая, чтобы сомневаться в божественной воле?

***

      В кабинете установилась тишина, нарушаемая лишь их участившимся дыханием; забытые административные документы валялись на полу. Крылья Сэры образовывали мерцающий полог над ними, обычно идеальные перья слегка растрепались, что Бог находил совершенно очаровательным. Его четыре глаза смотрели на неё с неприкрытым обожанием, пока её руки всё ещё крепко держали Его воротник.       Звук открывающейся двери был настолько неожиданным, что ни один из них не отреагировал сразу.       — Сэра, я хотела спросить, закончила ли ты просмотр... — жизнерадостный голос Эмили внезапно оборвался, когда она вошла в кабинет и широко раскрыла глаза при виде представшей картины.       Время словно остановилось. Сэра замерла, восседая на Создателе посреди своего безупречного кабинета, крылья всё ещё широко распростерты над ними. Её разум, обычно такой быстрый и решительный, казалось, отказывался работать. Она не могла пошевелиться, не могла говорить, не могла даже сформулировать мысль, кроме ужасающего осознания, что их застали.       Эмили застыла в дверях, её собственные крылья затрепетали от удивления, рот образовал совершенное "О". Взгляд метался от расстроенного вида Сэры к Создателю под ней, впитывая каждую уличающую деталь.       Темные отметины в форме губ украшали шею Сэры, заметные даже оттуда, где стояла Эмили. Подобные следы виднелись по краям лица и — Эмили слегка наклонила голову в изумлении — даже на крыльях, где Создатель, видимо, оставил свои божественные поцелуи. Контраст темных отметин на кедрово-коричневой коже Сэры был разительным, неопровержимым доказательством произошедшего.       Сам Создатель не остался незамеченным. Что-то похожее на следы помады — хотя Сэра никогда не пользовалась такими мирскими украшениями — размазалось по Его сияющему лицу, особенно вокруг рта. Его обычно безупречный вид очаровательно растрепался, одеяния сбились там, где Сэра схватила Его.       Бог первым пришел в себя, легкая улыбка заиграла на губах, несмотря на ситуацию.       — Доброе утро, Эмили, — сказал Он совершенно спокойно, словно быть обнаруженным в таком положении было вполне обыденным для божества.       Сэра наконец смогла двигаться, поспешно поднявшись с Него с достоинством, насколько возможно, разглаживая одеяние дрожащими руками.       — Эмили, — начала она неестественно высоким голосом. — Это... Мы просто...       Слова полностью подвели её. Высший Серафим Небес, известный красноречием в божественном суде, не мог сформулировать ни одного связного объяснения.       Шокированное выражение Эмили постепенно изменилось. Уголки губ дрогнули раз, другой, а затем — к полному ужасу Сэры — она разразилась восторженным смехом.       — О! Боже мой! — Эмили прикрыла рот ладонями, но смех пробивался сквозь пальцы. — Простите! Я должна была постучать! Я просто... — Она неопределенно махнула рукой назад к двери, пятясь, но взгляд, казалось, не мог оторваться от сцены.       Создатель поднялся с непринужденной грацией, протягивая руку, чтобы помочь Сэре встать. Она автоматически приняла её, всё ещё слишком потрясенная, чтобы делать что-либо ещё. Когда она поднялась, Бог не отпустил её руку — деталь, не ускользнувшая от внимания Эмили.       — Возможно, ты дашь нам минуту, Эмили? — предложил Бог, тон был теплым, но с оттенком мягкой властности.       Эмили быстро кивнула, отступая к двери.       — Конечно! Абсолютно! Берите столько времени, сколько нужно! Я просто... вернусь... позже. Гораздо позже. — Она замерла на пороге, встретившись взглядом с Сэрой. На мгновение в этом взгляде было что-то большее, чем просто веселье — искренняя радость, возможно, даже одобрение.       Затем Эмили исчезла, дверь закрылась с мягким щелчком, прозвучавшим оглушительно в тишине кабинета.       Сэра стояла рядом с Создателем, мысленно подсчитывая последствия. Эмили знает. Скоро, возможно, узнают и другие. Идеально выстроенный образ, который она поддерживала тысячелетиями — неприступный, профессиональный Высший Серафим — был разрушен в одно мгновение.       — Сэра, — голос Бога был нежен, когда Он протянул руку, чтобы коснуться её лица, поворачивая к Себе. — Дыши.       Она не осознавала, что задержала дыхание. Выдохнув с дрожью, она наконец встретилась с Ним взглядом.       — Это... беспрецедентно.       Улыбка расцвела на Его лице.       — Я довольно ценю беспрецедентные моменты. Они так редки, когда ты всеведущ.       Несмотря ни на что, Сэра почувствовала, как ответная улыбка тронула её губы.       — Ты не выглядишь обеспокоенным.       — А должен? — спросил Он, большой палец проследил линию её челюсти. — Эмили, скорее, рада, чем шокирована.       Сэра на мгновение прикрыла глаза.       — Другие заговорят. Возникнут вопросы, сомнения. Иерархия...       — ...остается нетронутой, — закончил Он за неё. — Или ты считаешь, что Моя привязанность к тебе как-то умаляет твой авторитет?       Сэра встретила Его взгляд, находя в нём не только желание, но и искреннюю нежность, возможно, даже... любовь? Эта мысль вызвала дрожь в крыльях.       — Что теперь? — спросила она, едва слышно.       Улыбка Бога стала глубже, озорной блеск появился в четырех глазах.       — Это, Мой дорогой Серафим, полностью зависит от тебя. — Его пальцы скользнули вдоль подбородка, прежде чем легко остановиться на высоком воротнике её одеяния. — Возможно, если Мой Серафим согласится предоставить мне доступ… мини-серафимы станут вопросом времени.       Такое предложение — столь смелое, выходящее далеко за рамки всего, что Сэра когда-либо допускала — должно было шокировать её. Вместо этого она приняла вызов, смелость внезапно наполнила всё её существо.       С преднамеренной медлительностью пальцы Сэры двинулись к верхним пуговицам изысканного одеяния, расстегивая их одну за другой. Глаза Создателя слегка расширились, божественное сияние усилилось, пока Он наблюдал.       — Это обещание или угроза, мой Господь? — спросила она голосом, в котором появилась новая, незнакомая хрипотца.       Прежде чем Он успел ответить, Сэра снова бросилась на Него, застав Создателя врасплох второй раз за утро. Теперь она не сбила Его с ног. Вместо этого крепко обвила руками шею, а шесть крыльев окутали обоих коконом мерцающих перьев.       Её губы нашли Его с голодной точностью, последние остатки тысячелетнего самоконтроля растворились в чистом, необузданном желании. Создатель немедленно ответил, обхватив её талию и притянув ближе к Своему божественному образу.       Поцелуй углубился, становясь чем-то первобытным — уже не просто физический контакт, но слияние небесных энергий. Сэра чувствовала, как Его божественная сущность тянется к её, ища единения на уровне за пределами физического. Это было опьяняюще, ошеломляюще и в то же время необъяснимо правильно.       Когда они наконец разъединились, оба светились ярче обычного, нимбы пульсировали в идеальном унисоне. Крылья Сэры оставались обернутыми вокруг них, создавая интимное убежище внутри кабинета.       — Полагаю, — сказал Бог, слегка задыхаясь, — утренний совет Небес может обойтись без своего Высшего Серафима сегодня.       Глаза Сэры расширились, прежде чем медленная, чувственная улыбка озарила её лицо.       — Ты предлагаешь мне пренебречь обязанностями, мой Господь?       — Я предлагаю, — прошептал Он, целуя обнаженную впадинку у основания шеи, — что некоторые обязанности важнее других.       Мягкий вздох удовольствия сорвался с губ Сэры, когда Его губы продолжили исследование.       — А кто будет управлять делами Небес, пока мы... заняты?       Бог усмехнулся, не отрываясь от её кожи.       — Небеса существовали до нас, Сэра. Они переживут утро без нас. — Его руки скользили по спине, находя чувствительные места соединения крыльев с лопатками, посылая каскады ощущений через всё её тело.       — Эмили будет гадать... — начала Сэра, но была прервана, когда Его рот снова завладел её.       — Эмили, — прошептал Он у её губ, — прекрасно поймет, почему нам требуется уединение.       Мысль о понимающей улыбке Эмили должна была ужаснуть Сэру. Вместо этого она рассмеялась — свободно и радостно, звук эхом разнесся по кабинету.       — Ты невозможен, — сказала она с нежностью.       — А ты, — ответил Он, обрамляя её лицо ладонями с бесконечной нежностью, — совершенна. Мой совершенный, прекрасный Серафим.       Ответом Сэры был ещё один поцелуй, пальцы погрузились в Его сияющую сущность. Разбросанные документы так и остались лежать забытыми, идеальный небесный порядок временно уступил место чему-то гораздо более хаотичному и бесконечно более удовлетворительному.       За дверью кабинета Эмили задержалась лишь на мгновение, улыбка чистого восторга озаряла лицо. Затем она тихо удалилась по коридору, уже сочиняя оправдания, которые можно предложить утреннему совету для беспрецедентного отсутствия Сэры.

===