Часть 1

Лампы в зале для совещаний привычно мигали, выдавая нестабильность напряжения в проводке. Починить их пытались несколько месяцев, но пока тщетно. Я мысленно пообещала себе вернуться к этому вопросу при первой удобной возможности и села в кресло во главе длинного стола, за которым обычно собирались все командиры для ежедневных отчетов. Дверь в противоположной стороне зала открылась, пропуская во внутрь мрачную, как туча, Лору. Меня охватило дурное предчувствие. – Ваше Высочество, – подойдя к столу, приветственно кивнула Лора и, дождавшись моего разрешающего жеста, села на соседнее кресло. – Выкладывай, – сказала я. – Что успело случиться за три часа, что мы не виделись? – Нам удалось наконец выйти на связь с нашим кротом в рядах Ордена. Я не стала ждать до завтра, решила, что вы захотите узнать обо всем сейчас, – начала было Лора, но потом осеклась, потупив взгляд. Усилившаяся тревога холодным жидким металлом растеклась где-то в районе моего солнечного сплетения. Лора, которую я видела такой растерянной всего раз или два за всю жизнь, неуверенно посмотрела на меня и наконец сказала: – Тот командир черных, который в маске… который убил Сэма и… зверски казнил губернатора оккупированой Марелии… – Лора протянула мне папку с документами. – Это Калеб. Мое сердце пропустило удар. Казалось, что грудь сдавили невидимые тиски, лишая возможности хоть немного вздохнуть. Калеб?… Друг моего детства, который… погиб семь лет назад? – Это невозможно… – прошептала я. – Я видела! Видела, как горел тот отсек. Оттуда нельзя было выбраться, огонь уничтожил все! Ужас от услышанного мешался в моем сердце с едва уловимой радостью, за которую мне было, конечно же, стыдно. Но он был жив! ЖИВ! Тот, кто стал мне другом, братом, единственным человеком, кому я доверяла самые сокровенные тайны своей души… Я не ценила его достаточно, пока не потеряла. И это стало самым болезненным уроком моего детства и всей жизни. Но теперь… у меня появился шанс все исправить, шанс вернуть все, что у нас было?… «Тот командир черных, который убил Сэма и зверски казнил губернатора, - это Калеб». Убил Сэма, брата Лоры и командира лучшего отряда. Публично четвертовал губернатора на глазах у его семьи. Калеб. Мой Калеб. Мой Калеб?… Я открыла папку с расшифровками донесений, к которым скрепкой была приколота всего одна фотография: мужского лица в профиль, наполовину скрытого железной маской, которую ее владелец, скорее всего, снимал в момент съемки. Слабое освещение и ухудшенное из-за явного зума качество не позволяло увидеть его достаточно четко, но все мое нутро кричало: это он. Только повзрослевший, возмужавший… ожесточенный. Я подняла глаза на Лору. Она смотрела на меня так, будто слышала каждую мою мысль, хотя казалось, что ее взгляд не выражал ровным счетом ничего. У меня засосало под ложечкой, а руки задрожали. – Мне нужно это обдумать, – спустя несколько минут молчания наконец выдавила я и встала из-за стола, крепко прижимая папку к груди. – Миледи, я понимаю, что вы чувствуете. Но… судя по тому, что он творил, это больше не тот мальчик, который рос с нами, - сказала Лора, вставая вслед за мной. В голосе ее дрожала тревога. И отчаяние. Ей тоже было больно осознавать, что эти ужасы творил тот, кого мы когда-то считали близким другом. Кого и Сэм считал близким другом… – Мне нужно побыть одной, Лора. Спасибо за сведения и твою работу, ты можешь идти, – из последних сил выдавливая из себя улыбку, сказала я и направилась к выходу из зала совещаний. Сердце мое глухо стучало где-то в ушах, пока я на ватных ногах шла до своей комнаты. Сказать отцу? Он наверняка уже знает, не могла Лора сообщить сначала мне, а потом своему королю. Что он скажет? Что думает? Что чувствует? — Рейна, дорогая, у меня для тебя новость, — отец присел передо мной на корточки так, чтобы наши глаза были на одном уровне. — У нас появится новый член семьи. Я радостно захлопала в ладоши: — У вас с мамочкой будет еще один ребенок? Отец на мгновение помрачнел, но после снова натянул лучезарную улыбку. — Нет, — покачал он головой. — Но с еще одним ребенком ты угадала. Скоро сюда прибудет сын нашего… кхм… главного соперника. — Того страшного дяди в маске, которому ты объявил войну и победил? — нахмурившись, спросила я. — Да, верно. — А зачем его сыну ехать к нам? Отец на мгновение снова замялся, но потом уверенным голосом ответил: — У него дома ему плохо, там все разрушено, а здесь ему будет лучше. — Но разве его семья не будет по нему скучать? — спросила я, живо представляя, какой ужас испытывала бы сама, увези меня кто-нибудь прочь от любимых родителей. — Его семья… не такая как наша, солнышко. Они жестокие и суровые люди, этому мальчику будет только хуже, если он останется с ними, — ответил отец, ласково погладив меня по щеке. — Тогда пусть он скорее едет к нам, здесь ему будет хорошо! — радостно захлопав в ладоши, засмеялась я, а потом вдруг посерьезнела и спросила: — А у него игрушки есть? Или мне придется с ним делиться? Я не хочу отдавать все, некоторые мне очень дороги… Отец засмеялся и потрепал меня по волосам. — Не волнуйся, с этим мы точно разберемся. Он прибудет сегодня вечером. — А как его зовут? — Калеб. Его зовут Калеб. Дрожащей рукой я закрыла дверь своей комнаты изнутри, прогоняя морок воспоминаний. Ноги сами понесли меня к голограммеру, руки сами набрали нужную комбинацию цифр, и через мгновение передо мной появилась понурая фигура отца. Долгие годы жестокой и изнурительной гражданской войны оставили на нем свой страшный след, и теперь его некогда пышущее здоровьем и энергией красивое лицо покрылось глубокими морщинами, а под глазами залегли темные круги. Мое сердце сжалось, едва наши взгляды встретились: мой – полный тревоги, и его – почти пустой и безразличный. Только едва уловимая тень выдавала его решимость и непоколебимость. – Здравствуй, дочь, – уставшим голосом приветствовал меня он. – Что-то случилось? – Да, я думаю, ты знаешь, о чем я хочу поговорить, – дрожащим голосом сказала я. Отец нахмурился и отвел взгляд, принявшись бездумно перекладывать какие-то папки на своем столе. – Слушаю тебя, – сказал он. – Как это возможно? Как он выжил? – спросила я, не решаясь пока задать главный мучавший меня вопрос. – Я полагаю, что то нападение на нашу летнюю резиденцию близ границы было лишь прикрытием. Настоящей целью было не запугать нас, а похитить Калеба. Я догадывался об этом, ведь тело мы так и не нашли. Да, в том отсеке, где он прятался со слугами, огонь уничтожил вообще все, в том числе любые останки, но тем не менее… Я чувствовал, что что-то не так. И мои опасения оправдались. Орден выкрал его. И столько лет успешно скрывал ото всех. – Как так вышло, что за все семь лет мы ничего об этом не слышали? – спросила я. – Ты прекрасно знаешь, сколько наших лазутчиков сгинуло в логове этих фанатиков за все годы, что идет эта чертова война. Только сейчас одному из них удалось передать нам крупицы сведений, – плохо скрывая раздражение, сказал отец. Невозможность иметь свои глаза и уши в стане врага были для него особенно болезненной темой, ведь из-за этого мы почти всегда пребывали в неведении о следующих действиях противника. Наши шпионы гибли едва успевали обосноваться во вражеском тылу, а исключительный фанатизм последователей Ордена делал их вербовку просто невозможной. Мы гадали, что двигало ими в большей степени: вера в будущий справедливый новый мир или страх перед соратниками, не гнушавшимися никакими зверскими методами расправы. Каким бы ни был правильный ответ, для нас итог всегда был один — мы оставались глухи и слепы. И из-за этого мы столько лет понятия не имели, что Калеб все это время был у них. Что они с ним делали? Как обращались? Почему он стал тем, кем стал?... – Ты, вероятно, хочешь еще о чем-то спросить? – спросил отец, вырывая меня из размышлений. С мгновение я молчала, но после на выдохе произнесла: – Что ты намерен делать? Отец глубоко вздохнул. – То, что он когда-то жил с нами, ничего не меняет. Он убийца и враг нашей страны. И когда мы победим – если к тому моменту он будет жив – судить его будут по всей строгости наших законов, – не терпящим возражений тоном сказал он, смотря мне прямо в глаза. – Отец, он не просто жил с нами, он был членом нашей семьи… – начала было я, но он перебил меня: – Мы дали ему кров, мы дали ему тепло и заботу, ели с ним за одним столом, и вот как он отплатил нам. Увы, дочь, кровь гуще воды. Он был славным мальчиком, пока жил с нами, но я никогда не забывал, кто он и чей сын. А он сын убийцы и монстра, не знающего ни пощады, ни благородства на пути достижения своих кровавых целей. – То, что его породил такой ужасный человек, не значит, что и Калеб обречен стать таким! – выпалила я быстрее, чем успела себя осечь. Отец грустно усмехнулся: – Однако же разведсводки говорят об обратном. В кровожадности он ничем не уступает Люциусу. Вспомни, что он сделал с губернатором. Кадры с той страшной казни мгновенно всплыли в моей памяти. Орден порядка специально распространил их по всем возможным информационным каналам, чтобы показать, как он будет наказывать всех «псов прогнившего королевского режима». Я вспомнила могучую мужскую фигуру в маске и экзокостюме, держащую в вытянутой руке отрубленную голову губернатора. Когда я впервые увидела это фото, то не сразу смогла понять, это вообще человек или боевой андроид. А это был Калеб… – Может… может, они что-то сделали с ним? Может, они что-то сказали ему, настроили против нас, обманули. Мы должны разобраться, отец! Мы должны его вызволить! – отказываясь сдаваться, выпалила я. – Мы не можем себе этого позволить даже если захотим, – плохо сдерживая раздражение, сказал отец. – У нас нет ресурсов на спасательную операцию. Отчаяние захлестнуло меня. – А ты и рад сдаться, да? – тихо спросила я, стыдясь собственного обвинительного тона. – Ты никогда ему до конца не верил. Даже когда он делал все, чтобы доказать тебе свою верность! – Довольно! – рявкнул отец, хлопнув широкой ладонью по столу. Прищурившись, он смерил меня полным недовольства взглядом, но после смягчился и сказал: – Дочь, мне тоже очень жаль, что так вышло. Пусть я никогда не забывал о его происхождении, я успел привязаться к мальчику. Но теперь это не имеет никакого значения. Ради нашего же блага мы должны вырвать из сердца любую жалость. На войне ей нет места. Я опустила голову и принялась рассматривать свои лежащие на столе руки. В глаза бросился очередной заусенец на большом пальце, и я тут же стала пытаться его отодрать. Через несколько попыток он наконец поддался, и на коже показалась капля темно-алой крови. Отец был прав. Это был один из первых уроков, что преподнесла мне война: жалость к врагу порой может стоить тебе жизни. Я прикрыла глаза и медленно выдохнула, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. – Ложись спать, дорогая. Все будет хорошо, – стараясь придать своему голосу как можно больше оптимизма, сказал отец. Я кивнула, так и не поднимая на него глаз. – Доброй ночи, – сказал он. – Доброй ночи, – тихо ответила я и хотела было посмотреть на него, но он уже отключился. С минуту я еще сидела в кресле, переваривая весь наш разговор. Внутри меня вдруг все затихло: и дрожащий голос надежды, и грозный бас человеколюбия, не терпящий и не прощающий жестокости. Осталась только тишина и выжженое поле, на котором, подобно маленькому слабенькому росточку, вдруг прорезалось желание вспомнить прошлое. И на мгновение забыть о реальности. Я достала из ящика стола планшет и открыла папку, которую предпочитала игнорировать уже много лет: «Калеб – фото». Я начала с самой первой фотографии, с которой мне улыбался веселый мальчуган с фиолетовыми глазами и растрепанными каштановыми волосами. Калебу здесь было, кажется, уже 13 лет – до того рокового нападения на нашу летнюю резиденцию оставалось едва ли полгода. – Калеб, Рейна, мы вас обыскались! Отец поднял на уши гвардию, весь лес прочесали дважды! Как вы посмели уйти без ведома воспитателей так далеко?! – кричала мне прямо в лицо мать, на глазах ее блестели слезы. Калеб крепче сжал мою руку, делая небольшой шаг вперед. – Ваше Величество, я могу все объяснить, – уверенно начал было он, но вдруг за спиной матери с грохотом открылась большая дубовая дверь, и из-за нее показалась могучая фигура отца. Он шел так стремительно, что его мантия развевалась за его спиной словно парашют. В любой другой ситуации я бы засмеялась от этого забавного зрелища, но сейчас все мое нутро дрожало от страха. На лице отца застыло выражение самой настоящей ярости. – Рейна! Калеб! Где вы были?! – утробным басом прокричал он, нависая над нами. Его голубые глаза, обычно светлые и красивые словно летнее небо, сейчас налились кровью. Он лихорадочно оглядывал меня с ног до головы, очевидно, в поисках следов травм. Убедившись, что все в порядке, он перевел взгляд на Калеба и, заметив наши сцепленные руки, отшатнулся в догадке: – Это ты ее подначил? Ты придумал сбежать?! Отвечай мне, зачем ты это сделал?! Чего хотел добиться?! – не сбавляя громкости, прокричал отец, глядя Калебу прямо в глаза. Меня захлестнула обида за друга. Это я захотела посмотреть на диких тигров, которые в здешних лесах любят собираться вместе и греться под лучами редкого солнца. Это я придумала улизнуть, пока не видят воспитатели. Родители категорически запретили покидать территорию резиденции из-за опасностей в лесу, но я столько читала про этих тигров, что не могла устоять перед соблазном глянуть на них хоть одним глазком. Калеб уговаривал меня остаться, но, когда понял, что я настроена серьезно, решил пойти со мной, чтобы я не попала в беду. А теперь отец думает, что все было наоборот. Это несправедливо! – Папа, все было… – начала было я, но Калеб с силой стиснул мою руку, сделал еще один шаг вперед, навстречу моему отцу, и спокойно сказал: – Я читал про местных хищников, Ваше Величество, и захотел посмотреть на них. Рейна… кхм… Ее Высочество попыталась отговорить меня, но я не послушал, и тогда она последовала за мной. Я сначала этого не увидел, но, когда заметил ее, мы уже ушли далеко в чащу и заблудились. Все это время мы пытались найти дорогу домой и вот только сейчас смогли вернуться. Я прошу вашего прощения, больше такого не повторится. Я готов понести любое наказание, которое вы назначите. Простите, Ваше Величество. Я в ужасе посмотрела на Калеба и открыла было рот, чтобы опровергнуть его слова, но он снова стиснул мою руку, и я почему-то промолчала, переведя взгляд на отца и затаив дыхание. На его лице заиграли желваки, а в глазах явно читалась борьба: поверить или нет? Наконец, он посмотрел на меня и спросил: – Все так и было? – Да, – тихо ответила я. –Калеб просил меня остаться, но я не послушала. Прости нас, пожалуйста. Этого больше не повторится. Отец прищурился и еще пару мгновений смотрел на меня, что-то взвешивая в своей голове, а потом тяжело выдохнул и потер переносицу, прикрыв глаза. – Наказание для вас я придумаю позже, – сказал он тяжелым от усталости тоном. – Сейчас отправляйтесь к медикам, пусть они вас осмотрят. И не попадайтесь мне на глаза до ужина, я не желаю вас видеть. Марш. Быстро кивнув, мы стремительно бросились прочь. Краем уха я услышала, как наконец дала волю слезам мать, явно перенервничавшая за все то время, что нас искали. Сердце мое сжалось от стыда. Когда за нами закрылась входная дверь резиденции, я резко дернула Калеба за руку, привлекая внимание. Он остановился и вопросительно посмотрел на меня. – Зачем ты взял вину на себя? Отец теперь долго будет тебе это вспоминать! – возмутилась я. Калеб мягко улыбнулся, сделал шаг ко мне навстречу и взял вторую руку, ласково погладив большим пальцем тыльную сторону ладони. – Ты как-то сказала, что для тебя нет ничего хуже, чем увидеть разочарование в глазах. Я не хотел, чтобы это случилось сегодня. Если он будет думать, что во всем виноват я, а ты пыталась меня остановить, то разочарован он будет во мне, а не в тебе, – объяснил Калеб. Солнечные лучи, проникавшие в большие окна резиденции, красиво играли в его фиолетовых глазах – слегка прищуренных от улыбки. – Но ты ведь тоже… Очень переживаешь, когда он на тебя злится. Зачем ты пожертвовал его хорошим отношением к себе ради меня? – спросила я, непонимающе смотря на него. – Потому что я всегда буду на твоей стороне, малявка. Забыла? – улыбнулся Калеб и потрепал меня по волосам. – Эй! – наигранно возмутилась я. – Снова я малявка, хотя ты старше меня всего на год! Вот задам я тебе! Я в полсилы ударила его по плечу. Калеб засмеялся и принялся отступать. Поняв его намерение, я приготовилась к погоне. На глазах моих проступили слезы. Кончиками пальцев я коснулась щеки Калеба на фото и провела линию до самых губ. «Что же они с тобой сделали?» – пронеслось у меня в голове. Вдруг голограммер громко запищал, оповещая о входящем звонке. Вздрогнув, я отложила планшет и нажала кнопку приема вызова. Передо мной снова возникло лицо отца. – Черные атаковали летнюю резиденцию и прилежащие фортификационные сооружения. Вы ближе всех к этому району. Собери командование и отправьте на подмогу обороняющимся полк. Сама не суйся и будь готова к эвакуации, если… если наступление сдержать не получится, – сказал отец твердым голосом. Сердце мое ухнуло куда-то вниз. По какой-то необъяснимой причине я твердо знала, кто именно командовал нападением. – Есть, – кивнула я отцу. Как только он отключился, я вызвала по рации на электронном браслете Лору: – Собери командование через пять минут в зале для совещаний. И распорядись подготовить мой личный десантный корабль. Я отправляюсь на задание.