Часть 2

– Гарнизон в резиденции передал, что защитный купол еще держится. Противник пытается проникнуть за него живой силой, но пока безуспешно, – начала инструктаж я, изо всех сил стараясь перекричать рев двигателя десантного корабля. – Мы зайдем с тыла и поможем обороняющимся. Трэвис, сколько минут до подлета?  Голос пилота раздался в моем наушнике незамедлительно: – Десять, мэм. – Десять минут до подлета, – продублировала я его слова остальным солдатам. – Высаживаемся в темпе, господа, и как окажемся на земле – сразу за мной. Комендант передал мне координаты точки, где нас встретят. В наушнике раздался противный писк входящего вызова. Я нажала на кнопку приема. – Командир, у нас наблюдаются помехи, – послышался в устройстве шипящий от нестабильного сигнала голос Лоры. – Я не сразу смогла с вами связаться.  Я ощутила знакомый укол дурного предчувствия. Противник смог установить глушители даже со стороны тыла, откуда мы летели? Но как?  – Поняла тебя, – стараясь не выдать волнения, сказала я. – Трэвис, как работают бортовые системы?  – Все отлично, мэм. Не наблюдаю… – ответил было пилот, как вдруг корабль тряхнуло.  Я и остальная команда едва устояла на ногах. – Трэвис! – проорала я в наушник. – Только что по бортовому компьютеру словно прошелся мощный импульс, – сказал как всегда ровным голосом пилот. – Все скакнуло и едва не ушло на перезагрузку. Похоже на… Вдруг сигнал прервался. Я нажала на наушник, потом еще раз и еще. Тишина. Сердце мое пропустило удар. Что это за технология?...  Рывком я открыла дверь в кабину пилота и наклонилась к самому уху Трэвиса, чтобы он смог услышать меня через шлем: – Корабль знает, куда лететь? Что с навигацией?  Трэвис показал большой палец. – Связь с центром?  Трэвис опустил палец вниз. Это было плохо. Очень плохо. Я подняла голову и, подчиняясь неосознанному порыву, посмотрела в боковое окно кабины на корабль Лоры, который летел на семь часов от нас. Тот не сбавлял скорости и ровно шел по воздуху, ни на сантиметр не меняя дистанцию между нами. А в следующее мгновение в один из его двигателей влетела взявшаяся буквально из ниоткуда ракета, корабль накренился на бок и начал стремительно снижаться.  – Нет!  – прокричала я и бросилась к окну, от бессилия ударив по нему кулаком.  Всего за пару секунд корабль Лоры опустился до уровня верхушек деревьев, а потом неуклюже провалился в их зеленое море. Мы стремительно удалялись, что лишало меня всякого обзора, но за те несколько секунд, что я могла видеть хоть что-то, никакого взрыва так и не последовало. Это давало мне надежду.  Я не сразу услышала голос Трэвиса. – Прикажете снижаться? – спросил он. Ужасная дилемма сжала мое сердце подобно железным тискам. Стиснув зубы, я прикрыла глаза и постаралась сделать глубокий вдох. Все мое нутро хотело сказать «да» и отправиться на подмогу подруге. Единственной подруге детства, которую эта ужасная война не забрала у меня. И все же я понимала, что каждая минута промедления может стоить нам опорной точки в виде летней резиденции.  «На войне нет жалости», – раздался в голове голос отца.  Да, даже к своим. И к себе. – Подняться выше и смотреть в оба. Противник наверняка попытается сбить кого-то еще. Попробуй передать приказ о перегруппировке другим кораблям, но они должны и так понять, что делать. Летим в резиденцию, – изо всех сил глотая слезы сказала я Трэвису и вышла из кабины.  В основном отсеке меня ждали несколько десятков пар глаз, в которых застыл немой вопрос. Стараясь придать своему голосу твердости, я сказала: – Когда отобьем резиденцию, вернемся им на подмогу. Взрыва не было, скорее всего они живы.  Остаток пути мы летели молча. И, на удивление, без происшествий.  Когда за последним кораблем нашего полка сомкнулась голубая полупрозрачная стена защитного купола, в моем наушнике раздался голос командующего гарнизоном. Связь была восстановлена?... – Ваше Высочество, добро пожаловать. Я ожидаю вас на взлетной площадке. – Принято. Садимся, – ответила я и прокричала солдатам: – Готовиться к высадке! Едва мои ботинки коснулись земли, ко мне тут же подбежал командующий. Это был крупного телосложения мужчина с громким басом, многолетним загаром и жестким, но добрым взглядом. Я знала его еще с детства, когда он воевал бок о бок с моим отцом во время первой гражданской войны. А теперь… – Ваше Высочество, – соблюдая весь положенный церемониал, отчеканил он и отдал мне честь.  – Доложите обстановку, – сказала я.  – Мы сдерживаем их натиск у западной стены, противник с переменным успехом проникает через защитный барьер и пытается подорвать стену, но мы успешно отстреливаемся. Главная проблема: нам не хватает рук.  – Нападение идет только у западной стены? – спросила я. – Да, были попытки прорваться и к северо-западу, но там глубокий ров, через который им сложнее перебираться.  – А с тыла? – спросила я, думая о Лоре. – Никак нет, Ваше Высочество, – командующий отрицательно покачал головой.  – Прошу вас, во время боевых действий обойдемся без титулов, обращайтесь ко мне просто мэм или командир, – сказала я, а после добавила: – Вам виднее, где сейчас не хватает людей. Командуйте.    *** С момента нашей высадки и до нейтрализации последнего солдата отступившего противника прошло едва ли четыре часа. Победа. Мы отстояли резиденцию. Протяжно выдохнув от облегчения, я оперлась спиной о каменную стену, прикрыв глаза. Рядом радостно свистели солдаты, поздравляя друг друга с успешным отражением атаки. Но у меня на душе было неспокойно. Все было как-то слишком просто и быстро. Неужели противник оказался настолько глуп, что направил на эту точку так мало людей и не предусмотрел скорую переброску подкрепления? Что-то здесь было не так. Из размышлений меня вырвал противный писк входящего сигнала в наушнике.  – Слушаю, – ответила я. – Р-рейна… – раздался хриплый сдавленный голос Лоры. Мое сердце ухнуло куда-то в пятки. Что есть силы я вжала наушник в ухо, словно это могло помочь мне не просто лучше ее слышать, но сразу телепортировать меня к ней. – Лора! Лора, ты слышишь меня?! Ты в порядке? Где вы? – прокричала я. Солдаты вокруг меня мгновенно затихли.  – Это… – прохрипела Лора, а после э раздался тупой звук, похожий на удар, и все стихло. – Лора! Лора!!! – проорала я, но ответа так и не услышала.  Острые иглы страха вонзились в мое солнечное сплетение. В следующую секунду мой браслет завибрировал, сигнализируя о получении данных извне. Это были координаты. Судя по всему, вели они к приблизительному месту падения корабля Лоры, только на несколько километров ближе к резиденции.  Я начала лихорадочно соображать. Лететь туда будет быстро, но что если противник снова заглушит связь и применит ракеты? Мы будем слишком уязвимы. Лучше по земле. Да, точно, на спидерах. Правда, их хватит лишь на небольшой отряд, но ничего, остальные могут на транспортных шагоходах дойти по следам. Главное, успеть. Лора явно в беде, явно в опасности…  Я бегом направилась в транспортный ангар, по пути отдавая приказ лейтенанту моего подразделения направить двадцать солдат вместе со мной, а остальным немедленно погрузиться на шагоходы.  – Ваше Высочество… кхм, мэм, вы уверены, что хотите лично отправиться на ее поиски? Это может быть опасно! – прокричал мне вслед командующий гарнизоном, когда я пробегала мимо него на взлетной площадке.  – Я отправила вам координаты, если я и мои люди не вернутся или не выйдут на связь через час, высылайте подкрепление! – ответила я, пулей влетая в транспортный ангар.  И уже через каких-то 10 минут я и еще пара десятков моих ребят неслись на спидерах что есть мочи по лесу в направлении заданной точки. Только бы успеть… Я невольно закусила нижнюю губу, прокручивая в голове хриплый, сдавленный голос Лоры. Мои внутренности холодели от одной только мысли, что я могу потерять еще и ее. Что бы там ни случилось, я ее вытащу. Подгоняемая тревогой, я отказывалась замечать, что по мере нашего движения лес становился все гуще и гуще, а потому в какой-то момент нам пришлось слезть со спидеров и пойти дальше пешком. Благо, навигатор показывал, что мы совсем рядом. Три километра, два, один… Едкий запах топлива, въевшийся в мою одежду, мешался с ароматом молодой хвои. Лес пел голосами множества птиц и насекомых, и делал это так красиво и убаюкивающе, словно приглашал забыть обо всем и остаться здесь навсегда. Я невольно вспомнила, как в детстве любила гулять здесь с отцом и друзьями, как… минутку, ведь именно здесь когда-то обитали те самые тигры, на которых мы пошли смотреть вместе с Калебом! Сейчас их здесь совсем не осталось, бедняг истребили, но это был все тот же лес. И, казалось, он совсем не знал минувших с тех пор лет, не знал войны. Здесь время будто остановилось… Вдруг вдали послышался шум. Мы замерли, прислушиваясь. Выстрелы? Крики? Взрывы? Стараясь сдержать страх, я скомандовала отряду приготовиться к бою и ринулась вперед. Густая чаща хлестала нас по лицу ветками и листвой – в это время года мягкой, но сейчас бьющей не слабее самого безжалостного кнута. Задыхаясь от адреналина, я неслась вперед, проламывая себе дорогу буквально руками. Пятьсот метров, четыреста…  Я не сразу заметила, когда именно лес начал вдруг редеть, а пробираться сквозь него стало гораздо проще. Все мои мысли заглушала какофония битвы, звучавшая уже более чем отчетливо. Еще несколько минут бега, и вот в глаза мне ударил солнечный свет, а сами мы выбежали на небольшую опушку, где, как мне казалось, должен был идти бой… Но здесь было совершенно пусто. Я на мгновение замерла, оглядываясь, и весь отряд вместе со мной. Ни звуков сражения, ни криков, ни взрывов. Все стихло. Будто ничего этого и не было. Или?…  Вдруг раздался выстрел. Потом второй. Третий. Боковым зрением я увидела, как рядом на землю упали несколько моих боевых товарищей. Я рванула в сторону, командуя всем разбежаться врассыпную, но это была жалкая попытка – лазеры бластеров настигали всех, а до противоположной стороны опушки, откуда, очевидно, и стреляли, было слишком далеко. Отчаяние охватило меня, но я приказала телу сделать все, чтобы поскорее добежать до кромки леса по правую руку и скрыться за деревьями. И стоило мне и еще нескольким из моих людей зайти в тень спасительных, как мне казалось, крон, нам навстречу словно из ниоткуда вышли солдаты противника и открыли огонь. Погибли все, кто был со мной.  Кроме меня.  Я поняла, что случилось в других частях леса, еще до того, как услышала предсмертные крики остальных членов отряда. А после над опушкой вновь воцарилась давящая тишина. Казалось, сам лес и его обитатели боялись подать малейшие признаки жизни.  Внутри меня словно образовался вакуум. Ловушка. Это была ловушка. И очевидно, что целью была я, раз я единственная – во что мне очень не хотелось верить – осталась в живых. Идиотка, чертова идиотка… А Лора? Лора наверняка уже была мертва.  Дула бластеров, еще мгновение назад стрелявшие в моих товарищей, теперь синхронно уставились мне в грудь, отдавая немой приказ сделать шаг назад. Я посмотрела было на свое оружие, но щелчки взвода десятка бластеров напротив меня ясно дали понять, что времени на раздумья у меня немного. Они явно хотели, чтобы я вернулась на опушку.  Но зачем?  В голове у меня мелькнула догадка: устроить очередную показательную казнь, и на этот раз – члена королевской семьи? О, это бы произвело фурор. Боялась ли я смерти? Безусловно. Я даже не буду пытаться притвориться, что это не так. Я никогда не забуду, что чувствовала и о чем думала в своем самом первом бою: «Лишь бы выжить, лишь бы снова увидеть отца и мать, дом и друзей. Я еще так много не успела сделать и увидеть. Я еще так молода». И эти чувства не стали слабее ни на десятый, ни на пятидесятый бой. Каждый раз я думала лишь о том, чтобы вернуться домой, чтобы этот кошмар поскорее закончился. Впоследствии я много раз вспоминала эту бойню и злополучную опушку, думала, а смогла бы я совершить задуманное, если бы он меня не остановил? Наверное, да. Потому что внутри меня словно что-то надломилось. И я до сих пор не знаю, стыдиться ли этого или простить себя.  Но, как бы там ни было, когда я стала медленно поворачивать дуло бластера к своему подбородку, в моем наушнике вдруг раздался леденящий душу голос: – Вернись обратно или Лора умрет.  По моему телу пробежала дрожь. Лишь однажды я слышала этот грубый, но звонкий голос – на записи с казни губернатора. Значит, я не ошиблась. И наступлением действительно командовал Калеб.  Лора жива? Мысль об этом зажглась внутри меня словно маленькая свеча. Я опустила бластер и медленно повернулась лицом к опушке. Если есть малейший шанс спасти подругу, я должна им воспользоваться. Как и шансом наконец встретиться с Калебом лицом к лицу.  Разум кричал о смертельной опасности и призывал отключить все эмоции, чтобы мыслить здраво. Но голос надежды, которая все это время крепла внутри незаметно для меня же самой (хотя, кого я обманываю), стремительно разгонял кровь по телу с каждым новым шагом.  И заставил сердце пропустить удар, когда я наконец увидела его. Калеб был в том же черном экзокостюме с желтыми линиями, что и на страшной записи с казни, на лице – черная маска, сейчас слегка бликующая на солнце, а поверх нее в районе бровей лежали несколько прядей челки. Он стоял у кромки леса со стороны, откуда изначально стреляли в мой отряд. В руках – бластер, ноги расставлены на ширине плеч, осанка ровная настолько, будто в спине у него позвоночник не из кости, а из металла. Издалека казалось, что он и не человек вовсе, а статуя идеального солдата – настолько неподвижно он стоял. И только когда я остановилась наконец напротив него шагах в двадцати, Калеб слегка повел головой, словно разминая уставшую шею. – Я знал, что ты придешь, – начал было он все тем же ровным ледяным голосом, а потом добавил с неожиданной желчью и издевкой: – Принцесса.  Я вздрогнула. Как же изменились его интонации. Никогда за те много лет, что мы росли вместе, он не говорил со мной так. Никогда я слышала в его голосе столько холода и равнодушия. Может, это все же не он? Может, это обман?  – Калеб?… – неуверенно позвала я. – Это правда ты?  Вместо ответа он потянулся к маске, коснулся ее в нужном месте, и она раскрылась, обнажая его лицо. С моих губ сорвался сдавленный вдох. Это был он. Только старше, мужественнее… Жестче. Его лицо выглядело таким знакомым, но одновременно чужим. Всегда искрившиеся теплом фиолетовые глаза сейчас напоминали неживые замерзшие озера; уголки губ, большую часть времени когда-то приподнятые в улыбке, сейчас наоборот были слегка опущены, брови нахмурены, а лоб напряжен… Через правую бровь, разрывая ее на две части, пролегал большой красноватый шрам. Очевидно, старый, но все еще ужасающий. Нос в районе переносицы был чуть крупнее, чем я его помнила. Сломан?… Но главное – губы. Они всегда были у него сухими, а сейчас и вовсе словно состояли из кровавых трещин.  И все же это был он.  Калеб.  Он не ответил на мой вопрос и продолжил сверлить меня ледяным взглядом.  – Где Лора? – спросила я, стараясь унять дрожь в голосе.  Страх, надежда, стыд, сожаление и боль – все смешалось во мне, да так, что я перестала отличать одного от другого.  – Она пока жива, – ответил Калеб.  – Отпусти ее, и я сделаю все, что ты скажешь, – сказала я, внимательно рассматривая его лицо в поисках малейшего намека на то, что он лгал.  Или все еще был тем мальчиком, которого я помнила.  – Ты и так сделаешь все, что я скажу, – равнодушно сказал Калеб. С большим трудом я подавила волну отчаяния, поднявшуюся было где-то на уровне моего горла. Я и правда была не в том положении, чтобы торговаться. Думай, Рейна, думай!…  – Что тебе нужно? – спросила я.  Калеб злобно прищурился, не сводя с меня глаз, но снова промолчал.  – Убьешь меня на камеру, как убил губернатора Марелии? – вырвалось у меня прежде, чем я успела прикусить язык.  Калеб едва заметно усмехнулся: – Твоя публичная казнь и правда доставила бы твоему отцу определенные неудобства. Он так просто это сказал. Будто перед ним стояла не подруга детства, а абсолютно чужой человек. Но вместо отчаяния меня вдруг охватила злость.  – Ты не сделаешь этого, – сказала я, смотря ему в глаза. Калеб снова усмехнулся: – Почему? Уж не потому ли, что мы когда-то росли вместе и это должно для меня что-то значить?  Блефует. Он блефует. Я хотела в это верить.  – Что ж, раз так, то стреляй, Калеб, – сказала я, делая шаг ему навстречу.  На его лице, как и во всем теле, не дрогнул ни один мускул. Я сделала еще шаг.  – Ты наверняка уже настроил все камеры. Стреляй. Я продолжила идти. Калеб стоял неподвижно, равнодушно смотря мне в глаза. Лишь когда между нами осталось не более двух метров, он взял бластер одной рукой и выставил вперед, целясь мне прямо в лицо. От неконтролируемого страха меня пробила легкая дрожь, но я приказала себе идти дальше.  Он блефует. Все еще блефует. Ведь так?…  – Стреляй, – процедила я, подходя ближе.  Он сжал челюсти, отчего на его лице заиграли желваки. Я неотрывно смотрела ему в глаза, где должен - должен был! - появиться блеск хоть какой-нибудь эмоции, свидетельствующей о том, что ему не все равно.  Я сделала еще шаг. Холодное дуло бластера уперлось мне прямо в лоб. И вдруг я увидела тень – тень сомнения и растерянности, мелькнувшую в его взгляде. Сердце мое возликовало. Значит?…  – Стреляй, – с надеждой сказала я.  Между нами было не более метра. Я могла прямо сейчас взять его за руку. Ощутить его прикосновение, окончательно убедиться, что он жив, что он снова здесь. А что, если?…  Но едва я опустила взгляд к его второй кисти, как ощутила тупой удар в районе виска. Ноги мои подкосились, мир вокруг стал расплываться. Я уже приготовилась было рухнуть на землю, как вдруг меня стремительно, но бережно подхватили чьи-то руки. А после я провалилась в темноту.