Эта ночь будет длиться вечно

Она докурила сигарету и потушила ее о запястье. Была уже полночь. Стол завален окурками, косметикой, лекарствами, украшениями, пустыми пачками от стиков и сигарет и прочими барахлом и мусором. Комнату освещали две лампы, горящие красным цветом. Налив в бокал еще вина, она потянулась за блистером белых круглых таблеток. Из пустоты закрытого окна на стол запрыгнул кот и уронил флакон с мицеллярной водой. – Это не нормально – запивать нейролептики алкоголем, – сказал кот. – Разговаривать с котом, которого тем более не существует, – это тоже не нормально. Заглянув в ее заплаканные глаза с лопнувшими капиллярами, Кот, Которого Не Существует, издевательски спросил: – И какое же горе ты пытаешься утопить? – Он меня бросил. Написал, что мы тянем друг друга на дно и будет лучше, если мы будем жить каждый свою собственную жизнь. – Написал!? Он даже не удосужился сказать это при встрече? – Нет, он написал и добавил меня в черный список. – Штош, это и не удивительно. Так в чем проблема? – В том, что с этого дна мы выкарабкивались вдвоем и поклялись всегда быть вместе, – сказала она, показав коту шрам от клятвы на ее правой ладони. – Клятвы-хуятвы. Сколько раз ты доводила его до перегрузок и нервных срывов? Сколько раз ты заебывала его разговорами о своих чувствах и переживаниях, той дурацкой мечтой, которую называешь "смыслом жизни" и тупыми вопросами? Тут любой бы не выдержал. Удивительно еще, как его терпения хватило так надолго. – Ты прав, кот. Как всегда. – И что планируешь делать теперь? – Сдамся в психушку и полежу полгодика на вязках, чтобы ничего с собой не сделать. Я обещала. – И когда же? – Завтра же. Попрошу направление на госпитализацию. Скажу, что пыталась покончить с собой. – И что на этот раз? – Что я наглоталась таблеток и моя девушка меня еле откачала. – Лера тебя тоже бросила, да? – Нет, она волнуется за маму и несколько дней поживет у нее. – Тебя все бросят! Ты это знаешь. Тебя бросят все и останешься одна! – Заткнись! Она достала из блистера 100 мг кветиапина и запила вином. Кот исчез, растворившись в темноте комнаты. Она лежала на смятой простыни, едва закрывающей половину матраса, и смотрела в потолок. Одета в мальборо на зеленую футболку с его запахом, которые решила не возвращать, а он и не попросил. Новые шрамы на нежной коже бедра прикрывало одеяло. Ткань пододеяльника запачкалась от крови, но ей было все равно. Теперь ей все безразлично. Утро было тяжелым и пасмурным. Казалось, что небо давит на голову, а туман был таким, что трудно дышать. Она доползла до психдиспансера. – Так что случилось, Жень? Тебе же было лучше, была стойкая ремиссия. Что случилось? – Он меня бросил. – И ты опять себя порезала, да? Она расстегнула комбинезон и спустила до колен. Вся передняя сторона ее бедер была изрезана фигурками в виде треугольников, квадратов и песочных часов. – Кошмар! Я бы попросила больше так не делать, но тебя же хрен остановишь. Ты хотя бы обрабатываешь раны? – Нет, а зачем? – Чтобы не вернулись черви. – Мне уже все равно. Участковая психиатриня выписала направление на госпитализацию в клинику неврозов. Коридор был переполнен пациентами, жаждущими получить новые рецепты, и военными, проходящими комиссию. Дорога домой длилась вечность. По пути зайдя в магазин, она купила еще несколько бутылок вина. Эта ночь будет длиться вечно. Она наглоталась таблеток, мешая феназепам с антидепрессантами и нейролептиками и запивая их вином из горла бутылки. Ее девушки не было рядом и она захлебнулась во сне собственной рвотой. Ей больше не будет больно жить эту жизнь и каждый день больше не будет для нее пыткой. Утро не наступит уже никогда.