Страх превращается в надежду

‎Поздний вечер. Пустая улица. Горел фонарь. Она сидела на скамейке, гладила несуществующего пса и смотрела, как падал снег. ‎ ‎– Лис, это ты?.. Это правда ты? Во что ты себя превратила? – удивился проходящий мимо парень. Кто он? Ее друг, знакомый? Однокурсник? Она не помнила. ‎ ‎– Ты ошибся. Я всегда была такой, просто не показывала. А потом я сломалась. ‎ ‎– Что случилось? – Он накрыл ее своим пальто и сел рядом, по другую сторону от пса. Казалось, он его тоже видел. Лис была одета в легкое платье, температура около семи градусов, но ей совсем не было холодно. Она привыкла к холоду. ‎ ‎– Полгода на вязках. На прошлой неделе меня выпустили. ‎ ‎– Я думал, ты вернулась к родным. Тебя хоть кто-то посещал? ‎ ‎– Нет. Я же говорила, что меня все бросят. ‎ ‎– Прости, я... я не знал. ‎ ‎– Все в порядке. Меня увезли после попытки и отобрали телефон, поэтому не успела никому сообщить. Его вернули только после выписки и оказалось, что про меня все забыли. ‎ ‎– Давай отведу тебя домой. Где ты живёшь? ‎ ‎– Здесь, – обвела она парк взглядом, – Иногда на улице, иногда у знакомых и незнакомых. Иногда у тех, с кем еще не успела познакомиться. ‎ ‎Пес злобно зарычал. Ему совсем не нравилось, что она такая же, как он, – бездомная. ‎ ‎– Пойдем ко мне. Родители сейчас на даче и их не будет всю неделю. ‎ ‎– Я не котенок, которого можно так просто..., – не успела она договорить. ‎ ‎– Верно. Ты мой лисенок. ‎ ‎– Пса захватим? ‎ ‎– Конечно, его все равно больше никто не видит. ‎ ‎Они прошли на кухню. Лис села за стол и укрылась в его пальто. Она так и не вспомнила, кто он, но от него приятно пахло. Этот запах был ей до боли знакомый. ‎ ‎– Я принесу одеяло. Тебе чай, кофе? ‎ ‎– Потанцу... – проронила она нервно и зашлась кашлем. Кофе. ‎ ‎– Три ложки, разбавить молоком, сахар не добавлять. Я помню. ‎ ‎Он укутал Лис пледом, повесил пальто в прихожей и поставил чайник. Пес сидел рядом и тёрся об ее ноги, а она смотрела перед собой в пустоту и перебирала дрожащие пальцы. ‎ ‎– Прости, я совсем тебя не помню. Полгода в психушке сделали свое дело. ‎ ‎– Не страшно, я все понимаю. Мы были вместе, когда... когда ты ещё была «жива». Он сказал это почти шепотом, как боятся говорить о мертвом. Лис подняла глаза. Они были тусклые, как затёртое стекло, но внутри всё ещё пряталась искра. Маленькая, злая и упрямая. – Я всё ещё живая, – ответила она тихо. – Просто из меня ушли силы. Смех. Желание. Цвета. Всё, что делает человека живым. Она обвела взглядом кухню. Всё было чужое, но в этом чужом было что-то до боли родное: запах молока, стук чайника, тепло кружки, уют пледа. Запах. Его запах. – Мне казалось, что я умерла внутри ещё тогда, до больницы, – сказала она. – Просто... перестала хотеть. Даже спать перестала — потому что не хотела видеть сны. Каждый раз кошмары. – Мне это знакомо. – Он сидел напротив, не дотрагиваясь. Присутствием. Тенью. – А потом там — внутри — стало ещё хуже. Как будто я окончательно рассыпалась на куски. Никаких «я». Только серая каша и пустая оболочка. Пёс улёгся на полу и положил голову ей на босые ноги. – Он приходил ко мне во сне, – сказала Лис. – Пёс. Я называла его Страх. А потом он остался. Возможно, привык. – Он не похож на Страх, – заметил он. – Сейчас – нет. Но раньше он всё время рычал. Пауза. Снег за окном лип к стеклу, как будто хотел проникнуть внутрь. – А давай назовём его Надеждой? Лис засмеялась — непривычно, неловко, будто звук вырвался сам. Впервые за долгое время. – Слишком громко. Он не потянет. – Потянет. Он же твой. Она провела рукой по шерсти пса. Он был для неё тёплым. Настоящим. По крайней мере, в этот момент. – Ты ведь не просто так оказался там, да? На улице. В этот вечер. – Может быть. Может, ты меня позвала. Или он, – Он посмотрел на пса. Тот уже спал и тихо храпел. – Тогда я ещё не знала, что хочу жить, – сказала Лис. – Но, наверное, всё равно кого-то звала. Он подвинул кружку ближе. – Просто побудь здесь. Со мной. Без боли. Без воспоминаний. Пока ты не восстановишься, но и потом можешь остаться. Она сделала глоток. – Горячо. Но не обжигает. – Грейся и возвращайся. – Пока нет, сейчас не могу. Но… может, я все же найду выход. Смогу справиться. Он улыбнулся. – Я в тебя верю и горжусь тобой. Утром Лис проснулась раньше него. Солнце робко пробивалось сквозь занавески, освещая комнату мягким золотом. Она так и не вспомнила, кто ее благодетель, но всегда помнила его запах: лесные травы, раскалённый песок и влажная земля. На ней был его красный свитер, и она тонула в его запахе. Теперь все хорошо. Теперь они снова вместе.