Научиться жить дальше с диагнозом и нежеланием жить

‎Открылась дверь. Она лежала на полу обездвиженная и обнаженная. По тонкому бедру стекала кровь из свежих порезов. ‎ ‎– Одевайся, нам пора. ‎ ‎Она не шелохнулась. Проверив пульс на шее и обработав руны перекисью, он наложил липкую повязку с левомеколем. Уруз, Йера, Феху продолжали кровоточить, пропитав вискозу алым золотом. ‎ ‎Кабинет врача. Потертый серый вязаный свитер на двадцать размеров больше, скрывающий руки до фаланги пальцев, израненные предплечья, исполосанную ногтями грудь, сбитые костяшки. Запах хлорки больно бил по ноздрям и вгрызался в самый мозг. Не находя выхода, муха билась в стекло. ‎ ‎– Вы ведь понимаете, что это навсегда? ‎– Как?.. ‎– Этот диагноз не из тех, что лечатся таблетками. Вся терапия сводится к тому, чтобы научиться с этим жить. ‎ ‎Она молчала и терла руки. Проклятая кожа постоянно шелушилась из-за аллергии на холод и становилась красной, как свежие раны. ‎ ‎– Как можно научиться с этим жить, если она вообще не хочет жить? ‎– Так же, как с диагнозом – научиться жить дальше с нежеланием жить. ‎ ‎Узкий коридор. Приглушенный желтый свет. Жгучий запах хлорки и облупленная штукатурка. За окном белые хлопья покрывали пробившуюся зелень. Снег в середине апреля – это ли новость? На одном из спаянных стульев сидел рыжий парень с короткими волосами в красном свитере и ждал своей очереди. Он взглянул на девушку в сером и с отвращением поморщился: ‎ ‎– Ты не должна была выжить. ‎ ‎Они не ответили. Выйдя на улицу, спустились по лестнице и, не сняв бахилы, закурили. ‎ ‎– Твой знакомый? ‎– Незаживший отголосок шальной молодости. Я его почти не помню. ‎– Завтра мы переедем. Я почти привык, что тебя знает весь город, но не к такому. ‎ ‎Он говорил о переезде в девятый раз только за эту неделю. Она в это не верила, как и в свое спасение. ‎ ‎Снег покрывал черную шляпу, отчего та становилась белой. Окурки сигарет один за другим летели в урну. Где-то по миру, подобно окуркам, летели с крыш подростки – из-за неразделённой любви, изнасилования или плохих отметок. Кто-то сказал, что каждые восемь минут один подросток сводит счёты с жизнью. ‎ ‎*** ‎ ‎Клетчатый плед и смятая простынь. Красные пятна на матрасе скрывал чистый топпер. Шрамы почти зажили и не появлялись новые. За окном падали золотые листья. Обнаженная, она обнимала красный свитер и прижималась спиной к холодной стене. Из ее зелёных глаз, зияющих чёрными дырами зрачками, стекали слёзы. Её тело сводило судорогой, а парезы лишь изредка отступали и давали покой. Побочки Абилифая никого не щадили. ‎ ‎– Я выжила... ‎ ‎Он рассмеялся.