Глава 5: Цирк прощай, новый дом встречай.

Голова гудела, словно после долгого представления, а глаза нехотя открывались, с трудом фокусируя размытый мир. Картинка медленно, по крупицам, собиралась воедино: душная гримёрная, приглушённый свет... и перед ней, как из тумана, проступил Дейв. — Что ты тут делаешь? — Голос Лисбен прозвучал хрипло, она попыталась подняться, но резкая боль пронзила запястье. Металл холодил кожу — наручники приковали её к старой, чугунной батарее. — Это ещё что такое?! Дейв, заметив её шок, поспешно произнёс: — Извини. Я хотел с тобой поговорить, но даже не представлял, что Тарас заставит тебя встретиться со мной таким образом. Полностью понимаю твоё негодование, едкий дым и наручники — это, мягко говоря, слишком. — С этими словами он быстро и умело освободил её, словно это было для него привычным делом. Лисбен потёрла запястья. Её голос оставался спокойным, хотя внутри бушевала буря. Она понимала, что Дейв — меньшее из зол, и пока этот парень не уйдёт, придётся играть по его правилам. — О чём ты хочешь пообщаться? «Я совершенно недооценила влияние Дейва, — пронеслось в её мыслях, холодком пробегая по коже. — Если Тарас, этот жадный и скользкий тип, пошёл на такое, значит, он не просто уважает этого парня... он его, должно быть, боится». Дейв глубоко вдохнул, словно собираясь с силами для главного признания. — Начну с того, что я не совсем тот, кем представился тебе. До десяти лет я жил здесь, в Мафиоре, среди Лесничих. Мы виделись с тобой, много раз, но ты тогда была совсем маленькой, лет пяти, когда только попала в нашу общину. Лицо Дейва действительно казалось смутно знакомым, словно отголосок далёкого сна, но Лисбен не могла поймать чётких воспоминаний. Она глубоко вздохнула, словно сбрасывая с плеч тяжесть прошлого. — Помню этот период. Отца я не знала. Мать... — слова давались с трудом, хоть и звучали уже без прежней остроты. — Мать повесилась, потому что не могла выплатить долги. Её начальник собирался продать меня, можно сказать, в рабство, и я сбежала в лес. — Воспоминания об этой истории, даже спустя годы, отзывались тупой, ноющей болью в сердце, хоть она и давно приняла эту судьбу, ведь тогда, в том страшном мире, ей нечего было терять, и близкой связи ни с кем не было. — Там я и стала Лесничей. Даже имя своего не помнила. — Девушка вдруг погрузилась в задумчивость, копаясь в глубинах памяти. Она вообще не любила это делать, всегда боялась, что какая-то забытая деталь прошлого сможет сломать её, причинить невыносимую боль. Внезапная догадка пронзила её: — Не ты ли дал мне имя Лисбен? — Хах, — Дейв по-доброму, тепло усмехнулся, и его глаза заблестели от воспоминаний. — Не думал, что ты вспомнишь об этом. Я тогда впервые увидел ту рыжеволосую девчушку с таким диким, нелюдимым поведением, и стал звать тебя просто Лис. А потом глава дома сказал, что это не имя, и добавил "бен", назвав тебя Лисбен. Я считаю, это имя идеально тебе подходит. На шоу ты была просто великолепна. И знаешь, я всегда поражался твоей невероятной связи с животными. — Спасибо, — ответила Лисбен, на её лице мелькнула тень улыбки. — Вообще-то, я всегда говорю, что меня воспитал именно лес. Ладно, давай вернёмся к теме. То, что мы уже знакомы, это, конечно, интересно, но вопросов у меня стало только больше. — Девушка взглядом намекала на дальнейшую историю от Дейва, и он продолжил, словно ждал этого знака. — Я работал помощником тату-мастера, — начал Дейв, его голос стал более деловым. — Набил всем Лесничим тот самый рисунок веточки. Когда мне исполнилось десять, у меня уже были скромные сбережения, с которыми я уехал во Властов, столицу Коготова, чтобы выучиться грамоте. Был хорошим учеником, и волей случая, или, скорее, моей настойчивостью, попал на службу к одному очень влиятельному начальнику. Там я быстро понял, что могу помогать богатым людям избегать гонений, искусно примиряя их с властями. На этом я поднял целое состояние. Тогда же я стал помогать бедным находить работу, становясь своего рода незаменимым посредником между работником и работодателем. Моя татуировка — корона — обозначает тот статус истинной власти, который я приобрёл, став хозяином своей судьбы. В свои двадцать два года я решил вернуться в Мафиор. — Он указал на третий рисунок — дом. — Захотел помочь Лесничим, своей старой общине. Когда мы встретились, я направлялся именно туда. Никакого товарища и охоты не было, это было лишь ловкое прикрытие. Но ты, Лисбен, неожиданно изменила мои планы. Я понял, что могу предложить тебе гораздо больше, чем просто работу дрессировщицы. Тринадцатого марта тебе исполнилось восемнадцать лет, Грета сказала, что все эти два месяца вы с Тарасом ругаетесь. Могу уверить, что знаю его давно. Он так и будет на тебя давить с этими платными встречами. Ему всегда было мало денег, его алчность и жадность безграничны. — Дейв сделал глоток воды, словно давая Лисбен время не просто переварить информацию, а почувствовать её вес. — Я предлагаю тебе работу няни в богатом доме Королёвых. Они недавно приехали в Мафиор, и сейчас я стараюсь уладить все их внешние конфликты. Год они точно будут здесь. Им нужны проверенные люди в дом, те, кому можно доверять без остатка. У этой семьи есть старшая дочь, ей восемнадцать лет, и младший сын, ему шесть лет. Глядя, как легко ты общаешься с животными, думаю, с мальчишкой тоже сможешь. Ты принципиальная, я считаю, тебе можно доверять. Мальчик очень замкнутый, твоя задача — помочь ему социализироваться, стать для него другом. Даже если потом они переедут обратно во Властов, то заберут тебя с собой, а это гораздо большие возможности, чем в Мафиоре, целый новый мир для тебя. — Я бы могла согласиться или хотя бы пройти собеседование, — ответила Лисбен, её голос звучал решительно, но с ноткой нежности, — но не могу из-за Огонька. Этот вид тигров очень предан. Он не найдёт себе другого лидера, дрессировать его могу только я. Тарас его убьёт, чтобы дорого продать шкуру, если я уйду, — Лисбен произнесла это с такой уверенностью, словно сама угрожала Тарасу. Она ни за что не предала бы Огонька, своего единственного настоящего друга. — Я уже пообщался с Гретой насчёт тебя, — Дейв улыбнулся, предвидя её вопрос. — Она уже объяснила, что без тигра ты никуда не пойдёшь, и это решаемо. Семья Королёвых присутствовала на выступлении. Они согласны принять тебя с питомцем. Будете жить в отдельном домике на территории особняка. У Королёвых очень большая и хорошая недвижимость. Жалование будет в три раза больше твоего, условия содержания лучше, а работа проще, ещё и с престижной семьёй. Что ты думаешь про моё явно выгодное предложение? «С Тарасом я действительно ругаюсь слишком часто, — пронеслось в мыслях дрессировщицы. — А когда Грета через полгода уедет с семьей, атмосфера станет совсем невыносимой. Она ведь единственный человек, с которым я здесь общаюсь. Мне будут платить в три раза больше. Такими темпами через лет пять я накоплю на небольшой собственный дом. С Огоньком жить, так это вообще моя мечта! Он полноценно станет моим питомцем. У Тараса больше не будет на него прав. Работа няни не звучит сложно… Объективно, у меня нет веских оснований отказывать Дейву». — Можешь организовать мою встречу с Королёвыми? — уверенно сказала Лисбен, внутренне уже принимая решение. — Пока что все звучит очень хорошо, теперь мне нужно выяснить, насколько это все соответствует действительности. — Конечно, вы познакомитесь! Я организую встречу! — произнес Дейв с искренним воодушевлением, его глаза заблестели. — Если что, не говори Тарасу ничего про эту работу, — попросила девушка, глядя ему в глаза. Парень кивнул, подтверждая, что понял, и вышел из гримерной. Вслед за ним зашла Грета. Она выглядела измотанной и потрёпанной. Волнистые каштановые волосы выбились из прически, макияж слегка смазался на лице, девушка все еще была в сценическом наряде, но праздничной уже не выглядела. — Все прошло нормально? — поинтересовалась Грета с неприкрытой тревогой. — Обещаю все рассказать, но завтра. Сегодня был слишком тяжелый день. Сколько время? — Половина одиннадцатого, — сказала подруга, хотя и очень хотела узнать про этого загадочного парня. — Пойдем домой. Уставшая Лисбен, едва переступив порог дома, рухнула на кровать и мгновенно уснула.