Глава 8: Запретная Прогулка

Дейв,словно опытный дипломат, отправился решать неприятный, но необходимый вопрос об увольнении Лисбен с Тарасом, который,вероятно, не был в восторге от потери такой ценной артистки. Тем временем девушка спешила в свою теперь уже бывшую комнату, чтобы собрать вещи. Грета, верная подруга, помогала ей всё аккуратно сложить, их голоса сливались в тихий, доверительный шепот. Лисбен, с блеском в глазах, подробно рассказала ей о своей встрече с Королёвыми, о роскоши особняка и о таинственном мальчике Тодеме. — Ты меня впечатлила, — сказала Грета, её взгляд был полон искреннего удивления. — Я не думала, что ты найдешь подход к мальчику настолько быстро. В этот момент дверь отворилась, и в проёме появился Дейв, его лицо было спокойным, но глаза светились легкой усталостью. Он, не говоря ни слова, аккуратно подхватил вещи Лисбен и понес их к своему автомобилю, готовый к отъезду. — Ты присмотрись к нему, — тихонько прошептала Грета, когда парень отошёл, её голос был мягким, словно шёлк. — Не говори ерунды, — Лисбен шутливо толкнула подругу в бок, её щеки залились легким румянцем. Грета крепко обняла подругу, и в этом объятии было столько невысказанных слов, столько любви и поддержки, что сердце Лисбен сжалось от тепла. Они попрощались. Выходя к машине, девушка поймала недобрый, хищный взгляд Тараса из окна цирка. Лисбен с легким сердцем и тигром, чьи мощные лапы ступали рядом, сели в комфортный салон транспорта, и они устремились вдаль, прочь от цирка, к новой, неизведанной жизни. Когда Тод увидел тигра, его глаза загорелись непередаваемым восторгом, а на лице расцвела широкая, искренняя улыбка. Втроём они с головой окунулись в мир игр. Лисбен, словно опытная циркачка, показала мальчику целое представление: Огонёк грациозно катал Тода на своей могучей, но мягкой спине, а затем они вместе бесились и играли, смех Тода звенел в воздухе, наполняя комнату радостью. Им было невероятно весело, и время пролетело незаметно. После трёх часов безудержной игры зверь, устал, его дыхание стало тяжелее. — Почему Огонёк больше не хочет играть? — спросил Тод, его голос был полон детского разочарования. — Он устал, Тод, — ответила Лисбен, нежно гладя шерсть тигра. — Ему нужен свежий воздух. Ему некомфортно так долго находиться в помещении. Твоя площадка, конечно, прекрасна, но, может, мы выйдем на улицу? — Нет! — крикнул Тод, и его голос, словно острый клинок, пронзил воздух, наполненный болью, злостью и непоколебимой уверенностью в этом отказе. — Ладно, — легко согласилась девушка, почувствовав напряжение в мальчике. — Давай тогда включим весёлую музыку? Тод сразу же согласился, и комната наполнилась звуками. Музыка полилась заводным, искрящимся ручьём, и настроение всех сразу стало заметно лучше, легче, радостнее. Вдруг дверь бесшумно распахнулась, и на пороге появилась девушка. Она выглядела очень аристократично, словно сошедшая с картины. Её кожа была светлой, а каскад кудрявых, рыжих волос аккуратно лежал на её модном, блестящем, светло-розовом платье. Изумрудные глаза, полные злого огня, враждебно смотрели на Лисбен и ещё более недоброжелательно на Тода. — Выключите музыку! Вы мешаете мне читать, — холодно произнесла девушка, её голос был тонок, как ледяная струна. — Хорошо, Лоули, — тихо ответил Тод, и тут же поспешно отключил музыку. Его глаза виновато смотрели в пол, словно он сам был виноват в своем существовании. Лоули, сестра Тода, удовлетворенно изогнула бровь, и, бросив последний ледяной взгляд, грациозно удалилась, оставив после себя тяжёлое, удушающее молчание. «Нужно аккуратно выяснить, какие у Тода отношения с сестрой, — пронеслось в мыслях Лисбен, — что-то слишком странно он на неё отреагировал». — Лоули выглядела очень недовольной, — начала Лисбен, её голос был легким, словно пёрышко, максимально беззаботным, стараясь не спугнуть хрупкое доверие мальчика. — Я уверена, что это не связано с нашей громкой музыкой. Как думаешь, что её настолько сильно расстроило? Тод, до этого момента напряженно молчавший, вдруг сжался, словно маленький комочек боли.— Она злится на меня, — тихо, почти неслышно прошептал он. Его взгляд, полный невысказанной горечи, устремился в пол. — Жёлтая пресса высмеивала меня. Из-за этого у всей нашей семьи стала плохая репутация, и Лоули не взяли в искусствоведческий институт. — Его глаза, и без того необычно светлые, заблестели от подступающих, жгучих слез. — Она считает, что если бы не моя запоминающаяся внешность, то Жёлтая пресса не раздула бы скандал до такой степени, и мы не переезжали бы. Лоули винит во всём меня! — Здесь голос Тода вдруг сорвался на отчаянный, надрывный крик, и эхо боли заполнило пространство. — Как она так может?! — эмоции, словно бурный поток, переполняли девушку. Лисбен с трудом сдерживалась, не понимая, как можно иметь семью и при этом так жестоко не ценить её, разрушая изнутри. — Это другое! — Тод поднял голову, его тонкие плечи вздрогнули. — У Лоули кожа красивая, блестящая, здоровая, светло-белая, как у настоящей аристократки. А у меня болезненно бледная, она не считается красивой или хотя бы нормальной! Выбеливать кожу модно, и это не имеет последствий. А я не могу измениться, и ещё эта моя особенность имеет последствия, например, я не могу быть на солнце. «Так вот в чём проблема», — мгновенно осознала Лисбен. Она подошла к тяжелым, плотным шторам, резким движением отдернула их, и в комнату хлынул мягкий, рассеянный свет облачного дня. — Погода облачная, поэтому солнце не навредит твоей коже, и мы можем пойти гулять. — Дело не в этом, — тихо прошептал Тод, его хрупкая фигурка опустилась на пол, словно из него выпустили весь воздух. Няня, не раздумывая, подошла, осторожно присела рядом и крепко, но нежно обняла его. — Погулять можно только на заднем дворе, где ещё дома прислуги стоят, так как только там есть место. Веранда Лоули, где она обычно читает, выходит как раз на задний двор. Видя меня там, она всегда строго смотрит, кричит, хочет, чтобы я ушёл! — В этот момент мальчик крепко сжал ткань красного комбинезона Лисбен. «Какая же она дура, — пронеслось в мыслях Лисбен, и её кулаки непроизвольно сжались, словно готовились к бою. — Тод даже сестрой её ни разу не назвал. Как можно быть настолько тупой и ведомой? Жёлтая пресса начала травить Тодема, и Лоули просто стала делать так же, как стадо овец. Королёвы надеются, что я решу их семейные проблемы, стану оправдывать ужасное поведение их взрослой дочери? Что ж, они ошибаются. Я не стану никого выгораживать, наоборот, покажу Тоду, что существуют другие, хорошие люди. Не высокомерные, как Лоули, и не отстранённые, как его родители». — Тод, послушай, — она обняла его крепче, словно пытаясь защитить от всего мира, и стала нежно гладить по голове. — Ты ни в чём не виноват. Журналисты ни при каких обстоятельствах не должны были публично обсуждать ребёнка. Лоули тоже поступает неправильно, выливая свой негатив на тебя. Это родители привезли вас сюда. Твоё мнение, внешность или присутствие глобально не изменили бы ничего. — Тод медленно поднял на неё свои необыкновенные, светло-фиолетовые глаза, которые Лисбен напоминали драгоценный камень аметист. Они были полны безграничной благодарности за эти слова. «Я тоже не хочу гулять под пристальным вниманием этой выскочки, — подумала Лисбен. — Огонёк, чувствую, на наше место в лесу хочет. Королёвы сказали, что я должна стать другом для Тода. Они, конечно, поругают меня за уход из особняка, но это проблемы будущего. Зато сейчас нам будет весело». Всего пару минут спустя, Огонёк, могучий и бесшумный, вместе с Лисбен и Тодом, которого она придерживала за руку, ловко перепрыгнул забор, ограждающий роскошный особняк. Втроём они направились прямиком в лес, туда, где царила свобода и покой. Там им было очень радостно, почти до безумия. Мальчика восхищала каждая веточка, каждый солнечный луч, пробивающийся сквозь кроны, словно он видел это впервые в жизни. Лисбен с теплотой знакомила его со своим настоящим домом, с его секретами и чудесами. Здесь Огонёк разыгрался по-настоящему, его рык стал игривым, а движения — легкими и стремительными. Отсутствие строгого контроля со стороны родителей и сестры сделало своё дело, словно сняло невидимые оковы. Тод заметно раскрепостился, стал активнее, его лицо светилось неподдельной радостью. Остановились они только тогда, когда у него громко заурчало в животе, напоминая о голоде. Лисбен с улыбкой повела всех на базар, предвкушая новые приключения. На базаре, среди пестрой суеты, грома голосов и манящих ароматов, Лисбен купила себе и Тоду дымящуюся, румяную пиццу, а для Огонька выбрала сочный, внушительный кусок свежего мяса. Мальчик жадно наслаждался этой едой, каждый кусочек казался ему невероятно вкусным. Его маленькие, но внимательные глаза с удивлением замечали, как многие горожане узнают Лисбен и её необыкновенного питомца, бросая на них любопытные взгляды. Вдруг, с легким, решительным движением, девушка достала блестящую золотую монету и, не задумываясь, опустила её в потертую шляпу уличных музыкантов, попросив сыграть что-то по-настоящему весёлое и зажигательное. Когда первые, жизнерадостные аккорды полились в воздух, Лисбен, словно искра, вспыхнула в танце, легко и непринужденно утягивая за собой смущенного, но любопытного Тода. Сначала он двигался скованно, словно деревянный, его маленькие ножки еле двигались, но, увидев, как постепенно к ним присоединяются другие люди, улыбаясь и покачиваясь в такт, Тод заметно раскрепостился, его движения стали смелее. В это же время, неподалеку, среди торговых рядов, находился Дейв, спокойно выбирая продукты. «Что это за музыка?» — мелькнула мысль у него. Он невольно двинулся в сторону ожившей, движущейся толпы, любопытство вело его. Тут же его взгляд, словно магнит, притянулся к центру этого вихря радости — рыжеволосой девушке в ярко-красном комбинезоне. Он сразу, с бьющимся сердцем, узнал в ней Лисбен. «Она движется с такой невероятной грацией, словно танцует само пламя! Она буквально светится изнутри, а её глаза горят, как два янтарных солнца. От неё исходит чистая, жизнерадостная энергия, которая заряжает позитивом каждого, кто оказывается рядом. Этому очарованию невозможно не поддаться, даже таким застенчивым и одиноким людям, как Тодем. Как же я счастлив, что нашёл их здесь» — сердце Дейва переполнялось нежностью и восхищением. Когда последние, затухающие аккорды растаяли в воздухе, и оживленная толпа начала расходиться, Дейв, улыбаясь и аплодируя, подошел к сияющей Лисбен, счастливому Тоду и довольному Огоньку. — Какая неожиданная, но невероятно приятная встреча! — произнес парень, его голос звучал тепло и добродушно. — Что вы тут делаете? — Мы гуляли в лесу, сюда пришли покушать, — простодушно ответил Тод, его голос был полон детской радости и доверия, ведь он чувствовал, что Лисбен и Огонёк полностью доверяют Дейву. — Да, всё так, — подтвердила девушка, её лицо осветилось весёлой улыбкой. — Надеюсь, меня не уволят в первый же рабочий день. — Как будете гулять в следующий раз, позовите меня тоже, — произнес Дейв, его глаза лукаво блеснули. Он плавно достал из сумки смартфон последней модели — идеально гладкий, с мерцающим экраном — и протянул его Лисбен. Заметив легкое смущение на её лице, он мягко добавил: — Это подарок для тебя. Я искренне хочу общаться с тобой. Немного поколебавшись Лисбен всё же приняла телефон, чувствуя его прохладную тяжесть. Дейв заботливо решил подвезти их. Сидя в уютном салоне машины, Тод с любопытством заглянул в пакет с продуктами, лежащий на сиденье, и его взгляд мгновенно приковала ярко-красная клубника. — Можешь взять, что захочешь, — широко улыбнулся Дейв. Мальчик, забыв о своей робости, осторожно перебрал весь пакет, выбирая для себя не только клубнику, но и сочные мандарины, и бархатистые персики. — Лисбен, а какие у тебя любимые фрукты или ягоды? — спросил Тод, его глаза светились желанием поделиться едой с новой няней. — Я люблю черешню и виноград, — ответила девушка, улыбаясь его непосредственности. — Я запомню, — словно в шутку, но с нотками серьезности произнес Дейв, и его взгляд задержался на Лисбен. — В пакете черешня есть, угощайся. В такой непринужденной, дружеской обстановке они подъехали к величественному дому Королёвых. Выходя из машины, парень обнял Лисбен, сделав вид, что это лишь деловая формальность. — Если они будут сильно злиться, позвони мне, и я поговорю с ними, — прошептал он ей на ухо, его дыхание коснулось ее кожи. Лисбен завела тигра к себе в новый, еще не обжитый дом, а потом дворецкий безмолвно, сопроводил их в просторный зал, где Королёвы уже с нетерпением ждали их прихода. Первое, на что обратила внимание девушка, был бросающийся в глаза внешний вид Эды и Лоули. «На Эде — огненно-красное платье, а на Лоули — красный комбинезон, как у меня, только намного дороже и явно изысканнее. Они что, копируют мой стиль? Считают меня модной? А как же собственная индивидуальность, о которой они, казалось бы, так пекутся? — мысли вихрем пронеслись в голове Лисбен. — Мама Тода выглядит достаточно спокойно, лишь легкое беспокойство мелькает в её глазах. А вот сестра, кажется, в настоящем бешенстве». — По какому праву вы покинули территорию особняка?! Даже мне уходить нельзя! — агрессивно, словно разъярённая фурия, произнесла Лоули, её голос был пронзителен, как свист хлыста. — Мне бы хотелось, чтобы ты объяснилась, — обратилась Эда к няне сына, её тон был ровным, почти холодным, полностью проигнорировав резкое, неуместное высказывание дочери. — Я выполняла свою работу, — Лисбен произнесла это с уверенно поднятой головой, глядя прямо и открыто в глаза женщине. — Тодем не очень социализирован, я старалась помочь ему раскрепоститься, убрать внутренние страхи, посмеяться по-настоящему. — Да, миссис Эда, — быстро вставил Тод, крепко обняв при этом няню, словно боясь, что её отберут. — Это был мой лучший день за последнее время. — Но выходить может быть опасно, — голос и взгляд Эды стали мягче, но всё равно не походили на материнское беспокойство за любимого ей ребёнка, скорее, на тревогу за репутацию. — Я — бывшая беспризорница и знаю Мафиор очень хорошо, — заявила Лисбен, её голос звучал твердо и непоколебимо. — Мы не будем ходить в опасные районы. «Тод не называет Эду мамой, а Лоули сестрой, — с горечью отметила Лисбен, — это кричащий показатель того, насколько у них не близкие, отстраненные отношения. Я никак не могу помочь ему наладить связь с родителями, но хотя бы постараюсь изменить ситуацию с сестрой. Мне нужно, чтобы он перестал бояться Лоули, понял, что я готова защищать его даже от собственной семьи». — Так же своими громкими играми мы не будем мешать, — продолжила Лисбен, и в её голосе появилась стальная нотка. Её тигриные глаза, словно два янтарных угля, с леденящим душу негодованием посмотрели прямо на девушку в красном комбинезоне. — Правда, это будет хорошим решением, госпожа Лоули? — О чём идёт речь? — спросила Эда, её взгляд был острым и пронзительным, устремившись прямо на дочь. — У них громко играла музыка, они мешали мне читать! — с наигранной обидой, почти с капризом, ответила Лоули, её голос звенел от возмущения. — Я не помню, чтобы что-то играло, хотя находилась на втором этаже, а тебе на третьем всё было слышно? — с некоторым раздражением, сквозившим в каждом слове, уточнила Эда, её тонкие брови приподнялись. Вдруг она резко обернулась к няне. — У меня больше нет к тебе вопросов, можешь идти. Тод и Лисбен, почувствовав облегчение, словно сбросили тяжелый груз, покинули помещение, их сердца ликовали от радости — теперь они смогут свободно гулять, вне территории особняка.