Глава 9: Янтарь

Пять месяцев, словно быстрые, но насыщенные реки, протекли с момента начала работы Лисбен у Королёвых. Наступил самый поздний осенний месяц, с его меланхоличными, напевающими дождиками, первыми робкими снежинками, кружащими в воздухе, и мрачной, но от того не менее завораживающей атмосферой, которая обволакивала город, словно старинное покрывало. Конечно, неизменной оставалась, словно нерушимая скала, глубокая дружба девушки с Огоньком. Тигру нравилась их совместная жизнь, полная свободы и приключений, он стал ещё счастливее и спокойнее. Связь Лисбен с Тодом только крепчала с каждым днём, словно невидимая нить, сплетающаяся между ними. Мальчик теперь воспринимал свою няню, как настоящую сестру, а порой и как маму, которая понимала его без слов. Она была для него самым близким и драгоценным человеком. Королёвым настолько нравилась работа девушки, её поразительный успех с Тодемом, что они, не скупясь, разрешали приглашать в их особняк Дейва и Грету, полностью доверяя её выбору. Грета и Лисбен всё так же оставались лучшими подругами, их связь была крепка и надёжна, словно вековое дерево. Семью Греты должны были выпустить из-под стражи в декабре, и девушки уже с воодушевлением и предвкушением планировали, как чудесно будут вместе отмечать Новый год. Лисбен и Дейв перешли на новый уровень отношений, став парой, и их нежный роман длился уже три месяца. Им очень нравилось проводить время вместе, их смех часто разносился по коридорам особняка, а взгляды говорили больше, чем слова. Девушка, с глубоким убеждением, считала его своей первой и единственной любовью, её сердце наконец-то открылось, и она верила, что только с ним будет по-настоящему счастлива. Парень одаривал её заботой, дарил подарки и внимание. Он всегда искренне говорил ей о своих чувствах, но никогда не давил на Лисбен, которая из-за своего одинокого и полного потерь прошлого не могла ответить такой же открытой, безудержной нежностью, но старалась изо всех сил. Тод, чей мир когда-то был замкнут, теперь с легкостью подружился с Гретой и Дейвом, полностью доверяя им, словно надёжным маякам. Лисбен была в прекрасных отношениях с Эдой и Норманом: они были безмерно рады, что Тодем наконец-то улыбается, его смех снова звучит в стенах особняка, и он не сидит целый день один в своей закрытой комнате. Поэтому они давали няне практически полную свободу, лишь бы их сын оставался таким же весёлым и открытым. Единственное, что омрачало яркие дни девушки, была Лоули. Она постоянно ходила с хмурым видом, словно грозовая туча, агрессивно реагировала на Лисбен и своего брата, её взгляд был полон яда. Но и эта проблема должна была скоро решиться. Дейв почти уладил отношения Королёвых с властями, поэтому в декабре Лоули собиралась поступать в искусствоведческий институт. Парень даже лично поговорил с директором, и тот благосклонно согласился зачислить девушку, как только она сможет беспрепятственно жить во Властове. Казалось, всё налаживается. В богатом, роскошном особняке, где каждый уголок дышал величием, наступило время обеда. За длинным, отполированным столом присутствовали Норман, Эда, Лоули, Тод и почётные гости в их доме — Лисбен и Дейв. Обед начался, и на стол подали изысканные блюда, каждое из которых было произведением кулинарного искусства. Блеск столового серебра и хрусталя ослеплял. Когда Лисбен только начали приглашать на такие высокопоставленные мероприятия, она чувствовала себя неуютно, словно деревенская мышка в королевском дворце, не зная, как себя вести, а под суровым, осуждающим взглядом Лоули переживала ещё сильнее. Но Дейв, как искусный учитель, помог ей: научил этикету, объяснил, на какие темы стоит и не стоит общаться, и всегда незримо поддерживал её. Через несколько таких "тренировок" Лисбен вела себя не хуже любой аристократки, её движения стали грациозными, а речь — уверенной. Девушка даже заметила, что Лоули старается копировать её поведение, манеру речи и стиль. Это откровенно не нравилось Лисбен, ведь она считала, что нужно быть индивидуальной, а копирование кого-то выглядит нелепо. Но поделать с этим она ничего не могла. Вообще девушка пыталась наладить мосты в отношениях с Лоули, но её попытка не увенчалась успехом, как будто её слова разбились о невидимую стену. — Сегодня про нас написала Жёлтая пресса! — с восторгом, едва сдерживая ликование, заявила Эда, её лицо светилось. — Они ждут нашего возвращения во Властов! — Дейв, спасибо вам огромное! — произнесла Лоули, её голос звучал сладко, почти льстиво, что было крайне непривычно. — Благодаря вам я поступлю в институт мечты! Родители говорили, что отмена гонений на нашу семью займёт намного больше времени, я так рада, что они ошиблись. — Кстати, об этом, — холодно, словно отрезая предыдущую реплику, сказал Норман, полностью проигнорировав дочь. — Насколько нам безопасно переехать во Властов всей семьёй уже сейчас? — Семья Лаповых очень против вашего возвращения, тем более на прежние рабочие места. В особенности Эдуард Лапов, который сейчас является министром здравоохранения, — ответил Дейв, его голос стал серьёзным и деловым, как подобает посреднику в столь деликатных вопросах. Лисбен мгновенно поняла, о чём идёт речь. Дейв рассказал ей всю горькую, запутанную историю. У Эды был первый брак именно с Эдуардом Лаповым. Она забеременела и родила сына Мэтью, но в декретный отпуск по уходу за ребёнком не пошла, так как слепо стремилась подняться по карьерной лестнице. Эдуард стал сидеть дома и воспитывать ребёнка. Но через два года Эда встретила Нормана Королёва и подала на развод. Расторжение брака происходило через суд и с огромным скандалом, сотрясавшим весь Властов. Женщина кипела от ярости, что у неё отняли половину честно заработанного ею имущества, и Эдуард не отдал ей Мэтью, из-за чего Жёлтая пресса не пощадила её, назвав худшей матерью года. Отношения Лапова и Эды были ужасными, пропитанными взаимной ненавистью, за словом в карман не лезли оба, из-за чего из супругов превратились в главных врагов, чья вражда тлела годами. Прошло много лет, но злопамятность Эды, словно острый коготь, не дала ей возможности отпустить ситуацию. Эдуард Лапов занимался созданием оружия и иногда его незаконным распространением. На одной из таких сделок его поймали и отправили в Верховный суд, где главной судьёй была сама Эда. Она безжалостно приговорила его к пожизненному заключению и отправила на казнь трёх работающих и важных для Лапова людей. Тогда Жёлтая пресса взяла у Эдуарда интервью, где он с горечью говорил, что приговор слишком суровый, и судья была явно необъективна по отношению к нему. С того момента многие заключённые стали говорить, что сомневаются в компетентности Королёвой. Так и начались гонения на её семью. После увольнения Эды судебное дело Лапова и его заключённых в тюрьму работников было пересмотрено. Все обвинения были сняты, а после предоставления Эдуардом нового, первоклассного оружия его поставили на пост министра здравоохранения. Конечно, возвращения Королёвых он не желал и по возможности всячески препятствовал этому. — А если мы пригласим семью Лаповых к нам? — неожиданно предложил Норман, его взгляд был полон надежды. — Думаю, с глазу на глаз всё уладить будет проще. — Нет, это слишком опасно, — уверенно, почти с нажимом сказал Дейв, его тон стал непреклонен. — Личный конфликт Эды и Эдуарда слишком силён, его не решить простой встречей. А подобное приглашение может только усугубить ситуацию. Я пытаюсь убедить другие влиятельные семьи в необходимости вашего возвращения во Властов. И через посредников стараюсь создать допустимые, рабочие отношения Лаповых к вашей семье. — Он сделал небольшую паузу, его взгляд скользнул по лицам присутствующих. — Думаю, это займёт ещё несколько месяцев. — Хорошо, самое главное, чтобы журналисты почаще вспоминали о нас, — с фальшивой улыбкой, которая не достигала её глаз, ответила Эда. Вдруг её взгляд, словно острый крючок, зацепился за Лоули. — Раз Жёлтая пресса ждёт нас во Властов всех вместе, то ты не можешь поехать в институт. Иначе это будет означать, что мы боимся приехать всей семьёй. А я не хочу, чтобы Эдуард думал, что я играю по его правилам, — высокомерно, с пренебрежением, произнесла Эда, совершенно наплевав на чувства дочери, словно на пустое место. — Ты издеваешься?! — позабыв о всяком приличии, словно шторм, Лоули взорвалась криком, вскочив со стула и не дав сказать матери ни слова, продолжила, её голос дрожал от сдерживаемой ярости. — Я всю жизнь живу по вашим правилам! В этих грёбаных четырёх стенах! У меня нет никого, ни одного друга! Даже у него, — она дрожащей рукой указала на Тода, её взгляд был полон горькой зависти, — есть друзья. А я постоянно из-за вас была одна! Вы обещали, что я поеду! — Её глаза вдруг наполнились горькими, хрустальными слезами, а голос задрожал то ли от неконтролируемой злости, то ли от подступающей, душившей её истерики. — Прекрати немедленно! — резко, словно пощёчина, крикнула мать. В глазах обоих родителей не было и тени жалости к Лоули, лишь холодная злость, что она позволяет себе вести себя столь эмоционально и неприлично. — Вы испортили мне всё детство, а сейчас портите жизнь! — Она с яростью кинула на пол свою серебряную тарелку, и та со звоном разбилась на сотни осколков, отражая в себе разлетевшуюся вдребезги надежду. — Ненавижу вас! — Слёзы лились по её лицу неудержимым потоком. Она закрыла его руками и, рыдая, как раненый зверёк, выбежала из зала. «Каким бы человеком она ни была, сейчас мне искренне жалко её, — подумала Лисбен, её сердце сжалось от боли. — Все заслуживают счастья и исполнения их мечты! В глубине души Лоули — глубоко несчастный и одинокий человек. Но, к сожалению, поддержку от меня она не примет. Когда она успокоится, то наверняка пожалеет, что заплакала при всех». — Что ж, — вполне равнодушно, лишь с лёгкой ноткой раздражения в голосе, сказал Норман. — Поплачет и успокоится. — Не обращайте внимания на эмоциональность Лоули, она просто капризничает, — с неестественной, натянутой улыбкой сказала Эда почётным гостям, словно ничего из ряда вон выходящего не произошло. — Думаю, на сегодня наш обед завершён. — Королёвы, сохраняя каменные лица, удалились из зала. — Я через час за тобой заеду, — обратился Дейв к Лисбен, его голос был мягким и участливым. — Поедем в ресторан, как и договаривались. — Уходя, он мимолетно, но нежно обнял её, точно догадываясь о мыслях своей девушки. — Не иди к Лоули, она тебя просто пошлёт куда подальше. Девушка кивнула, затем поспешно позвонила Грете, чтобы та приехала. Подруга обещала посидеть с Тодом, а ещё Лисбен очень желала обсудить с ней всю эту драму, произошедшую за обедом. — Мне не жаль Лоули, — сказала Грета, её голос был сухим и бесстрастным, после того как внимательно выслушала всю историю. Этот ответ от неё был весьма ожидаем, ведь она всё-таки наёмная убийца. Единственные, кто вызывали у неё истинные, глубокие чувства, были её верная банда и Лисбен. За них Грета была готова убить без колебаний, но на судьбу других ей было абсолютно плевать, словно на пыль под ногами. — По поводу Лаповых, — Грета вдруг стала серьёзнее, её взгляд, словно острый клинок, пронзил глаза Лисбен, намекая, насколько важную вещь она говорит. — Звать их нельзя. Я знакома с Эдуардом. Он воспримет это как угрозу, а не желание помириться. Эдуард сейчас буквально занимает место Нормана. Ему совершенно не понравится, если он узнает, что Королёвы собираются не просто вернуться во Властов, а ещё и на прежние, высокие места. Я вообще удивляюсь, что он не убил всех Королёвых за казнь своих людей. — Глядя на негодующее лицо Лисбен после этой фразы, Грета решила добавить, её тон смягчился. — Я говорю правду, то, что думаю, опираясь на факты, которые знаю о них! Лапов — жестокий человек. Если он не совершил этот поступок, значит, просто не захотел, но если Эдуард почувствует опасность от Королёвых, то сделает всё, чтобы их остановить. — Грета замолчала, её слова повисли в воздухе, словно предупреждение, она заметила бегущего к ним Огонька, на спине которого сидел счастливый Тод. — Лисбен, ты восхитительно выглядишь! Как настоящая принцесса! — с восторгом, заливистым голосом заявил мальчик, его глаза горели от радости. — Это янтарное платье идеально подходит к твоим тёплым, жёлтым глазам. — Няня нежно улыбнулась и крепко обняла его. — Грета, пошли в бассейн? Мне так нравится купаться с тобой! — Конечно, пошли! — сказала Грета, её голос стал заметно мягче, когда она увидела сияющее лицо Тода. После этих слов Тод счастливым вихрем побежал переодеваться в плавки. — Хорошо вам посидеть, напиши потом, как всё пройдёт, — с улыбкой, полной понимания, произнесла девушка. Лисбен нежно погладила Огонька, попрощалась с Гретой и Тодом, затем села в такси к Дейву, и они плавно поехали в ресторан, оставляя позади роскошь особняка и его скрытые драмы. Грета и Тод весело плавали в бассейне, их смех эхом отдавался под высокими сводами. Тигр после плотного обеда безмятежно спал у себя в домике, словно большой полосатый кот. Мимо проходила Лоули, её сердце было полно ноющей боли, жгучей обиды, кипящей злости и разъедающей зависти. Она услышала звонкий смех, раздающийся из бассейна, и с любопытством, смешанным с неприязнью, заглянула в не до конца закрытую дверь, её взгляд застыл на счастливых лицах. «Они смеются, им весело! — мысль, словно раскаленное клеймо, обожгла её мозг. — Тодем — альбинос, его травили, а теперь, несмотря на это, у него есть друзья. А я — красивая, умная, навечно заперта здесь! О моём существовании мир так и не узнает? Я всегда буду призраком, собственной тенью? Нет, не бывать этому! На этот раз я не отступлюсь!» — Эта мысль стала точкой невозврата для Лоули, невидимой чертой, переступив которую, она была готова на всё, без остатка. Идея появилась мгновенно, словно вспышка молнии. Девушка знала, что подруга Лисбен — это не безызвестная Грета Гробова. «У неё должен быть номер Эдуарда Лапова. Я приглашу его к нам домой. Этот Дейв всё сразу порешает, ведь выбора у него не будет, и я уеду в институт», — коварный план змеей зашевелился в её голове. Дождавшись, пока Грета и Тод зайдут в хаммам, чтобы погреться после прохладной воды, Лоули крадясь подошла к шезлонгу, на котором лежал телефон Греты. Пароля на нём не было, так как Гробова почти всегда держала его при себе. Королёва быстро, не тратя ни секунды, нашла и аккуратно переписала номер, а затем, положив устройство обратно на прежнее место, бесшумно удалилась. В это же время Лисбен и Дейв, погруженные в свой собственный мир счастья, ничего не подозревая о надвигающейся буре, находились в ресторане. Парень, с широким жестом настоящего романтика, снял всё заведение, чтобы они могли побыть вдвоём, в атмосфере теплоты и уюта. — Мне безумно нравится этот огромный, пышный букет, — сказала Лисбен, её голос был мягким, словно лепесток цветка. — Белые розы пахнут восхитительно, но снять ресторан, купить такие дорогие цветы… это же огромные затраты. — Она всё ещё плохо принимала столь масштабные ухаживания; в их отношениях Дейв был безусловно более романтичным и открытым партнёром. — Я готов тратить любые деньги на любимую девушку, — уверенно, с непоколебимой искренностью произнёс он, глядя ей прямо в глаза. — Воспринимаю тебя очень серьёзно и показываю это поступками. Ты не осознаёшь этого, но для меня ты самая особенная, самая невероятная. Я сделаю всё возможное, чтобы ты как можно чаще улыбалась. — После этих слов Лисбен и правда расцвела в улыбке, её щёки порозовели, словно нежные утренние облака. Ей каждый раз было приятно это слышать, как в самый первый. — Тебя за язык никто не тянул, — посмеялась она, мило ухмыляясь, и в её глазах заплясали озорные огоньки. — У меня будет отпуск в январе, давай поедем на отдых в Мирово? Я всегда хотела побывать там на море! — Её глаза загорелись неподдельной, искрящейся радостью. — Конечно, давай! — с воодушевлением ответил Дейв, сразу же подхватывая её идею. — Я был там, мне очень запомнился тот отдых. Миров такой же безопасный город, как Мафиор, потому что так же находится на границе, просто с противоположной стороны. К тому же там всегда тепло, и море невероятно красивое. Дальше они с упоением обсуждали разные города, своё совместное будущее, которое казалось таким светлым, и другие интересные им темы, часы летели незаметно. В какой-то момент Дейв предложил Лисбен спеть в караоке. Из них вышел потрясающий, гармоничный дуэт. Они пели романтическую песню, которая им обоим очень нравилась, и их голоса сливались в единое целое, наполняя зал нежностью. Вдруг, на самых последних аккордах, в конце песни появилось предложение, которого в оригинале не было. Его спел Дейв, голос звучал особенно глубоко и трепетно: "Ты выйдешь за меня?" Лисбен пораженно посмотрела на него, а он плавно опустился на одно колено, и торжественно открыл бархатную коробочку, в которой находилось золотое обручальное кольцо с большим, ярким, сияющим янтарным камнем по центру. — Да! — воскликнула радостно девушка, её голос был полон восторга и счастья. Сначала от неожиданности она поспешно протянула левую руку. На это Дейв лишь тепло улыбнулся, его глаза светились любовью, и нежно надел кольцо на правую. Потом они страстно, до головокружения поцеловались, мир вокруг них исчез, остались только они. — Свадьбу можно как раз в январе сыграть в Мирове, — предложил Дейв, его голос был полон предвкушения. — На самолёте лететь недолго, всего четыре часа. Тода, Огонька возьмём, Гробовых пригласим. С моей стороны я подумаю, кого ещё можно позвать. — Решим потом! — сказала Лисбен, её сердце было переполнено радостью, и она желала просто насладиться моментом, порадоваться скорой свадьбе и новому статусу невесты. Дейв мгновенно понял это и не стал обсуждать всё сейчас. Главным для него было, что она просто сказала "да". Его счастье было безгранично. Через несколько минут Лисбен отошла, чтобы позвонить Грете, не в силах сдержать нахлынувших эмоций. — Ура, я так рада за тебя! — воскликнула Грета, её голос звенел от восторга. — Чур, я подружка невесты! — Потом подождала немного, давая Лисбен выговориться, и добавила: — Кольцо-то главное красивое? — Конечно, красивое! — ответила Лисбен, её улыбка была слышна даже по телефону. — В цвет моих глаз, камень янтарь!