Глава 5

Утро у Роуз началось, как обычно, не с бодрящего кофе, а с криков Джинни, которые разносились по всей спальне: — Роуз! Вставай немедленно! Мы опаздываем, дурёха ты такая! Роуз с трудом разлепила глаза, болезненно сощурившись от тусклого утреннего света, пробивавшегося сквозь щели тяжёлых штор. В голове глухо стучало, как будто внутри черепа поселился гном с молотком. Она с усилием подняла голову с подушки и, моргая, уставилась на Джинни, которая с громким ворчанием металась по комнате, натягивая форму прямо поверх кружевных трусов. — Какого… — прохрипела Роуз, — сколько времени? — До первого урока — десять минут! — возмущённо объявила Джинни, подбирая с пола учебник по древним рунам. — И мы проспали завтрак! Чудесно, просто чудесно! Роуз тяжело выдохнула, прижимая ладонь ко лбу, и простонала: — Джинни… ну зачем ты притащила это дурацкое огневиски вчера?! Голова раскалывается… Джинни смерила её взглядом, в котором читалась смесь злости и торжества: — Никто тебя пить не заставлял! Так что поднимай свою задницу и собирайся! Она сбросила на кровать Роуз чёрную школьную мантию. — Ох… — простонала Роуз, зарываясь лицом в подушку. — Джииин… может, ну его, этот первый урок? У тебя руны, у меня зелья… мы же обе их ненавидим. Джинни фыркнула, застёгивая жилетку: — Ты только на неё посмотри! Ей бы всё прогулять! А как моя мама меня убьёт — тебя не волнует, да? Роуз хмыкнула, скрывая тень грусти, скользнувшую в душе: «Что ж, у меня нет мамы… значит можно и поспать» Но вслух этого, конечно, не сказала. Она лишь бросила из-под одеяла: — Ну тогда беги, мучайся, а я ещё поваляюсь… Джинни взвизгнула, натягивая носки: — Вот стерва! — бросила она, запрыгивая на одну ногу и пытаясь застегнуть ботинок. — Кому-то, видите ли, можно дрыхнуть, а кто-то обречён страдать на древних рунах! — Кто ж тебе виноват, что твой страх перед мамой сильнее желания поспать? — лениво протянула Роуз, улыбаясь краешком губ. Джинни только раздражённо махнула рукой и выбежала за дверь, громко хлопнув ею напоследок. В комнате воцарилась уютная тишина. Роуз довольно потянулась на кровати, обняв подушку и вдыхая в себя сладкий запах чистого белья. «Может, пропустить еще и ЗОТИ?.. — промелькнула предательская мысль. — Всё равно Снейп меня терпеть не может…» Но совесть, как всегда, победила. Вздохнув, Роуз нехотя поднялась с постели и поплелась в душ. Горячая вода приятно стекала по коже, смывая остатки сна, а вместе с ними — и тяжёлую голову после огневиски. Приведя себя в порядок, она встала перед шкафом, выбирая, как украсить унылый школьный наряд. На строгую форму сверху лег тонкий бордовый свитер, из-под которого аккуратно выглядывал ворот рубашки. Юбка сидела идеально, а чёрные колготки подчёркивали стройность ног. На туалетном столике Роуз заметила знакомую алую помаду — ту самую, которой Джинни красила её на званый вечер у Слизнорта. Роуз задумалась. Краситься так на урок к Снейпу — рискованно. Но губы, всё ещё бледные после вчерашнего, выглядели слишком уж болезненно. Да и к тому, что ей сделает Снейп? Он даже не декан её факультета. «Совсем чуть-чуть…» Она осторожно провела по губам несколько раз, чтобы придать лицу свежести — результат смотрелся не слишком скромно, но собранно. Нацепив мантию, Роуз бросила последний взгляд в зеркало — глаза сияли, кожа стала светлее, губы — чуть выразительнее. Вроде бы ничего особенного, а выглядела она лучше. «Готова к дню полному Снейпа и других прелестей Хогвартса», — мрачно подумала она, накидывая сумку на плечо и выходя из спальни. Роуз торопливо вышла из гостиной Гриффиндора и почти бегом направилась по коридору, спускаясь по лестницам к подземельям, где в этом году проходили занятия по Защите от Тёмных Искусств — Снейп настоял на том, чтобы перенести их туда, «для лучшей концентрации и дисциплины». На самом деле, как считала Роуз, он просто наслаждался угнетающей атмосферой подземелий. Зайдя в класс она услышала знакомые голоса — Гарри, Рон и Гермиона уже ждали её у своих мест. Гарри скользнул по ней взглядом и нахмурился: — Ты где пропадала? Первый урок пропустила, между прочим. — Привет вам тоже, — хмыкнула Роуз. — Прилегла после огневиски… Спасибо Джинни. Гермиона неодобрительно цокнула: — Вот именно поэтому я не пью это пойло. Голова сегодня как у гиппогрифа после драки. — Тебя Снейп убьёт, если увидит, что ты пришла после звонка, — буркнул Рон. — У него с утра настроение… хуже обычного. В этот момент дверь класса скрипнула, Снейп быстрой походкой пересек кабинет. Он кинул на Роуз недовольный взгляд, от чего она быстро села на место, так и не разложив принадлежности для письма. — Поттер, — раздался неприятный, тягучий голос Снейпа от своей кафедры. — Какая редкость… Вы соизволили всё-таки явиться на урок. Честь для меня. Все головы тут же повернулись в её сторону. Роуз подавила раздражение и холодно ответила: — Прошу прощения, профессор. Немного задержалась. — Задержалась… — протянул Снейп, подходя ближе и в упор глядя ей в глаза. — Чем вы занимались, прихорашивались к уроку? Решили затмить остальных своим… — он смерил её взглядом с ног до головы, — новым образом? Поттер, это вам не Святочный бал. Надеюсь, вы понимаете, что на этом уроке придётся работать, а не позировать? Надеюсь, вы хотя бы сделаете вид, что слушаете, а не будете демонстрировать нам… вашу моду, — бросил Снейп, разворачиваясь.  — Вымытые волосы — это не мода, это минимальный этикет, — не сдержавшись, шепнула Роуз, намекая на вечно сальную голову профессора. Гарри ткнул её локтем между ребер, шикнув. Сзади захихикали несколько учеников, отчетливо услышавшие фразу гриффиндорки. Даже некоторые слизеринцы усмехнулись. Услышал её слова и сам Снейп, остановился, но не стал оборачиваться. Спустя миг просто продолжил путь к своему столу.  Малфой медленно поднял голову — его взгляд скользнул по ней сверху вниз, задержавшись на губах. Он чуть прищурился — и его рот искривился в презрительной полуулыбке. Но вслух он ничего не сказал — лишь холодно отвернулся. — Сегодня тема урока — ментальная защита, — холодно произнёс Снейп, останавливаясь у преподавательского стола. — А именно — основы окклюменции и легилименции. Хотя, должен признать, вряд ли хоть один из вас способен хоть частично овладеть этими искусствами… — он с презрением оглядел класс. — Исключение, возможно, составляют те, у кого голова не забита сплетнями и глупыми фантазиями. Некоторые ученики засмеялись. Роуз молчала, глядя в книгу. Внутри что-то похолодело — тема была не из приятных. Гарри рассказывал, как Снейп мучил его на уроках окклюменции, как вторгался в его сознание. У него самого мало получалось закрывать сознание, но он помогал Роуз освоить этот навык — после сотни неудачных попыток она дошла до способности ставить простую ментальную стену. Правда, она держится всего несколько минут, но ей все равно не приходилось использовать этот навык. — Окклюменция не изучается в школьной программе, — нахмурившись, шепнула друзьям Гермиона.  «Зачем Снейп учит нас такой сложной магии, если это не входит в школьный план?» Снейп поставил ладони на стол, слегка наклонившись вперёд. Его чёрный взгляд пробежал по классу, и воздух словно стал гуще. — Существует искусство, которым владеют единицы. Искусство столь сложное и тонкое, что даже самые одарённые волшебники тратят годы на его освоение, — начал он тихо, но в молчаливом кабинете каждое слово резало слух. — Речь о Легилименции и Окклюменции. Он выпрямился. — Легилименция — это способность проникать в разум другого существа. Читать его мысли, чувства, воспоминания. Простой легилимент может видеть лишь обрывки образов… но настоящий мастер способен копаться в вашей памяти, как в открытой книге. Или — как в мусорном ведре, — с ядовитой усмешкой добавил он.  Никто не отреагировал на грубую вставку профессора — все уже привыкли к его фразам. — Окклюменция, напротив, позволяет защитить разум. Заблокировать доступ к памяти, скрыть мысли, стереть эмоции с лица. Великая защита — и редкий дар. Единицы способны выстроить в своём сознании стену, за которой их разум станет недоступным даже для сильнейшего легилимента. Он сделал паузу, сверляя взглядом учеников. — Для Окклюменции необходимы сосредоточенность. Холодный ум. Умение управлять эмоциями, подавлять страх, гнев, боль. — Его глаза на мгновение задержались на Гарри, затем на Роуз. — Этим искусством не овладевают дети. И не овладевают слабые. Снейп подошёл к доске, плавным движением взмахнул палочкой — на тёмной поверхности проступили слова: Окклюменция: этапы защиты сознания       1.      Очищение разума от эмоций       2.      Сосредоточенность на пустоте       3.      Создание ментального барьера (визуальный образ: стена, зеркало, дым)       4.      Отведение внимания противника — ложные образы, отвлекающие мысли — Барьер может быть любым, — продолжал Снейп, глядя поверх ученических голов. — Кто-то представляет себе стену. Кто-то — стальной щит. Самые искусные способны даже ввести противника в заблуждение — подсунуть ложные образы, подделать воспоминания… но до этого вам, — с холодной усмешкой, — ещё очень и очень далеко. Он медленно прошёлся между рядами. — Если вы не научитесь закрывать свой разум — вас сломают. Ваши секреты станут достоянием врага. Вы даже не поймёте, что вас читали. — Снейп остановился возле парты Роуз, задержав на ней внимательный взгляд. — Защищаться — значит выживать. Он обвёл всех строгим взглядом. — Сегодня вы попробуете почувствовать разницу между открытым разумом и защищённым. Скорее всего никто из вас не удивит меня. Снейп направился обратно к своему столу. — Мы проведём небольшую практику, — продолжал профессор. — В парах. Один будет пытаться проникнуть в сознание другого с помощью Легилименции… Второй — защищаться. Класс притих. — Начнём с Гринграсс и Лонгботтома. — Снейп с ленивым презрением махнул рукой. — Давайте, покажите нам чудо ментальной битвы… Ученики по очереди пытались, но выходило плохо — мысли читались легко, защита сыпалась. Дафна провалилась за десять секунд, а Невилл вообще сбежал под косыми взглядами слизеринцев. — Ужасно… — протянул Снейп. — Даже хуже, чем я ожидал… Он замолчал на мгновение, затем резко повернулся к Роуз: — Поттер. Вперёд. Встаньте. Некоторые переглянулись — даже Драко бросил взгляд из-под полуприкрытых век. Роуз поднялась, сердце сжалось, но она заставила себя выглядеть спокойно. Ей было важно доказать — себе и ему — что она не слабая. — Ваш противник… — Снейп оглядел класс, — Забини. Блейз медленно поднялся. Его лицо — холодная маска. Глаза скользнули по Роуз. — Привет, Поттер, — бросил он, подходя. Он кажется даже выдавил из себя легкую улыбку. — Поттер будет защищаться, — лениво сказал Снейп, глядя прямо в глаза девушке. — Забини — атакует. Посмотрим, сможете ли вы справиться с таким простейшим заданием. Готовьтесь. Они встали друг напротив друга. — Начинай, Забини, — приказал Снейп. — Легилименс! — коротко бросил Блейз, вскинув палочку. Острая волна магии ударила Роуз в разум — знакомое ощущение чужого присутствия, попытка прорваться сквозь барьеры памяти. Она почувствовала, как чужие пальцы почти коснулись её мыслей… но в этот миг в ней что-то сжалось, как невидимая пружина. «Нет. Не пущу», — подумала она резко. Слова всплыли и в сознании Забини.  Чёрная стена выросла в сознании — гладкая, холодная, как мрамор. Волна Блейза ударилась о неё — и откатилась. Он нахмурился, повысил напор — но Роуз сосредоточилась ещё сильнее. Из глубины её сознания поднялась холодная уверенность — она могла это делать. Воспоминания ускользнули, как вода сквозь пальцы. — Хватит, — негромко приказал Снейп. — Забини, отступай. Блейз с удивлением опустил палочку. Его губы скривились, но он не был зол. Через мгновение он даже слегка ухмыльнулся, кивнув Роуз и пробормотал что-то вроде: — Неплохо. — Она заблокировалась, — спокойно сказал он, не глядя на Снейпа. В классе повисла тишина. Даже слизеринцы смотрели на Роуз с лёгким удивлением. — Интересно… — тихо протянул Снейп, сверля Роуз тяжёлым взглядом. — Кажется, хоть кому-то удалось сегодня получить оценку выше «Тролля». Редкость для вашей семьи. Но не обольщайтесь. Опытный легилимент прорвал бы вашу защиту за секунды. Снейп задержал взгляд ещё на мгновение, затем резко отвернулся. — Садитесь, — бросил он. — Остальные — продолжайте тренироваться. Хоть кто-нибудь сегодня, может быть, сумеет показать что-то достойное. Роуз медленно села, чувствуя, как внутри всё дрожит от напряжения, но одновременно — странную гордость. Впервые за долгое время ей удалось доказать — себе и остальным — что она может постоять за себя. Из-за соседней парты на неё удивлённо смотрел Гарри, а Забини, очевидно развеселенный, плюхнулся за свой стол. Он что-то шепнул Малфою, сидевшему рядом, и он тут же впился в неё своими ледяными глазами. В его взгляде читался интерес, и возможно, вызов. Роуз, не желая злить профессора ещё больше, внимательно вслушивалась в урок. Старалась не обращать внимания на взгляды однокурсников, на странную тишину за спиной. Но вдруг — её дыхание сбилось, сердце на мгновение дернулось в груди. Она почувствовала это снова. Ледяные щупальца осторожно, но настойчиво скользнули к самому краю её сознания — холодные, скользкие, как водоросли в тёмной воде. Они пробирались всё глубже, змеились меж мыслей, искали слабые места в защите. Нежданное, чужое присутствие заполняло голову — липкое, вязкое, слишком близкое. «Что это?.. Кто?» — в панике пронеслось в её разуме. Она резко напряглась, спешно выстраивая мысленный барьер — тот самый чёрный камень, который только что спас её от Забини. Но на этот раз было сложнее: вторжение было тоньше, изощрённее. Оно не билось о защиту, не стучалось грубо, а, словно дым, просачивалось в каждую щель, пробираясь внутрь незаметно, без единого слова. Горло перехватило от страха. Легилименция не возможна без зрительного контакта от легилимента. Роуз с трудом сглотнула и косо взглянула на Снейпа. Профессор стоял у противоположной стены, равнодушно читая с конспекта, даже не смотря в её сторону. Ни малейшего взгляда. Она резко обернулась, сердце тяжело грохнуло в груди. И встретилась глазами с ним. Драко Малфой сидел за партой чуть поодаль. Его лицо было спокойным — слишком спокойным. Глаза — серые, холодные, пронизывающие — смотрели прямо в неё, не моргая. И в этот момент Роуз почувствовала, как поток чужой магии обрывается — резко, словно натянутая нить лопнула. Парень отвёл взгляд, лениво повернувшись к своей тетради. Лёгкая усмешка скользнула по его губам — настолько едва заметная, что, будь Роуз чуть менее внимательной, она бы решила, что ей показалось. Всё исчезло. Тишина в голове. Но ощущение… липкое послевкусие чужого присутствия… осталось. «Он… Это Малфой? Но как?.. Без палочки, без единого слова…» Холод пробежал по позвоночнику. Её барьер устоял, но ненадолго. Ещё несколько секунд — и он бы проник в её мысли, в воспоминания… Щёки обожгло жаром — от страха, от унижения, от непонимания. Снейп продолжал говорить, не глядя в их сторону. Ни один ученик вокруг, кажется, не заметил ничего странного. Только она. И он. Роуз сделала медленный вдох, стараясь прогнать дрожь в пальцах. «Что, чёрт возьми, ты творишь, Малфой?..» Когда прозвенел долгожданный звонок, Роуз с облегчением выдохнула и, поправив ремешок сумки на плече, вышла из класса вместе с остальными. За спиной слышались гулкие шаги, раздражённые вздохи и перешёптывания. — Мерлин, какой же он гад! — выдохнул Рон, догоняя её. — «Очистите разум, контролируйте эмоции»… А сам едва ли может контролировать свои… — Не говори так, Рон, — тут же одёрнула его Гермиона, но даже она выглядела раздражённой. — Хотя… честно? Он вел себя как самый настоящий грубиян. — Бедный Невилл, — подал голос Гарри. — У него тряслись руки после того, как Снейп гаркнул на него за ту «дырявую» стену. Он что, думал, что кто-то с первого раза сможет это? — Роуз, ты, кстати, просто молодец, — повернулась к ней Гермиона, уже более спокойно. — Даже Снейп что-то пробурчал… вроде «удовлетворительно», но ты видела его лицо? — Снейп напрягся, — усмехнулся Рон. — Я бы даже сказал, впервые за весь урок выглядел… недовольным, что не может насмехаться с нас. Роуз пожала плечами, но на губах мелькнула улыбка. — Просто… получилось. Я представила черную каменную стену. И он врезался в неё. «Сказать, что Малфой тоже пытался влезть в мысли?» — Неплохо, — кивнул Гарри. — У меня была дверь, но она всё время колебалась… Как ты вообще так быстро научилась? — Ты просто хороший учитель, Гарри, — пробормотала она и посмотрела в сторону. — Кстати, — Роуз повернулась к друзьям, — что было на первом уроке? Я ведь проспала… Рон и Гермиона переглянулись. Гарри отвёл взгляд, явно стараясь отделаться от вопроса. — Ну… — начал Гарри, потирая затылок. — Помнишь, как Слизнорт на прошлом занятии поставил тебя в пару с Малфоем? Роуз подозрительно сощурилась: — Не может быть… — Может, — вставила Гермиона. — Он сказал, что вы «восхитительно сработались» — и теперь вы вместе работаете над всей лабораторной работой. До самого конца семестра. «Нет, нет! Только не он! Мерлин, за что мне это?» — Отличные новости, да? — усмехнулся Рон. — Представляю, как обрадовался Малфой. — Представляю, как обрадовалась я, — буркнула Роуз, и вся компания рассмеялась.

***

После уроков Роуз зашла в гостиную, быстро переоделась, обновила макияж и поспешила во двор. День сегодня был на удивление солнечным. Уже начиналась весна. — Я на улицу! — быстро сообщила младшей Уизли, и выбежала из комнаты. Она поспешно вышла из гостиной и почти бегом направилась к выходу из замка, но не успела сделать и пары шагов, как на узком участке коридора перед ступеньками её путь преградил знакомый силуэт. Малфой стоял, опершись на стену, скрестив руки на груди. Рядом с ним стоял Блейз, рассказывая ему что-то. Его взгляд скользнул по ней сверху вниз, как всегда холодный, спокойный — слишком спокойный после того, что он пытался сделать. Роуз зарычала про себя, резко приблизилась — так близко, что почувствовала аромат его мантии, лёгкий запах кожи, чего-то терпкого, пряного, — и сквозь стиснутые зубы прошипела: — Не смей больше лезть в мои мысли, Малфой. Её голос дрожал — от гнева, тревоги, унижения. Он хотел увидеть её страхи. Её слабости. Её воспоминания. Малфой чуть наклонил голову набок, глядя ей прямо в глаза. В его взгляде не было раскаяния — лишь ленивый интерес. Будто он разглядывал редкий экспонат. Она вскинула подбородок, в её глазах сверкнула злость. — Предупреждаю, Малфой. В следующий раз я тебя оттуда вышвырну. Прежде чем он успел что-то ответить, Роуз толкнула его плечом — резко, зло — и быстро прошла мимо, спускаясь по ступенькам. Она так и не оглянулась. Шаги гулко отдавались в пустом проходе. Её сердце всё ещё стучало как бешеное. «Пошёл к черту! Нет, ты не испортишь мне настроение!» Роуз вышла на улицу, жадно вдохнув прохладный, свежий воздух. После удушливых стен Хогвартса, где витал запах старых книг, пара, пыли и человеческой магии, этот воздух казался живым, чистым. Лёгкий ветерок ласково коснулся щёк, тронул волосы, растрепал прядь на виске. Девушка убрала её за ухо, оглянулась на замок, возвышавшийся за её спиной, и медленно пошла в сторону озера. Она любила это место — здесь всегда было спокойно. Как будто мир застывал, дышал медленно и ровно. Вода едва колыхалась от редких порывов ветра, в глубине медленно скользили тёмные тени. Иногда Роуз замечала, как на зеркальной глади появляется широкая рябь — где-то проплывал гигантский кальмар. На берегу росло старое широкое дерево — массивный дуб с толстыми корнями, сплетающимися, как змеи, выползающие из-под земли. Тень от его кроны ложилась мягким пятном на траву, придавая этому месту укромность. Роуз опустилась под дерево, прислонившись спиной к тёплому стволу. Сумка мягко плюхнулась рядом. Она достала из неё альбом, коробочку с углём и карандашами. Наконец — минутка тишины. Без Гарри, без Рона с его бесконечными жалобами, без Гермионы с нравоучениями, без злых взглядов Снейпа… и уж точно без Малфоя. Хотя мысли о нём почему-то снова заползли в голову. «Что он пытался найти там, в моей памяти? Может ему просто было интересно выдержит ли моя защита?» — раздражённо подумала она, наматывая прядь волос на палец. «Нет. Сегодня — не о нём. Только я и озеро». Она раскрыла альбом — на первой странице был набросок башен Хогвартса, на второй — портрет Джинни с веснушками и лукавой улыбкой. Листнула ещё — набросок Совы в полёте, забытый эскиз гиппогрифа. Новый лист. Чистый, пахнущий пергамент. Роуз взяла мягкий уголь, задумалась. Посмотрела на воду — как солнце ложится пятнами на гладь, как дерево отражается в озере перевёрнутым силуэтом. Тёмные камыши качаются на ветру. Откуда-то доносится далёкое карканье ворона. Возле её руки промелькнуло что-то белое и пушистое. — Снежинка? — девушка удивлённо рассмотрела кошку, которая уже устраивалась у неё на коленях, — Ты шла за мной? Молодец! Моя красавица, — нежно поглаживала её за ушком. Медленно, легко рука начала двигаться. Плавные линии на бумаге очертили берег, затем контур воды, затем ствол дерева — её укрытия. Пальцы испачкались углём. Роуз не замечала — в эти мгновения весь мир сужался до кончика карандаша и белой поверхности. В голове крутились мысли — тихие, как шорохи листвы. Когда она рисует — всё становится проще… Будто границы между Роуз и остальными исчезают. Там нет войн, нет крестражей, нет лорда Волдеморта. Нет Снейпа с его уколами, нет Малфоя со своими играми. Там — только она. Только линии и свет. Она глубже вдохнула аромат свежей травы. Солнце ласкало щёки, ветер шевелил край мантии. Тело медленно расслаблялось — впервые за несколько дней. «Скоро всё изменится… Гарри что-то замышляет с Дамблдором. Я это чувствую. Он стал другим после тех уроков с директором. Молчит больше. Смотрит иначе. Рон с Гермионой уже тоже понимают, только делают вид, что всё как всегда.» Рука вывела плавный изгиб линии — очертание волны, отражённой в глади воды. Затем — ствол дерева, трещины на коре, капельки света между листьями. Роуз слабо улыбнулась. Здесь, в этом рисунке, была её сила. Её мир. Вдох — медленный, глубокий. Она прикрыла глаза. Шёпот ветра в листве, шум воды, далёкие голоса с поля для квиддича. Тепло солнца на лице. — Ещё чуть-чуть, — пробормотала она, снова глядя на лист. Тонкая тень прошла по пергаменту — лёгкая неровность линии — рука дрогнула, когда в мыслях мелькнуло: «До конца семестра с Малфоем. Зелья. Постоянно вместе. Почти каждый день. Чёрт». Роуз сжала карандаш крепче. «Это испытание. Проверка. Я выдержу. Я не слабая. Я — Поттер. Хоть иногда это и проклятие…» Линии побежали дальше — теперь на бумаге появилась фигура — маленькая, вдалеке, в тени дерева. Она не сразу поняла — но это была она сама, сидящая под этим самым дубом. Словно наблюдала за собой со стороны. Ветер донёс запах свежей воды. В траве что-то зашуршало — возможно, мелкий зверёк или фея. Она медленно отложила карандаш и посмотрела на озеро. Снежинка ласково замурчала с её коленей. Она прислонилась головой к руке хозяйки, прося о ласке. Спокойствие. Хотя бы на мгновение. Здесь, под этим деревом, мир оставался простым и настоящим. «Пусть этот день продлится чуть дольше…» Роуз поправила набросок, штриховала тень от дерева, когда вдруг услышала за спиной осторожные шаги по траве. Она вздрогнула — но почти сразу узнала этот лёгкий, привычный ритм. — Можно присесть? — раздался знакомый голос Гарри. Она обернулась и слабо улыбнулась: — Конечно. Ты всегда меня находишь. Гарри опустился рядом на траву, вытянув ноги вперёд. Он тоже посмотрел на озеро — туда, где в бликах солнца плавно дрейфовали круги на воде. — Ты хорошо рисуешь, — сказал он, склонившись к листу. — Это дерево… как настоящее. И ты под ним. Роуз покосилась на него исподлобья, в глазах Гарри было искреннее восхищение. Сейчас он не был ни зол, ни расстроен. Просто брат, который пришёл посидеть рядом. — Спасибо… — тихо ответила она, водя пальцем по краю пергамента. — Иногда мне кажется, что мои рисунки — единственное место, где я всё ещё что-то контролирую. Гарри взглянул на неё внимательнее, чуть наклонив голову: — Что-то случилось? «Я не могу скрыть от него и это» Роуз медленно кивнула. — Малфой, — ответила она, сжав кулак. — Этот мерзавец пытался влезть в мою голову. На уроке я почувствовала его присутствие, а когда обернулась — он смотрел на меня. — Что ему нужно? Он явно пытался что-то выведать… — в его голосе проскользнула жестокая нотка. — Ты ему что-то сказала? — Встретила его, когда шла сюда. Сказала больше не лезть ко мне в мысли. Даже пригрозила. Он ничего не ответил… Гарри нахмурился. Сжал травинку в руках. — Если он ещё раз попробует — скажи мне, — сказал он спокойно. — Я не позволю ему так с тобой обращаться.  — Гарри… — Роуз коснулась его плеча. — Спасибо. Правда. Но я справлюсь. Справлюсь сама. Меня даже Снейп едва ли не похвалил. Наверное, впервые в жизни. Брат усмехнулся, но в глазах мелькнула теплота: — Конечно, справишься. Это же ты. Она прижала колени к груди, посмотрела на гладь озера: — Гарри, как думаешь, родители нас видят? Мне иногда так хочется просто знать — что они тут, рядом с нами. Гарри молчал, задумчиво рвал травинки. — Иногда мне тоже, — тихо сказал он наконец. — Я не знаю здесь ли они, но если это так — уверен, они гордятся нами. Он повернулся к ней: — Хотя если подумать… мы их не видим, но у нас есть кое-что другое. — Что? — спросила Роуз с лёгкой усмешкой. Гарри наклонился поближе: — Мы есть у друг друга. С самого рождения. Даже Волдеморт пытался нас разлучить. А мы — всё ещё здесь. Вместе. Она фыркнула, но в груди стало теплее. — Значит, даже если я свихнусь после очередного задания Снейпа — ты меня поддержишь? — Даже если ты свихнёшься от Малфоя — я поддержу, — серьёзно сказал Гарри. — Хотя если он ещё раз влезет в твою голову… я такое с ним сделаю. Обещаю. Роуз рассмеялась, уткнувшись лбом в колени. — Спасибо, братик. Он тоже улыбнулся, наконец расслабившись. — А ты хорошо держалась на уроке, — сказал он спустя паузу. — Я видел. Забини так удивился. А Снейп… он был зол, что не удалось унизить тебя перед всеми. Роуз глубоко вдохнула. Солнце согревало кожу. Гарри был рядом. И хотя впереди — тьма, война, опасность, пока всё было просто. И спокойно. — Ты не расстраивайся, у нас всё будет хорошо, — успокаивающе добавил Гарри. — Главное, чтобы Малфой держался подальше, — пробормотала она. Гарри рассмеялся. — Сомневаюсь. У него теперь полгода с тобой в паре на зельях. Удачи тебе, сестричка. Она тяжело вздохнула, но улыбнулась. Потом уронила голову ему на плечо. — Зато у меня всегда будешь ты. — Всегда, — просто ответил Гарри, обняв её за плечи. И мир вокруг стал чуточку легче.

***

Поздний вечер опустился на Хогвартс. Башня Гриффиндора погрузилась в привычную тишину — лишь тихий треск поленьев в камине наполнял комнату ровным теплом. В спальне было почти темно — только лунный свет, проникающий через полуприкрытое окно, ложился на пол холодным серебром. Роуз сидела на своей кровати, поджав под себя ноги, с развёрнутой Картой Мародёров на коленях. Палочка легко касалась пожелтевшего пергамента. — Торжественно клянусь, что замышляю только шалость, — прошептала она. Чернила тут же заструились по поверхности, вырисовывая лабиринт коридоров, лестниц и комнат замка. Сотни крошечных подписей сновали по замку — кто-то ещё бродил по коридорам, кто-то задержался в библиотеке, несколько слизеринцев проскальзывали в подземелья. Филч где-то маячил на третьем этаже. Роуз сосредоточенно пробежалась взглядом по карте. Большой зал — пуст. Подземелья — тоже ничего необычного. А вот слизеринская гостиная… Ни малейшего следа. «Драко Малфой», — мысленно произнесла она, надеясь, что имя всплывёт где-то на свитке, как бывало раньше. Но пусто. Совсем пусто. Она сжала губы, подалась вперёд, медленно водя пальцем по пергаменту — снизу вверх, из угла в угол. Ничего. Даже в подземных коридорах его имени не было. «Снова», — холодно кольнуло в груди. Это уже не первый раз. За последнюю неделю он будто исчезал из замка по вечерам. Как будто карта — безотказная даже для призраков и анимагов — просто теряла его. «Где ты прячешься, Малфой?» — думала она, ощущая, как напряжение медленно ползёт по спине. Она знала где он: Выручай-комната. Роуз откинулась на подушки, тяжело выдохнув. Ночь за окном была прозрачной и холодной, будто сама магия замка притихла, прислушиваясь к её мыслям. «Что он там делает?», — подумала она. — «Это уже не шутки…». Её ладони машинально сжали одеяло. Что-то внутри сжалось в тревожный комок. Вспомнился странный укол легилименции на уроке. Его настойчивый взгляд. Его исчезновения. Что-то в груди упорно не отпускало. Он замешан в чем-то и стоит его остановить, прежде чем будет поздно. — Шалость удалась, — шепнула она, и карта снова побелела, теряя все следы жизни замка. Роуз медленно убрала свиток в ящик тумбочки и натянула одеяло до подбородка, стараясь согреться. Но ночной холод пробирал не тело — разум. «Что бы ты ни делал, Малфой… я всё равно это выясню», — пронеслось в её мыслях перед тем, как сон медленно начал убаюкивать её в лёгкой тревоге.

***

Он стоял перед шкафом, тяжело дыша, сжав палочку так сильно, что побелели костяшки пальцев. Тонкая трещина в древесине, оставленная его последним ударом, зияла на боковине, словно рана. И почему-то именно она больше всего бесила его сейчас — как насмешка. Напоминание о том, что он снова проиграл. «Опять… ничего. Сколько ещё ночей? Сколько ещё попыток, прежде чем я…» Грудь сдавило, воздух застрял в горле. «Прежде чем я должен буду сделать это. Самое главное. Самое страшное.» Дамблдор. Имя раскалённым гвоздём вспыхнуло в голове. Он попытался его оттолкнуть — как делал всегда. Каждый день, каждую ночь — но сейчас оно врезалось особенно остро. Убить. Его задача. Его приказ. Его испытание. «Я должен это сделать. Я должен…» Губы дрогнули. Он судорожно втянул воздух. «Я убью его…» Но голос внутри тут же раздался громче — ядовитый, полный ужаса: «Ты не сможешь. Ты трус. Слабак. Слизеринец на словах — а на деле мальчишка, который не может даже починить шкаф. Как же ты убьёшь Дамблдора, если дрожишь от мысли о его взгляде?» Голова закружилась. Драко опёрся рукой о шкаф, холод дерева резанул ладонь. «Я должен. Ради матери. Ради отца. Ради семьи. Если я не сделаю — Лорд убьёт их всех…» Из глубины памяти всплыло лицо матери. Бледное, измождённое, с глазами, полными мольбы. — Драко… ради нас… Он закрыл глаза. Захотелось зажать уши — чтобы не слышать. Чтобы прогнать это. Но другой образ ворвался в сознание. Дамблдор. Высокий. Спокойный. С ясными, проникающими глазами. С голосом, в котором звучали странная печаль и сила. «Как ты убьёшь его? Ты не сможешь. Ты просто не сможешь…» — Заткнись, — прошептал он, сам не зная кому — себе? Шкафу? Мраку в голове? Драко выпрямился, дрожа от злости. «Я смогу. Я должен. Или я мёртв. Они мертвы.» В горле встал ком. Он стиснул зубы, чтобы не застонать вслух. «Но почему он смотрит так?.. Как будто всё знает. Как будто жалеет…» От этой мысли его скрутило, словно от удара в живот. Жалость Дамблдора ранила сильнее всех проклятий. — Чёрт тебя побери… — прошипел он, ударяя по шкафу кулаком. Сухой стук, боль в костях — но легче не стало. «Я не убийца. Я не убийца…» Гнев поднимался, как кипящая кровь. «Но я должен стать им. Иначе — смерть. Всем.» Он вцепился в волосы, сжал голову, чтобы заглушить этот рой голосов в черепе. «Ради них. Ради матери. Ради отца. Ради Чёрного Лорда. Ради своей жизни…» Он резко разжал руки, тяжело дыша. Пот стекал по вискам. Мантия липла к спине. Шкаф стоял — всё такой же безжизненный. Всё такой же глухой к его магии. — Чинись, скотина… — хрипло прошептал он. Но шкаф молчал. Злоба вскипела, вспыхнула — ядовитым огнём. — Блять, блять! Работай, чёрт тебя побери!!! — рявкнул он и снова ударил по шкафу, с такой силой, что пальцы онемели.  Раздался хруст — может, в шкафу, а может — в костях. Драко медленно опустился на колени, стиснув зубы до скрипа. «Я не смогу… Я не справлюсь…» Холод прокатился по спине. Он закрыл глаза — на мгновение — и увидел лицо Роуз Поттер. Её взгляд. Гневный. Пронзительный. Не смей больше лезть в мои мысли.  Слова хлестнули по памяти, как плетью. Что за чёрт его дёрнул? Почему он… Почему он не мог удержаться? «Идиот. Придурок. Зачем ты полез в её голову?…» Он тяжело встал, пошатываясь. Подошёл к шкафу. Уперся лбом в холодное дерево. Закрыл глаза. — Я сделаю это… — выдохнул. — Я убью его. Я починю тебя. Я открою проход. Или умру. Шепот расползался по комнате, как ядовитый дым. Он стоял так долго — слушал тишину. Пустую. Безысходную. И впервые за всё это время понял: ему страшно. До дрожи. До боли в животе. Но выбора не было. Он уже умер в ту ночь, когда Тёмный Лорд велел ему это сделать. Драко медленно отступил. Оглядел Выручай-комнату — странно тёмную, словно сжимающуюся вокруг него. — Я тебя починю, — прошептал он хрипло. — Или сдохну, пытаясь. В комнате снова воцарилась тишина. А Драко всё стоял, один — среди теней и гулкой безнадёжности. Он бросил последний взгляд на шкаф — и вышел, захлопнув за собой дверь. В коридоре было прохладно. Но на сердце — только жгучий, давящий страх. И злость. На себя. На шкаф. На родителей. На Дамблдора. На весь мир.